- -
- 100%
- +
– Не знаю, – Элфи прошелся по кабинету, оценивая обстановку. В итоге запрыгнул на широкий подоконник и облокотился на стекло, поджав по себя ноги. – Может, у них с Эллиотом одинаково паршивый вкус? На этом они и сошлись, – рассмеялся альв, который не чувствовал никакой тяжести на сердце.
– Элфи… Что мы здесь делаем? – Этери оторвалась от созерцания стеллажей и прямо взглянула на альва.
– В каком смысле? Ты же хотела увидеть мать.
– Да. Но вряд ли мы оказались в ресторации только потому, что ты прислушался к моим желаниям. Какую выгоду ты получишь?
На несколько секунд в кабинете повисла тишина, а потом Элфи весело рассмеялся, запрокинув голову назад и прикрывая рот кулаком. Когда он успокоился, на его губах все еще играла тонкая улыбка. Но Этери этим не провести.
В черных темнеющих радужках альва клубилось вовсе не веселье. Сосредоточенность. Любопытство. Торжество. То, что он демонстрировал ей, было не правдой.
– Твоя мама осталась прежней, – сказал он, прищурившись. – И я не о той Лилит, которая провела двадцать пять лет своей жизни на той стороне. Я говорю о Лилит Пендрагон. Она никуда не исчезла. И она поможет нам найти твоих всадников.
Всадников?
Этери подошла к диванчику, обессиленно опустившись на мягкую обивку.
– Я снова увижу их?
– Если не сболтнешь ничего лишнего, – проворчал Король Верхних Сид. – Они немного помогут нам.
– Но… Авалону, Иэна, Кевина и Фейт разыскивают как приспешников Черного Легиона!
– И что? – не понял Элфи.
Ответить ему Этери не успела. Дверь в кабинет открылась.
– Сиди тихо, – успел бросить альв.
В помещение быстрым шагом вошел мужчина. Светло-русые волосы уложены назад, виски коротко выбриты, лицо серьезное, с твердым квадратным подбородком. Его глаза, будто выступая в противовес глаз матери, были яркого янтарного оттенка, словно само солнце спряталось в его радужке. Светлые брови сведены к переносице.
Как и все посетители “Звездного пути” одет он был элегантно и со вкусом. Бежевая водолазка с высоким горлом, темные штаны и жакет в прямую полоску.
Что-то в нем мгновенно насторожило Этери. Ей показалось, что она уже видела этого мужчину ранее, и совсем не в ресторации.
Следом за ним в кабинет вплыла Лилит. С гордой осанкой и холодным прищуром голубых глаз. Увидев Элфи, она даже не изменилась в лице. Ее выдержка всегда восхищала Этери. В этот раз Лилит тоже не стала изменять себе. Лишь коротко обронила:
– Мистер де Флуа? Или как мне теперь вас называть?
– Можно просто Элфи, – улыбнулся ей альв, а Этери запоздало поняла, что ее не видят. Диван, скрытый тенью, остается вне зоны видимости для Лилит и Эллиота.
– Вы знакомы? – глубоким басом спросил господин Моро.
– Довелось встречаться, – хмыкнул Элфи, так и не слезая с подоконника. – Вижу, у вас и без моей помощи все хорошо, не так ли, Лилит, дочь Артура Пендрагон?
Плечи мамы дрогнули, но ее лицо так и осталось неизменно холодным.
– А еще вы все вспомнили, – добавил он.
– Не без помощи Эллиота, – голос Лилит потеплел. Этери с недоумением перевела взгляд на мужчину. И тут случилось непоправимое. Эллиот Моро улыбнулся, а Этери сразу же вспомнила, где могла его видеть.
Это он был изображен на фотокарточке рядом с молодой Лилит.
– Что ж, я рад. Но все же скажу, что я здесь для того, чтобы предложить вам вернуться домой, – после его слов, сказанных в лоб, время для Этери замедлилось.
Только что они говорили совсем о другом, а теперь он предлагает матери вернуться в Хоу-Хэль? Элфи, как и всегда, поступает так, как ему вздумается. Но… Разве не за этим Этери вернулась? Чтобы помочь матери выбраться, снова увидеться с Джоном. Вернуть себе прошлую жизнь. Джон остался на той стороне совсем один. Он скучал по Лилит. А она? Разве совсем не тосковала по мужу?
Мгновения, прежде чем Этери услышала ответ матери, растянулись.
– Вынуждена отказаться.
Девушка вздрогнула. Что? Что она только что сказала? Этери хотела вскочить, чтобы выйти из тени, но ее тело оцепенело и больше не слушалось ее. Она так и продолжала сидеть на мягком диване.
– Уверены? – альв склонил голову к плечу. – На той стороне у вас остался любимый муж. А еще дочь. Этери, кажется?
Лилит опустила голову, скрывая выражение лица в тени.
– Уходите, молодой человек, – сказал Эллиот Моро. Он нахмурился, присматриваясь к Элфи. – А, простите, вы не человек. Легко спутать. В вас нет никакого уродства. А теперь собирайтесь и проваливайте из моего кабинета, – его голос изменился. В нем слышался металл и угроза. А еще кровь, которую мужчина готов был пустить, если Элфи откажется уходить.
Элфи молчал. Сидел на подоконнике, болтал ногами и молчал.
Нет.
Не просто молчал. Он ждал. Ждал, когда она будет готова появиться. Зря он надеялся, что она будет готова. После всего услышанного Этери захотелось вырвать свое сердце из груди. Слишком много проблем оно ей доставляет. Но не зря же колба с чувствами была заморожена.
В каком-то заторможенном состоянии Этери поднялась, сделала несколько шагов, выходя на свет, и ровным голосом, в котором даже не слышалась дрожь, произнесла:
– Здравствуйте, мама, – сказала она, не отрывая взгляда от побледневшего лица Лилит. – Нам придется задержаться. Вы не против? – вопрос прозвучал откровенно издевательски.
На бледном лице матери как никогда выделялись глаза. Словно два драгоценных камня, упавшие с небес. Лилит шагнула вперед и нерешительно замерла. Этери с горечью усмехнулась. Она не ждала, что мать бросится ее обнимать или скажет ей что-то ласковое. Нет, Лилит Фэрнсби не могла себе этого позволить, даже если хотела.
И все же какие-то эмоции она выпустила наружу. Мама взлохматила короткие волосы рукой и резко произнесла:
– Как ты здесь оказалась? – а потом перевела взгляд на развеселившегося альва. В ее голосе звучало негодование. – Вы. Это сделали вы.
– Что я? – Элфи с интересом наблюдал за разворачивающейся сценой.
– Зачем вы притащили мою дочь сюда? – тихо спросила она.
– Затем, что она не могла вас оставить. Вы воспитали хорошего человека, Лилит, – неожиданная похвала из уст альва прозвучала серьезно. Этери обернулась, чтобы посмотреть на Элфи. Он больше не улыбался.
Лилит нахмурилась, подошла к Этери вплотную и, схватив ее за руку, потащила к выходу из кабинета. Неожидав такого напора, девушка сначала сделала несколько шагов, а потом решительно воспротивилась, остановившись рядом с Эллиотом Моро. Мужчина почти не разговаривал и просто наблюдал. Его цепкий взгляд остановился на Этери. Точно. Солнечные глаза. Такие же, как у юноши с фотокарточки. Он уже встречал Лилит раньше. Но как? И когда?
– Ты немедленно возвращаешься обратно! – мама повысила голос, и это удивило Этери куда больше, чем заинтересованный взгляд Моро.
Какого дьявола?
– Нет.
Этери вырвала руку из сильной хватки матери. Теперь на запястье наливались красным следы от ее пальцев.
– Ты все вспомнила, мама? – спросила Этери. Ее голос стал ниже, более холодным, чем у Лилит. – Как давно? Знала ли ты, что происходило в тот год, когда ты здесь появилась? И знала ли, что следом за тобой в Ареморику пришла я?
Лилит не смогла ничего ответить. Интересно, почему? Почему она молчит? Ей нечего сказать или она просто не хочет? Появление Этери для нее явно стало неожиданностью. Она занервничала. Холодный разум дал трещину. Впервые Лилит Фэрнсби управляли эмоции. Этери не преминула этим воспользоваться.
– Достаточно, – негромко обронил Эллиот Моро. Он обнял Лилит за плечи и сделал это так просто, словно этот жест был для них привычным. Словно он имел на это право. – Я поговорю с твоей дочерью.
Этери вздернула бровь.
– Лилит, проводи нашего гостя в гостиную и угости травяным чаем. Уверен, он ему понравится, – Эллиот прошелся внимательным взглядом по одежде Элфи и заметил, – У вас ведь к нам дело?
Элфи спрыгнул с подоконника.
– Деловое предложение, – кивнул альв.
– Отлично. Вам есть что обсудить, – сказал мужчина, кивнув на дверь.
Элфи подошел ближе, предложил Лилит руку и, получив немой отказ, пожал плечами, выходя вместе с ней за пределы кабинета.
В светлом кабинете, который так напоминал Этери кабинет Лилит, она осталась наедине с человеком по имени Эллиот Моро. Еще одной ниточкой к прошлому ее матери.
Эллиот
Он представлял ее себе иначе. По рассказам Лилит, ее дочь редко высказывала собственное мнение, да и зачастую не имела его вовсе. Перед глазами Эллиота все это время стоял образ запуганной, дрожащей, словно осиновый листик по ветру, девочки. Не слишком выделяющейся, серой, безликой. Она должна была быть именно такой. А еще ее не должно было быть здесь. В Ареморике. Но Эллиот еще три года назад, как только увидел Лилит, догадался, что ее дочь тоже перенеслась сюда.
Этери превзошла все его ожидания. Она понравилась ему. Вместо золотых волос – жгучие черные локоны. Вместо испуга – уверенность и твердый взгляд. Девушка была гораздо сильнее, чем могла представить ее мать. И хотя она и была копией Лилит в юности, все же Этери слишком сильно от нее отличалась.
Альв, в котором Эллиот почти сразу узнал бывшего Короля Верхних Сид, покинул кабинет так стремительно, словно добивался этого с самого начала. Хотя… зная этих существ, это предположение имело место быть. Эллиот Моро небрежно закатал рукава водолазки, приблизился к столу и опустился на привычное рабочее место. Он махнул рукой в сторону кресла, предлагая Этери присесть. Но та и бровью не повела. Продолжила стоять, скрестив руки на груди.
Эллиот не настаивал. Он поставил локти на стол, соединил пальцы в замок и положил на них подбородок. Мужчина пристально наблюдал за ней.
Интересная все таки девушка.
– Почему я должна говорить с вами? – нарушила тишину кабинета маленькая дочка Лилит.
Она была как натянутая струна лютни, вот-вот лопнет от злости и негодования. И все же она не позволяла эмоциям выйти наружу. А Эллиоту хотелось увидеть на ее лице хоть что-то помимо ярости и презрения.
– Потому что я знаю больше твоей мамы. Только я смогу ответить на все твои вопросы.
Он не кривил душой. Этери, заметив это, перестала подозрительно щурится.
– Вы ответите на каждый мой вопрос? – это была очевидная ловушка. Эллиот предпочел сделать вид, что не заметил ее.
– Постараюсь.
– Хорошо.
Девушка потянулась к собственному платью. Из потайного кармана, вшитом на внутренней стороне юбки, она достала маленький лист пергамента. Этери подошла к столу, положил лист прямо перед ним. Мужчина с интересом опустил взгляд. На фотокарточке был изображен человек, похожий на него самого и юная Лилит Пендрагон. Задний фон был размыт, но Эллиот догадался, где они находились.
– Это вы? – она выглядела так, будто бы знала ответ с самого начала.
Эллиот Моро усмехнулся.
– Нет.
Его ответ стал для девушки неожиданностью. Она нахмурилась. Когда Этери злилась, ее туманные глаза становились еще белее. Эллиот не мог от них оторваться. Он словно разглядывал искусную фарфоровую куколку.
– Тогда кто? – последовал ожидаемый вопрос.
Эллиот взял в руку шершавую бумагу, потрепанную временем, и еще раз присмотрелся к изображению.
– Мой младший брат Тэйн.
– Он очень похож на вас, – в ее словах звучало сомнение. Она ему не верила.
– А ты очень похожа на мать, – тихо рассмеялся он. – В этом принцип родства.
Губы Этери превратились в тонкую нить, побелев, а в глазах сверкнули искорки недовольства.
– Хочешь спросить, как он связан с Лилит? – подтолкнул ее к правильному вопросу Эллиот. – Ты ведь догадалась. Они виделись всего один раз. Во дворце, на балу. Но этого хватило, чтобы провести вместе ночь. Мой брат – беспечный человек, – покачал головой мужчина, – творческий. Присутствовал на балу вместе со своей труппой музыкантов. Увидел дочь короля и не смог устоять.
Эллиот внимательно следил за выражением лица Этери. Оно так и не изменилось. А жаль…
– Подозреваю, что между ними не было любви. Только страсть. Потом он уехал. Перед тем, как отправиться в странствия, навестил меня и поведал эту чудесную историю. Больше я его не видел, хотя иногда получаю от него фотокарточки из других стран.
Когда он закончил говорить, девушка лишь размеренно кивнула. А потом вдруг спохватилась:
– Получается, вы мой… – она не смогла произнести этого вслух, и Эллиот снова ей немного помог.
– Дядя, – сказал он с улыбкой. – Я не знал, что у меня есть племянники. Можешь звать меня дядюшка Эллиот.
– Откажусь, – быстро открестилась от его предложения Этери.
– Понимаю, – кивнул он. – Семьей нам никогда не стать. Но я помог Лилит, потому что чувствовал ответственность за младшего брата и его поступки. Также как и помогу тебе, если ты этого захочешь.
– Как вы встретили мою мать? – девушка пропустила мимо ушей его слова о помощи.
– Случайно.
Мужчина откинулся на спинку кресла, методично барабаня пальцами по подлокотнику.
– Ты знаешь, чем я занимаюсь?
– Воровством.
Эллиот не смог сдержать усмешки. Слишком прямо, слишком категорично. Но ему нравилась ее прямолинейность.
– Можно и так сказать. Я перепродаю ценные вещи. Три года назад мне пришлось покинуть Карелон и вместе со своими людьми отправится в соседний город. Нужно было подписать несколько бумаг. Не буду утомлять тебя скучными рассказами, перейду сразу к делу. Мы нашли ее в лесу. Она появилась перед повозкой, напугала лошадей и кучера, а потом чуть не перерезала моему человеку горло ржавым гвоздем. И где только нашла? – задумчиво пробормотал он. – Я узнал ее не сразу. Все же с пропажи принцессы прошло много лет. Каюсь, ее ждала бы жестокая расплата, если бы я ее не признал. После этого она отправилась вместе с нами. Я забрал ее с собой.
– Вы вернули ей память?
– Пришлось потрудиться, прежде чем Лилит хотя бы что-то вспомнила. Огромное количество книг, газет и нервов. Моих. Не вспомнила она только моего брата. Это и не удивительно. Они виделись единожды.
– Понятно.
В помещении сгустилась тишина. Этери не отрывала взгляда от окна. Вид из кабинета Эллиота как раз выходил на проспект Алой Розы и часовню Пресвятой Морриган. Часовня стала священной в Утере, как и городская ратуша, в которой часто проводили казни.
Эллиот Моро смотрел на Этери Фэрнсби, взрослую девушку, что имела к нему непосредственное отношение, и не мог понять, почему она такая спокойная. Она словно превратилась в ледяную фигуру, застывшее изваяние. Когда он встретил Лилит, она была такой же. Даже напуганная до смерти женщина оставалась спокойной, сосредоточенной. Да, Этери далеко не Лилит Пендрагон. В них много общего и столько же различий. Эллиот быстро разгадал, что ее спокойствие – всего лишь маска. Она заставляет себя оставаться спокойной, в то время как в ее сердце пылает пламя. Но почему оно не показывается наружу?
– Можете оставаться с альвом здесь столько, сколько нужно, – сказал мужчина, стараясь перетянуть ее внимание на себя. – Весь второй этаж ресторации – гостевые комнаты. Я сделаю так, что на время посетителей не будет.
Этери перевела на него отрешенный взгляд и кивнула. Забрав со стола лист пергамента, она развернулась, желая покинуть кабинет.
– Подожди, – неожиданно для себя остановил ее Эллиот. – Ты бы хотела увидеть его?
– Кого? – не поворачиваясь спросила она.
– Тэйна. Твоего отца.
– У меня есть отец, – девушка развернулась так стремительно, что ее волосы подхватил невидимый вихрь. – Его имя Джон Фэрнсби. А вашего брата я не знаю и знать не хочу.
Эллиот покачал головой.
– Правильно мыслишь. Он может быть давно мертв. Да и не думаю, что он бы тебе понравился.
– Мне все равно. Я никогда не интересовалась настоящей личностью отца, потому что в моей жизни был человек, который меня любил.
Она распахнула дверь и вылетела из кабинета, оставив после себя лишь странный сладкий аромат апельсинов.
– Апельсины зимой? – глядя на дверь, задумчиво спросил Эллиот. А затем прикрыл глаза, улыбнувшись. – Все же у нее красивое имя.
Авалона
Снежинки путались в темных волосах хэллы. Ее губы посинели от холода, а оголенный ступни, напротив, стали ярко-красными, ступая по искрящимися сотнями иголок снегу. Она была одета в самую простую легкую тунику из хлопка. Руки за ее спиной обездвиживали кандалы. Может, для каких-нибудь аристократов оковы из железа и были тяжелой ношей, но не для Авалоны, что привыкла повсюду и всегда носить на поясе ножны с мечом. Сейчас она была безоружна. У нее с собой нет ничего, кроме гордости и мимолетной досады.
Двое всадников, что держали цепь кандалов, шли перед ней. Цепь опасно натянулась, когда девушка попыталась рассмотреть каменную стену Кейтонской тюрьмы. В бойницах находились всадники, готовые в любую минуту пронзить ее сердце стрелой.
– Шевелись! – грубо бросил хэлл, с силой натягивая цепь.
Авалоне не понравился его тон, но она оказалась загнана в ловушку. Глупо было полагать, что они смогут скрываться вечно. Черный Легион – слишком приметная организация для того, чтобы затаится. Все это время они четко следовали приказам трех чародеек, но это не мешало им разрабатывать собственный план.
И все бы ничего, но…
Ворота распахнулись. Авалона успела досконально изучить план тюрьмы, который любезно начертил дрожащей рукой граф Мелори.
Тюрьма состояла из четырех секторов. Белый – тюрьма общего заключения для воров, взяточников и других мелкий преступников. Синий сектор был отдан волшебной нечисти. Полностью выстроенная из железа башня. Красный предназначался для особо опасных преступников. По слухам, туда бросили Артура Пендрагона, но Авалона не верила в людские россказни. Артура давно могли убить.
И последний, четвертый сектор. Лиловый. Туда попадали всадники, совершившие преступление против империи. Туда бросят и ее.
Ворота, к которым они подошли, как раз располагались напротив Лиловой башни. Как славно. Не придется далеко идти, а то вскоре от холода она совсем перестанет соображать. Послушно следуя за всадниками, Авалона оказалась на территории тюрьмы. Башню патрулировали четыре стражника. Каждые три часа они менялись. Пока что побегов из Кейтонской тюрьмы не было. Выбраться отсюда без потерь – задача не из легких.
Двое стражей распахнули перед ними двери. Всадники вошли в башню, а стражи присоединились, держась позади. Конвой удвоился. Видимо, ее очень боялись, раз приставили сразу четверо охранников.
Всадник, что тянул ее цепь, отделился, подходя к мужчине, на котором не было привычного защитного доспеха. Они говорили негромко, и Авалоне удалось подслушать часть разговора.
– Да. Он уже едет. Из Утера до графства Мелори дорога не быстрая, но хьенд Баррад вскоре будет здесь.
Авалона забыла, как дышать. Грудь сдавило пронзительной болью, в ушах застучала кровь. Руки, дрожащие от холода, затряслись с новой силой. Ей не послышалось? Фонзи направляется сюда?
За последние три года много чего произошло. Фонзи Баррад все также, словно верный на привязи пес, служит Империи Сион. Только уже не рядовым всадником и не всадником под командованием дьерда. Благодаря своим активным действием в тылу врага, император вознаградил его новым титулом. Фонзи стал хьендом.
Охоту на Черный Легион, охоту на Авалону, Иэна, Кевина и Фейт объявил он. И сейчас он едет сюда.
Времени подумать о том, что случится, когда Фонзи появится в Кейтонской тюрьме, ей не дали. Подгоняя не самыми лестными словами, Авалону заставили подняться по каменной лестнице на последний этаж.
В небольшом помещении находились всего две камеры с решетками, расположенные напротив друг друга. Одна из них была занята мужчиной с темными волосами и отсутствующим выражением лица. Но было оно таковым до тех пор, пока он не увидел ее.
Всадник поднялся с холодного пола, подошел к решетке, взявшись руками за прутья.
– Авалона? – хрипло произнес он.
– Закрой рот! – рявкнул сопровождающий хэллу всадник.
Авалона повернулась в его сторону, окатив его волной презрения и неприязни, и негромко заметила:
– Будьте осторожны, подбирая выражения. Вы разговариваете с хьендом.
– Ах ты маленькая паршивка! – всадник с размаху ударил ее по лицу. Голова Авалоны даже не дернулась, хотя удар был сильным. На щеке наливался алым след от его руки. Мужчина снова замахнулся, чтобы повторить удар, но опустить ладонь не успел. Его руку перехватил неприметный до этого момента страж.
– Не кричи громко, – низким обволакивающим голосом попросил он.
Глаза всадника широко распахнулись, а губы попытались что-то сказать, прежде чем страж вывернул его руку в противоположную сторону. Хэлл попытался закричать, но Авалона не дала ему этого сделать, закрыв его рот цепью. Второй всадник бросился на перехват, но наткнулся лишь на еще одного стражника, который быстро оставил его без сознания.
Первый всадник отключился от болевого шока. Его тело безвольно упало на каменные плиты.
– Хорошая работа, – похвалила их Авалона, прекрасно зная, кто скрывается под доспехами.
Иэн не отреагировал, а Кевин, сняв шлем, обворожительно ей улыбнулся. В любой системе всегда есть брешь. Хэлла обожала находить дыры в системе безопасности, которую с таким трудом возводила империя. Не зря она столько лет провела в Часовых Городках. Она изучила множество книг и чертежей.
Это было даже слишком легко.
– Уходите, – голос хьенда Кадогана разнесся по всему помещению.
– Не думай, что мы пришли спасти тебя, – повернулся к нему Иэн. Он так и не снял шлем, отчего в разрезе были видны лишь черные глаза. – Нам нужна информация. Но Авалона настояла на том, чтобы освободить тебя. Спорить с ней – себе дороже.
Он освободил хэллу от оков и передал ей ключи от камеры.
– Зачем ты это делаешь? – усталым голосом спросил Авалону Хагалаз, когда она вставила ключ в замочную скважину. – Я уничтожил тебя. Убил. А ты все равно спасаешь мне жизнь.
Ключ в замочной скважине замер. Хэлла подняла голову, внимательно рассматривая мужчину. За те два года, что он провел в Кейтонской тюрьме, хэлл сильно постарел. В некогда темных волосах на висках серебрилась перламутровыми нитями седина. Под глазами залегли тени, лицо осунулось. Он выглядел не таким сильным и жестоким, как тогда, в Часовых Городках, когда она увидела его впервые.
Сейчас перед ней стоял совсем другой человек. Не хьенд Кадоган, предводитель первой армии императора, а обычный мужчина.
Да, он пытался ее уничтожить. Он почти ее убил. Но Авалона не могла возненавидеть учителя, как бы не пыталась. Слишком много лет им восхищалась. Можно ли разочароваться в человеке в один миг? Запросто. Авалона сделала бы это, поступи Хагалаз иначе. Его верность своим принципам не смогла спасти ему жизнь. Зато верность Авалоны спасет.
И даже если ей больно, она стерпит. Просто потому, что так правильно.
– Пора на свободу, хьенд Кадоган.
Решетка распахнулась. Авалона отошла, чтобы дать хэллу пройти. Но не успел он сделать и шага, как послышались громкие голоса. Со всех сторон сбежались всадники. Их окружили в один миг. Иэна схватили четверо, еще трое силой удерживали Кевина. Авалона пыталась отбиваться, но тщетно.
“Это не входило в план”, – промелькнула отрешенная мысль в голове хэллы, прежде чем ее схватили.
Целый взвод всадников. Им не выстоять, не сразиться. Заведомый проигрыш не порадовал. Что же делать? Думай, Авалона.
Но как можно нормально думать, когда тебя почти полностью обездвижили?
– Проклятье! – прошипела она.
И когда Авалона уже была готова расстаться со свободой, всадники расступились, а вперед вышла женщина с пронзительными небесно-голубыми глазами. Сердце в груди Авалоны сделало кульбит. Она сглотнула ком, вставший поперек горла. Ей это снится или посреди помещения действительно стоит Лилит Пендрагон?
Женщина изменилась с их последней встречи, но Авалона обратила внимание не на это. Лилит напомнила ей о забытом прошлом. О светлой улыбке девушки, которую всадница поклялась защищать.
“Что здесь делает настоящая Лилит?”, – захотелось крикнуть хэлле. Но вместо крика из ее голоса вырвался беспомощный хрип и стон, полный боли. Ей в шею что-то вкололи. Мир перед глазами начал размываться. Последнее, что услышала Авалона, были слова всадника и ответ принцессы:
– А с этим что делать?
– Возьмем с собой.
Лилит
Лилит никогда бы не подумала, что снова испытает чувство страха перед неизведанным. Первый раз это случилось в Хоу-Хэле, когда она очнулась под толстым слоем ледяной воды. Тогда ей помогли выбраться на берег, и ее жизнь сложилась не так плохо, как можно было предположить.
Всего одно мгновение. Она оказалась беспомощной. В голове ничего, кроме собственного имени, на обрубке пальца кольцо, а в складках юбки – лист пергамента. Вот и все, с чем пришла Лилит в новый мир. Тогда она еще не знала, что он станет для нее новым. Она ничего не знала.