Расследование леди Ловетт

Подошедшая мисс Ханна Уик подмигнула им.

– Ваше присутствие здесь услаждает взор, доктор Тальбот! Надеюсь, путешествие прошло благополучно. Лорд Хитфорд уже успел предупредить вас насчет внесенных изменений в рецептуру нашего кофе?

– Кофе тоже изменился? – настороженно спросил Мэттью. Господь всемогущий, неужели они сделали это пойло еще хуже? Надо отдать должное, в «Черной овце» предлагали напиток получше, чем в большинстве других подобных мест, но он все равно не отличался притягательностью. Однако бодрящий эффект, производимый им на организм, с лихвой компенсировал горький вкус.

– Я не обо всем рассказал. Решил дать ему распробовать самому, – вклинился в разговор Александр.

– Вы не раскроете никому наш рецепт, доктор Тальбот?

Зеленные глаза Ханны впились в Мэттью, и он уловил в сказанном вопросе скрытый смысл. Не имея ни малейшего представления о чем, собственно, идет речь, молодой человек кивнул. Может, он и не слишком любил секреты, но, черт возьми, умел держать язык за зубами, иначе не пережил бы последние несколько лет.

– Ему и в голову не пришло бы разглашать о ваших самых необычных ингредиентах, – пообещал Ханне Александр.

– Тогда следуйте за мной. – Ханна бодро направилась к задней части кофейни, чепец слегка подпрыгивал в такт ее шагам. Отворив дверь, она повела их в узкий проход, который обычно был закрыт для посетителей. Едва за ними захлопнулась дверь, как девушка надавила на неприметный кусок обшивки в стене.

Взгляду предстало шумное сборище, словно сошедшее с полотен Уильяма Хогарта, написавшего серию из восьми картин под названием «Карьера мота», нежели из реальной жизни. Гости разместились почти на всех непомерно пухлых диванных подушках, разбросанных поверх довольно простой резной мебели. Создавалось впечатление, что на них человек был бессилен поддерживать правильную осанку. Они явно предназначались для отдыха… и для услаждения тела, а не глаз. Оштукатуренные стены были выкрашены бледно-голубой краской, а на потолке виднелись нарисованные облака в духе континентальной моды. Вокруг журчали разговоры, как фонтаны в оформленном во французском стиле саду. Легкие женские голоса смешивались с более глубокими мужскими тембрами. Скрытое от посторонних пространство, наполненное ароматом одеколонов и яркими шелковыми одеяниями мужчин и женщин, навевало мысли об оранжерее, изобилующей цветами, привезенными со всех уголков мира, которые никогда бы не выросли вместе в дикой природе.

Вопреки парфюмерному штурму, поразившему все чувства Мэттью, его быстрее, чем яд очковой змеи, обездвижил вид леди Шарлотты, восседавшей в самом центре собрания. Он готов был поклясться, что ее ненапудренные рыжие волосы излучали собственный свет.

Неожиданная встреча с ней вышибла весь воздух из легких. В течение многих лет Мэттью не видел сестры Александра, поскольку молодого человека исключили из светского общества после скандального решения зарабатывать на жизнь врачеванием и преподаванием, вместо того чтобы сделаться викарием или военным офицером. Своим стремлением освоить навыки хирурга – невежественной профессии, вызывавшей ассоциации с цирюльниками, – он снискал еще больше насмешек. Но самым постыдным прегрешением стал его отказ от права именовать себя лордом Мэттью Тальботом как герцогского сына ради ученой степени доктора, полученной благодаря официальному образованию.

Откинув голову назад, леди Шарлотта рассмеялась, и ее подкрашенные губы приоткрылись в весьма манящей улыбке. До слуха Мэттью долетел мелодичный звук, проникший в душу и свернувшийся в ней клубочком. С того момента, как он впервые обратил на девушку внимание много лет назад в загородном поместье ее семьи, леди Шарлотта неизменно оказывала на него такое воздействие. В Фалькондейл-Холле Мэттью обрел не только свободу от беспощадных выходок братьев и сестер и презрения отца… Он познакомился с леди Шарлоттой.

– Доктор Мэттью Тальбот! – Сейчас взрослый голос Шарлотты приобрел богатые оттенки и больше не походил на тот детский голосок, всплывший в его памяти. Это открытие обескуражило Мэттью не меньше, чем столкнувшуюся с курильщиком пчелу, но, в отличие от apis mellifera[7], он не впал в оцепенение, а скорее подвергся осаде чересчур оживленного человека. В груди заколотилось сердце, горло сдавило, а интеллект… в общем, интеллект сражался с натиском физических реакций.

– Миледи, – он с трудом выдавил из себя ответ, заставляя напрячься окоченевшие мышцы.

Мэттью слегка покачивался, пока они с Александром приближались к леди Шарлотте. Несколько прядок выбились из немодной короткой прически, и Мэттью поспешно заправил своенравные волосы за ухо.

На фоне него леди Шарлотта была олицетворением совершенства. Из тугих локонов ее элегантной прически не смела вырваться ни одна тициановская рыжая прядка. Исчезла та девчонка-сорванец, спускавшаяся по дереву из окна, чтобы вместе с братом и Мэттью порезвиться в лесу или провести ленивый полдень на пруду за рыбалкой. Теперь перед ним предстала элегантная леди, воплощавшая в себе все идеалы красоты: от безупречно фарфорового цвета лица, тронутого румянцем, до прекрасно сформированной груди, подчеркнутой корсетом.

Мэттью ощущал себя обреченным додо, стоящим перед райской птицей. Он привык одеваться практично, избегая вычурных цветов, присущих другим аристократам. Но скромная одежда не помогала скрыть высокий рост и узкую фигуру. Его братья постоянно шутили, обзывая его палкой, принявшей облик саженца. Несмотря на избавление от детской костлявости, он по-прежнему отличался немодной худобой, которая усугублялась его стойким нежеланием вставлять в штаны подкладки, чтобы ноги казались более мускулистыми. Ситуация осложнялась еще и тем, что он то и дело стукался головой о дверные косяки или пригибался, заходя в комнату. Шут. Старое прозвище Мэттью, которым его нарекли братья и сестры, не давало ему покоя.

– Александр рассказал, что вы недавно вернулись из путешествия по колониям. – Леди Шарлотта одарила мужчину грациозной улыбкой, похлопав по креслу рядом с собой.

Сердце Мэттью рухнуло в пятки. Каким-то непостижимым образом он сумел кивнуть и сесть рядом с ней, не запутавшись в собственных ногах. Александр откинулся в кресле напротив них.

– Прошла целая вечность с тех пор, как я видела вас в последний раз, – леди Шарлотта продолжила беседу с Мэттью, словно текущий разговор не носил практически одностороннего характера.

С момента их последней злосчастной встречи прошло около трех лет и двух месяцев. Александр уговорил Мэттью посетить легендарный салон, устроенный леди Шарлоттой и ее матерью. Хотя Мэттью не ценил ничего больше, чем хорошую книгу, но предпочитал объемные трактаты любовным романам. В научных кругах он мог подискутировать на разные темы, но стоило затронуть сатиру на современные чувства или эмоции героев, как он безнадежно терпел поражение. Тогда все приглашенные гости рассчитывали, что благодаря его должности университетского преподавателя он на каждой минуте обсуждения изречет нечто выдающееся. Но в ответ молодой человек лишь бормотал какие-то бессвязные звуки и неустанно молился, чтобы в дискуссию вмешался кто-нибудь еще. Не раз леди Шарлотта спасала его, выражая свое мнение.

Отчаянно пытаясь не допустить подобного исхода, он принялся судорожно выстраивать связное предложение:

– Какого дьявола вы здесь делаете, леди Шарлотта? – выпалил Мэттью, к сожалению, поздно осознав свою ошибку.

Едва услышав, какие с его уст слетели бестактные слова, как Мэттью вздрогнул. Однако леди Шарлотта осталась невозмутимой.

– Разве Александр не объяснил вам? – Она перевела вопрошающий взгляд на брата, о присутствии которого Мэттью почти забыл.

Александр невинно пожал плечами.

– Я хотел сделать ему сюрприз.

Леди Шарлотта закатила глаза в адрес близнеца, после чего наклонилась к Мэттью. И вновь его проклятое сердце упорно сопротивлялось подчиняться привычному ритму. Он готов был поклясться, что оно пустилось вскачь, хотя прекрасно понимал, что это физиологически невозможно. Едва теплое дыхание Шарлотты коснулось его уха, как сердце врезалось в грудную клетку с силой тарана.

– Хозяйки Уик обустроили эту комнату для проведения дебатов между полами. Я уже несколько недель привлекаю сюда женщин. Она пользуется настоящим успехом, вы не находите?

Оцепенев от изумления, Мэттью окинул взором чужеродное помещение, примыкающее к знакомой ему кофейне. Оно походило на элегантный салон, напичканный всеми правилами светского этикета, неподвластными его разуму. Мужчина посвятил жизнь изучению физического строения человеческого тела и мира природы, но человеческая психика так и осталась для него недосягаемой.

– Я тайком начала посещать «Черную овцу». Матушка считает, что мое частое отсутствие связано с визитом к подруге Каллиопе. Готова поклясться, что чувствую в этом месте дух моей бабушки и тетушки. Именно так мне видится салон под их руководством. Неудивительно, что мужчины вечно пропадают в кофейнях. – Губы леди Шарлотты оказались столь близко к плоти Мэттью, что тот ощутил исходящее тепло от ее тела. Кожу пронзили колючие мурашки, грозившие достичь самой шеи. Присутствие леди Шарлотты не просто было игрой воображения или даже аномалией, а новой реальностью.

Излюбленное место Мэттью, служившее ему убежищем от тягот городской жизни, только что превратилось в его преисподнюю… и его Элизиум[8].

Примечания