Северный полюс: дойти и вернуться. Экспедиция за пределами человеческих возможностей

В любом случае в тот момент у нас не было времени строить нереальные планы. Перед нами стояла конкретная задача, которая сама по себе выглядела крайне необычно. В прежние времена полярным исследователям приходилось возвращаться туда, откуда они начинали, но в конце XX в., независимо от способа путешествия, их по завершении экспедиции забирал самолет. С одной стороны, это было абсолютно разумно. Ваша цель – полюс; достигнув его (или, как часто бывало, не достигнув, но приложив все возможные усилия), следовало возвращаться домой. С другой стороны, такой подход казался несколько усеченным – половинчатой мерой, не имеющей аналогов в других местах. Альпинисты, к примеру, покорив вершину, не улетают оттуда на вертолете, а спускаются вниз тем же путем, которым пришли. «Полярный мост» должен был стать исключением из этого правила. Словно розовый кролик на батарейках, мы продолжили идти вперед. Как правильно заметил Ричард, ледовые условия на русской стороне были немного легче, хотя расстояние от суши до полюса там заметно больше, чем из Канады. «Русский» лед ровнее, моложе, тоньше и не такой пугающий. Местами он почти скучный; ты просто смотришь себе под ноги и идешь дальше. Кроме того, дрейф на русской стороне несет вас преимущественно туда, куда вам надо – на север, к полюсу. Проснувшись утром, вы не обнаружите, что за ночь уплыли назад на 7 км, как это происходит на канадской стороне, где лед дрейфует больше в южном направлении. Конечно, в контексте «Полярного моста» это означало лишь, что вторая половина экспедиции будет более трудной, с одной стороны, из-за более ломаного льда, а с другой – может помочь и южный дрейф. Пройдя полюс и направившись к Канаде, мы, по сути, пустились в обратный путь, если бы старт был с канадского берега. Ричард начал также размышлять и над этим.

Мысль об экспедиции без поддержки тоже никуда не делась. Когда команда «Полярного моста» двинулась на юг, Кристофер Холлоуэй, еще один канадский участник, рассказал, что, по слухам, австралиец Дик Смит предложил полмиллиона долларов тому, кто сумеет добраться до полюса пешком без посторонней помощи. Но на слухи полагаться не стоит, и этот вопрос отошел на задний план до окончания похода.

В следующем, 1989-м, году Миша снова вернулся в Арктику в качестве одного из восьми членов международной экспедиции «Ледовая прогулка», организованной нашим другом англичанином Робертом Своном. Экспедиция шла под флагом ООН, так как в ее составе были лучшие путешественники из семи стран. Она символизировала новый этап международного сотрудничества и окончание холодной войны. Свон рассчитывал стать первым человеком, покорившим оба полюса пешком, и привлечь внимание публики к проблеме деградации окружающей среды, которая угрожает даже самым отдаленным уголкам планеты. «Ледовая прогулка» была экспедицией в один конец с канадской стороны и также снабжалась по воздуху. Участвуя в ней, Миша сделал интересное открытие. Он впервые путешествовал в относительно комфортных условиях и без особых тягот. Из-за экологического мандата экспедиции и отсутствия специфического полярного опыта некоторых участников задачи, которые предстояло выполнить в пути, были еще более многочисленными и сложными, чем те, что лежали на нем во время «Полярного моста». Однако он получал истинное удовольствие, так как полярный лед ему был уже хорошо знаком, а планирование и снаряжение проекта были настолько хорошими, насколько это вообще возможно. Это позволило избежать ненужных трудностей похода и стало большим шагом вперед с психологической точки зрения. Тем не менее он не мог до конца избавиться от чувства, что «входит в одну реку дважды». Временами ему казалось, что он повторяется, что уже «был здесь и делал это», как это ни странно звучит про приключение такого масштаба. Во время «Ледовой прогулки» Миша какое-то время был уверен, что уже не вернется на полюс. Он добирался до этой точки как от берегов Сибири, так и с Канадского Арктического архипелага и ничего нового здесь для себя не видел. Однако в последние дни экспедиции ему, любителю исторической литературы, вспомнились строки из дневника Роберта Пири: «Покорение Северного полюса можно сравнить с игрой в шахматы, где все ходы, ведущие к выигрышу, тщательно продумываются заранее, задолго до начала партии». Вспомнив эти слова, Миша начал осознавать, что, как любая шахматная партия имеет почти бесконечное количество вариантов развития, так и две полярные экспедиции не могут быть похожи одна на другую во всех отношениях, даже если их маршруты практически идентичны, а детали более или менее совпадают. Каждое путешествие – это новый вызов и новые возможности. И неудивительно, что идея экспедиции, которая сможет пройти в один конец до полюса или даже вернуться обратно, опираясь только на свои собственные ресурсы, начала казаться ему чем-то новым, привлекательным и реальным.

Тем временем Ричард тоже не сидел сложа руки. Пока Миша участвовал в «Ледовой прогулке», он беззаботно парил в небе в составе экспедиции, организованной экологической группой «Глобал консёрн» под руководством англичанина Пола Лавеля. Ее участники, подлетев на расстояние 17 км к полюсу на самолете, прошли оставшийся отрезок на снегоступах и поднялись на воздушном шаре с надписью: «Берегите озоновый слой – используйте озонобезопасные продукты». История повторилась. В 1896 и 1897 гг. швед Саломон Андре предпринял две попытки покорить Северный полюс на гелиевом аэростате с оболочкой из китайского шелка. Во время второго полета аэростат потерпел крушение, участники экспедиции попытались вернуться пешком, но по пути погибли, предположительно отравившись печенью убитого белого медведя. (Полезное предупреждение: печень белого медведя опасна для человека.)

Во время экспедиции «Глобал консёрн» Ричард оказался в Резольют-Бей[2], где столкнулся с австралийским филантропом Диком Смитом, о котором упоминал во время «Полярного моста» Крис Холлоуэй. Смит издавал журнал «Австралиан джиографик» и помогал финансировать несколько прошлых проектов (включая экспедицию Свона в Антарктиду). В Резольют-Бей его привело участие в кругосветном перелете с полюса на полюс на нестареющей рабочей лошадке северной авиации – самолете DH-6 «Твин Оттер». Смит прояснил Ричарду слухи о денежном призе за автономный поход на Северный полюс и назвал ряд важных условий.

«Обычно я помогаю австралийцам реализовывать проекты в Австралии, – сказал он, – поэтому здесь я не помощник, денег вперед не будет. Идея автономного достижения полюса прекрасна, и мне не важно, как это будет сделано. Можно использовать снегоходы, лыжи, собак – все, что угодно. Если будет путешествие на собаках, то их нельзя убивать, это первое правило. Второе, меня не интересует путешествие в одну сторону. Экспедиция Уилла Стигера уже сделала это. Но если кто-то пройдет туда и обратно, как Пири, то получит от меня 200 тысяч долларов».

Так получилось, что Миша и Ричард вновь встретились в Канаде в 1989 году после своих новых визитов на полюс. И естественно, что разговор зашел об автономном походе на Северный полюс. Но это уже был обмен мнениями людей, которые поразмышляли о проекте, вначале казавшемся непривлекательным. И вдруг год спустя мы оба осознали, что не все еще полярные дороги пройдены и нам рано снимать лыжи. И если Ричарду привлекательным показалось мнение австралийского мецената, то Миша, как врач, увидел другую перспективу. Надо признать, что большинство историков сходится во мнении, что ни Пири, ни Фредерик Кук не дошли до Северного полюса. Получается, впервые люди побывали на полюсе с использованием технических средств: дирижаблей, самолетов, кораблей. А чтобы без техники? Даже если признать достижения Пири и Кука, то там была тягловая сила в виде собак и эскимосов. И Миша выдвинул предложение Ричарду: «Не будем критиковать классиков полярных экспедиций, а сделаем свою, принципиально новую – будем использовать только человеческие ресурсы. Ни самолетных подбросов, ни собак, ни вспомогательных партий. Мы и Арктика. От земли до полюса и назад. Все на себе. Этого точно никто не делал, и нет инструкций. Фактически надо создать новую систему выживания на льдах Северного Ледовитого океана во время длительного автономного пребывания. И это была чисто медицинская задача – выдержит ли человеческий организм такие нагрузки? Сделаем – тогда человечество получит новый, доселе неизведанный опыт, который пригодится ему при хозяйственном освоении Северного Ледовитого океана». Это было ново и вызывающе. И мы приняли этот вызов.

Итак, ситуация прояснилась. Но что именно нам стало ясно? В первую очередь, у нас не было желания подражать Пири. Его экспедиция напоминала военное вторжение. Он шел, высылая передовые партии, которые забрасывали снаряжение и продовольствие, обозначали тропу, строили иглу и оборудовали перевалочные пункты. К Арктике он относился так, словно это была его вотчина – жестоко обращался с инуитами, отказывался признавать вклад своего компаньона Мэтью Хэнсона и забил по пути многих из своих 133 собак, скормив тех, что послабее, более сильным (отсюда и условие Смита). Несмотря на все эти грандиозные усилия, Пири почти наверняка не достиг полюса (см. приложение D). Но дело было не в этом. Возможно, он туда и не добрался, но он, несомненно, вернулся назад. Главное правило Смита было простым: следовало не только достичь полюса, неся с собой каждый грамм еды и каждую каплю топлива, но и вернуться своим ходом. Вполне справедливо. Фактически никто раньше этого не делал, и вопрос заключался в том, осуществимо ли это вообще. Мы решили попробовать.

Другие тоже задумывались об этом, и время поджимало. В 1989 г. Ранульф Файнс предпринял третью попытку дойти до полюса в один конец без внешней поддержки. Файнс – всемирно известный путешественник и искатель приключений, имеющий большой опыт работы в Антарктике. В период с 1979 по 1982 г. он, словно персонаж Жюль Верна, обогнул земной шар с севера на юг вдоль Гринвичского меридиана, используя все возможные способы передвижения: джипы, корабли, резиновые плоты, снегоходы и все, что угодно, кроме верблюдов. За это и другие достижения он удостоился рыцарского звания и теперь зовется сэр Ранульф. Однако ему так и не удалось покорить арктические льды. На просьбу сравнить два полюса Файнс ответил, что сравнивать нечего.

– На Крайнем Юге, конечно, гораздо холоднее, – сказал он, – но там вы всегда чувствуете под ногами твердую землю.

И он был, безусловно, прав. Антарктида – это континент, а не океан. По сути, это одна огромная ледяная шапка; как только вы преодолеваете горы, которые окружают ее по периметру, дальнейший путь становится простым. И это одна из причин, почему большинство экспедиций к Южному полюсу добиваются успеха с первого раза. В Арктике все наоборот.

Тяжелые ощущения Файнса в еще большей степени нашли отражение у Роберта Свона, чей дневник из «Ледовой прогулки» рассказывает о борьбе с полярным морем: «Иногда мне кажется, что человеку не выжить среди всех этих нагромождений льда и черных пятен открытой воды. И тогда мне хочется лечь и умереть. Здесь гораздо труднее, чем в Антарктиде». Огромное мужество и целеустремленность Свона признают все, кто знает этого человека, и потому его слова красноречиво свидетельствуют об опасностях, которые ожидали нас в случае принятия этого вызова.

Если бы мы не приняли его, это сделал бы кто-нибудь другой. Полюс становился все более популярным. В 1968–1969 гг. Уолли Герберт успешно прошел через него на лыжах и собачьих упряжках по пути с Аляски на Шпицберген. Во время похода он и его товарищи были вынуждены перезимовать на льду, их 17 раз посещал самолет канадских ВВС. Также в 1969 г. Ральф Плайстед покорил Северный полюс на снегоходе. Русская команда во главе с Дмитрием Шпаро достигла его на лыжах в 1979 г. В том же году Наоми Уэмура совершил 55-дневный одиночный радиальный поход с собаками[3]. Входившая в состав экспедиции Стигера Энн Бэнкрофт стала первой женщиной, покорившей самую северную точку Земли. В 1986 г. целиком женская команда пыталась стартовать к полюсу со Шпицбергена. Потерпев неудачу, они воспользовались заброской на лед по воздуху. После нескольких недель борьбы с течением их отнесло назад относительно точки старта, что положило конец попыткам двигаться с этого направления. Также в 1986 г. Жан-Луи Этьен совершил первый успешный одиночный поход с санями, но при поддержке с воздуха на всем протяжении маршрута. С попытками других путешественников надо было считаться.

Как и с Арктикой в целом. Северный Ледовитый океан не замерзает намертво. Для многих людей это оказывается неприятным сюрпризом, ибо они вполне логично полагают, что если там чертовски холодно, то поверхность воды должна быть скована неподвижным льдом. Однако ничто так не далеко от реальности.

С воздуха океан вызывает целый ряд ассоциаций. Он похож на пазл, лоскутное одеяло или лабиринт. Белая поверхность испещрена тысячами темных линий. Эти линии – открытая вода. 5 миллионов квадратных миль его площади отнюдь не являются единой сплошной массой и состоят из бесконечного числа отдельных кусков льда. Эти куски могут быть огромными или совсем маленькими, но все они вне зависимости от размера находятся в постоянном движении под влиянием приливов, течений, Луны и преобладающих ветров. Лед толщиной три метра зловеще дрожит и вибрирует у вас под ногами.

Участки открытой воды называют по-разному. Относительно узкие – это трещины, в половине случаев вы просто перепрыгиваете через них. Разводье – это большая трещина. Оно может быть шириной с городскую улицу или многополосное шоссе, а порой у него даже не видно другого берега. И вас спасает только то, что разводья обычно широкие, но не длинные. У них есть начало и конец. Иногда их можно обойти за несколько минут, а иногда за несколько часов. Худшие препятствия – это непрерывные трещины, которые тянутся бесконечно. Разводья могут открываться и закрываться с молниеносной скоростью, их края сходятся и расходятся под действием воды снизу. Когда они сходятся вместе, эффект похож на землетрясение на море или, что более точно, на движение тектонических плит на суше. Так в незапамятные времена появились горы. В океане, когда льдины сталкиваются друг с другом, их края образуют торосы высотой с двух- или трехэтажное здание. Если вы находитесь рядом, то можете наблюдать это собственными глазами. Затем вы пытаетесь обойти их, но в большинстве случаев это невозможно, и вам приходится карабкаться вверх по валам или искать проход по дну ледяного каньона между отвесных стен. Арктику трудно описать обычными словами. Например, вполне безобидное словосочетание «ледяные завалы» на деле обозначает нечто похожее на последствия интенсивной бомбардировки – обширные равнины из замерзших валунов размером с легковой автомобиль.

Все эти трудности приходится преодолевать при температурах около –60 °C, когда жесткость погоды[4] может достигать –120 °C. Открытые участки тела обмораживаются за несколько секунд. Навигационные приборы и средства связи на аккумуляторах отвечают очень медленно. Вспомните об этом в следующий раз, когда ваша машина не заведется морозным утром.

Выше 85-го градуса северной широты Арктика подпадает под определение полупустыни. В среднем там выпадает от десяти до двадцати сантиметров осадков в год. В некоторые годы этот показатель может быть ниже. Все, что падает, не тает. Оно остается на месте, образуя сугробы глубиной по пояс или небольшие волнообразные наносы, называемые застругами, которые выглядят достаточно безобидно, если только вы случайно не тащите тяжело нагруженные сани.

Иногда разводье замерзает, превращаясь в приятное, ровное покрытие, похожее на свежий асфальт, по которому можно пройти на лыжах. А иногда – нет, и тогда его приходится заваливать кусками льда и засыпать снегом, чтобы сделать импровизированный мост. Порой его можно перепрыгнуть по плавающим льдинам или использовать одну из них как плот. А порой приходится переходить по коварной ледяной шуге, которая временно спрессовалась под давлением и будет держать ваш вес, пока вы находитесь в движении или пока не исчезнет это давление. Если вы замешкаетесь или наступите на слабое место (которое можете не увидеть из-за тумана, метели или белой мглы), то провалитесь. И в этом случае вам не за что будет ухватиться, чтобы вытащить себя наружу. Вы будете барахтаться в ледяном зыбучем песке, под которым нет ничего, кроме водной могилы. Как красноречиво выразился Роберт Свон: «Добро пожаловать в место, которое хочет вас убить».

Примечания