Девочка Юсупова. Долгожданный наследник

Глава 7

– Спасибо, что согласилась подменить, Варя, – искренне благодарит Зоя.

Мы вместе работаем в отделении репродукции частной клиники уборщицами. Я устроилась на эту должность год назад, а Зоя работает всего месяц. Ее взяли после того, как Ольга Семеновна ушла на пенсию. С Зоей работать легче. Она молодая, энергичная и готовая подменить, если мне вдруг нужно остаться дома. Она – настоящая находка для мамочки четырехлетнего малыша.

С Ольгой Семеновной почти невозможно было договориться. Она сама редко меняла даты наших смен, поэтому и мне не позволяла расслабляться. С Зойкой я выдохнула. Мы меняем друг друга, как угодно, тем более что руководство клиники совсем не против.

– Иди уже, – выталкиваю ее из подсобки. – Давай-давай, свидание ждать не будет.

Зоя хихикает и убегает, а я приступаю к уборке. Рабочий день практически подошел к концу. У кого-то давно закончилась смена, поэтому я начинаю с их кабинетов, постепенно продвигаясь к тем, кто еще незакончил. Мой рабочий график не нормирован. Я могу быть закончить около семи, а могу и в девять. При чем большую часть времени иногда приходится ждать, пока доктор закончит встречу с пациентом.

Изредка врачи принимают за дверью кабинета тех, кто желает максимально оградиться от контакта с внешним миром. Чем меньше обслуживающего персонала их увидит, тем лучше. И хоть каждая из нас подписывала бумагу о неразглашении, человеческий фактор исключать нельзя. Вряд ли жена какого-нибудь влиятельного бизнесмена или политика захочет быть уличенной в лечении бесплодия или проведении ЭКО. Все, что доступно знать простым смертным – пара готовится стать родителями. Какая разница, каким именно образом им это удалось?

Доктор Симонова – лучший репродуктолог нашей клиники, поэтому я совсем не удивляюсь, когда вижу свет в ее кабинете. Прохожу его и начинаю с другого конца. Спустя час останавливаюсь у двери все той же Симоновой. Вздыхаю и берусь за швабру, проталкивая путь к стойке ресепшена. Надеюсь, хотя бы сегодня Симонова уйдет пораньше. Я пообещала сыну, что обязательно поиграю с ним, но в результате даже не смогла забрать его с детского сада. Вместо меня пошла соседка, дочка которой ходит с моим Киром в одну группу.

С Алинкой и ее мамой Любой мне невероятно повезло. Они живут в квартире напротив моей. Люба воспитывает дочь в одиночку. Я тоже ращу сына самостоятельно, наверное поэтому мы сразу же нашли общий язык и стали помогать друг другу. Правда, Люба все же помогает мне больше. Ее рабочий день заканчивается ровно в пять и она может забрать Кирюшу тогда, когда я работаю.

Единственное, с чем я могу помочь Любе – с деньгами, которых им с дочкой катастрофически не хватает. Я же работаю в хорошей клинике, платят нам до невозможного хорошо и регулярно балуют премиями. Сколько здесь получают медсестры, акушерки и множественные специалисты – представить страшно.

Вместе с тем, я понимаю, что отчаявшиеся завести ребенка семейные пары готовы платить любую цену за возможность, наконец, обзавестись малышом. Это мне повезло забеременеть после первой же ночи, да и к тому же после выпитой таблетки экстренной контрацепции. То ли это происки гормонов, то ли подобранный препарат имеет свойство давать сбой, но результат на лицо – я воспитываю сына.

Я не хотела ребенка, не была к нему готова, но так получилось, что забеременела сразу же. Проблем тех, кто этого не может, мне не понять, однако я искренне сочувствую женщинам, которые не могут родить.

Это ведь прекрасно.

Услышать плач своего сына или дочери после многочасовых мучений – настоящий бальзам для души и тела. Перестает болеть все. Ты сосредотачиваешься на маленьком комочке, который тебе помещают на грудь, смотришь на его сморщенную кожицу, маленький носик, пухлые щечки и закрытые глазки. Влюбляешься с первого взгляда и на всю оставшуюся жизнь.

Увлеченная мыслью, не слышу звук открываемой двери, поэтому сильно удивляюсь, когда моя швабра натыкается на идеально чистые носки мужских туфель. Напоминаю себе, что мне нельзя поднимать взгляд, поэтому бормочу быстрое «Извините» и пытаюсь ретироваться, глядя себе под ноги.

– Стоять! – летит холодное в спину.

Я замираю и останавливаюсь. Выпрямляю спину и молюсь, чтобы мне почудилось.

Этот голос…

Я узнаю его из тысячи.

Кажется, что даже если услышу его в шумной толпе – не смогу не узнать.

– Где тут кабинет Симоновой Алисы?

Ошибки быть не может.

Как только я это понимаю, начинают трястись руки и подкашиваются ноги.

Года три назад я сотни раз представляла, как пройдет наша первая встреча. Пока была беременной, грезила о том, что он увидит меня с животом и сразу же все поймет. Когда родила, надеялась на встречу, когда буду гулять с сыном в парке или по проспекту.

Спустя три года повзрослела, осознав, что никакой встречи не будет. С родителями я прервала любые контакты, а больше Дамиру Юсупову и Варваре Оболенской пересекаться негде.

Впрочем, я больше не Оболенская.

Сменила фамилию, как только узнала, что отец отправил меня к Юсупову, можно сказать, на растерзание. За деньги, которые ему заплатил мужчина, приехавший за мной. Теперь я Варвара Исаева. Взяла девичью фамилию бабушки, единственного человека, который меня всегда поддерживал и понимал.

– Девушка, слышите? – спрашивает, трогая меня за плечо и разворачивая к себе.

Я дергаюсь, отхожу от него подальше и киваю вперед, смотря куда угодно, но не на него:

– Вам прямо. В конце коридора ее кабинет. У нее у единственной свет горит, не ошибетесь.

Голос дрожит, а взгляд мечется по стенам клиники, на мгновение задерживаясь на руках. Впрочем, я сразу же отвлекаюсь на швабру, которую случайно обронила. Занимаю ею руки и делаю вид, что занята. Звук удаляющихся шагов эхом отдает в голове. Я поворачиваюсь и смотрю Дамиру в спину. Понятия не имею, изменился ли он внешне, ведь так и не смогла взглянуть ему в глаза. Но так, навскидку, он все тот же. И тон, и походка, и поведение, все в нем выдает подонка, который пять лет назад воспользовался мной и бросил.

Глава 8

Не знаю, сколько буравлю взглядом дверь, за который скрылась спина Юсупова. Может, минуту, а может и полчаса. Ощущение времени сбито, я напрочь дезориентирована. Человек, который так жестоко со мной обошелся находится сейчас в клинике, где я работаю. В кабинете лучшего репродуктолога страны. Зачем ему приходить сюда? У него все отлично со здоровьем, доказательство этому – мой четырехлетний сын.

Следующие полчаса я кручусь вокруг кабинета, вытираю несуществующую пыль, протираю полы по третьему кругу. Только когда дверь открывается и Юсупов вылетает из кабинета злой, понимаю, что зря вообще здесь осталась. Мне бы спрятаться, стать невидимой.

Не приходят к репродуктологам просто так. Возможно, у него больше не может быть детей. Пять лет – слишком большой срок. Произойти могло что угодно, начиная аварией и заканчивая болезнями. Травмы, насколько я знаю, тоже могут повлечь за собой бесплодие, да и образ жизни. Как Дамир жил эти пять лет я не знаю, а потому старательно буравлю пол взглядом и натираю и без того блестящую плитку на полу.

– Дамир Аристархович, погодите, – следом за ним выбегает Алиса Львовна.

– Я все сказал, – чеканит каждое слово. – Она должна забеременеть, понимаете? Должна. Вы же сами говорите, что здорова.

– Да, но…

– Никаких но, Алиса Львовна.

Я подхватываю ведро, тыкаю швабру в воду и быстренько пытаюсь скрыться. Подобные разговоры уж явно не предназначены для ушей обслуживающего персонала.

– Стоять! – рявкают мне в спину.

Я замираю. Сердце колотится в груди, как бешеное. Он что… вспомнил меня? Узнал?

– Уладьте вопрос, Алиса Львовна, – он указывает на меня как раз тогда, когда я поворачиваюсь. – Не хочу, чтобы уже завтра репортеры в красках обсасывали сложившуюся ситуацию.

– Конечно, Дамир Аристархович. Не переживайте, – лебезит доктор. – Каждый сотрудник подписывает документ о неразглашении. Нарушение этого правила влечет за собой огромнейшие штрафы. Мы беспокоимся о…

– Хватит. Вопрос должен быть улажен, если нужно, я заплачу.

Все это время я молча смотрю перед собой. Делаю вид, что мне безумно интересен пол под ногами и изображаю скуку. Стараюсь не привлекать к себе внимание, чтобы Дамир меня не узнал.

– Не нужно ничего платить, – заверяет доктор.

– Надеюсь, вы меня услышали.

– Конечно.

Глава 9

Став свидетельницей личного разговора, я должна была готовиться к выговору на следующий же день, но вместо этого безбожно опаздывала, застряв в пробке. Мы с Кириллом проспали. Мало того, что собирались впопыхах, так еще и общественный транспорт, как назло, ехал медленно. Итог – я прибываю на работу на полчаса позже.

– Где тебя черти носят? – вспыхивает Жанна, стоит мне показаться в подсобке. – Тебя начальство с утра просит в кабинет. Ты чего натворила?

– Всего лишь увидела богатого, успешного и, судя по всему, бесплодного.

Жанка хихикает, но мне не до смеха. Она – моя прямая начальница. Ведет документацию, следит за мной и другими девочками, ведь если что-то убрано не так, как того требует регламент, на нее вешают штрафы.

– Тебя к инструктору по санитарному просвещению вызывают, Варь. Это не шутки. Ты что, слышала какой-то разговор?

– Слышала, – вздыхаю. – Даже знаю, кто приходил к нам. Правда, понятия не имею зачем.

– Действительно, – Жанка хихикает. – За чем к нашим врачам по ночам ходят? Не иначе, как чтобы детей заделать.

Мы смеемся. Жанка неожиданно поднимает мне настроение. В кабинет инструктора я иду расслабленной. Да, видела и слышала, так что теперь? Ну не уволят же меня, в самом-то деле!

– Виктор Павлович, можно? – просовываю голову в дверь.

– Ну наконец-то! – восклицает.

Первые секунды после его слов мне даже кажется, что он встанет мне на встречу, но этого естественно не происходит.

– Милочка, оставьте нас, – говорит девушке, что сидит в его кабинете.

Та спешно ретируется, а я присаживаюсь на стул, любезно указанный Виктором Павловичем.

– Вы ведь знаете, зачем я вас сюда позвал? Вот и здорово! – восклицает после моего кивка. – Вам, Варвара Дмитриевна, перечислили неплохую премию за молчание. Я сегодня же распоряжусь, чтобы она вам была отправлена.

– Спасибо. Я итак ничего никому не сказал бы, – добавляю. – У нас у всех подписанные договора, разве нет?

– Конечно, – он кивает. – Но вы сами понимаете… мы намекнули вчерашнему гостю, что вас могут перекупить, а у клиники нет денег…

– Погодите, – перебиваю его тираду. – Денег дал тот, кого я вчера видела?

– Разумеется!

– Я не возьму ни копейки, Виктор Павлович. Будьте уверены, я буду молчать, но денег мне не нужно.

– Что же вы так, Варя…

– Не хочу я денег ничьих. За молчание мне платит клиника зарплату. Я видела договор и знаю о штрафах. Большего мне не надо.

Услышав мою тираду, Виктор Павлович даже повеселел. Поверил, видимо. Любая другая на моем месте взяла бы деньги, не раздумывая. А так… а так они будут переданы либо обратно, в чем я сомневаюсь, либо на счет клиники.

– Вы расписочку мне напишите, – протягивает мне листок. – Что отказываетесь от денег и согласны перевести их в качестве благотворительности на счет клиники.

Я быстро делаю то, что просят. Заверяю Виктора Павловича, что точно не стану распространяться об увиденно и на остаток дня забываю о случившемся. За работой как-то некогда. Несмотря на то, что вчера я все вылизала до блеска, сегодня тоже есть чем заняться. По регламенту три раза в день влажная уборка и проветривание помещений, обеззараживание поверхностей. К самому вечеру и вздохнуть некогда, правда, уйти получается пораньше. После вчерашнего, видимо, никто не остается на подольше.

– Мама плишла! – кричит Кирюша и летит ко мне с раскрытыми объятиями.

Я быстро подхватываю сына на руки, прижимаю к себе сильнее, целую в пухлую щечку. Соскучилась невероятно. Вчера была подавленной после встречи с его отцом и не смогла должным образом уделить ему внимания. Да и уснул Кирюша рано: замотался в детском саду.

– Пойдем на касели? – выпрашивает сынишка.

– Конечно, пойдем, милый.

Может быть я и лишила сына отцовского воспитания и возможности общаться с бабушкой и дедушкой, но это никак не влияет на рост и развитие Кирилла. Он ходит в садик, получает всю мою любовь, которой, как мне кажется, иногда даже слишком много. Он правильно развивается, хорошо разговаривает на свой возраст. Я сделала все, что в моих силах и горжусь тем, что так никому и не сказала о ребенка. Даже папа с мамой не знают. Мы не общаемся почти пять лет, и я не собираюсь это как-то менять.

Глава 10

На тесте снова одна полоска, а в руках Юсупова очередной бокал виски. Ответ у крутого и охренительно дорогого доктора по бесплодию один – Наташа полностью здорова. Три года назад, когда они только планировали обзавестись ребенком, оба прошли проверку. У Дамира всё оказалось хорошо, а жена лечилась, восстанавливалась. На все ушел год, но беременность после не наступила. Как итог – два года после лечения, а в ее животе все еще не рос его будущий наследник.

На днях у Дамира произошел серьезный разговор с Алисой, после которого он был вынужден пройти повторное полное обследование. Результаты еще не были готовы, но накрутить себя успел. Устал от тестов и проверок, от пробирок, при виде которых его натуральным образом трясло. Хотелось просто трахнуть свою жену и узнать о ее беременности.

Необходимость выворачивать все грязное белье наружу, хоть клиника и гарантировала полную конфиденциальность, бесила. Дамир и подумать не мог, что с ним такое может произойти. Когда детей не планировал, было пару залетов. Тогда девушки оказались сговорчивыми и соглашались на аборт взамен компенсации. Теперь Дамир даже жалел об этом. Женись он не четыре года назад, а восемь, может уже и сын взрослый у него был. Пошел бы в первый класс.

От раздумий его отвлек звук открываемой двери. Жена неспешно зашла в комнату, остановилась, бросила взгляд на его бокал, цокнула языком и прокомментировала:

– Снова пьешь?

Она демонстративно фыркнула, закатила глаза и села на диван напротив.

– Не надоело еще? Или ты думаешь это поможет нам завести ребенка?

– Закрой рот.

Еще совсем недавно Дамир не мог себе позволить так разговаривать с женой. Впрочем, как недавно. Два года прошло после того как они перестали ценить друг друга. Оставался вполне резонный вопрос: ценили ли вообще?

Наташа нравилась ему своей неприступностью, а когда пала к его ногам, да еще и самостоятельно, даже разочаровался. Впрочем, она умела удивлять, была изобретательной и смогла удержать его интерес. Настолько, что дошло до женитьбы. Отец требовал от Дамира женитьбы и внуков, да он и сам тогда понимал, что пора. Наташа оказалась кстати.

Со временем выяснилось, что они поторопились. Так бывает, иногда людям стоит отпустить друг друга, но не в их с Наташей случае. Она его отпускать не планировала. Да и ему было удобно. Главное, чтобы у них появились ребёнок. В любовь Дамир не верил, какой смысл искать другую женщину, если с этой уже прижились.

– Мне надоело чувствовать себя инкубатором, – заныла она. – Когда это прекратится?

– Прекратится что?

– Бессмысленные попытки зачать, – она пожала плечами. – Не получается к меня, давай возьмём ребёнка из детского дома. Или найдем суррогатную мать.

– У моего ребёнка будет одна мать, – резко отчеканил Дамир.

Ни о каком суррогатном материнстве он даже слышать не хотел, хотя Наташа предлагала это в самом начале.

«– Зачем я буду рожать и вынашивать? Уродовать свое тело, если за нас это может сделать другая».

– Но это ведь только сосуд, – не унималась Наташа даже сейчас. – Она не будет иметь совершенно никакого отношения к нашему ребёнку. Я буду его матерью, а ты отцом.

– В таком случае я могу найти себе другую женщину, Наташ. Какая в конце концов разница?

Она надулась, а Дамир и правда не видел разницу. Он хотел чувствовать ребенка внутри, гладить округлившийся живот, а не просто взять готового малыша и заниматься его воспитанием. Многие их друзья поступили так, как предлагала Наташа. Нашли суррогатную мать и получили готового ребёнка. Дамиру так не хотелось. Все должно было быть обычно. Мужчина и женщина, секс, беременность и роды. Хотелось Дамиру пройти через все, а иначе и правда, легче найти другую жену.

Глава 11

– Уже слышала новость? – я аж подпрыгиваю от неожиданности.

Жанка, как и всегда, подкрадывается незаметно. Хорошо хоть не тогда, когда я протираю какую-нибудь безумно дорогую статуэтку в кабинете или важную сердцу доктора фотографию.

– Неужели жена президента забеременеть не может? – отшучиваюсь. – Или известного певца.

– Да ну тебя! – отмахивается Жанка. – Все желание рассказывать отбила, а я, между прочим, нашла для тебя выход.

– Ты о чем? – отвлекаюсь от протирания пыли и поворачиваюсь к ней.

– Помнишь, ты говорила, что тебе деньги нужны?

– Допустим.

Деньги и правда нужны. Правда, не мне, а Любе. У Алины, ее дочери, диагностировали какое-то редкое заболевание и им требуется пересадка костного мозга. Об этом я Жанне, конечно же, не говорила. Люба просила не распространяться, а я далеко не из тех, кто будет выдавать секреты подруг. Вот и ляпнула, что мне бы найти где-нибудь подработку. Люба не единожды мне помогала, так что меньшее, что я могу сделать – внести существенный вклад в их сбор.

– Помнишь того мужчину, которого ты вечером видела?

– Мне уже не нравится твое предложение.

– Да послушай ты, – Жанка привлекает мое внимание. – Его жена ищет суррогатную мать. Насколько я знаю информация секретная. Настолько, что даже ее муж не знает.

– Но ты-то в курсе?

– Все потому что Алиска мне все рассказывает. А эта жена у нее наблюдается. Насколько я знаю, муж еще не дал согласия, но девушку-кандидатку подыскивают уже сейчас. Не хочешь попробовать?

Я громко смеюсь. Нет, это ж надо! Пять лет назад Юсупов дал мне таблетку экстренной контрацепции и сказал убираться из его дома, а сейчас его жена тайком ищет девушку, которая родила бы ему ребенка. Мне вдруг становится страшно, что если он узнает о Кирюше, заберет его у меня. Зачем пытаться зачать ребенка и искать женщину, согласную родить, если у него уже есть ребенок и куда проще отобрать его у той, которая не сможет противостоять.

– Я подала твои документы, если что.

– Что ты сделала? – пораженно спрашиваю.

– Заявку написала от твоего имени. Она сейчас на рассмотрении.

– Забери ее сейчас же, Жанна! Я не буду рожать ребенка кому-то.

– Но ты ведь говорила… тебе деньги нужны?

– Нужны. Не мне, а моей подруге. У нее дочь с редким генетическим заболеванием. Я помочь хотела, но не собираюсь ради этого рожать кому-то!

– Да тише ты, – успокаивает Жанна. – Ты отказаться можешь.

– Забери мою заявку немедленно! Жанна!

Я начинаю паниковать. Мне не нужно отказываться, я боюсь, что Юсупов увидит мою карточку и узнает меня. Поймет, кто такая Варвара Исаева на самом деле и… догадается, чей у меня ребенок. От страха начинаю ходить по кабинету, лихорадочно стирая пыль со всех повернхностей.

– Да что с тобой?

– Забери заявление немедленно!

– Ладно-ладно, – тут же отступает Жанна. – Сейчас же позвоню Алисе.

Я жду, пока она выполнит свое обещание и наберет номер этой Алисы. Мне неспокойно на душе. Страшно. Что если по какой-то причине у нее не получится забрать мое заявление, я пройду отбор, а потом… потом меня покажут ему. Юсупову.

– Варь, ты только не нервничай, ладно? – говорит Жанка. – Ты прошла отбор с другими девчонками. Ваши анкеты сейчас у заказчицы.

– Ты не понимаешь, – шепчу я. – Мне нельзя проходиь никакое рассмотрение. Анкету нужно забрать.

– Как я ее заберу? Не звонить же Юсуповой, в самом деле.

– Звони! Что хочешь делай, но анкета не должна быть рассмотрена.

Жанна обещает сделать все возможное, чтобы забрать анкету у его жены. Я же к концу рабочего дня не могу найти себе места. Мне не по себе от одной мысли, что его жена будет меня рассматривать. Что если она покажет мою анкету ему, скажет, что у меня есть сын. Там ведь наверняка пишется, сколько времени прошло после родов.

Звонка Жанны жду как манны небесной. Она должна забрать мою анкету, отозвать ее, сказать, что она попала к ним по ошибке. Когда время близится к ночи, а Жанка не перезванивает, набираю ее сама.

– Ну что там, Жанн? Ты забрала анкету?

– Ой, забыла тебе позвонить, – тараторит она в трубку. – Завтра у тебя разговор с Натальей. Ты ей вроде как понравилась.

– Что? – пораженно спрашиваю. – Что значит разговор? Я не отправляла анкету, ты забыла?

– Да, но она не ответила, только прислала анкеты тех, кто ей понравился. Скажешь, что не посылала и отказываешься, это не проблема.

Проблема, и еще какая проблема! Об этом я, конечно же, умалчиваю. Пока что я не готова никому рассказывать, почему мне стоит держаться подальше от Юсуповых. Да и что говорить? Что я скрываю наследника, которого он так давно пытаетс зачать? Думаю, об этом вообще никому не стоит рассказывать. Даже такой близкой подруге, как Жанна.

Впрочем, расскажи я ей о нем раньше, такой ситуации не было бы. В случившемся я виновата сама. Мне нужно было сказать о нем раньше, когда я его только-только увидела, сообщить Жанне, кто он такой. А еще лучше – стоило не посвящать подругу в то, что мне нужны деньги. Вот в который раз убеждаюсь, что умение держать язык за зубами – ценнейший дар.

Глава 12

Встречу с женой Юсупова я успешно пропускаю. Понятия не имею, с чего Жанна решила, что я пойду. Я отказалась сразу. Отсутствие кандидатки – лучший ответ для соискателя. Как представила, что меня там может ждать Юсупов, так и решила, что ни ногой в кабинет не ступлю. Да и смысл? Наверняка другие девушки придут, меня ведь не одну отобрали.

Об анкете успешно забываю вплоть до того момента, когда меня не вызывают к доктору Симоновой. Я была у нее всего несколько раз. Первый, когда там разбилась бутылка вина на корпоративе. И второй, когда мы вместе с девочками генерили кабинет перед выходом врача после отпуска. Оба раза меня к ней посылало начальство.

Именно поэтому, когда за мной приходит ее помощница, я чую неладное. Пытаюсь отказаться, сославшись на занятость, но она лишь удивленно на меня смотрит и ждет. Оно и понятно. Обычная уборщица точно не в праве отказывать ведущему доктору, которым дорожит клиника.

По пути к ее кабинету пытаюсь найти другие причины, по которым меня могли вызвать. Все же, собеседование по анкетам проходило неделю назад, а вызывают меня только сейчас.

Попытки выяснить, для чего меня зовут, ничего не дают. Ее помощница лишь пожимает плечами и упорно молчит. Просит следовать за ней, мол, там я все узнаю.

В кабинете меня ждут двое. Сама врач Симонова и привлекательная темноволосая женщина, облаченная в яркое красное платье. Со мной здороваются. Доктор Симонова даже спрашивает, как дела. Дальше мне представляют ту, которая с интересом меня рассматривает. Как я и предполагала, она является женой Юсупова, Натальей.

– Скажите, почему вы не пришли на собеседование после принятия анкеты? – переходит она к делу.

Я с интересом ее рассматриваю. Молоденькая. Выглядит старше меня, но я без труда угадываю в ней черты лица девушки, на которую меня обменяли пять лет назад. Это без сомнений она. И тогда мне казалось, что мы одного с ней возраста.

– Анкету заполняла не я, – поясняю. – Моя подруга. Пару месяцев назад я упомянула, что мне нужны деньги и она решила, что я отлично подхожу на роль суррогатной матери.

– Так и есть, – соглашается Наталья. – Вы отлично подходите. Я разговаривала с мужем, он выбрал именно вашу кандидатуру.

Во рту мгновенно пересыхает. Доктор Симонова пытается рассказать о преимуществах моего согласия, а я… я разглядываю женщину, которая смотрит на меня с не меньшим любопытством. Даже интересно, она меня вспомнила? Или пытается? Смотрит заинтересованно, явно пытается понять, почему ее муж выбрал среди кандидаток ту, которая даже не пришла на собеседование. Возможно, ревнует?