Семейная сага

1.

Семейную жизнь молодые мои родители начинали в областном центре. Теперь уже нет этого дома, что стоял рядом с ж. д. вокзалом ст. Тюмень.

По долгу службы отца семья колесила по городам и сёлам нашей огромной, по масштабам Европы, Тюменской области.

В масштабах же Сибири наша область по величине только на третьем месте после Якутии и Красноярского края.

Но рожать меня и брата мама приезжала в Тобольск к своим родителям.

На Родине в «Красной больнице» у меня есть даже своё окно на первом этаже через которое 30 марта 1954 года я впервые увидел Мир. Точнее – это родственникам впервые показали меня в окне.

2.

Вевчеренков П. М., 07.7.1925—15.05.1997гг

Мой отец, Вевчеренков Пётр Максимович, родом из д. Кукушки, Исетского района, мама, Вахнина Нина Михайловна, из д. Палецкой, Заводоуковского р-на Тюменской области. По документам семейного архива я составил родословную фамилий отца и матери двух предшествовавших моему поколений. По рассказам моих родственников знаком с именами предков по пятое колено, но без подробностей. Знаю только, что мой предок, Никита Вевчеренко, пришёл в Сибирь вместе с переселенцами – староверами из тех краёв, которые ранее именовались Малороссией или Белоруссией.

Восемнадцатилетним деревенским парнем в 1943 году мой отец был призван в Армию. Приехал в Тюмень и впервые увидел на станции паровоз. А уже через месяц в г. Костроме первый раз прыгал с аэростата с парашютом. И был у них такой случай. Не смог курсант преодолеть страх высоты – отказался от прыжка.

Начальник училища выстроил всех курсантов и перед строем отчитывал «отказника»: _Ты, не просто струсил! Ты, Родину предал! Я могу сейчас тебя здесь, перед строем расстрелять – по законам военного времени!

С этим портретом я хожу на марши «Бессмертного полка»

Почти ничего не рассказывал отец мне о войне. И другие участники Великой отечественной войны 1941—1945 годов не часто рассказывали. Как-то непринято было. Это уже потом лет через 20 и позже пережившие и дожившие ветераны начали делиться своими воспоминаниями. И хотя сегодня большинства участников войны уже нет в живых, но, как говорится – ИНТЕРНЕТ ПОМНИТ ВСЁ.

И я нашёл в интернете заметку об истории 331 гвардейского парашютно-десантного ударного Костромского полка сформированного на базе 105 и 106 гвардейских воздушно-десантных дивизий 27.12.1944 года на ст. Марьина горка Минской области. Затем полк с боями прошёл Молдавию, Венгрию (бои у озера Балатон), Австрию, Чехословакию и закончил войну 12.5.1945 в г. Червена (к югу от Праги). Там на р. Влтава бойцы Красной Армии встретилась с союзниками-американцами. Отец рассказывал, что при встрече американцы засучив рукава по локоть предлагали на выбор золотые часы в качестве презента. На что советский солдат мог предложить в ответ только звёздочку со своей пилотки.

Довелось отцу столкнуться с власовцами, когда уже в конце войны они прорывались к американцам. Был в войсках негласный приказ – власовцев в плен не брать. Своей звериной жестокостью заслужили такое отношение к себе. Сам видел трупы наших растерзанных солдат с выколотыми глазами и медсестёр с обрезанными грудями. И это при освобождении лишь на несколько часов попавшего в окружение власовцев полевого госпиталя.

День Победы застал в Чехословакии. После войны 331 гвардейский ПД ударный Костромской полк базировался в г. Костроме. Семь лет отслужил в Армии Пётр Вевчеренков. После демобилизации работал в железнодорожной милиции в областном центре. Здесь и познакомился с девушкой- будущей женой.

3.

Про сватовство отца рассказывала моя мама Нина Михайловна Вахнина. Было это в тот год, когда умер Сталин. Но то было в январе, а сейчас было лето – холодное лето 1953 года.

На фото мой отец в 1952 году

Прилетел он в Тобольск из Тюмени самолётом. Двухмоторный ЛИ-2 напомнил знакомый фронтовой «Дуглас», когда отец служил семь лет в воздушно-десантных войсках. Прошёл на войне Вену, Прагу, но такой красоты, такого вида города со стороны реки не видывал.

Из Тобольского аэропорта в город тогда ходил речной трамвай.

Вышел он на пристани недалеко от базарной площади. Солнце в июне заходит поздно и несмотря на время вечернее базар ещё кипел своей жизнью.

Был субботний вечер. Сватался Пётр впервые и подарков заранее не припас. Так что на базар ноги сами занесли.

Что купить, чем удивить на скромный оклад милиционера?

Работал он после демобилизации в железнодорожной милиции. Ещё вчера стоял в оцеплении вдоль ж. д. полотна при проезде перегруженных литерных составов увозивших из лагерей ЗЭК-ов, отпущенных по амнистии по случаю смерти Сталина.

Там и заработал свои 3 отгула. Такова жизнь. Вперёд поездов шла молва, что под амнистию выпускают уголовников. А они норовят сойти не доезжая до предписанной станции.

Так что же купить, чтобы всех удивить? Сам удивился, когда увидел на прилавке большого осетра, и, купил осетра на все деньги.

Пока нашёл нужный адрес ул. Обдорская, №13 – смеркалось.

Тобольск конечно город знатный, но жизнь здесь почти деревенская: управились по хозяйству, накормили скотину и легли рано спать.

Будить будущую родню Пётр постеснялся. Прошёл через двор в огород, покурил на завалинке, зашёл в баню да и уснул. Сон крепкий, ещё молодой в 28 лет.

– — – — – — – — – — – — —

Рано утром ругает баба, Матрёна (Матрёна Ильинична Вахнина (Бедозёрова), 14.11.1898—14.2.1988 гг.) деда: _Ты, старый, пошто не закрыл дверь в огород. Гуси и утки всю мою рассаду поклевали.

Дед, Михаил (Михаил Фёдорович Вахнин, 28.11.1895—18.5.1973 гг.), не отвечая на упрёки, мысленно прикидывал:

_ Засов на воротах отодвинут. Ночью собака злаяла недолго. Двери в огород приоткрыты. Предбанник тоже открытый стоит.

Осторожно заглянул в баню… И вот он, «виновник».

О возможном приезде жениха родителей заранее предупредила дочь.

Нина приехала на днях в отпуск к родителям тоже из Тюмени, где они и познакомились. Закончила в 1947 Тобольское медучилище. Медиком стала поневоле – выбора не было. Хотела после школы учиться в Тобольском ФЗУ (фабрично-заводское училище). В 1944 году, Тюменская область получила статус самостоятельности, выделившись из Омской области. Училище тоже перевели в Омск, посчитав что для небольшого городка и двух училищ для подготовки речников достаточно. А в Омск молодую девчонку родители не отпустили. Тогда, закончив медучилище дочь проявив характер поехала работать в Тюмень. Так и работала медиком до пенсии, Нина Михайловна Вевчеренкова (Вахнина), 10.10.1929 – 26.03.2006гг.

Моя мама в 1947 году

– — – — – — – — – — —

Жених, однако, весь продрог в бане в летнем-то костюме испачканном свежим осетром, чихал и дрожал мелкой дрожью, посинел от холода. В общем удивил родню по полной.

_Что же, ты, не разбудил нас!? – говорил будущий тесть отпаивая жениха самогоном.

Семейную жизнь молодые мои родители начинали в областном центре. Теперь уже нет этого дома, что стоял рядом с ж. д. вокзалом ст. Тюмень.

По долгу службы отца семье пришлось поколесить по сёлам нашей огромной, по масштабам Европы, Тюменской области.

В масштабах же Сибири наша область по величине только на третьем месте после Якутии и Красноярского края.

Но рожать меня и брата мама приезжала в Тобольск к своим родителям.

На Родине в «Красной больнице» у меня есть даже своё окно на первом этаже через которое 30 марта 1954 года, я Вевчеренков Владимир Петрович впервые увидел Мир. Точнее – это родственникам впервые показали меня в окне.

4.

После Тюмени проживала семья в селе Вагай, что в семидесяти километрах от Тобольска у устья реки Вагай. Детская память задержала во мне следующий эпизод.

Добирались мы с папой в с. Вагай на попутной машине зимой. Я тогда ходил уже в старшую группу детского сада и всё хорошо помню. Сидели мы в кузове автомашины с передними и задними ведущими колёсами. Машина была не новая и на полпути у неё отвалилось колесо. Прикрутить колесо на место не было никакой возможности. День был солнечный. Водитель был весёлый и сообразительный. При помощи пассажиров он приспособил вместо заднего колеса – лыжу. Потом включил в работу передок и мы небыстро, но доехали до места. Жители деревень и села Вагай удивлялись изобретательности нашего шофёра, когда мы проезжали мимо.

Жили мы в служебной квартире состоящей из одной комнаты с одним окном. Много позже посетив Вагай нашли мы с мамой наш дом. Двухэтажный деревянный барак на четыре однокомнатных квартиры. В этой квартире-комнате уместились отец, мама, их первенец т.е. я, мой младший брат, Саша, и дед – отцов отец Вевчеренков М. В.

На фото я с папой, с дедом Максимом, с бабой Мотей и с мамой

Максим Васильевич Вевчеренков, 01.02.1877 —06.03.1967гг.

Максим Вевчеренков был родом из деревни Кукушки вблизи села Исетское, Тобольской губернии (Тобольская губерния существовала с 1796 по 1920год). Работал с молодости кузнецом, как и его отец Василий Вевчеренков (1860 г.р.). Предок наш Никита Вевчеренко обосновался в Кукушках по своей воле не по казённой – бежал в Сибирь из Малороссии от крепостного права.

У деда Максима были братья Маркел и Прокопий. Жена Екатерина (мать моего отца. скончалась в 1926г.), сын, Василий (– 1937г.), дочь, Анна (1918 – 1935г.), сын, Александр (1913 – 1941гг.), сын, Михаил (1912 – 1988гг.) и мой отец, Пётр (1925 – 1997гг.). Мой отец свою мать не помнил, поскольку был совсем маленьким, когда она умерла. Дед Максим, я помню, иногда заводил свою пластинку о том, что у него было пять жён. Из отцовской родни я знал только его старшего брата Михаила Максимовича Вевчеренкова, 1912—1988 гг. Его жену Пею (Пистемею) Анфаловну Вевчеренкову (Рябикову) 1924—23.3.2019гг. Их дочь, мою единственную двоюродную сестру, Веру.

Родственники собрались вместе на свадьбе Вевчеренковых Владимира и Светланы в 1978 году и запечатлены на фото, которое будет в главе 18.

Вера Михайловна Анохина (Вевчеренкова), 1952—1994гг., была замужем за Василием Анохиным (1951 г.р.). У них родился сын Володя (1973 г.р.). Развелись через год после рождения сына. Василий ушёл и больше не появлялся, и в воспитании сына не участвовал ни реально, ни материально. Володя закончив 8 классов, пошёл работать, женился. У Володи с женой Людмилой (1975 г.р.) родились дети: сын Роман (1993 г.р.), дочь Настя (1995 г.р.). Через год после рождения внука Романа моя сестра Вера умерла. Так что моей тёте Пее по жизни досталось растить и воспитывать единственного внука и двоих правнуков аж до совершеннолетия. Сама тётя Пея была из многодетной семьи староверов тоже давно проживавших в деревне Кукушки Исетского района. В семье Рябиковых было шестеро детей. Пея была четвёртой по возрасту. В 1935 году родителей арестовали (не угодили чем-то староверы Советской Власти). Оставшихся без взрослых детей поместили в детский дом в этой же деревне. Все выжили и до старости не теряли связь. Я узнал от тёти Пеи, благодаря её хорошей памяти, и про свою родословную Вевчеренковых. Летом в 1998 году я был в Тюмени и мы поехали с т. Пее на Червишевское кладбище на могилы д. Миши и Веры (могилы рядом). Затем заезжали в лес по грибы, направляясь в сторону села Исетское. Я предложил заехать в д. Кукушки. Тётя не хотела, мол там и смотреть-то уже нечего, но я настоял. Показала мне пустырь, где стоял дом Вевчеренкова Максима Васильевича. Показала совсем маленький кирпичный дом – бывший купеческий магазин в котором после ареста родителей они дети все вшестером и жили. Такой вот детский дом, теперь нежилой. Да, неприятные у неё воспоминания о Родине.

В соседней с нашей квартире – комнате (село Вагай) буквально через стенку жила Зинка.

«Зинка-корзинка» – моя первая детская любовь, которая закончилась когда она такая гордая прошла с портфелем первый раз в первый класс.

На «Зинку-корзинку» уже не отозвалась. Как будто забыла все наши детские игры и приключения: снежные сугробы, горы из пиленых и колотых дров, огурцы и морковку с чужих грядок. А вскоре мы расстались с Зинкой. Новая перемена места жительства тому причина.

5.

Следующая работа у отца была в селе Абатском, что на самом юге Тюменской области. Здесь у Петра Максимовича появилась уже служебная машина с шофёром. Видавший виды фронтовой джип с открытым верхом ещё послужил на гражданке. Однажды зимой в дороге отказал бензонасос. Водитель в виду безвыходности ситуации предложил районному прокурору подержать канистру с бензином на коленях. Горючее самотёком поступало по шлангу в карбюратор. Так и доехали до дому.

Но вскорости, по сельским меркам, т.е. лет через пять получила прокуратура совсем новый Москвич-403. С милицейскими ГАЗ-69 «козликами» не сравнить, но тоже с передними ведущими колёсами.

Наша «амфибия» называл её шофёр дядя Саша Пушкарёв. Колея у Москвича была узкая и по сельским дорогам приходилось ездить постоянно сваливаясь то на левый бок, то на правый. Несколько раз переворачивалась, но снова вставала на ноги наша «амфибия» – говорил д. Саша. Зато объезжать препятствия на дорогах в виде непроходимых колдобин или пробок из машин по поросшей травой обочине или по лесу было просто здорово. Здесь уж лёгкая «амфибия» себя показывала.

Однажды шофёр д. Саша подвозил нас с мамой в г. Ишим к поезду из с. Абатское. Грунтовая дорога была сухой и ровной после прохода грейдера, только сильно выпуклой, как перевёрнутое корыто. Сидел я рядом на переднем сиденье и вдруг вижу, как с дороги на поле скатывается автомобильное колесо.

Я и сообразить не успел: _Что это?

А д. Саша резко затормозил и остановил накренившуюся налево машину. _Хорошо – говорит:_ что левое колесо слетело. _Если-бы правое, лежать-бы нам в кувете вверх колёсами.

При установке на место левого переднего колеса выяснилось, что на заводе на новый Москвич вместо переднего моста поставили задний мост. Внешне они абсолютно одинаковые, но болты колёсные по ходу движения колеса не затягиваются, а отворачиваются. Вот они и отвернулись. Весь остаток пути д. Саша каждые 10—20км. подтягивал колёсные болты. Так и доехали до г. Ишима.

Через 20 лет подвозил я д. Сашу в городе Тюмени на ж. д. вокзал на своём ВАЗ- 21013. _ Помнишь, как давал мне порулить на твоей «амфибии» – спросил я его. На свой личный автомобиль д. Саша так и не успел накопить.

6.

Вместе с семейными фотографиями храню я конспект моего отца.

Это, когда он учился в Свердловском юридическом институте.

Отец, службе в Армии отдал семь лет: со школьной скамьи, с 1943 по 1950 годы. Потом, после окончания школы милиции, работал на Свердловской железной дороге в железнодорожной милиции в г. Тюмени. То были годы послевоенных сталинских репрессий, бериевской амнистии и хрущёвских разоблачений культа личности Сталина.

Говорят «мир тесен» и верно через 20 лет я студентом встретился с его сослуживцем (его бывшим начальником), который «опознал» меня по фамилии.

Мне пошёл третий год, когда отец поступил в юридический институт на заочное отделение. А потом семь долгих лет без отрыва от производства учился. Производство это находилось последовательно – в Тюмени, в селе Вагай, в рабочем посёлке Абатский. Ну и семья т.е. мы с мамой, братом и дедом переезжали вместе с ним.

Так вот, по содержанию конспекта можно понять, как серьёзно относился к учёбе отец. Старался во всём успеть получить знания. Прочитав новую книгу или просмотрев фильм отец записывал в тетрадку краткое, но ёмкое содержание произведения. Читая эти записи, я удивляюсь: _ Как кратко и точно описывает сюжет человек, до войны успевший закончить только школу «семилетку».

С 1957 по 1964 годы, т.е. годы учёбы в институте, он терпеливо ведёт конспект прочитанных книг и просмотренных кинофильмов. И это помимо учёбы по основным предметам и подготовки к экзаменам.

Видимо благодаря таким тренировкам отец всегда умел ухватить суть дела и изложить свои мысли кратко и понятно любому человеку, любой аудитории.

Я уже учился в четвёртом классе, когда отец получил заказной бандеролью диплом и «поплавок» об окончании ВУЗа. Видел я, как он вместе с друзьями обмывал свою первую на гражданке награду, опустив значок в гранёный стакан с водкой.

А ещё я как-то был свидетелем, когда отец говорил по телефону со своим областным начальством. Как в кино генералы с главнокомандующим – стоя с телефонной трубкой в руке.

Пересказывать права и обязанности прокурора района не моя задача.

Я могу рассказать лишь то, что видел и слышал, что запомнилось мне в моём детстве.

К примеру, когда начиналась посевная или уборочная отец по несколько дней отсутствовал дома. Вместе с райкомовским активом, милицией и комсомольскими вожаками они ездили по деревням поднимать народ «на борьбу за урожай». Сельские труженики пили нещадно самогон и выходить в поле просто было некому. Поэтому ходили по домам и попросту выливали на землю найденные бидоны с брагой и бутыли с готовым самогоном. Иногда доходило до рукоприкладства и ружейной пальбы.

Похоже после развенчания культа личности Сталина Н. С. Хрущёвым народ совсем потерял страх, а может быть просто надорвался после нескончаемых испытаний выпавших на его долю.

С другой стороны такие далёкие от села события как первый Спутник, Полёт Гагарина, успехи в Науке и Культуре вселяли оптимизм, как не смотри. Село Абатское переименовали в рабочий посёлок городского типа. Была начальная и средняя школа. Построили новое здание кинотеатра с широким экраном. Раньше кино и концерты проходили в помещении бывшей сельской церкви. Торжественно к Первому мая открыли в посёлке автобусный маршрут. Весь месяц как театральное представление с песнями ходил по посёлку переполненный автобус, а когда страсти улеглись маршрут отменили. Выручки не хватало даже на зарплату водителю и кассиру.

Власти регулярно организовывали то сабантуй, то спортивные соревнования, то музыкальные выступления творческих коллективов, учеников музыкальной и общеобразовательных школ районного центра и крупных сельских поселений.

7.

В июне 1964 года за успешное окончание 4 класса начальной школы отец, получивший путёвку от общества «Знания» за чтение лекций, взял и меня с собой в г. Ленинград.

Из множества впечатлений от долгой поездки на поезде, почему-то отложилось это:

_В поездах «немтыри ” (может быть эти парни притворялись глухонемыми) торговали игральными картами с «порнухой». И хотя наши детские органы зрения все окружающие старались уберечь от этого безобразия, но вскользь-то удавалось подсмотреть из чисто детского любопытства.

Город Ленинград – колыбель революции. Город Ленина. Крейсер Аврора. Зимний дворец (Эрмитаж).Строгий канцелярский стиль одежды и причёски у женщины экскурсовода.

У картины Рембрандта «Даная» я поотстал от группы. Как в фильмах про шпионов и совсем не с плотскими намерениями я сфотографировал на свою «Смену» (был такой «фотик») эту простую постельную сцену.

Шпионские ассоциации я упомянул не зря – потом мне пришлось в тайне от родителей в тёмной комнате при красном свете проявлять, печатать и сушить эту, с позволения сказать, “ порнуху».

И всё ради того, чтобы похвастать перед друзьями. Постельных сцен в кино, в литературе и в журналах, и в помине не было. Фильмы «Маленькая Вера», «Интердевочки» появились где-то через 15 – 20 лет.

Вот так, Мы – деревенские, знакомились с высоким искусством.

Правда я был искренне возмущён действиями того придурка, который в 1985 году выплеснул на Данаю флакон серной кислоты.

8.

В 1965 году Пётр Максимович получил новое назначение заместителем прокурора города Тобольска и Тобольского района. Не сказать чтобы это получилось случайно – просьбу о переводе удовлетворили не сразу. Свою просьбу отец мотивировал наличием пожилых родственников жены в Тобольске и имеющейся у них свободной жилплощади, что снимало с руководства необходимость в обеспечении работника и его семьи жильём.

Переезд из села в город состоялся весной. Весна в тот год вышла ранняя.

Уже в апреле реки вскрылись ото льда и разлились широко.

Наверное так разливаются по весне только наши сибирские реки, которые текут на Север. Низовья Оби и Иртыша ещё подо льдом, а впадающие в них Тобол, Ишим и другие реки уже проснулись и поднялись. Поджимаемые на Севере могучими льдами и неожиданно вернувшимися морозами, на Юге области реки стремительно разливаются, затопляя всё вокруг.

Несудоходная летом речка, которую на одном дыхании можно переплыть, весной как море широка. В бинокль не разглядеть противоположный берег.

Плыли мы на пароходе из с. Викулово через с. Усть-Ишим и почти у Тобольска сели на мель. Не смогли разойтись со встречным «колёсником» на узком фарватере реки.

Берега где-то в тумане. За бортом кусты тальника торчат из воды. Выдернул нас с мели тот же «колёсник» – колёсный пароход-буксир с чёрным угольным дымом из трубы.

Вещи и мебель привезли несколькими днями позже. Машина шла через Ишим, Тюмень, две переправы через реки Тобол и Иртыш в Тобольск. Грузили вещи в машину в с. Абатском уже без родителей, но ничего не пропало. Да и пропадать было особо нечему: в служебной квартире своего было только – кровати, комод, утюг да радиола. Но это я уже сейчас рассуждаю. А тогда у семьи из пяти человек было что грузить и перевозить на новое место жительства.

9.

«Родительский дом начало начал, ты в жизни моей надёжный причал…» – поётся в песне. Вот и у меня в жизни, как в песне. Только с оговоркой – родителей уже нет. И дети уже взрослые и уже есть внуки.

А родительский дом всё стоит. И Слава Богу!

Хотя он давно уже и не наш, и хозяев сменил не раз. Но стоит родительский дом! И это хорошо!

Давно замечено, что дом стоит пока в нём живут. И нет большой разницы кирпичный дом или деревянный. У доброго хозяина и деревянный дом простоит 100 лет. А родительскому дому уж точно век. Купили его дед с бабушкой в 1935 году у прежнего хозяина. Я уже в 1965 году, лазая по чердаку находил там журналы «НИВА» издания 1912 -14 годов.

Патефон в рабочем состоянии и старинные грампластинки, альбом грампластинок с речью И. В. Сталина на каком-то съезде. Всё от прежних хозяев. Медный «ведёрный» самовар, керосиновую лампу на 7 свечей с рукавным (а не плоским) фитилём при мне уже не использовали. Стояли они в кладовке и трогать их не дозволялось.

Огромный деревянный ларь для муки ёмкостью мешков на семь (из кедра) редко был наполнен меньше чем на половину. Бабушка каждый выходной стряпала шаньги, ватрушки, пироги. Она беспокоилась и торопила с покупкой муки деда, чтобы всегда был запас.

Понятно, натерпелась в войну, когда осталась одна с двумя несовершеннолетними дочерьми и тремя квартирантками (дальними родственницами). Дед вернулся с войны в 43 году по ранению. Заработок его составлял то, что смастерит своими руками и продаст.

Столяром он был классным, хотя кисть левой руки не работала и всю жизнь маялся грыжей. Он был участником 3х войн: 1й Мировой, Гражданской и ВОВ.

Слава Богу дочерям повезло. Вышли замуж после войны за здоровых мужиков: за моего отца и моего дядьку. Оба зятя Пети: Пётр Максимович и Пётр Прокопьевич Токарев.