Формула влечения

Все вымышлено, любые совпадения случайны

Формула влечения

A = k₁P + k₂S − k₃Awk + Х

A — attraction (влечение)

P — physical presence (частота встреч)

S — similarity (общие интересы)

Awk — awkwardness (раздражающие черты)

k₁, k₂, k₃ — «коэффициенты для солидности»

X — непредсказуемый компонент, «Икс-фактор»

Глава 1

Сегодня двадцать первое сентября, мой двадцать первый день рождения, но преисполняюсь я воодушевлением не только по этому поводу.

Обнимаю родителей, братьев. Распечатываю подарки, задуваю свечку на кексе — семейная традиция — и спешу на остановку.

Волнение будоражит, мне приходится бежать под дождем, чтобы успеть на автобус.

В любой другой день я бы не переживала так сильно из-за опоздания, но только не сегодня.

В восемь двадцать начнется первая лекция по биоинформатике вирусов, аудитория забьется битком. Это не шутка: места бронировались за месяц. В прошлом году две девушки серьезно поссорились из-за первой парты, ходили слухи, что дело дошло чуть ли не до драки.

И нет, дело не в тяге к знаниям.

Три раза ха. Убейте меня лучше.

Я учусь в магистратуре биофака — мои друзья и коллеги преимущественно флегматичные зануды. Чтобы нас раскачать до десяти утра, должно случиться нечто грандиозное. Например, если бы Тимоти Шаламе, Остин Батлер и Джейкоб Элорди решили бы устроить кастинг поцелуев в вестибюле.

Чтобы мы вступили в драку, небо должно как минимум рухнуть на землю.

Я застываю в дверях. Кажется, оно рухнуло.

Народу — тьма!

А все потому, что этот курс ведет не кто иной, как Данияр Рамильевич Аминов. Загибайте пальцы: руководитель собственной лаборатории «Аминов Лаб», лауреат нескольких серьезных грантов и звезда биоинженерии. А также мужчина, от которого, по словам моей лучшей подруги Сони, «веет сексом, гениальностью и легкой социально опасной вибрацией», что бы это ни значило.

Кстати, Данияр Аминов испускает «опасные вибрации» не только в научном мире, но и за его пределами. Он периодически появляется на телевидении как «молодой эксперт по биотехнологиям». Ходят слухи, у него насыщенная личная жизнь и даже роман с известной актрисой.

Тут хочется пояснить: есть два типа ученых. Первые, как мой отец, — всю жизнь занимаются фундаментальными науками, за что им скажут спасибо потомки, но в момент зарплата близится к прожиточному минимуму, а семья — перебивается с рубля на копейку.

И вот такие, как Данияр, плотно сидящие на грантах. Мы все до единого мечтаем попасть в его лигу, но понятия не имеем, как это сделать.

К счастью для нас, последний грант обязует его участвовать в проектах кафедры, и кафедра радостно пихает его везде, куда только можно. В том числе нам на обозрение.

Говорят, Аминов упирается изо всех сил и вечно пытается соскочить.

Не понимаю, почему. Мы такие милахи.

Я протискиваюсь к месту, которое... эм, бронировала у старосты? Шестая парта в левом ряду, не Камчатка, но и не слишком вызывающе.

Соня радостно восклицает при моем приближении:

— Ты успела! С днем рождения, дорогая! Будь самой счастливой с Максимом или без него. Ты идеальна, ты королева, ты звезда. Всегда помни об этом.

— Спасибо, — тепло обнимаю подругу. — И спасибо, что держала мое место. Я чуть не опоздала на автобус.

— У меня раз пятнадцать спрашивали, свободно ли оно, но я держалась, один раз даже чуть не покусала Березкину.

Мы обе вздыхаем — эта Березкина! Внучка декана, вечно пытающаяся устроиться на местечко потеплее.

— Кстати, у меня для тебя подарок.

— Еще один? — восклицаю я пораженно, и она смеется. Обожаю громкий смех Сони.

Протягивает перевязанный бантом сверток. Я быстро распечатываю и обнаруживаю внутри красный свитер, тут же натягиваю прямо на футболку.

— Нормально?

— Идеально. Тебе безумно идут яркие вещи, Кариш, носи на здоровье.

В этот момент в лекционную заходит еще один человек, и все замолкают. Перемена столь резкая, что волнение невольно усиливается.

— Это он, это он, — доносятся шепотки отовсюду.

Мы с Соней тоже замолкаем и подаемся вперед от нетерпения.

Конечно, я видела его фотографии раньше. Одна из них вообще висит в вестибюле главного корпуса, рядом с кабинетом приемной комиссии, чтобы привлекать наивных абитуриентов. Но вживую... мы не пересекались. Знаете, как бывает, когда любуешься обработанной в фейсапе фоткой, а потом видишь парня на первом свидании и такая — ну да, разумеется.

Так вот — это не тот случай.

Он чертовски высокий.

И чертовски хорошо сложен.

Ни сутулости, ни нажитого в лабораториях «научного» жирка. Одет одновременно безукоризненно и небрежно: черные брюки и тонкий серый свитер.

Темные волосы коротко пострижены, лишь этим одним он отличается от большинства парней в аудитории, предпочитающих хвостик на затылке.

А еще у него единственного из нас всех есть деньги, и эта разница вдруг так хорошо считывается, что в воздухе повисает неловкость.

Многим из присутствующих он ровесник. В мои годы он уже выиграл первый серьезный грант и собрал лабораторию. Он приехал на «Мерседесе».

Я понятия не имею, как это возможно.

Нам всем плевать на вирусы, мы хотим, чтобы он начал делиться секретами.

Глава 2

Но как же жарко! Я не снимаю свитер лишь потому, что он мне безумно нравится.

Данияр Рамильевич окидывает аудиторию тяжелым взглядом. Ожидалось, что он придет в восторг: еще бы, сколько людей приехало послушать. Но он лишь хмурится.

И направляется обратно к двери.

Это все? Эм, конец?

Мы синхронно наблюдаем, вытянув шеи. Но уходить лектор не собирается, вместо этого распахивает дверь. После чего вновь, в полной тишине, пересекает аудиторию и открывает ближайшее к кафедре окно.

— Здравствуйте. Как вас много, — произносит громко, но без особой радости. — Душновато, не так ли? Надеюсь, никто не против, если мы проветрим.

— Меня продует! — выкрикивают с левого ряда.

— Придется вами пожертвовать ради общего блага.

По аудитории проносятся робкие смешки.

— Меня зовут Данияр Рамильевич Аминов, я буду читать курс лекций по биоинформатике вирусов и хочу предупредить сразу: ничего нового я вам не скажу. Все лекции есть в методичке, которую одобрила кафедра, за любое отклонение от плана меня ждет взбучка, в которой я не вижу смысла, поэтому мне придется рассказывать вам общеизвестное старье, а вам — его слушать. Пропуски не ставлю, журнал не веду. В лицо не запоминаю, если только вы не совершите нечто особо выдающееся, — добавляет он довольно мрачно. «Выдаваться» резко не хочется. — Если у вас есть дела, можете отправиться решать их прямо сейчас, пока я протираю доску.

Никто не двигается.

Еще бы: в том году из-за него отчислили семь человек. Даже декан ничего не смог сделать. Впервые Березкина оказалась в равных со всеми условиях.

Аминов разочарованно вздыхает.

Первая парта фотографирует его со вспышкой.

— В сети тьма моих фотографий, неужели этого недостаточно? Больше так не делайте, иначе я сделаю усилие, запомню вас в лицо и припомню ситуацию на экзамене.

Дождь за окном барабанит все сильнее.

Жуть какая.

Данияр Рамильевич называет тему, поворачивается к доске и принимается писать формулы.

Методичкой он не пользуется. Маркер шустро скрипит по доске. Движения руки резкие, уверенные.

Мы едва поспеваем за логикой построения модели взаимодействия фага с бактериальной мембраной.

Каждый раз, когда он поворачивается спиной, его фотографируют. Соня тоже не удерживается и делает памятный снимок, я же решаю не рисковать. Да и зачем мне его фотография?

Что мне с ней делать?

Проходит час. Формулы громоздкие, слоистые, с кучей производных.

Его рука летит... и вдруг замирает.

Данияр Рамильевич останавливается так же резко, как начал. Смотрит на доску, хмурится. Отходит на несколько шагов и скрещивает руки.

Бесконечные пять секунд молчания отбиваются ударами сердца.

Я машинально пробегаю глазами по написанному.

Он хмурится сильнее.

А дальше я, наверное, теряю рассудок или, может, мною завладевает кризис двадцати одного года, если такой существует.

Но моя рука взлетает вверх.

Данияр Рамильевич поворачивается, наши взгляды встречаются, и я обмираю от странного, несвойственного мне волнения. У него темные, как ночное море, глаза. Очень умные. Проницательные.

Почему-то кажется, что в них мелькает вопрос, и я охотно на него отвечаю:

— Десятая строка. Вы умножили на коэффициент b, а он введен только на втором этапе. Здесь должен быть a.

Он медленно поворачивается к своим формулам, смотрит мгновение и произносит:

— Правильно.

Подходит, резко исправляет. И одним движением перечеркивает половину доски.

Я ощущаю шок.

Абсолютно все пялятся — угадайте, на кого.

В следующий момент я осознаю, что натворила.

О нет. Должно быть, все заметили его банальную описку, с кем не бывает. Но умные люди предпочли держать рот закрытым, а не прилюдно тыкать носом нервную звезду биоинженерии, от которой зависит главный экзамен будущей сессии.

Пульс начинает частить.

Пусть он увлечется исправлениями и забудет о моем существовании.

— Назовите вашу фамилию, — произносит Аминов, оборачиваясь.

Я молчу.

— Красный свитер. — Он смотрит именно на меня. — Вам не слиться с местностью.

Смешки разносятся по аудитории. Приходится встать.

— Мусина Карина. — Называю номер группы и добавляю полушепотом: — Извините.

Смеются громче. Вот блин. Он протягивает маркер.

— Карина Мусина, раз нашли ошибку, перепишите строку.

Серьезно?

Этот сноб решил, что я высокомерная выскочка, которую нужно поставить на место?

— Я? Не смогу. Наверное.

Щеки начинает печь.

— Почему?

— Я... только пришла изучать этот предмет.

— Но вы же следили за ходом лекции. Формулы написаны, ошибку исправить легко.

Ноги вдруг становятся ватными.

В своей фантазии я гордо выхожу вперед, хватаю маркер и ставлю Данияра Аминова с его вибрациями на место. После чего про меня выходит громкая статья, мне вручают его лабораторию, моя семья переезжает из убитой трешки в коттедж, и я покупаю себе красную машину и сумку. Под цвет нового свитера.

При этом в реальности я почему-то немею. Он смотрит в упор, еще минута, и запустит этим маркером в меня. В висках стучит.

Я не считаю себя робкой и не понимаю, почему голова становится пустой, как чугунная кастрюля — ударь ложкой, и загудит.

Он подходит ближе. Между нами теперь ровно шесть парт. Он делает еще шаг и поднимается на ступеньку.

Зачем?

Девчонки, что выбили себе передние парты, разглядывают его. А одна из них, кажется, только что понюхала его рукав?..

Мои руки впервые в жизни дрожат.

Кто-то что-то говорит, но он делает нетерпеливый жест, призывая заткнуться.

— Мы, разумеется, подождем столько, сколько потребуется, Карина Мусина, — произносит со странной усмешкой, от которой хочется залезть под парту. — Не спешите.

Я медленно поднимаюсь, готовясь отвечать.

Да он же собирается меня унизить. Превратить в посмешище. Поиздеваться.

Ну уж нет, я не стану. Не хочу. Резко поднимаюсь:

— Извините.

И, не разбирая дороги, стремительно выхожу из аудитории через заднюю дверь.

Глава 3

Примерно 5 лет спустя, 10 декабря

Я продаю электрокабели уже неделю.

Фигабели.

И вполне счастлива.

Разумеется.

Полагаю, вы даже не представляете, насколько этот товар востребован. Я тоже раньше не задумывалась, не было необходимости. Мы многое в жизни принимаем как должное, например, электричество, хотя отключи его — мир встанет.

Мне крупно повезло, что подруга моей мамы десять лет проработала на заводе «КвантКабель» бухгалтером и договорилась для меня о собеседовании на должность логиста.

«Пора заканчивать с наукой, ты ведь уже взрослая, Кариш», — сказала она мне, снисходительно улыбнувшись.

Я и сама понимала, что пора и что взрослая. Но почему-то расплакалась. Ничего хорошего наука моей семье не принесла. Вспыхивает воспоминание, как мама рвала папины грамоты, десятилетиями украшавшие коридор.

Стоп. Не стоит сейчас об этом думать.

Я качаю головой и ускоряю шаг.

Свитеру, что на мне, в сентябре исполнилось пять лет. Непонятно, откуда при регулярной носке столь безупречное состояние, поэтому после смерти я, вероятно, завещаю его какой-нибудь «Ассоциации свитеров» для исследований.

Он мне нравится, и все же было бы неплохо для разнообразия приобрести что-то такое же красное, но новенькое.

Хватит науки. Хватит бедности.

Патентами сыт не будешь! Смотря какими, конечно, но как бы я ни пыталась перевести количество работы в качество зарплаты — у меня ничего не вышло. Наверное, я и правда такая, как отец. Фундаментальная неудачница.

От одной мысли становится так больно в груди, что я замедляю шаг. Не буду об этом думать. Кыш-кыш, ядовитые мысли!

Я захожу в кофейню и встаю в очередь на кассу.

Морозно! Потираю руки, сетуя, что поленилась надеть перчатки.

Кстати, у меня прекрасное рабочее место. Небольшой кабинет на двадцать пять столов, где мы с другими логистами и менеджерами сидим напротив друг друга. Буквально глаза в глаза, благодаря чему кое с кем я уже познакомилась. А еще мы сдали деньги на новогодний корпоратив. Новая жизнь, юху!

Не терпится в нее окунуться с головой.

Дверь позади хлопает, порыв морозного ветра врывается в зал, заставляя поежиться. Я оборачиваюсь то ли от скуки, то ли машинально на звон колокольчиков и... отказываюсь верить глазам.

Мы находимся в промышленном районе, здесь в воздухе витают частички цемента, на каждом шагу стоят фуры, продается электроинструмент, гвозди, болты и все это оптом.

Поэтому кандидат наук, основатель фармкомпании «Аминов Биотек», звезда биоинженерии, и по совместительству мудак Данияр Аминов не может здесь находиться ни по логике, ни по здравому смыслу. Если такому, как он, вдруг понадобится шуруповерт, он не поедет по базам искать вариант подешевле.

Тем не менее Данияр Аминов стряхивает снег с волос и плеч в трех метрах от меня.

Если я ломанусь к выходу немедленно, то не смогу его обогнуть. Мне придется столкнуться лицом к лицу с участником своих многолетних ночных кошмаров.

В этом пальто он кажется еще шире и больше, чем в рубашках и свитерах, в которых приходил на экзамены, превращая их в ад.

Анализ в моей голове занимает половину мгновения, я выбираю стратегию выжидания и поворачиваюсь к кассе.

Здесь шумно, играет популярная новогодняя мелодия, работает кофемашина, но я ощущаю его приближение всеми фибрами души.

Сколько крови он нам с друзьями выпил! Вампир, Влад Цепеш, только вместо девственниц ему подавай магистров биофака. С чего он вообще взял, что мы питательные?

С другой стороны, если все же девственниц и девственников, то он определенно знал, где искать. Я мысленно начинаю выводить формулу вероятности секса среди магистров и аспирантов друг с другом или с кем-то еще. Ввожу коэффициенты частоты употребления алкоголя, ощущения отчаяния, бессмысленности бытия и нелепости жизни... И заставляю себя прекратить. Сосредоточься на электрокабелях, Карина.

К тому же не все было так плохо, у меня вообще-то и парень имелся, и даже серьезные отношения.

Аминов равняется со мной.

Наверное, он и сейчас мучает несчастных магистров. Слава богу, после поступления в аспирантуру я ни разу его не встретила. Не считая форумов и конференций, где он то и дело блистал.

Баристу от меня отделяет лишь один человек.

А дальше я снова не верю своим глазам: Данияр Аминов встает передо мной в очереди, будто меня вообще не существует.

Очень по-мужски.

Я вскидываю яростный взгляд, чтобы высечь между его лопаток невидимое слово «мудак», но он, оказывается, стоит спиной к кассе. И лицом ко мне.

К такому я была не готова. Все годы учебы старательно избегала его лекций после того, что произошло. И... сейчас словно «рухнула» в прошлое. Ощутила ту самую горючую смесь неловкости, неуверенности в себе, страха и возмущения. Мир словно остановился, лицо странно запылало, да так, что захотелось немедленно окунуть его в снег, чтобы хоть немного остудить.

Я громко вздыхаю и делаю шаг назад.

При этом технически мы, безусловно вынужденно, смотрим друг на друга, между нами по-прежнему намного меньше метра, и мне приходится основательно задрать подбородок.

— Данияр Рамильевич, здравствуйте, — говорю с вежливой улыбкой.

Как бы я ни разозлилась, воспитание оказывается сильнее.

— Красный свитер, — произносит он, неприятно усмехнувшись.

— Вообще-то это другой, — обороняюсь немедленно.

— Допустим. — А дальше он скрещивает руки на груди и вываливает на меня претензию: — Карина Мусина, какого дьявола вы бросили аспирантуру?

Это так неожиданно, что я едва не начинаю оправдываться.

В темных, как уголь, глазах столько негодования, будто я сломала все его планы на жизнь и буквально лишила будущего. Как будто он лишь на меня одну и надеялся.

Может, руководители грантов и кандидаты наук делают ставки на аспирантов — кто продержится дольше в «голодных играх» родимого биофака?

Или, например, устраивают забеги, как у собак или даже жуков. Я видела в каком-то фильме. Он что, поставил на божью коровку Мусину кругленькую сумму?

Ну, извините.

Что я несу? С другой стороны, иначе ситуации не находится объяснения.

— Здравствуйте! — восклицает бариста. — Какой кофе сварить для вас?

Аминов резко оборачивается и произносит:

— Капучино на безлактозном, двести пятьдесят. А девушке... — и делает паузу, оглянувшись.

Через пару секунд они с баристой все еще смотрят на меня.

— А девушке... — повторяет Аминов с нажимом.

Почему-то дерзить опять не получается. Как и пять с небольшим лет назад, я бубню:

— То же самое. Только самый большой. И сэндвич с курицей.

— Тоже большой?

Аминов держит в руке банковскую карту, и я догадываюсь, что платить буду не я.

— Да. И два макаронса.

— Леди, какой желаете вкус?

Аминов переводит глаза с меня на баристу и обратно.

— Фисташка-малина и манго.

Прикладывает карту. Спустя пять минут мы сидим за столиком, я распечатываю свой сэндвич, а лидер «Аминов Биотек» сверлит меня глазами.

Может, ему нужны электрокабели для лаборатории?

Глава 4

Чувствовала ли я неловкое смятение, пока Данияр Аминов оплачивал мой обед, а потом, когда прозвучал сигнал о готовности, отправился за подносом, чтобы принести его за наш столик?

Каждую секунду происходящего я пребывала в ужасе.

Но, как часто бывает в стрессовых ситуациях, за неимением иного выхода люди собираются и действуют, словно так и было задумано. Данияр-преподаватель и Данияр, готовый оплатить чей-то обед... мой обед, — казались двумя разными мужчинами. И хотя передо мной сидел тот же самый человек и смотрел так же требовательно, почему-то в своей голове я их разделила.

И это помогло.

К тому же я больше не учусь в аспирантуре. Послала нафиг его науку и все, что с ней связано.

Я собираюсь посвятить жизнь оптовым продажам и соблазнить симпатичного менеджера, который поставит какой-нибудь месячный рекорд.

— ...Таким образом, — рассказываю я, — на нашем заводе «КвантКабель» работает более тысячи человек. Крупное предприятие.

— Почему в названии есть слово «квант»? Я не понимаю.

Да бог его знает! Электрический заряд не квантуется в проводах! Но не всем же называть компании в честь себя любимого.

— Я думаю, название выбрано на перспективу. В будущем мы будем заниматься проводниками нанометровых размеров.

— Серьезно?

— Вообще, вряд ли.

Он изгибает бровь, словно раздумывая, не спятила ли я. Я громко пью кофе через соломинку.

— Карина, послушайте, — он обхватывает руками стакан и рассматривает пластиковую крышечку. Я начинаю нервничать. Его руки я видела так близко несколько раз —трижды он протягивал мне зачетку, дальше мы уже перешли на электронные. И каждый раз я пребывала в таком стрессе, что подташнивало. Сейчас организм реагирует по привычке схожим образом. — Я не поддерживаю ваше решение. Вы талантливы, ваши методы анализа данных впечатляют. Ваше решение, мягко говоря, нерационально.

Мягко говоря?

Вдруг накатывает такая ярость, что я почти готова на него сорваться! И вполне могла бы это сделать, потому что никак больше от него не завишу. Но воспитание вновь берет верх, и я на секунду отвожу глаза.

Лишь хмыкаю:

— Это было взвешенное решение.

— Скажите, пожалуйста, в чем настоящая причина? — Он не сюсюкается, говорит по-прежнему требовательно, вежливые слова лишь дань принятым нормам.

— Что, если я скажу, что это не ваше дело? — Я вскидываю глаза и убеждаюсь, что он больше не смотрит на свой стакан.

Только на меня.

При этом в его взгляде нет вообще ничего: никаких эмоций, тепла, холода, насмешки, презрения, поддержки... Ни одной подсказки насчет его отношения ко мне и смысла этого разговора.

Я все еще уверена, что эта встреча случайна. Вероятно, он приехал сюда по делам, зашел за кофе, приличных кофеен на этой улице не так много, встретил аспирантку. Наверное, кто-то где-то упомянул при нем, что я бросила учебу, и у него это зацепилось в голове. Наверное, из-за той ошибки, что я нашла в его формулах пять лет назад.

Меня с тех пор так и звали: «Карина Мусина — это кто? А, это та девица, что уделала Аминова». Минута триумфа. Новости быстро разлетелись по универу, несколько преподавателей мне даже пожали руки. Но, увы, иначе у меня прославиться так и не получилось.

Год за годом.

Проект за проектом.

Я писала статьи, проводила дни и ночи в лабораториях, участвовала в патентах. Но самое крупное достижение по-прежнему — это случайная описка в одной из сотни его лекций.

Да как у него язык поворачивается назвать меня талантливой? За эти пять лет он вырос от лаборатории до собственной фармкомпании!

Возможно, в тот день он был болен. Или просто думал о своих витаминах, реклама которых задолбала, прошу прощения, всех.

— Вы у меня учились. Поэтому я считаю возможным задать этот вопрос.

Я быстро отворачиваюсь, чтобы справиться с эмоциями. Неважно. Все это неважно! Я просто хочу закончить разговор побыстрее и больше никогда не пересекаться ни с кем из прошлого. Поэтому... Да боже, какая ему разница?

— Этому свитеру пять лет, — бормочу.

— Что? — Аминов прищуривается, подается вперед, и мне приходится произнести это громче:

— Этому свитеру пять лет. В отделе логистики я буду работать на двадцать часов меньше и получать в два раза больше. В месяц. Еще вопросы, Данияр Рамильевич?

Выпалив эти слова на одном дыхании, ужасно злюсь на себя за стыд, который испытываю.

— А, дело в деньгах, — произносит он совершенно серьезно, и как будто успокоившись. Понимающе кивает. — Конечно, вы молоды, хочется красиво одеваться, ездить в отпуск.

Стыд становится практически невыносимым. Но я не отступаю:

— Так и есть. И... я не считаю это преступлением.

— Я вас подвезу. Идемте.

***

Я тщательно отряхиваю ноги, прежде чем забраться в его высокую навороченную машину. Жду, пока Аминов очистит ее от снега, греясь в салоне. Он ловко орудует щеткой, что меня удивляет, как и все человеческое, что он делает.

Я так сильно его боялась, что была уверена: он как призрак существует лишь в стенах аудитории и моих кошмарных снах, конечно. Призрак-вампир.

— Здесь недалеко, спасибо, — сообщаю, когда он усаживается за руль. — Еще спасибо за обед и за то, что вы попытались меня переубедить. Не каждый преподаватель будет помнить в лицо своих магистров, а также отслеживать их судьбы.

— Думаю, каждый, но не всех магистров. Карина, что вы знаете о моей компании?

— Не очень много. «Биотек» расположен где-то недалеко от Москвы, у вас собственные лаборатории и опытное производство. Вы выпускаете популярную линейку витаминов, но также ведете закрытые исследовательские проекты в области вирусологии и бактериофагов.

Вообще-то я знаю о ней все, что можно найти в сети.

— Не хотите поучаствовать?

Дергаюсь, заинтересовавшись! Но быстро гашу эмоции.

— Спасибо, но нет. Кстати, как-то раз я присылала резюме в ваш отдел кадров, мне не ответили.