Я. Тебя. Заставлю

Всё вымышлено. Любые совпадения случайны.

Пролог

– Кирилл Платонович, вы посмотрели документы, которые я переслала вам вчера вечером? – спрашивает Оля, мой помощник. Она встречает меня в коридоре и порядком нервничает. На часах – половина девятого.

– Доброе утро, Оль. Вы прекрасно знаете, что у меня нет времени посмотреть всё, что я должен посмотреть, – отвечаю ей в своей обычной манере.

– Это срочно, – напоминает она. – Там есть о чём подумать.

– Даже не сомневаюсь, – парирую, борясь с желанием зевнуть.

В ответ Оля недоуменно моргает.

– Если бы я думал обо всём, о чём стоило бы, давно бы тронулся рассудком, – поясняю.

Оля снова моргает.

– Продублируйте, пожалуйста, – вздыхаю.

– Конечно, будет сделано, – кивает и сворачивает в сторону кабинета помощников, а я захожу к себе. Это распоряжение ей понятно. Такая молоденькая и такая серьёзная…

У меня просторный светлый кабинет на третьем этаже Арбитражного суда, из моего окна открывается прекрасный вид. Ставлю пластиковый стакан с кофе на стол и подхожу к окну, смотрю на улицу. Это обычный утренний ритуал, даю глазам отдохнуть пару минут перед началом рабочего дня.

Сколько себя помню, я стремился находиться именно здесь. Статус, деньги, реализация врождённого чувства справедливости. Я самый молодой судья во всём городе, внутри меня только начали прорастать семена цинизма и безразличия к чужой беде. Все, кто окружают меня, способствуют их поливке и удобрению.

Путь сюда был долог, пару раз я чуть не сорвался с крючка. Однажды стоял перед зеркалом, представьте себе, голым. И прикидывал, как бы лучше направить свет, чтобы казаться эффектнее и внушительнее. Я так много работал в то время, что в какой-то момент впал в полное безграничное отчаяние, мне тупо захотелось денег и трахаться. И я решил стать порноактёром.

Из помощника судьи в порнуху. Вот как чуть было не мотнуло, да?

Не стоит оценивать человека по поступкам, которые он совершает в минуты уныния.

Я заполнил анкету, сделал фотографии и попёрся сдавать необходимые анализы. До кастинга, правда, не дошёл: в самый последний момент юстиция меня не отпустила. Ревнивая сучка Фемида вцепилась мёртвой хваткой. Восемь лет я верно служил ей в болезни и в здравии, и в тот самый момент, когда практически соскочил, на меня свалилось назначение. Экзамен на судью я сдал с первого раза, там не было проблемы.

Потом я сидел у себя дома, как и обычно в полном одиночестве, вертел в руках билет в другой город и думал о том, какой реализации требуют мои душа и тело. В итоге ни о чём не жалею, если только немного. Не чаще трёх раз в день… Шучу. Ольга бы не оценила, правда. Иногда мне не хватает Дубовой – судьи, с которой работал в Москве, чьё чувство юмора держало на плаву всю нашу группу.

Денег теперь – море, найти с кем скоротать ночь – давно не проблема. Но мне снова всего этого мало. Захожу в кабинет, где проходят заседания, присаживаюсь. Всё стандартно, мысль летит вперёд, работа вовлекает в мир актов и законов.

Я равнодушно рассматриваю представителей обеих сторон, как вдруг мои глаза цепляются за девушку и слегка округляются. Не так, как у неё, конечно: там просто два озера, в которых плещется паника. Смотрит, как дышать, позабыла. Видимо, она-то меня узнала сразу, это я с утра долго раскачиваюсь. Юрист ответчика и по совместительству моя знакомая из прошлого. Не знал, что она снова работает по специальности.

Грёбаный же ты ад!

Ну, привет.

Улыбка медленно растягивает мои губы. Это происходит само собой, но я и не сопротивляюсь. Слегка склоняю голову набок, она закусывает нижнюю губу и смотрит на меня взглядом доверчивого котёнка. Вот только со мной это больше не сработает.

Чёрт, до чего же хорошенькая. Фиг знает, где пропадала последние три года, видимо, в каком-то салоне красоты.

Когда я увидел её впервые, подумал: такие соблазнительные женщины бывают? Пока я тут как каторжный сижу по уши в чужих проблемах, они топают по миру своими длинными стройными ножками, и у менее занятых мужиков есть время эти ножки раздвигать.

Когда она открыла рот и начала защищать своего клиента, я обалдел: она ещё и умная! Воу, этого с лихвой хватило, чтобы влюбиться.

И лишь потом до меня дошло, что гремучее сочетание ума и привлекательности не оставляет места другим качествам. Например, доброте.

Тем временем юрист истца заканчивает выступление, я перевожу взгляд на Ладку Жуйкову, подаюсь чуть вперёд и больше не улыбаюсь.

Она сглатывает и мешкает. Мне хочется прошептать: «Беги», но я этого не делаю. Зачем давать девушке подсказки?

Глава 1

Ладка

Встреча с судьёй Богдановым вымотала и опустошила меня. За двадцать минут заседания от дикого ужаса я успела вспотеть, а следом до костей продрогнуть под неумеренным кондиционером.

В подтверждение своих мыслей звонко чихаю в локоть.

– Будьте здоровы, Лада Алексеевна! – произносит мой разочарованный клиент.

– Благодарю вас, – отвечаю, поджав губы. Мы должны были выиграть сегодня. – Я займусь апелляцией, не волнуйтесь.

– Буду ждать вашего звонка.

Судьба решила посмеяться: мой последний перед длительным отпуском суд проходил именно с участием Богданова. Я возобновила карьеру в другом городе, и, кто бы мог подумать, он тут как тут!

Не знала, что он теперь тоже живёт в К., да ещё и добился столь головокружительных высот. Этот мужчина никогда не казался мне перспективным. Если бы не выразительные черты лица, я бы даже не узнала его. Когда мы пересекались в Москве, он был помощником судьи, а я – подающим надежды юристом. Потом много всего случилось: я временно оставила работу ради мужчины, переехала за ним в другой город, начала готовиться к свадьбе.

Сегодня важный день – обручение. Родители Леонидаса религиозны, они любят красивые старинные обряды. Соберётся так много людей, что я даже не знаю, поместятся ли они все в банкетный зал! Волнуюсь нестерпимо, аж кожу покалывает. Моё платье стоит бешеных денег, а драгоценности, что подарил Лёня на годовщину, – и вовсе целое состояние. Сразу после заседания, которое меня размазало по стенке с лёгкой руки злопамятного мудака в мантии, я отправляюсь в салон красоты, чтобы привести себя в порядок.

В назначенное время вызываю такси. Внимательно оглядываю заднее сиденье и лишь потом забираюсь в машину. Вдруг там пятно, и я испорчу наряд?

В один из самых важных дней моей жизни выглядеть хочется безукоризненно. В день, когда я увижу, как мой любимый мужчина клянётся в верности другой женщине.

Зачем я еду? Снова и снова задаюсь этим вопросом. От матери мне достались правильные, почти кукольные, если не считать крупного рта, черты лица, от бабушки по отцу – отличная фигура.

– Есть красивые женщины, есть очень красивые. На них приятно смотреть, любоваться, им хочется подражать. У тебя, Лада, красота другая, – говорила мне преподавательница в приватном разговоре. – Роковая. За такими, как ты, уходят из семей.

Тогда её слова показались мне оскорбительными. Сейчас, пока еду на праздник к Леонидасу и его будущей законной жене, я вновь прокручиваю их в голове. Мужчины готовы ради меня на многое, они спешат помочь мне, угодить. А ещё они мстят, получив отказ. Или категорически противятся разрыву.

– Я никогда не буду твоей любовницей, Леонидас! – кричала я в слезах ему два месяца назад. Сейчас мои глаза сухие, они безупречно накрашены, и я не собираюсь портить макияж. —Не будет этого! Если ты женишься на ней, считай, между нами всё кончено!

– Но люблю-то я тебя, Лада! —давил он в ответ. – Тебя, коза ты моя! Я жить без тебя не могу! – он упал мне в ноги, обнял колени, начал их целовать. Я плакала. Боже, как же я плакала!

– Но женишься на ней, – в истерике.

– Мои родители никогда не позволят нам быть вместе, сама знаешь.

Да, я знала. Несмотря на то, что мы встречались уже пять лет, он привёз меня из Москвы, жил со мной, вся его огромная благочестивая семейка делала вид, что меня не существует.

– Тогда отпусти меня, – взмолилась. – Просто оставь меня в покое!

– Они закроют глаза на тебя. Послушай… Между нами ничего не изменится, я куплю нам дом, как и обещал.

– Но жить в нём мне придется одной!

– Я буду приезжать, просто…

– Когда позволят законная жена и дети?

– Я её не люблю, она мне даже не нравится. Страшная, тупая, скучная.

– Тогда не порть девчонке жизнь. Она совсем юная, наивная. Пусть она достанется мужчине, который будет обожать её. Тебе не кажется, что она этого достойна?

– Она знает, на что идет. Так принято. Я женюсь на женщине из своего круга, кто-то должен заниматься родительским домом.

– Растить твоих детей.

– Но любить я буду только тебя.

– Пошел ты к чёрту, Леонидас, со всей своей священной греческой диаспорой!

– Я тебя не отпущу, Лада. Клянусь. Даже не пытайся бежать. Что тебе нужно? Любое желание! Деньги? Драгоценности? Сколько угодно! Всё что хочешь!

Возможно, я балованная. Такое предлагают, а я нос ворочу. Другая бы с радостью согласилась. Вероятно, я зря туда еду. Но мне нужно увидеть собственными глазами, посмотреть на своего неотразимого грека, который никогда на мне не женится.

Я сильная, я справлюсь. Моя бабушка была балериной, мне передались её фигура, гибкость и характер.

На мне изумительное, довольно откровенное платье – пусть захлебнутся слюной во главе с Олимпией, счастливой невестой. За годы, что я провела с Леонидасом, я не была ни на одном их празднике и сейчас в глубине души радуюсь, потому что обожаю греческие вечеринки! Там всегда невообразимо много вкуснейшей еды! А это вино? Боже, оно изумительно! В студенчестве я частенько прилетала на юг вместе с Еленой, моей бывшей лучшей подругой, мы часто дегустировали.

Выхожу из машины, иду к ресторану. Обряд с обменом колец и клятвами начнётся через сорок минут, я специально приехала пораньше, чтобы успеть испортить всем настроение.

Леонидас и Олимпия встречают у входа. При моем появлении их рты поражённо открываются. С широкой улыбкой поздравляю сначала своего грека, затем тепло обнимаю его невесту. На бедняжке лица нет. Хотя я несправедлива. Сегодня на ней лицо как раз-таки есть: нарисовали визажисты. Выкинуть бы это милое создание в реальную жизнь за пределами их сообщества, посмотреть, как будет учиться, работать. Как с парнями поладит.

Хорошо, когда родители договорились о браке с одним из самых завидных мужчин в мире.

– А вы… кто? – спрашивает она, хотя прекрасно знает, с кем спит её жених на протяжении последних пяти лет.

– Меня зовут Лада, я друг вашей семьи, – подмигиваю ей, девица при этом идёт пятнами. Беру её за руки, оглядываю с головы до ног: – Какая вы хорошенькая! От всей души поздравляю!

– Спасибо, – мямлит в ответ.

Едва я делаю несколько шагов по направлению к столу с напитками, Леонидас больно хватает меня за плечо, наклоняется и шипит на ухо:

– Что ты здесь делаешь?! Убирайся немедленно! Если сорвёшь мне помолвку, я тебя убью.

– Я же говорила, что не пропущу такое событие, – освобождаюсь. Расправляю плечи и иду в зал. Мельком ловлю своё отражение в зеркале: мои глаза лихорадочно блестят, губы украшает улыбка победительницы. Беру бокал шампанского и делаю большой глоток. Слава богу, напиток холодный!

Да, кажется, я та ещё стерва. Киваю матери Леонидаса, та округляет глаза и отворачивается.

Неужели быть скандалу? Смеюсь про себя, осушая бокал. Вижу, как родители подходят к Леонидасу, начинают спорить с ним. Если бы не репортеры, меня давно бы уже вывели отсюда под белы руки.

Глава 2

Знали бы все эти люди вокруг, как внутри меня всё клокочет, как бахает и вопит от боли! Как я хочу дружить с ними, быть частью их семьи, быть рядом с мужчиной, которого любила все эти годы!

На самом деле я пришла попрощаться. На свадьбу уже не приеду, хватит с меня. И любовницей я никогда не стану. Ловить крохи с чужого стола, натыкаться в соцсети на его фотографии с семьей, будучи… кем? Островком отдыха и любви, чтобы современный Одиссей заплывал, когда отыщется свободная минутка?

Возможно, я достойна большего.

Подмигиваю Олимпии и шлю воздушный поцелуй её жениху. Девушку ощутимо трясёт, бедняжка отворачивается и спешит в дамскую комнату.

Она победила, признаю. Не потому, что умная, красивая или даже богатая. Нет, просто родилась в нужной семье. Поэтому она в подвенечном платье, а меня все эти милые люди вокруг называют между собой шлюхой, хотя я много лет искренне любила Леонидаса, была ему верна, заботилась, мечтала родить от него ребеночка.

– Вам следует уйти немедленно, – подходит ко мне несостоявшийся свёкр. Высокий седовласый мужчина, занимающий большую должность. Он очень красив, как и его сын. Широкоплечий, статный, с правильными чертами лица. Невольно представляю, каким будет Леонидас через двадцать пять лет.

– Добрый вечер! – салютую ему очередным бокалом.

– И уехать из города.

– Непременно, – улыбаюсь я. – Так и поступлю. Вот только допью свой напиток.

– Сколько? – цедит он мне.

– Простите? – приподнимаю брови.

– Сколько вы хотите? Вы ведь за этим пришли, Лада? Сколько стоит сделать так, чтобы вы оставили в покое мою семью?

Я вздыхаю с лёгкой улыбкой:

– Уважаемый Константин Андреасович, это я хотела попросить вас сделать так, чтобы ваш сын перестал меня, наконец, преследовать. Вы прекрасно знаете, как Леонидас ко мне относится. И то, что происходит сейчас, в том числе на вашей совести.

Закатываю глаза и ухожу в дамскую комнату: перед кульминацией вечера мне необходим тайм-аут. Бедная Олимпия как раз выходит в коридор и, увидев меня, ощутимо вздрагивает. Моя ты девочка, намучаешься же с Леней! Он тебя просто снесёт с ног. А ещё… ты ведь ему совершенно не нравишься, зачем тебе это нужно? Этот искусственный брак, это представление?

Но я ничего не говорю ей, всё равно не послушает и сделает по-своему.

Мою руки, поправляю макияж уголком сложенной салфетки. Дверь в тамбур распахивается, но я увлечена своим отражением и своими нерадостными размышлениями. Слава богу, я получила образование, хотя Леня столько раз уговаривал бросить университет, ведь работать мне больше не понадобится.

Как хорошо, что я его не послушала! У меня есть профессия и даже кое-какой опыт работы. В университете я считалась одной из лучших. Я устроюсь в этой жизни сама, без мужчин.

Крупные ладони ложатся на мои бёдра, я вздрагиваю от неожиданности. Смотрю в зеркало и на мгновение расслабляюсь – это Леня. Но только лишь на мгновение! Потому что следом приходит понимание, что он больше не мой. Напрягаюсь всем телом, когда его губы прижимаются к моей шее в жадном нахальном поцелуе. Руки хаотично шарят по талии и бёдрам, оставляя синяки на коже, – так сильно он меня хватает. Внутри нарастает отвращение.

– Убери руки! Леонидас, остановись немедленно! Лёня! – повышаю я голос, называя его сокращённым именем, прекрасно зная, что он этого не выносит. Но он игнорирует.

– Я люблю тебя. Люблю тебя, сладкая коза, – шепчет.

– Тебя ждёт невеста!

– Пусть ждёт, у неё судьба такая. А я буду с тобой, только с тобой, моя девочка, – он грубо разворачивает меня к себе и задирает платье. Я вновь прошу прекратить, но он не реагирует. Мне кажется, он пьян.

– Лёня! Я не хочу, Лёня! Я буду кричать!

– Кричи. Обожаю, когда ты кричишь. Обожаю тебя! Каждую твою клеточку, всю тебя. Езжай домой, подожди меня там. Я закончу тут и приеду.

Конечно, он бы хотел приехать ко мне. Жалобно всхлипываю. С Олимпией ему можно будет развлекаться только после свадьбы. Это ко мне можно просто приехать ночью.

Его ласки омерзительны и неправильны. Да, мне нет никакого дела до бедняжки Олимпии, но я не стану спать с её женихом накануне обручения!

Он не пускает меня, и я нащупываю дозатор мыла. Выдавливаю побольше на ладонь и прижимаю руку к его глазам.

Он вздрагивает и отшатывается.

– Что это? Что ты сделала?! – вслепую ищет кран, включает воду. – Коза! Дрянная коза! Моя коза! – рычит он, пока промывает глаза. Я быстро поправляю платье, причёску и пулей вылетаю из дамской комнаты в коридор, спешу в зал. Домой, срочно пора домой. Доигралась! Никакие клятвы я слушать больше не хочу, сыта по горло впечатлениями.

Навстречу мне идёт мужчина в строгом безупречном костюме, я бросаю на него беглый взгляд и от досады сжимаю зубы. Он-то что здесь делает? На грека Кирилл Богданов похож едва ли! Хотя… он теперь судья, а с судьями принято дружить, умасливать их. А то мало ли что. Видимо, его пригласили.

– Добрый вечер, – говорит он равнодушно и безукоризненно вежливо. Точно таким же тоном, как и сегодня утром, когда прерывал моё выступление разбивающими в пух и прах аргументами и затем вынес решение в пользу моего оппонента.

– Добрый, – силюсь улыбнуться я, хотя саму всё ещё потряхивает от только что пережитого. Мои щеки горят, причёска подпорчена, как и макияж. Я всё же плачу! Боже, мои идеальные стрелки, простите меня! По пути я продолжаю поправлять платье.

Дверь позади хлопает, я вижу, как брови Богданова летят вверх, он смотрит на Леонидаса, переводит глаза на меня, снова на Леонидаса. На лице читается неприязнь. Он бросает брезгливый взгляд в мою сторону, затем безэмоционально кивает хозяину вечеринки и проходит мимо.

Мой пульс опасно частит. И пусть мне обычно нет дела до того, что обо мне подумают, сейчас я чувствую боль. Богданов решил, что я… О нет, что я переспала с чужим женихом за пятнадцать минут до его обручения. Поражённо прижимаю пальцы ко рту.

Мне хочется бежать за Кириллом, догнать его и всё объяснить.

Это неправда! Я бы никогда! Да, я неидеальная, иногда импульсивная, моментами заносчивая, но… я же не дрянь.

Боже, мамочка, зачем я поехала сюда сегодня?! Я лишняя на этом празднике, за всё время не поймала ни одного доброго или поддерживающего взгляда. Все меня презирают. А ещё… я поставила под удар профессию. Судья, с которым мне предстоит работать, и раньше был весьма невысокого мнения о моей персоне. Что же меня ждёт теперь?

Глава 3

Ладка

Влюблённые женщины нередко глупы в своей доверчивости любимому человеку. А я среди них – рекордсменка во всех номинациях: мечтательная, верная фантазёрка. Мало того, что переехала из Москвы сама, так ещё и перевезла сюда своих родителей и бабушку-балерину. Они всегда мечтали жить на юге, вернее – на морском побережье.

– Я куплю домик твоим родителям в Сочи, – неоднократно обещал Леонидас. – Как только отец доверит мне больше прав в бизнесе, мы сможем купить что угодно! Наши дети будут отдыхать на море у бабушки и дедушки. Тебе совершенно не о чем беспокоиться.

Его сложно винить, он и правда так думал. Долго бился за меня со своей роднёй, спорил, ругался. Да и я никогда не хотела стать причиной их размолвки. Я была очень наивной, думала, что смогу им понравиться. Что пройдут годы, они поймут, какая я хорошая, и полюбят меня. Сделают исключение. Эй, ну что смеяться! Разве в двадцать первом веке устраивают договорные браки?! Такое всё ещё бывает?

Час назад я призналась родителям, что мы с Лео расстались. Что он женится на другой. Но я обязательно сама заработаю им на домик мечты. Или хотя бы на две недели в санатории на побережье. У нас не бедная семья, обычная. Справимся.

Родные поддержали меня в желании разорвать отношения, давно ставшие больными и какими-то неправильными. Последние годы наш роман не развивался, мы топтались на месте, ждали. Чего только? Видимо, Олимпию.

У моих родителей есть гордость, они никогда не простят Леонидасу обручение с другой. И если он не хочет идти против семьи, я тоже не собираюсь унижать своих ролью, которую он отвёл мне. Но на душе по-прежнему тяжело, я маюсь, не нахожу себе места. А ещё чувствую себя будто выпачкавшейся, словно это я влезла в чужие отношения и шантажом женила на себе мужчину. В глубине души очень жалею, что присутствовала на обручении. Не могу забыть неприязнь в глазах Богданова, да и не только его. Практически всех гостей вечеринки.

– Заплетёшь мне косу? – заглядываю в комнату к бабушке. Она отрывается от вязания, ставит на паузу сериал на ноутбуке и поворачивается ко мне.

– Конечно, Ладушка. Бери подушку и садись, – кивает себе в ноги. Родители много работали, и в школу мне всегда помогала собираться именно она. Бабуля умеет плести быстро и аккуратно, вот только так сильно стягивает прядки, что вечером, когда я распускаю их, мне кажется, что расслабляется всё тело. Но я с детства привыкшая. Возможно, именно поэтому мне очень нравится, когда меня тянут за волосы.

Я хватаю подушку и плюхаюсь на пол, протягиваю расчёску и резинку.

– Резинка пока не нужна, подержи её, – бурчит бабушка. В последнее время у неё частенько плохое настроение. Мне горько видеть её такой, но на все вопросы она отвечает, что чувствует себя хорошо. Просто не в духе. – Что-то случилось?

Её заботливый тон оголяет нервы. Я будто снова там, в этом огромном банкетном зале, со следами пахучего розового мыла на ладони. Тихонько начинаю плакать. Молчу.

– Пальцы плохо слушаются, будет неидеально, – сетует бабуля, больше не задавая вопросов. Кивком даю понять, что согласна хоть как. Я не ношу косички с седьмого класса, но в минуты грусти всегда прошу её заплести мне волосы. Почему-то в нашей семье не принято обниматься, а тактильной близости хочется. Вот мы и придумали такие странные способы.

– Мы расстались с Лёней, – говорю я.

– Он мне никогда не нравился, – отвечает она не мешкая, и из моего рта вырывается смешок. – Что это за дружильки такие, длиной в пять лет?

– Полный отстой, согласна. Пора их заканчивать. Если он позволит, конечно.

– А ты не сдавайся. Что значит позволит ли он? Что это за любовь такая, когда нужно во всём подстроиться, а в ответ ничего?

– Деньги, – вздыхаю я. – Он предлагает много денег.

– Деньги и другой мужик заработает, не только этот грек умеет. Кстати, ты не рассказала, сколько лет твоему боссу с новой работы. Он женат?

– Бабушка! – смеюсь я, вытирая глаза. С этой старушкой можно поговорить и о делах сердечных, и даже о сексе. Будь она моей ровесницей, на её аккаунт в социальной сети подписались бы сотни тысяч людей, не сомневаюсь в этом. Кроме того, её поперечный шпагат до сих пор идеален.

– А что? Дело молодое. Жизнь на Леонидасе не закончилась, детка. Какая ты у меня красивая, ладная вся.

– Ладная Ладка, – улыбаюсь.

– Что попало получилось! – её голос снова становится низким, раздражённым. Бабушка грубовато распускает мои волосы, расчёсывает их и начинает плести заново, стягивая пряди так, что, по ощущениям, мои глаза становятся больше. – Потерпи немного, сейчас хорошо сделаю… Так что там с боссом?

– Мне никто не нужен, не хочу. Никаких мужчин.

– Будь осторожна. Одиночество – сильнейший наркотик, к нему легко и быстро привыкаешь. Я бы сказала, даже слишком легко.

Что ж, возможно, одиночество – это и правда наркотик, но с первого дня привыкания не наступает. Со второго и третьего, впрочем, тоже. Какой-то он слабенький. Возможно, имеет накопительный эффект?

Неделя за неделей мне приходится заставлять себя им наслаждаться, осторожно пробовать на вкус, прислушиваясь к ощущениям, отчаянно желая однажды всё же пристраститься.

Я постоянно ищу плюсы своего нового положения, подумываю даже записывать их в блокнот.

Больше не нужно тянуться к телефону каждые пятнадцать минут, проверяя, не написал ли он что-нибудь. Не нужно готовить яичницу по утрам из шести яиц, мне вполне хватает одного или двух. А ещё я могу варить овсянку, которую обожаю и которую категорически не признавал Леня. Хоть каждый день её вари теперь. Вкусно.

Я вздыхаю, делая массаж лица перед зеркалом. Иногда мне кажется, что это дурной сон. Я проснусь среди ночи, а мой черноволосый Аполлон сопит рядом, прижмусь к нему и счастливо вздохну.

Он ведь тоже ночует один. Наверное, так же лежит часами, глядит в потолок и думает обо мне. Иногда я беру в руки телефон, но каждый раз смотрю время и откладываю мобильный в сторону. «Не сегодня», – говорю я себе. Если однажды я и стану бесхребетной медузой, то не сегодня!

Очередное утро начинается как обычно. Я вновь просыпаюсь разбитой и невыспавшейся. Одинокой. Благо в суматохе совершенно нет времени скучать и накручивать себя, потому что нужно спешить на работу. Уже два месяца мне есть чем заняться, где реализовать потенциал. С каждым днём будет легче. Я обязательно привыкну.

В офисе первым делом отвечаю на срочные письма, после чего предупреждаю босса, что на планёрке сегодня присутствовать не получится, потому что с утра у меня суд, к которому я усиленно готовилась.