The Smoke

Шериф, высокий и подтянутый мужчина лет сорока в безупречно чистой форме, опираясь на капот пикапа, смотрел в сторону приближающейся машины Эла. Лицо его было непроницаемым, будто вылепленным из гранита. Эл заметил небольшую золотую звезду шерифа, приколотую к отвороту его рубашки – звезду, которая в лучах фар вдруг блеснула, словно холодный, зловещий глаз…

– Вот чёрт! Что делать? – паника, которая до этого жила где–то на периферии сознания, теперь захватила его целиком. Он уже был готов дать задний ход, пытаться прорваться через лес, объехать город по бездорожью, но понял, что это бесполезно – он не знал местности, бензина оставалось меньше половины бака, а судя по уверенности шерифа – этот его манёвр был предвиден. Ловушка была тщательно подготовлена.

Эл остановил машину в нескольких метрах от пикапа, не выключая мотор и фары. Дверь машины со скрипом открылась, словно предупреждая о чём–то, о чем Эл пока даже не догадывался.

– Вы куда собрались, мистер Реншоу? – голос шерифа был ровным, спокойным, лишённым всяких эмоций, будто он не спрашивал, а констатировал факт.

– Мне нужно уехать, – Эл попытался улыбнуться, но получилась лишь скорченная гримаса, больше похожая на оскал загнанного зверя. – Дела, понимаете… срочные.

– Не помню, чтобы мы выдавали вам пропуск, мистер Реншоу. – Шериф приблизился на шаг, опираясь рукой на кобуру с пистолетом, который казался совершенно лишним в этом идиллическом городке, утопавшем в лучах заходящего солнца.

– Какой пропуск? – Эл почувствовал, что голос его хрипит от напряжения. – Это что, зона какая–то, чтобы мне нужны были пропуска?

– Зона? – шериф усмехнулся, и Элу показалось, что эта улыбка – первая искренняя эмоция, которую он увидел на его лице с тех пор, как приехал в Долину. – Мы все тут в зоне, мистер Реншоу. Каждый по–своему…

Эл ничего не понял. Он заметил капельки дождя на щёках шерифа – они стекали по его лицу, словно слёзы, делая его выражение лица ещё более непостижимым.

– Так что – сделаем вид, что ничего не произошло, и вы просто развернётесь и поедете домой? – голос шерифа приобрел стальные нотки. – Или нам придётся помочь вам “вспомнить” о наших… правилах?

Эл медленно выдохнул. В голове, опутанной страхом и непониманием, метались мысли, словно стайка загнанных в клетку птиц. Что происходит? Что это за "правила"? И почему от этого спокойного, ровного голоса шерифа ему становится так жутко, словно прямо сейчас откроется земля, и из неё вылезет нечто ужасное, липкое и холодное…

– Я ничего не понимаю… – прошептал он, отводя взгляд от глаз шерифа. В глянцевом покрытии пикапа он увидел свое отражение – испуганное, потерянное лицо, окруженное рамкой из тёмных волос, глаза, в которых, казалось, отражается уже не дождь, а глубокая, безнадежная пустота.

– Вам и не нужно понимать, – мягко, но твёрдо произнес шериф. – Достаточно знать: никто не может покинуть Долину. Никто…

– Но… почему?! – Эл заставил себя поднять голову и встретиться взглядом с шерифом. – Что это за чушь такая?!

– Чушь? – шериф снова усмехнулся. – Возможно… Но не для тех, кто живёт здесь…

Он жестом указал на долину, раскинувшуюся внизу, будто бескрайнее озеро мрака, из которого вверх, к перевалу, тянулся тонкий, еле уловимый шлейф молочно–белого дыма. Дыма, который Эл почему–то не заметил раньше…

– Поезжайте домой, мистер Реншоу. – Голос шерифа теперь звучал будто издалека, словно он говорил с Элом не через пространство, разделявшее их, а сквозь какую–то другую, непостижимую преграду. – И постарайтесь… забыть об этом разговоре. Эл, словно загипнотизированный, посмотрел на долину, окутанную этой странной молочной дымкой. И ему показалось, что она колышется, дышит, будто живое существо, в которой спят тайны и ужасы, непостижимые для человеческого разума…

Шериф кивком головы указал ему на поворот.

– Не заставляйте меня повторять, – тихо, но угрожающе произнёс он. – Поезжайте домой. И никому… ни слова… об этом разговоре…

Эл, словно во сне, включил заднюю передачу и медленно развернул машину, не отрывая взгляда от молочно–белой дымки, напоминавшей ему теперь не просто природное явление, а границу между мирами. Границу, которую он попытался преступить и которая в ответ показала ему свой оскал…

Он ехал медленно, словно боясь пробудить чем–то лишним движением ту спящую угрозу, что, казалось, скрывалась под покровом ночи в Безмолвной Долине. Город, когда он проезжал мимо него, снова был погружен в тишину. Но на этот раз эта тишина казалась ему уже не просто покоем провинциальной жизни, а зловещим, тяжёлым безмолвием…

У своего дома он остановился и, долго не выключая мотор, смотрел на тёмные окна, за которыми, казалось, прятались не комнаты и вещи, а что–то иное… Нечто, что знало о нём больше, чем он сам…

В эту ночь ему не снились сны. Он лежал в кровати, уставившись в потолок, и вслушивался в тишину. Тишину Безмолвной Долины, которая теперь уже не казалась ему уютной.

– Это лишь первый звоночек, – подумал он, засыпая. – Но что же будет дальше?

Утро встретило Эла свинцовым небом и мелкой, пронизывающей моросью. Настроение было под стать погоде – мрачное и беспросветное. Он не спал почти всю ночь, ворочаясь в постели и пытаясь найти объяснение происходящему, но всё, что ему удавалось – это гонять по кругу обрывки фразы шерифа: "Зона… мы все здесь в зоне…" и его улыбку, похожую на оскал хищника, загоняющего жертву в ловушку…

Эл сварил кофе и долго сидел на кухне, бессмысленно уткнувшись взглядом в дождливую улицу за окном, будто там, в сером, размытом пейзаже, можно было найти ответ на вопрос, который пульсировал в его голове словно зубная боль.

“Я должен уехать отсюда, – твердо сказал он себе, и неожиданно даже не испугался, а ощутил волну злости, злости на себя, на обстоятельства, на весь этот затерянный среди гор мир со всеми его тайнами и кошмарами, навязанными ему, словно сюжеты его собственных, пока ещё ненаписанных книг…

Он вновь набрал номер издателя.

– Попробую договориться о курьере… – мелькнула мысль. – Или спросить насчет вертолёта… Бред, конечно… Но другого выхода у меня просто нет…

Но Маккензи, словно чувствуя его настроение, не отвечал.

– Занят, наверное, – подумал Эл. – Торгует правами на мою ещё не существующую историю о “чертовщине".

В этой мысли была такая горечь, что Эл, обычно не склонный к чувству жалости к себе, вдруг почувствовал жгучую обиду. Обиду на все происходящее, на несправедливость судьбы, на собственное бессилие. Решив не сдаваться, он набрал номер своего агента. Барбара – женщина с железной хвакой и голосом, от которого дрожали не только начинающие писатели, но и самые маститые издатели – всегда умела находить выход из любых, даже самых запутанных ситуаций. “

– Если и она не сможет мне помочь выбраться из этой “зоны", – подумал Эл – значит дело плохо.

– Алло, Барбара! – Он постарался сделать свой голос бодрым и уверенным. – Как дела? У меня тут небольшая… проблема нарисовалась.

– Проблема? – как всегда, не теряя времени на лишние слова, поинтересовалась Барбара. – Что на этот раз, Эл? Гонорар не выплачивают или издатель отказывается печатать твои новые страшилки?

– Хуже, – пробормотал Эл. – Я не могу… уехать.

– Не можешь уехать? – в её голосе теперь слышалось недоумение, смешанное с какой–то ироничной заинтересованностью. – Это как понимать? Ты в тюрьме? Или машина сломалась, и до ближайшего автосервиса несколько тысяч миль?

Эл с досадой понял, что не может просто взять и объяснить ей всё. Это звучало бы слишком … нелепо, будто он сошёл с ума. Проклятая долина… дьявольский дым… люди–маски, наблюдающие из тишины.

– В общем, дело тёмное… – он попытался засмеяться, но смех получился нервным, испуганным. – Короче, мне бы хоть курьера какого–нибудь вызвать, чтобы он забрал документы… Контракт с Маккензи.

– Контракт? – голос Барбары приобрел холодный, деловой тон. – Ты подписал контракт, не убедившись, что можешь его выполнить?! Эл, ты что, с ума сошёл?! Ты же знаешь, как Маккензи относится к таким… сюрпризам!

– Да понимаю я, понимаю! – отмахнулся Эл. – Но что мне было делать? Он выслал мне контракт экспресс–почтой, с курьером. А я тут не один… Дом снимаю. Хозяйка вернётся – а подписи–то нет! Вот и подписал.

– Ну и дурак, – безапелляционно заявила Барбара. – Маккензи теперь штрафы впаяет… ты же знаешь его аппетиты! А ты что – решил за творчеством удалиться в глухие дебри? Как посмотрю, глухомань идёт тебе на пользу! Уже “шедевры” строчишь… кино снимать собираются… А хоть название этого… шедевра скажешь?

Эл помялся. С одной стороны, ему совсем не хотелось обсуждать свою книгу. Во–первых, она еще не была закончена, а он не любил говорить о незавершенном. Во–вторых… в свете последних событий она сама уже не казалась ему такой уж шедевральной, лишь еще одним призраком его воображения, пытающимся вырваться в реальность через хрупкую перегородку его разума…

– Безмолвная Долина, – ответил он после короткой паузы, в которой, казалось, промелькнули тени всех его кошмаров и тайных страхов, тех, что он так старательно пытался выплеснуть на бумагу, уберечься от них… “Забавно – подумал он. – Названия книги и города теперь уже не различить… Кажется, эта дымка, эта тишина… начинает проникать не только в лёгкие, но и глубже…”

– Безмолвная долина? – словно припоминая, произнесла Барбара. – Ну и вкус у тебя, Эл! Что, вообще связи нет ни с кем? Почты нет, интернет не работает, что ли?

– Интернет работает, – отозвался Эл. – Но с почтой проблемы. Здесь она… как бы сказать… старомодная. С помощью конных экипажей доставляют… шучу, конечно. – Он снова попытался рассмеяться, но смех застрял где–то в горле. – В общем, если сможешь что–то придумать с курьером… было бы отлично.

– Ладно, попробую, – Барбара, кажется, уже теряла терпение. – Но ты не рассчитывай на чудеса! Маккензи – не тот парень, который будет входить в твоё … “состояние”! Кстати, как ты там вообще оказался, в этой дыре? Случайно занесло или ты специально тишину искал? Для атмосферы, так сказать.

– Можно и так сказать… – пробормотал Эл. – Вдохновение…

Он не хотел рассказывать ей подробностей. Он вообще сейчас не хотел ни с кем говорить об этом городке, об этом странном ощущении пустоты и страха, о тяжелом взгляде шерифа… “А вдруг это заразно? – подумал он. – Вдруг я уже сам заражен этим… дымом, этой тишиной?”