Разлом: Пробуждение

Глава 4

Юми осталась стоять в коридоре. Она видела, как Лии больно. Видела, что подруга не просто верит Академии, она цепляется за неё как за спасательный круг.

Юми ещё некоторое время молча смотрела ей вслед. Та уже почти скрылась за поворотом длинного коридора. Лишь тогда Юми ускорила шаг, быстро догнала подругу и, привычно делая вид, будто ничего не случилось, осторожно обняла её за плечи.

Лия замерла лишь на секунду, потом снова легко и беззаботно улыбнулась. Она что-то весело зашептала о предстоящем уроке, и в этом её притворстве было столько отчаянной жажды покоя, что Юми невольно кивнула в ответ, принимая правила этой игры.

Когда девушки подошли, двери плавно раскрылись перед ними.

Это была самая красивая аудитория во всей Академии.

Юми привычно подняла взгляд на кварцевые стены. В глубине полупрозрачного камня медленно кружились золотые песчинки, будто время здесь текло прямо внутри стен.

Лия, не раздумывая, уверенно направилась к самому центру. Ей нравилось чувствовать ритм Академии, быть в гуще событий и видеть всё своими глазами с лучшего ракурса.

Юми невольно замедлила шаг. Садиться на первых рядах ей никогда не нравилось, но Лия уже уверенно пробиралась между сидящими. Юми тихо вздохнула и пошла следом. Спорить с подругой было бесполезно.

Юми коснулась края стола и едва заметно нахмурилась. Тепло дерева пришло с короткой задержкой, будто рука коснулась поверхности на секунду раньше, чем должна была. Она машинально убрала ладонь, но странное ощущение так и не исчезло.

Затем медленно села и осмотрелась.

По залу постепенно растекался привычный шум перед занятием: шелест страниц, тихие разговоры.

Мастер Эверен ещё не появился, и это отсутствие ощущалось почти физически, как пауза, затянувшаяся дольше обычного.

Прозвенел звонок, и разговоры в зале начали стихать сами собой.

Мастер вошёл без спешки.

Эверен был главой академии, хотя иногда сам проводил у них лекции. Юми всегда было трудно понять, сколько ему лет. Рядом с другими преподавателями он казался почти неподвижным – не из-за возраста, а из-за этого странного спокойствия, от которого даже шумный зал быстро приходил в порядок.

Тёмная мантия тяжело свисала с его плеч. Эверен поднялся к кафедре, раскрыл гримуар и только тогда посмотрел на аудиторию.

В зале стало тихо.

Часы за его спиной снова двигались в обратную сторону. Она замечала это на каждом занятии и всё равно каждый раз невольно цеплялась за них взглядом.

Было что-то неправильное в том, как медленно смещались стрелки. Ощущение, что отсчитывали не день, не время суток, а что-то другое, существующее отдельно от всего остального.

– Время – не путь, а круг.

Он произнёс это твёрдым голосом, словно вёл не лекцию, а напоминал правило, существовавшее задолго до каждого, кто сидел в зале.

– Оно не движется – оно просто есть. Лишь мы скользим по его поверхности, как свет по воде.

Юми слушала… и не слышала. Ручка двигалась по странице почти машинально, но взгляд то и дело возвращался к сумке.

Эверен что-то чертил в воздухе. Тонкие светящиеся линии вспыхивали над кафедрой и медленно гасли, а она поймала себя на том, что уже несколько минут вообще не понимает, о чём идёт лекция.

После занятий коридоры постепенно заполнились студентами. Повсюду звучали голоса, смех и обрывки разговоров о магических формулах. Всё это казалось привычным и удивительно нормальным.

И среди этого шума Юми шла слишком тихо. Лия догнала её только у поворота.

– Ты всё ещё в этих мыслях, да? – голос Лии был осторожным.

Она прикоснулась к руке Юми, будто пытаясь заземлить её.

– Ты смотришь сквозь стены, Юми. Как будто ищешь выход в месте, где его нет.

Юми чуть вздрогнула от этого прикосновения. Хотела бы улыбнуться, чтобы успокоить подругу, но губы не слушались.

– Я просто… не могу перестать думать, – ответила она честно.

– Слушай, на лекциях нам говорили: если мысль становится невыносимо тяжёлой, она начинает искажать свет вокруг тебя. Ты сейчас вся как искажённое отражение.

Её взгляд на мгновение изменился. Лия словно смотрела уже не на Юми, а сквозь неё. На факультете иллюзий её учили замечать подобные искажения, но сейчас похоже даже она не могла понять, было ли это настоящим проявлением или лишь игрой собственного восприятия.

Она посмотрела на Юми, словно собиралась что-то сказать, но в этот момент над холлом вспыхнул сигнал оповещения. Звук прошёл по камню и стеклу, заставив разговоры оборваться на полуслове.

– Студенты пятого курса, – голос из динамиков не имел веса, он просто заполнял пространство, как газ. – В рамках программы мониторинга благополучия просим вас пройти плановую сверку показателей в секторе С. Процедура обязательна. Благодарим за дисциплину.

Слово «просим» повисло в воздухе, после чего поток разговоров не возобновился, а изменил тон – стал ниже, плотнее, с металлической нотой раздражения.

– Ну конечно, – пробормотал кто-то позади. – Мой любимый праздник месяца.

То, что Лия не закатила глаза и не фыркнула, уже было тревожным признаком.

Юми остановилась на полшага, словно рассчитывая, можно ли свернуть в сторону, раствориться среди четвёртого курса, но поток уже сдвинулся в сторону сектора С и втянул её в общее движение.

– В прошлый раз у меня три дня дрожали руки, – сказала негромко Лия. – Это, наверное, тот самый показатель благополучия.

– Если ты ещё помнишь, что у тебя дрожали руки, значит, всё прошло успешно, – отозвался впереди высокий парень с привычной ухмылкой человека, который шутит быстрее, чем думает. – Я после сверки два часа пытался вспомнить, почему ненавижу ранние подъёмы. Решил, что, может, я их люблю.

Кто-то хмыкнул. Смех вышел коротким и сразу погас.

Юми шла молча, ощущая, как внутри медленно стягивается холодная нить ожидания. Она знала порядок наизусть: регистрация, кабины, лёгкая тошнота после сверки и неизменные объяснения преподавателей о «магической перегрузке», которую нужно держать под контролем.

Сектор С встретил их белизной, от которой сразу заболели глаза. Стены были гладкими, без трещин, без следов времени.

Очередь двигалась вдоль стены медленно и почти без разговоров. Чем ближе студенты подходили к кабинам, тем прямее становились спины и тише голоса, будто здесь все автоматически вспоминали правила поведения, которые никто давно не проговаривал вслух.

– Юми Мирэль, – произнёс сотрудник, даже не поднимая взгляда. – Кабина четыре.

Лия сжала её запястье.

– Если я выйду и не узнаю тебя, представься заново, – сказала она весело. – Я люблю знакомиться при странных обстоятельствах.

Юми кивнула, не находя подходящей реплики, и шагнула за перегородку. Внутри было слишком светло, но свет не грел – он существовал сам по себе, не имея источника. В центре стоял узкий стол с вмонтированной панелью, напоминающей одновременно медицинский сканер и алтарь без символов.

– Предплечье на поверхность. Дыхание ровное, – прозвучал из динамика женский холодный голос.

Никто не прикасался к ней. Не было ни врачей, ни взгляда через стекло. Только голос и белый свет.

От этого становилось ещё хуже.

Юми положила руку на холодную плоскость, и в тот же миг по коже разошлось ощущение тонкой вибрации. В голове появилась неприятная лёгкость, знакомая после каждой сверки.

Вибрация прекратилась резко.

– Завершено. Благодарим за участие в программе, – сообщил тот же нейтральный голос.

Юми убрала руку. Кожа выглядела обычной, без следов проколов, но внутри осталось странное ощущение.

Она поднялась, одёрнула рукав и молча вышла. В коридоре сразу заметила Лию и направилась к ней.

Та стояла у окна, облокотившись о стену, и смотрела на противоположную дверь так, словно та могла дать подсказку.

– Я хотела тебе что-то сказать… – начала она и замолчала, морщась. – Что-то важное. Я прокручивала это в голове всю очередь, пока ждала тебя.

Она потёрла висок и поморщилась.

– После этих сверок у меня каждый раз ощущение, будто голова набита ватой.

Поток студентов уже направлялся обратно к лестницам, обсуждая расписание, зачёты, ужин, словно ничего не произошло. Система работала без скрипа, без угроз, оставляя после себя лишь лёгкость, которую можно было принять за усталость.

Они дошли до лестницы. Голова действительно кружилась, но терпимо.

– Пойдём в столовую, – сказала Лия. – Я собираюсь заесть это чем-нибудь вредным.

Они спустились вниз вместе с остальными. В столовой было тепло и шумно. Запах свежего хлеба возвращал ощущение нормальности быстрее любых объяснений. Они ели молча первые несколько минут, словно проверяя, вернулось ли равновесие.

– Если это «нормальная реакция», мне бы хотелось узнать, какая тогда ненормальная, – сказала Лия.

– Наверное, когда тебе выдают памятку на выходе.

Они рассмеялись.

Разговор о родителях больше не поднимался. Он словно растворился между объявлением и белыми стенами сектора С.

Когда они вышли на улицу, вечер уже сгущался.

Лия остановилась у поворота в свой корпус.

– Я сегодня слишком устала, – сказала она.

Юми кивнула.

Она подошла ближе и осторожно обняла Лию за плечи. Та казалась напряжённой и уставшей, будто держалась собранной только по привычке. Юми невольно сжала её чуть крепче, пытаясь хоть ненадолго вытеснить эту усталость.

– Спокойной ночи.

Лия лишь слабо кивнула в ответ и побрела к себе. Но что-то её заставило оглянуться. Не резко. Почти рассеянно. Но её взгляд задержался на Юми, словно она пыталась вспомнить что-то важное и никак не могла ухватить мысль до конца.

– Спокойной ночи, подруга, – сказала она тихо.

Лия уже растворялась в вечерних улицах кампуса, а ощущение тревоги так и осталось. Юми стояла ещё несколько секунд, прежде чем заставила себя сделать шаг вперёд.

Книга напоминала о себе едва заметным теплом. Она поймала себя на том, что всё время возвращается к одному и тому же ощущению: будто ей давно не договаривают.

Вечерний Элмфорд жил привычно спокойно. Свет фонарей ровными полосами ложился на камень, во дворе смеялись студенты, кто-то сидел прямо на ступенях у фонтана.

Юми шла медленно, не осознавая, куда именно ведут её ноги. Она остановилась только тогда, когда впереди выросла старая башня.

Яркий закат цеплялся за тёмный камень, окрашивая верх густым красным светом. Отсюда лучше всего были видны внешние стены Академии и туман за ними. Здесь всегда было тише, чем в остальных частях Элмфорда.

Даже ветер звучал иначе – тише и спокойнее.

Глава 5

Юми поднималась по винтовой лестнице башни медленно, считая шаги. Сюда редко поднимались без причины. Башня будто существовала отдельно от остальной Академии – не запретная, но и не совсем живая.

С каждым витком звуки Элмфорда постепенно растворялись где-то внизу, пока не остался только ветер между каменными пролётами и её собственные шаги.

Наверху лестница закончилась узкой площадкой. Каменные стены здесь были темнее, будто свет доходил сюда неохотно. Юми толкнула тяжёлую дверь и вышла на открытую часть башни.

Сделав несколько шагов, она остановилась. Тонкий каблук отозвался глухим звуком по холодному камню, напоминая о себе после долгого подъёма. В другое время она бы давно сняла эти туфли – здесь, наверху, никто не требовал от неё безупречного вида и правильной осанки. Если бы только не холодный пол.

Это было единственное место в академии, где она могла позволить себе не следовать правилам.

Снизу доносились голоса. Жизнь в Академии текла привычно и спокойно. И от этого становилось не по себе.

Она подошла к краю и посмотрела за стены. Туман лежал плотным кольцом, неподвижным, как застывшая волна. Он начинался сразу за внешним периметром – без перехода, без намёка на то, что за ним могло скрываться что-то ещё.

«За ним – Хаос», – повторяли учителя.

А если нет?

А если за ним не конец, а что-то, чего им просто никогда не позволяли увидеть?

Юми вытащила книгу из сумки и некоторое время просто смотрела на обложку.

Она провела пальцами по потёртому переплёту и на мгновение задержала ладонь. Совсем недавно это был всего лишь странный старый том, случайно найденный среди забытых полок архива. Тогда книга казалась обычной находкой. Теперь одного взгляда на неё хватало, чтобы внутри появилось странное напряжение.

Юми открыла книгу и перелистнула несколько страниц. Белые листы. Без единой строчки, словно их никогда не касались ни перо, ни чернила.

Она тихо усмехнулась.

– И чего я вообще от тебя жду...

Пальцы скользнули по краю переплёта.

– Я безнадёжна.

Юми уже собиралась убрать её в сумку, когда слух вдруг зацепился за тихий звук, едва различимый в шуме ветра.

– Ари...

Рука замерла на полпути к сумке.

Юми подняла голову, пытаясь понять, откуда донёсся голос.

Она резко обернулась.

Башня была по-прежнему пуста. Ни шагов. Ни движения. Только ветер лениво перебирал её волосы.

Юми медленно вдохнула.

Показалось, – отметила она про себя. – Похоже, я окончательно сошла с ума. Хотя, если честно, это объяснило бы многое.

Но тишину снова нарушил тот же голос.

– Ты слышишь меня?

Юми вздрогнула так резко, что книга едва не выскользнула из рук. Она отшатнулась на шаг и замерла, вглядываясь в пустую, залитую красным закатом башню. Сердце бешено билось.

– Кто ты? – вырвалось прежде, чем она успела подумать.

Ответа не последовало.

На этот раз тишина продлилась дольше. Юми уже успела почувствовать неловкость из-за собственного вопроса.

А потом тот же спокойный голос произнёс:

– Хочется верить... что всё ещё человек.

Юми нахмурилась. Ответ прозвучал так, словно был обращён не к ней, а к каким-то собственным мыслям.

– Если... это чья-то дурацкая шутка... – серьёзно сказала она, цепляясь за единственное разумное объяснение. – … то она совсем не смешная.

Она замерла, не решаясь даже пошевелиться. Пальцы сами собой сильнее сжали книгу.

– Ты ещё здесь? Ответь.

Когда он заговорил, его голос стал заметно тише. Будто звучал из далека и каждое слово давалось ему всё труднее.

– Твой голос... Именно таким я его и запомнил.

Юми растерянно нахмурилась. Она была готова поклясться, что слышит его впервые. Она снова и снова перебирала воспоминания, пытаясь найти хоть что-нибудь знакомое.

Тогда почему он говорил так, словно обращался к старой знакомой?

– Ты меня с кем-то перепутал. Ты сказал Ари… Кто она такая?

Вместо ответа вокруг снова остался только ветер.

Юми уже открыла рот, однако новый ответ заставил её замереть.

– Она...

Он оборвал себя.

– Как тебя зовут?

– Юми.

– Юми…

После этого имени повисла пауза.

– Значит… Они стёрли даже имя.

В горле неприятно сжалось, и она сглотнула.

– Стёрли? – Юми с трудом перевела дыхание. – Что это значит?

Ответа не было.

Сначала она решила, что он просто снова замолчал. Но потом услышала, как его дыхание сбилось. Голос вернулся – тише, слабее, чем прежде. Юми уже с трудом разбирала его слова.

– Послушай меня.

В его голосе впервые появилась жесткость.

– Что бы ни случилось… не…

Юми не решалась произнести ни слова. Казалось, стоит нарушить эту тишину и голос уже не вернётся.

– Слышишь…?

Последнее слово прозвучало с помехой. Затем голос исчез.

– Что?

Она не понимала, что именно с ней происходит. Сердце билось быстрее обычного, но уже не от паники. Скорее от того, что в ней одновременно сталкивались настороженность и странное чувство узнавания. Как если бы этот голос был чужим и в то же время удивительно близким.

– Нет... постой. Ты знаешь меня... Скажи хоть что-нибудь.

Она ещё ждала ответа, цепляясь за ускользающий голос, но вместо слов до неё донёсся только свист ветра, метавшегося между башнями.

Лишь тогда Юми заметила, что книга лежит у её ног, а её страницы беспорядочно перелистываются под порывами ветра.

Она подняла её и снова посмотрела на чистые листы.

Ничего.

Только пустые страницы. Юми медленно закрыла книгу. Пальцы дрожали едва заметно, не от ужаса, а от понимания, которое ещё не оформилось, но уже пустило корни.

Она ещё не знала, какой шаг сделает дальше. Но знала точно одно. Вернуться в прежнее состояние покоя у неё больше не получится.

Хуже всего было не то, что голос ответил. А то, что где-то глубоко внутри это не показалось невозможным. Будто какая-то часть её ждала этого разговора раньше, чем он начался. Эта мысль пришла тихо и именно поэтому оказалась невыносимой.

Башня, минуту назад казавшаяся убежищем, теперь удерживала её внутри чужой тишины.

Юми сбежала с башни, не оглядывалась – не из страха увидеть преследователя, а боясь, что её настигнет собственная мысль.

Лестница уводила вниз резкими витками, и с каждой ступенью холод камня всё сильнее пробирался сквозь подошвы. Юми спускалась, стараясь не сбиваться с шага, но вскоре дыхание стало тяжелее, а бесконечная череда одинаковых ступеней начала сливаться перед глазами в одну монотонную полосу. И именно в этой монотонности вдруг проступила пустота.

Это ощущение напугало её больше, чем сама паника, и она ускорилась, словно могла убежать от него так же, как от шума шагов за спиной, которого на самом деле не было.

Комната встретила её тишиной. Юми захлопнула за собой дверь, прислонилась к ней спиной и только тогда позволила себе выдохнуть. Но облегчение так и не пришло. Стены не защищали. Они лишь подчёркивали, что теперь она осталась с произошедшим один на один.

Она устало опустилась на край кровати. Ноги после долгого дня сильно ныли. Юми сбросила туфли и с облегчением натянула старые любимые кеды.

Неуверенно достав книгу из сумки, она уже хотела убрать её в ящик стола.

Но что-то заставило её замереть.

Воздух в комнате стал тяжелее.

Она поднялась и огляделась. Всё оставалось на своих местах. Но впервые собственная комната казалась ей чужой.

Она застыла. Очертания предметов начали расплываться, а сама реальность постепенно теряла плотность.

Обложка быстро нагревалась, словно под кожей книги билось живое сердце. Она попыталась отбросить книгу на кровать, но не смогла разжать руку.

И от этого становилось только страшнее.

– Не сошла... – прошептала она, больше убеждая себя. – Я не сошла с ума.

В этот миг книга ответила.

Это был рывок.

Юми не двигалась, но пространство за её спиной вдруг дрогнуло. Стены пошли мелкой рябью.

Свет исказился.

Книга снова обожгла ладони. Юми дёрнулась и попыталась её отпустить, но пальцы не разжались. Жар вспыхнул так резко, что перехватило дыхание. В следующее мгновение он исчез. Вместо него всё тело пронзил ледяной импульс.

Пропали звук, вес собственного тела и ощущение пола под ногами.

Её разум просто отказался объяснять происходящее.

Белая пустота поглотила всё вокруг.

А затем Элмфорд резко исчез.