Травница для Владыки Пустоты

Глава 3. Договор на тридцать дней

Алира

К полудню Алира узнала, что Совет Грани обсуждает её будущее без неё. Неприятно знакомая ситуация отличалась от вчерашней только одним: Иви пришла предупредить заранее.

Она вошла в комнату с подносом, на котором стояли хлеб из серой муки, густой минеральный отвар и небольшая чёрная пластина с серебряным краем.

— Совет Грани собрался, — сказала она. — Обсуждают вас.

Алира отложила мятный черенок, который осматривала у окна.

— Меня или то, что я принесла?

— И то и другое.

— Без меня?

Иви поставила поднос.

— У нас так часто делают, когда считают вопрос опасным.

— И без того, кого обсуждают?

Иви помедлила.

— Иногда. Я могу сказать Каэлу, что вы хотите присутствовать.

— Я не хочу присутствовать там, где будут решать, запереть меня или нет. Я хочу, чтобы меня не запирали.

Иви помолчала.

— Именно это они и обсуждают.

Алира встала.

Ожог на ладони за ночь потемнел. Красные линии уже не выглядели свежей царапиной, но при движении пальцев кожу тянуло. Она перевязала руку чистой тканью и затянула узел зубами.

— Тогда пойдём.

— Каэл сказал ждать здесь.

— Он вчера сказал, что в жилой части я не пленница.

Иви вздохнула.

— Я знала, что вы это запомните.

До зала совета они дошли за несколько минут.

За закрытой дверью слышались голоса. Один говорил громко и долго, другой отвечал короткими фразами. Алира не стала ждать приглашения и постучала.

Разговор оборвался.

Дверь открыл Каэл.

— Я просил вас оставаться в комнате.

— А я услышала, что вы обсуждаете, можно ли меня из неё выпускать.

Он посмотрел на Иви.

— Я ничего не говорила, чего она не должна знать.

— Хорошо, — сказал Каэл. — Входите.

В зале сидели пятеро членов Совета. Алира не знала их имён и пока не собиралась запоминать. Достаточно было понять выражения лиц: двое смотрели настороженно, одна женщина — открыто недовольно, остальные скорее ждали решения Каэла.

У дальней стены висела карта, почти вся состоявшая из тонких серебряных линий. Семь из них расходились от одного тёмного круга в центре. Алира задержала взгляд всего на секунду. Сейчас важнее было другое.

На столе лежала та самая чёрная пластина. Рядом — лист с уже подготовленным текстом.

Алира взяла его первой.

— «Чужачка обязана находиться в отведённых помещениях и предоставлять образцы по требованию Совета». Это вы называете договором?

Женщина из Совета ответила холодно:

— Это меры безопасности.

— Для кого?

— Для всех.

Алира положила лист обратно.

— Тогда начнём заново.

— Что это?

— Контрактный камень, — ответил Каэл. — Он фиксирует обязательства сторон.

Женщина из Совета положила ладонь на стол.

— До выяснения природы заражения чужачка должна быть изолирована. Растения — уничтожены. Любые исследования — только через хранителя.

Алира повернулась к Каэлу.

— Вы согласны?

— С изоляцией — нет. С контролем опасных образцов — да.

— Тогда зачем я здесь?

— Чтобы определить условия, при которых Совет позволит вам работать.

— Совет позволит?

— Доступ к защищённым зонам принадлежит не только мне.

Даже Каэл не распоряжался здесь всем один. Алира подошла к столу.

— Я не подпишу договор, составленный без меня.

— Окончательного договора ещё нет, — сказал Каэл.

Алира кивнула на лист.

— А это?

— Предложение Совета. Не мой приказ.

Она посмотрела на него внимательнее.

— Значит, вы готовы отказаться от половины написанного?

— Если оно мешает получить результат и не защищает жителей.

— Хорошо. Тогда проверим.

Иви положила рядом тонкий серебряный стержень.

— Пластина принимает запись обеих сторон.

Алира села.

— Тогда начнём с простого. Я работаю до тех пор, пока ищу путь домой и пока от меня не скрывают то, что может меня убить.

Один из членов Совета возразил, что чужачке нельзя открывать все сведения о границе. Алира сразу уточнила: ей нужны только те, от которых зависят её жизнь и работа.

Каэл кивнул Иви.

Та записала условие на узкой полосе бумаги, чтобы сначала согласовать формулировку.

— Дальше, — сказала Алира. — Никакого магического принуждения.

— Согласен.

— Никаких прикосновений без моего согласия.

Каэл чуть нахмурился.

— Если вы будете падать с края разлома, я не стану спрашивать разрешения.

— Для немедленного спасения жизни — можно. Во всех остальных случаях — нет.

— Согласен.

Женщина из Совета резко сказала:

— Владыка, это чрезмерно.

Каэл повернулся к ней.

— Нет.

Одного слова хватило, чтобы спор прекратился.

Алира продолжила:

— Я свободно хожу там, где моя работа не создаёт угрозы другим. Если место опасно, вы объясняете почему и даёте сопровождение.

— Защищённые зоны — только с сопровождением, — сказал Каэл.

— Тогда и ответственность за то, что я не попала туда вовремя, будет на вас.

Он помолчал.

— Принимается.

— И последнее. Я могу прекратить работу. Особенно если выяснится, что от меня скрывают то, что может повлиять на мою жизнь.

В зале снова задвигались. Один из мужчин спросил, не означает ли это право уйти посреди опасного опыта.

— Нет. Я могу остановить участие. Опасный опыт мы сначала делаем безопасным. Это разные вещи.

Каэл едва заметно кивнул.

— Тогда зачем нам договор? — спросил один из членов Совета.

Алира повернулась к нему.

— Чтобы я работала добровольно, а не потому, что вы нашли способ красиво назвать плен.

Каэл опёрся пальцами о край стола.

— Если вы прекращаете работу до открытия перехода, физически уйти из Пустоты вы не сможете.

— Я понимаю.

— До появления прохода вы останетесь в жилой части как свободная гостья. Без доступа к Сердцу, архивам и защищённым зонам.

— И никто не сможет снова привязать меня к камню ради общего блага?

Вопрос прозвучал жёстче, чем Алира собиралась.

Каэл не отвёл взгляда.

— Нет.

Она подождала.

— Запишите это.

Иви записала.

Условия заняли почти весь лист.

Они отдельно записали, что Каэл может остановить опыт, если тот прямо угрожает жителям, но обязан назвать причину. Алира настояла и на том, что сопровождение не означает права обыскивать её вещи или забирать записи. Совет уступал неохотно, однако Каэл не позволял заменять точные формулировки расплывчатыми. Он спорил о риске, но не о праве Алиры задавать условия.

Срок определили последним.

— Через тридцать дней наступит Корневое затмение, — сказал Каэл. — В этот период граница станет достаточно тонкой для безопасного перехода, если мы найдём координату вашего мира.

— Если не найдёте?

— Обязательство останется моим. Но другого безопасного срока я сейчас назвать не могу.

— А если затмение наступит раньше из-за повреждения границы?

— Не наступит. Цикл фиксирован. Повреждение может сделать окно опасным, но не сдвинет дату.

— Тогда так и запишем: вы обязаны искать безопасный способ возвращения, а не просто довести меня до затмения и объявить, что срок истёк.

Несколько членов Совета явно сочли это придиркой. Каэл — нет. Он сам поправил строку, убрав формулировку «до затмения» и заменив её на «до исполнения безопасного перехода либо прекращения договора по решению Алиры».

Алира перечитала.

— Так лучше.

— Значит, договор действует до этого окна, а не просто тридцать дней.

— Верно.

Алира перечитала каждую строку.

После вчерашнего ей хотелось искать ловушку даже в обычных словах. Особенно в обычных словах.

— Что получает Пустота?

Каэл ответил сразу:

— Вашу работу. Вы исследуете болезнь Сердца и заражение, которое пришло через разлом.

— Что получаю я?

— Доступ к необходимым местам и материалам, защиту во время работы и поиск пути домой.

— Не защиту как плату за послушание.

— Нет.

— Тогда пишите.

Иви ещё раз прочитала условия вслух, чтобы обе стороны слышали одну и ту же формулировку, и передала серебряный стержень Алире.

Поверхность чёрной пластины казалась гладкой, но стоило коснуться её кончиком, как металл стал мягким, будто тёмный воск.

Алира переписала условия сама.

В самом низу вывела:

Алира Даль.

Рядом Каэл написал своё имя.

Серебряные линии вспыхнули и ушли внутрь камня. Запись осталась видна тонкими светлыми штрихами.

Пластина стала холодной.

— Всё? — спросила Алира.

Иви протянула руку, но остановилась, не касаясь.

— Теперь договор действует.

— И что он делает?

— Ничего, пока условия выполняются, — сказал Каэл. — Не заставляет чувствовать, говорить правду или подчиняться. Если жизни одной из сторон непосредственно угрожает опасность, пластина предупреждает.

Алира взяла её в левую руку.

— Она остаётся у меня.

— Да.

— И кроме предупреждения об угрозе жизни она ничего не делает?

— Не читает мысли, не создаёт чувства и не заставляет выполнять написанное, — сказал Каэл. — Это договор, а не поводок.

Алира убрала пластину в карман. После обряда Лиана она с осторожностью относилась к любой магии, но здесь хотя бы все условия были записаны при ней.

— Копия будет у Совета? — спросила она.

— Текст перепишут в архив, — ответила Иви. — Но действующая пластина только одна.

— И остаётся у меня.

— Да, — подтвердил Каэл.

В деревне за неё уже однажды решили всё. Здесь действующая пластина оставалась в её кармане.

Женщина из Совета снова хотела возразить, но Каэл уже отвернулся от стола.

— Вопрос закрыт.

Когда Совет начал расходиться, никто не попытался забрать пластину обратно. Алира дождалась, пока последняя дверь закроется, и только тогда позволила себе спокойно выдохнуть и проверить, на месте ли новая контрактная пластина.

⁂

Алира вернулась в сад после короткого обеда. По дороге Иви показала ей два разрешённых коридора, столовую и лестницу к жилым комнатам. Остальные двери были отмечены серебряными знаками.

— Куда ведут? — спросила Алира.

— В архивы, к внутренним залам и вниз, к защищённым уровням. Пока без сопровождения нельзя.

— Пока?

— У вас теперь договор. Если работа потребует, Каэл обязан дать доступ или объяснить отказ.

Алира коснулась пластины в кармане. Камень не мог заменить свободу, зато каждое условие она вписала сама и могла перечитать в любой момент.

Теперь у входа стояло ограждение, а на гряде лежали чистые чаши, которые Иви собрала для опытов. Росток пережил утро. Каменная половина листа не восстановилась, зато второй лист держался крепко.

Алира положила контрактную пластину рядом с тетрадью и начала записывать наблюдения.

Вода — минеральная.

Субстрат — дроблёный местный камень.

При прямом касании тени — мгновенное окаменение ткани.

При внешнем поле — снижение давления среды.

Она остановилась.

Слово «Сердце» вчера прозвучало всего один раз. Каэл не объяснил, что именно находится под дворцом и почему оно бьётся.

Сегодня контракт уже давал ей право спросить.

— Иви.

— Да?

— Что такое Сердце?

Девушка замерла с пустой чашей в руках.

— Это лучше спросить у Каэла.

— Почему?

— Потому что я знаю только то, что знают все. Оно держит границу и поддерживает наш мир.

— Оно живое?

— Не знаю.

Её взгляд опустился к полу.

Ударов больше не было с самого утра.

Она положила ладонь рядом с ростком, не касаясь его.

— А если оно болеет?

Иви тоже посмотрела вниз.

— Тогда у нас проблема намного больше вашего растения.

В этот момент в сад вошёл Каэл.

Он держал свёрнутую карту границы и остановился у стола.

— Нашли первый отклик вашего перехода.

Алира встала.

— Где?

— Слишком слабый, чтобы открыть путь. Но он подтверждает: ваш мир всё ещё касается нашей границы.

Впервые срок в тридцать дней опирался хоть на что-то, кроме обещания.

— Тогда мне нужна эта карта.

— Получите копию.

— Сегодня?

— Иви сделает. Отмеченный отклик слишком слаб для перехода, но его можно сравнивать с новыми колебаниями границы. Если след изменится, мы это увидим.

— Тогда отмечайте и время каждого отклика. Мне нужно понимать, он усиливается сам или реагирует на то, что происходит здесь.

— Согласен.

— Тогда ещё мне нужен список мест, где вчера прошёл магический удар. Если заражение пришло вместе со мной, оно могло отозваться не только в саду.

Каэл нахмурился, разглядывая чёрную жилку в листе.

— Составьте перечень того, что вы хотите проверить. До вечера получите доступ к безопасным участкам.

Он положил свиток на стол.

Контрактная пластина рядом с тетрадью вдруг стала тёплой.

Алира отдёрнула руку.

По чёрной поверхности прошла тонкая серебряная линия. Она началась под именем Каэла и разветвилась, словно трещина.

В ту же секунду под садом глухо ударило Сердце.

Линия на пластине вспыхнула снова.

Алира подняла глаза.

— Это предупреждение об угрозе жизни?

Каэл не ответил.

Иви побледнела.

Второй удар прошёл под ногами.

Серебряная трещина под именем Каэла стала глубже.

Глава 4. Мох на стекле

Алира

На третий день Алира получила свою первую рабочую комнату.

Она была маленькой, зато в ней имелись длинный каменный стол, вода, две полки и окно в Мёртвый сад. Иви принесла ещё шесть чаш, тонкие щипцы и коробку с местными минералами.

На двери висел новый серебряный знак доступа. Вчера его не было. Теперь контракт работал не только на пластине: Алире разрешили входить сюда без сопровождения и брать простые материалы для опытов. Всё остальное Иви должна была получать через архив или лечебницу.

Алира не возражала. После того как дома за неё решили, что именно она должна отдать ради остальных, даже ограничение, записанное заранее и понятное обеим сторонам, воспринималось иначе.

Она положила контрактную пластину в верхний ящик стола, чтобы не носить её среди воды и образцов.

— Это всё, что удалось забрать из лечебницы без отдельного разрешения, — сказала Иви.

— Мне хватит.

Алира разложила образцы в ряд.

Мятный черенок стоял отдельно под стеклянным колпаком. Чёрная точка на листе за ночь не увеличилась. Росток из трещины тоже держался, хотя каменная половина первого листа стала совсем ломкой.

С утра Алира хотела проверить почву в разных местах сада. Вместо почвы нашла четыре вида серой крошки и один участок, где поверхность блестела так, будто её оплавили.

Она постучала ножом по прозрачной корке.

— Это точно не стекло?

Иви присела рядом.

— Мы называем её стеклянной почвой. Она появляется там, где Сердце долго отдаёт слишком много силы.

— На ней что-нибудь когда-нибудь росло?

— Нет.

Алира провела пальцем по краю корки.

В одной из трещин темнел тонкий серый налёт.

— А это?

— Пыль.

— Пыль не держится влажными нитями.

Иви наклонилась ближе.

— Я видела такое ещё в двух местах, — сказала она. — У северной лестницы и возле старого водосбора. Там его больше.

— Давно?

— Всегда, сколько я помню. Иногда появляется снова после того, как его счищают.

Алира повернулась к ней.

— Если оно возвращается, значит, что-то поддерживает его жизнь. Даже если очень слабо.

Она достала тетрадь и быстро набросала три места.

— Потом покажешь мне оба. Не сегодня. Сначала проверим, что это вообще такое и не связано ли с чёрной жилкой.

— Вы думаете, заражено всё?

— Я пока думаю только то, что вижу. Серый налёт может оказаться полезным. Может — опасным. Поэтому сначала проба.

Алира осторожно поддела серую плёнку иглой. Под верхним слоем обнаружились тончайшие волокна.

— Мох.

— У нас нет мха.

— Теперь есть.

Налёт был почти мёртвым. Но когда Алира коснулась его левой рукой, в пальцах появился слабый знакомый отклик. Ростом это назвать было трудно: ткань будто ещё помнила, как расти.

Она срезала кусочек вместе с крошкой основания.

— Нужен Каэл.

Иви поднялась.

— Я позову.

— И ещё воды. Самой слабой минеральной, какая есть.

Через несколько минут на столе лежали три одинаковых образца серого мха.

Первый Алира оставила как есть.

Второму дала несколько капель воды.

Третий посадила на смесь местной крошки с тонким слоем земли из своего мешка. Земли было мало, поэтому она использовала не больше ложки.

Иви записала на краю листа: «земля Алиры».

— Просто земля, — поправила Алира.

— У нас её нет. Для меня это вполне отдельный материал.

На ладони лежала щепоть тёмной крошки. Дома Алира не считала землю запасом. Здесь каждая горсть становилась невосполнимой.

— Тогда записывай расход. И сколько воды уходит на каждый опыт. Если я начну тратить всё подряд, через неделю нам нечем будет проверять следующие образцы.

Иви серьёзно кивнула и завела отдельную колонку.

— Веди этот учёт дальше, — сказала Алира.

Каэл пришёл, когда второй образец уже начал темнеть.

— Что происходит?

— Проверяю местное растение.

Он посмотрел на серые нити.

— Это не растение.

— Посмотрите под верхним слоем.

Алира взяла иглу и показала зеленоватую точку под нижним слоем.

— Видите?

Каэл наклонился, не приближая тень к столу.

— Оно было в саду всё это время?

— Похоже. Только почти не росло.

Иви поставила последнюю чашу.

— Я видела такой налёт на стенах нижних террас. Его счищают как минеральную плесень.

Алира подняла голову.

— Больше не счищайте, пока не поймём, что это.

Каэл спросил:

— Что вам нужно от меня?

— Вчера вы снизили давление вокруг ростка. Сделайте то же здесь.

Он перевёл взгляд на три чаши.

— На всех?

— Только на одной. И на меньшей силе.

— Почему меньшей?

— Потому что это не человеческое растение. Я не знаю, что для него слишком много.

Каэл встал у края стола.

Тень от его руки легла на камень, но остановилась в ладони от чаши.

Воздух стал плотнее.

Алира следила за мхом.

Сначала ничего не произошло.

Потом одна серая нить распрямилась.

Иви придвинулась ближе.

— Она движется.

— Не мешай свету.

— Здесь нет солнца.

— Всё равно отойди.

Иви послушалась.

Мох медленно менял цвет. Серый уходил, оставляя приглушённую зелень.

Алира положила пальцы на край чаши.

Отклик стал яснее.

— Держите поле.

— Сколько?

— Пока не скажу остановиться.

Каэл ничего не ответил.

Через несколько минут мох выпустил новую нить. Она поползла по стеклянной крошке и остановилась на границе обычной земли.

Алира нахмурилась.

— Он выбирает местный субстрат.

— Значит, ваша земля ему не нужна? — спросила Иви.

— Похоже, мешает.

Она убрала часть земли щипцами.

Нить двинулась дальше.

— Ему подходит стеклянная почва, но только когда поле Каэла снижает давление.

Каэл стоял неподвижно. Тень вокруг чаши не касалась мха.

Алира заметила, что пальцы его левой руки стали серее.

— Остановитесь.

Поле исчезло.

Мох почти сразу сжался.

Новая нить потемнела с кончика.

— Ещё раз, — сказала Алира.

Каэл поднял бровь.

— Вы только что велели остановиться.

— Я проверяю зависимость. Ненадолго.

Он снова развернул поле.

Нить ожила.

Иви тихо выдохнула.

— Значит, без него она не держится.

— Сейчас — нет. Но это не значит, что так будет всегда.

— Что может измениться? — спросила Иви.

— Если мох привыкнет к местной среде, если мы найдём другой субстрат или если поле понадобится только в начале. Растения не обязаны всю жизнь оставаться такими, какими были в первый день. Но я не буду обещать, что этот привыкнет.

Она разделила ещё одну крошечную часть образца и оставила её вне поля.

— Это контрольный. Его не трогаем до вечера. Иначе сами себе докажем то, что хотим увидеть.

Каэл взглянул на неё.

— Вы часто не доверяете собственным выводам?

— Всегда проверяю. Один удачный опыт ещё ничего не доказывает.

Алира коснулась мха кончиком пальца и попыталась направить рост не вперёд, а в сторону, где стеклянная корка была тоньше.

Ожог на правой ладони запульсировал.

Она работала левой, но боль всё равно усиливалась каждый раз, когда зелёный отклик становился яснее.

Мох поддался не сразу, но новая нить всё-таки свернула.

Алира убрала руку.

— Достаточно.

Каэл снял поле.

На этот раз мох не почернел сразу.

Он продержался несколько минут, затем начал бледнеть.

— Значит, вы можете его направлять, — сказал Каэл.

— Немного. Если он живой и если среда не убивает его быстрее, чем он растёт.

— А я могу дать ему время.

— Да.

Иви уже записывала наблюдения.

Алира повернулась к Каэлу.

Он разминал пальцы.

— Что с рукой?

— Ничего.

— Покажите.

— Это не относится к опыту.

— Относится, если ваша сила нужна для каждого растения.

Каэл не двигался.

Алира протянула ладонь.

— Я не собираюсь трогать. Просто покажите.

Он разжал пальцы.

Кожа на кончиках была серой, но хуже другое: когда Алира провела иглой рядом с указательным пальцем, он не отреагировал.

— Вы чувствуете?

— Что?

Она коснулась иглой кожи чуть выше ногтя.

Никакой реакции.

— Вот это.

Он перевёл взгляд на палец.

— Нет.

Иви перестала писать.

— Владыка…

— Пройдёт.

— Когда? — спросила Алира.

— Обычно чувствительность возвращается через несколько часов.

— Обычно?

Он убрал руку.

— Я закрываю разломы не первый год.

— И каждый раз каменеете сильнее?

Каэл ничего не сказал.

Алира вспомнила серые участки на его кистях, которые заметила ещё утром второго дня.

— Значит, ваша защита тоже имеет цену.

— Всё, что удерживает Пустоту, имеет цену.

Он произнёс это без гордости.

— Кто ещё платит?

Каэл промолчал дольше, чем требовал простой ответ.

— Сейчас мы говорим о моей магии, — сказал он наконец.

— Значит, есть ещё кто-то.

— Алира.

Она не стала давить дальше. Контракт обязывал его говорить о фактах, влияющих на её жизнь, но этот вопрос пока касался устройства мира. Ответ она всё равно запомнила вместе с паузой перед ним.

Алира вернулась к маленькому участку мха.

— Тогда нам нужен способ, который не требует платить вами за каждый лист.

Каэл перевёл на неё взгляд.

— «Нам»?

— Мне нужно домой. Для этого ваш мир должен не развалиться до затмения. Пока цели совпадают.

— Разумно.

— Если ваша рука будет ухудшаться после каждого опыта, на таком способе нельзя строить всю систему.

Он разжал пальцы и осмотрел серую кожу.

— Поэтому вы сокращаете время поля.

— Поэтому я ищу предел, после которого цена становится неприемлемой.

Иви снова склонилась над записями.

Они повторили проверку ещё дважды, каждый раз сокращая время поля. Между опытами Каэл уходил на несколько минут, чтобы дать руке отдохнуть. После второго возвращения он не мог сразу застегнуть манжету левой рукой и молча использовал правую.

Алира ничего не сказала, только уменьшила длительность следующего поля наполовину.

— Этого мало, — заметил он.

— Для роста — да. Для проверки — хватит.

— Вы меняете опыт из-за моей руки.

— Я меняю его, потому что цена стала частью результата. Если способ работает только пока вы теряете чувствительность, это плохой способ.

Иви записала и эту фразу почти дословно.

— Не надо всё подряд писать, — сказала Алира.