- -
- 100%
- +
Глава 1
Анна
Пятничный вечер пах тревогой. Хотя должен был пахнуть запеченной курицей и выходными.
Анна в третий раз посмотрела на настенные часы. Без десяти восемь. Ужин остыл уже полчаса назад. Алексей всегда был пугающе пунктуален — черта, которую она когда-то любила, а теперь та вызывала смутное беспокойство. В отличие от мужей подруг, он никогда не задерживался даже на пятнадцать минут, не предупредив. Сегодня его телефон молчал.
— Мам, — Ольга прислонилась к косяку, вертя в руках смартфон. — Мы есть будем? Я умираю с голоду, а завтра контрольная. Папа, похоже, забыл про нас.
— Папа будет с минуты на минуту. Пробки, наверное.
Звук открывающихся ворот гаража разрезал тишину только в начале девятого. Анна невольно выдохнула — пружина внутри разжалась, но тут же сжалась снова. Следом послышался низкий рык двигателя — Алексей заглушил машину не сразу, словно давал ей (или себе?) лишние секунды перед входом в дом.
— Приехал! — крикнул сверху Кирилл, не отрываясь от компьютера.
Алексей ворвался в прихожую как штормовой ветер — слишком шумно, слишком энергично для человека, который опоздал на час и не позвонил. Так входят люди, которые прячут вину за громкостью.
— Привет, мои родные! Простите, закрутился! — он с порога вручил Анне огромный букет белых роз. Шикарных, дорогих, на длинных стеблях.
Анна приняла цветы. Двадцать лет назад, после лекции по философии, маленький букетик полевых цветов заставил бы её сердце биться чаще. Сегодня этот помпезный, «протокольный» веник казался откупом. Алексей знал, что она любит тюльпаны, но эти розы слишком явно говорили о статусе и цене.
— Спасибо, — она потянулась, чтобы поцеловать его в щеку. — Я волновалась.
И замерла, не коснувшись его кожи.
Сквозь привычный запах его одеколона и морозной свежести пробилась чужая нота. Резкая, липкая, сладковатая, как перезрелый фрукт. Она забила ноздри, перекрыла запах дома. Не тот парфюм, который Анна дарила ему на Новый год. И точно не запах офиса. Запах чужой близости.
Анну слегка замутило.
— Ты сменил парфюм? — спросила она, отстраняясь чуть резче, чем следовало.
Алексей на долю секунды застыл, в его глазах мелькнул испуг, но он тут же расплылся в улыбке:
— А, заметил у коллеги новый пробник, решил пшикнуть. Ерунда какая-то, да? Слишком молодёжный, резкий. Пойду смою.
Он проскочил мимо неё в ванную, чтобы помыть руки и лицо. Слишком быстро. Словно хотел содрать с себя вторую кожу.
За ужином царила привычная суета, но Анна ощущала себя зрителем в театре абсурда. Алексей рассказывал анекдоты, Кирилл жаловался на преподавателя, Ольга смеялась. Идеальная картинка. Если не смотреть на правую руку Алексея.
Его телефон лежал рядом с тарелкой, экраном вниз.
— Пап, — Ольга ткнула вилкой в салат, — у тебя там что, пульт управления ядерной кнопкой? Ты даже жуёшь, глядя на него.
Телефон коротко вибрировал каждые пару минут, дрожа на полированной поверхности стола. Алексей вздрагивал, косился на тёмный корпус, но не переворачивал его.
— Работа, Оль. Конец квартала, все сходят с ума, — он отшутился, но Анна заметила, как побелели костяшки его пальцев, когда он накрыл смартфон ладонью, словно защищая его от посторонних глаз.
— В пятницу вечером? — тихо спросила Анна. — Ты же говорил, что проект сдан.
— Клиенты, Ань. Всё переигралось. Ты же знаешь. — Он наконец встретился с ней взглядом. В его глазах вместо усталости трудоголика был лихорадочный блеск. Азарт. Тот самый огонь, который она помнила по их первым свиданиям. Только теперь этот огонь горел не для неё.
— Кстати, о планах, — Анна решила проверить догадку, руки похолодели. — Лёша, мы так и не решили насчёт лета. Италия? Ты же хотел бронировать виллу на этой неделе.
Экран его телефона снова мигнул под ладонью. Алексей дёрнулся, словно от удара током.
— А? Италия? Да, конечно. Отличная идея. Надо будет... посмотреть.
Он даже не понял, о чём она спросила. Он был не здесь. Физически он сидел за их дубовым столом, ел курицу, кивал детям, но мыслями он был там, откуда шли эти сообщения.
После ужина дети разбрелись по комнатам. Анна убирала посуду — внутри натягивалась тонкая, звенящая струна.
Алексей устроился в кресле в гостиной. Теперь он уже не скрывал, что переписывается. Его пальцы летали по клавиатуре, а на губах играла та самая полуулыбка — глупая, мечтательная, которую невозможно сыграть.
— Чай будешь? — громко спросила Анна, уронив вилку в раковину.
Он вздрогнул и рефлекторно заблокировал экран, прижав телефон к груди.
— Что? Нет, спасибо, я устал. Пойду спать.
— Лёша, — она остановилась в дверях, вытирая руки полотенцем. — У тебя точно всё в порядке? Ты какой-то... другой.
— Другой? — он хохотнул, но смех вышел нервным, ломаным. — Я просто вымотался, Ань. Спать хочу. Спокойной ночи.
Он прошёл мимо, даже не поцеловав её — дежурно бросил фразу через плечо и почти побежал наверх.
Анна осталась одна посреди кухни. В раковине капала вода. На столе стоял идеальный букет дорогих роз, который теперь казался ей надгробием их спокойствия.
Анна знала одно: мужчины не меняют запах без причины и не вздрагивают от каждого сигнала телефона, если там всего лишь квартальный отчёт.
Анна поднялась в спальню через час. Алексей уже спал — или очень талантливо притворялся, отвернувшись к стене и натянув одеяло до ушей. Его телефон лежал под подушкой. Краешек корпуса торчал наружу, как чёрная метка.
Она легла на свою половину кровати. Между ними было всего десять сантиметров, но казалось — ледяная пропасть. Она слышала, как он дышит. Ровно, спокойно. Человек, который только что принёс в их дом чужой запах и ложь, спал сном младенца.
Анна протянула руку в темноте, но остановила её в миллиметре от его спины. Ей стало страшно, что если она коснётся его сейчас, то обожжётся о чужое тепло.
В темноте она снова уловила этот запах. Сладкий. Липкий. Тошнотворный.
«Показалось, — уговаривала она себя, закрывая глаза, хотя сердце стучало где-то у горла. — У нас хорошая семья. Он устал. Я устала. Вот и всё».
Но эта версия больше не успокаивала. В доме ещё ничего не произошло вслух, а прежнего спокойствия уже не было. Анна лежала, слушала его ровное дыхание и впервые боялась не самой правды, а того, сколько времени, возможно, уже жила рядом с ней, не замечая.
Глава 2
Алексей
Несколькими часами ранее, в тот же день, конференц-зал отеля «Палладиум» напоминал дорогой, хорошо кондиционируемый склеп. Здесь пахло остывшим кофе, пылью ковролина и мёртвыми амбициями.
Алексей сидел во втором ряду — у него внутри нарастало глухое, тошное раздражение. Спикер на сцене — худощавый парень в очках, похожий на студента-отличника, — монотонно бубнил что-то про «воронку продаж», «оптимизацию конверсии» и «снижение костов».
Алексей знал эти графики наизусть. Он знал этот бизнес наизусть. Пятнадцать лет в продажах научили его, что все эти красивые слова — лишь ширма для банальной истины: купи дешевле, продай дороже, улыбайся шире.
Он ослабил узел галстука — жёсткий воротник рубашки впился в шею. Ему было душно. Не от температуры в зале — климат-контроль работал исправно, — а от ощущения собственной жизни, которая превратилась в такую вот бесконечную презентацию. Предсказуемую. Правильную. И смертельно скучную.
В кармане пиджака завибрировал телефон. Коротко, настойчиво, как назойливая муха.
Алексей достал смартфон, прикрыв экран ладонью.
Сообщение от Анны:
«Лёша, как дела? Не скучно? Мы с Олей сейчас в магазине, выбираем обои в её комнату. Тебе какие больше нравятся — бежевые с тиснением или кремовые гладкие? Фото прикрепляю».
Алексей смотрел на две абсолютно одинаковые, блёклые фотографии рулонов обоев — у него свело скулы.
Бежевые или кремовые. С тиснением или без.
Вот он, масштаб его трагедии. В двадцать лет он мечтал покорить мир, купить яхту, уехать в кругосветку. В сорок два он должен выбирать между двумя оттенками скуки для ремонта, который они делают уже третий год.
«У нас всё хорошо, стабильно», — обычно говорил он друзьям.
Стабильно. Как на кладбище.
Он быстро набрал: «Любые. Я занят, тут важный доклад».
Ложь вылетела легко, привычно.
Не дожидаясь ответа, он сунул телефон в карман, резко встал и вышел из зала, стараясь не хлопнуть тяжёлой дверью. Ему нужен был воздух. Или крепкий кофе. Или что-нибудь, что встряхнёт его наконец.
В холле было пусто и гулко. Все «эффективные менеджеры» сидели внутри, записывая секреты успеха. Сквозь огромные панорамные окна лился холодный весенний свет, освещая пустую стойку регистрации и одинокую кофемашину в углу.
У окна, спиной к нему, стояла женщина.
Она категорически не вписывалась в этот стерильный офисный пейзаж. На ней было тёмно-синее платье-футляр, которое сидело как вторая кожа, подчёркивая каждый изгиб, и туфли на шпильке такой высоты, что это казалось преступлением против техники безопасности.
Алексей подошёл к кофемашине, стараясь не шуметь, но женщина всё равно услышала. Или почувствовала. Она медленно обернулась.
У неё были глаза цвета холодного стального лезвия и улыбка, не сулившая ничего хорошего — или, наоборот, обещавшая слишком много.
— Сбежали с тонущего корабля? — спросила она. Голос был низким, глубоким, с лёгкой, едва заметной хрипотцой. Такой голос бывает у женщин, которые много курят или много смеются.
— Спасаюсь от этих презентаций, — усмехнулся Алексей, нажимая кнопку «двойной эспрессо». Машина зажужжала, перемалывая зёрна. — А вы? Тоже дезертир?
— А я жду своей очереди, чтобы выйти на сцену и добить выживших.
Она нарушила личное пространство легко, как будто имела на это право.
Алексей уловил её запах. Не лёгкий цветочный аромат, которым пользовалась Анна. Сложный, тяжёлый — горький шоколад, табак, перец и что-то сладкое, одуряющее. Запах дорогой женщины и опасности.
— Кира Светлова, — она протянула руку. На запястье блеснули массивные мужские часы, которые на тонкой руке смотрелись вызывающе сексуально.
— Алексей Волков.
Рукопожатие было крепким, уверенным, но пальцы — прохладными и нежными. Она задержала его ладонь в своей на долю секунды дольше, чем требовал этикет. В этом жесте был вызов. Она словно взвешивала его руку. Оценивала.
— Волков... — она задумчиво прищурилась, будто пробуя фамилию на вкус. — Видела вас в программе. Директор по продажам, да? — Она смотрела ему прямо в глаза, не моргая, и от этого взгляда по спине побежали мурашки. — У вас такой вид, будто вы давно хотите сорвать красивую упаковку. И всё откладываете — боитесь увидеть, что внутри.
— А вы, похоже, любите проверять людей на прочность, — парировал он. После месяцев предсказуемых разговоров эта дерзость подействовала сильнее кофе.
— Возможно. — Кира улыбнулась уголком рта, и эта полуулыбка была красноречивее любых слов. — Я маркетолог. Привыкла смотреть сквозь красивую упаковку. Скука — страшная вещь, Алексей. Вы же сейчас думаете: неужели это всё? Неужели так до самой пенсии? Я угадала?
Алексей замер. Стаканчик в его руке дрогнул.
Откуда она знала? Как она смогла прочитать то, что он боялся признать даже самому себе в три часа ночи?
Это разозлило его. И возбудило. Впервые за много лет кто-то видел в нём не «папу», не «мужа», не «начальника», а мужчину. Живого, сложного, недовольного. Мужчину, который ещё способен на риск.
— У меня доклад через десять минут, — сказала она, глядя на свои часы. — Тема скучная: «Агрессивный маркетинг в условиях кризиса». Но я планирую устроить шоу. Придёте? Или пойдёте выбирать... что там у вас? Бежевые обои?
Она кивнула на его карман, где лежал телефон.
— Приду, — сказал он хрипло.
— Не опаздывайте. Я люблю, когда на меня смотрят внимательно.
Она развернулась и пошла к дверям зала. Цокот её каблуков эхом отдавался в пустом холле, как удары метронома. Алексей смотрел ей вслед — на прямую спину, на хищный разворот плеч, на изгиб бедра, подчёркнутый платьем.
В кармане снова завибрировал телефон.
Наверное, Анна прислала фото штор к обоям.
Алексей сунул руку в карман и сбросил вызов, не глядя.
Он выбросил пустой стаканчик в урну и пошёл в зал.
Когда Кира вышла на сцену, зал, который до этого клевал носом, проснулся.
Она не встала за трибуну, как предыдущий оратор. Она взяла микрофон в руки и вышла на самый край сцены, словно нависая над первыми рядами.
Свет софитов бил ей в лицо, делая её кожу фарфоровой, а глаза — чёрными. Она выглядела не как докладчик на бизнес-конференции. Она выглядела как рок-звезда. Или как проповедник новой религии.
— Месяц назад мой клиент потратил двести тысяч на рекламу и получил ровно три заявки, — начала она без приветствия. Голос её, усиленный динамиками, заполнил всё пространство зала. — Знаете, почему? Потому что он был вежливым. Он боялся обидеть конкурентов. Боялся показаться навязчивым. Он был таким правильным, что от него тошнило.
Алексей сидел во втором ряду и не мог отвести глаз.
Она двигалась по сцене стремительно, резко. Жестикулировала. Шутила. Провоцировала.
В середине выступления, когда она переключала слайд, экран за её спиной внезапно погас. Технический сбой. В зале повисла неловкая пауза. Другой спикер бы растерялся, начал звать техников, извиняться.
Кира даже не обернулась на погасший экран.
Она улыбнулась в тёмный зал.
— Отлично, — сказала она в микрофон. — Темнота нам на руку. В темноте люди становятся честнее. Забудьте про графики. Смотрите на меня.
И они смотрели. Все двести человек.
Алексей ощущал, как от неё исходит волна энергии — мощная, тёмная, притягательная. Не мягкая, уютная, как у Анны, которая окутывала тебя, как плед. Энергия шторма. Огня.
Он сравнивал их. Невольно, со стыдом, но сравнивал.
Анна — это ужин в семь вечера, чистые рубашки, разговоры о школе и планах на отпуск в Италии. Безопасность.
Кира — это риск. Игра без правил. Жизнь на полной скорости.
«Я хочу её», — эта мысль пронзила его внезапно и остро, как удар током.
Его тянуло не только к ней как к женщине. Хотелось приблизиться к этой энергии, будто рядом с Кирой можно было самому стать другим — не вечным «надёжным железобетоном», а человеком, способным на риск.
Когда она закончила, зал взорвался аплодисментами. Настоящими, не вежливыми.
Кира стояла в луче прожектора, тяжело дыша, с блестящими глазами, и принимала овации как должное. Она нашла глазами Алексея во втором ряду. И улыбнулась. Ему. Лично ему.
Это был не взгляд коллеги. Взгляд сообщника. Приглашение.
После выступления к ней выстроилась очередь желающих задать вопрос. Алексей ждал в стороне, прислонившись к стене. Он знал, что она подойдёт.
И она подошла.
Раскрасневшаяся, разгоряченная, пахнущая тем самым горьким парфюмом.
— Ну как? — спросила она, глядя на него снизу вверх. — Стоило того, чтобы отложить выбор обоев?
— Вы были... убедительны, — ответил он. — Особенно про темноту.
— В темноте проще. Сразу ясно, чего хочется.
Они стояли в коридоре, где сновали люди, но для Алексея они были одни. Он видел, как вздымается её грудь под синей тканью платья. Видел капельку пота на виске. Ему безумно захотелось стереть эту каплю пальцем.
— Мне нужно в номер, — сказала она, понизив голос. — Переодеться к вечернему банкету. А потом... не знаю. Я не очень люблю шумные сборища. Предпочитаю более камерную обстановку. Может быть, вы составите мне компанию? Обсудим... агрессивный маркетинг?
В этом предложении не было ни слова о работе. И они оба это знали.
Алексей достал телефон. Три пропущенных от Анны. Сообщение: «Лёша, ты куда пропал? Мы волнуемся. Купили бежевые».
Три шага до решения, которое может всё изменить.
Сказать «нет». Поехать домой. Похвалить бежевые обои. Лечь спать в привычную постель. Остаться хорошим человеком.
Алексей посмотрел на Киру. На её губы. На то, что обещали её глаза.
Он выключил звук на телефоне и убрал его во внутренний карман пиджака.
— С удовольствием, — сказал он. — Я знаю одно тихое место.
Кира улыбнулась уже без прежней дерзости — удовлетворённо, почти ласково, словно ответ был известен ей заранее.
— Я так и знала.
Она направилась к лифтам. Алексей пошёл следом, понимая: сегодняшний вечер уже не получится считать случайным знакомством на конференции.
Он сам сделал первый шаг туда, откуда потом будет трудно повернуть назад.
Глава 3
Алексей
Ресторан отеля «Палладиум» был на втором этаже; большие окна выходили на вечерний город. В шесть вечера здесь было немноголюдно — большинство участников конференции разбрелось по своим номерам или отправилось изучать местные заведения. Алексей пришёл раньше условленного времени и выбрал столик у окна, откуда открывался вид на площадь с фонтаном.
Он заказал воду и попытался настроиться на деловой лад. Просто встреча коллег, деловой разговор. Он даже приготовил несколько профессиональных вопросов, которые хотел задать Кире.
Но когда она появилась в дверях ресторана — в чёрном платье с узким ремешком, с тонкими серебряными серьгами, едва блеснувшими в свете витрины, — все заготовленные фразы вылетели из головы.
— Извините за опоздание, — сказала она, подходя к столику. — Никак не могла решить, что надеть. В итоге выбрала самое простое.
— Вы выглядите прекрасно, — ответил он, поднимаясь, чтобы отодвинуть ей стул. Он сделал это не машинально — как маленький знак внимания.
— Спасибо. Такие вещи редко замечают, — улыбнулась она.
Алексей ощутил странную гордость от этих слов. Дома никто не замечал таких мелочей — они с Анной слишком давно были вместе, чтобы обращать внимание на подобное.
Они заказали ужин, и разговор начался с обсуждения сегодняшних докладов. Кира была хорошим собеседником — задавала правильные вопросы, слушала внимательно, не перебивала. Алексей рассказывал о своих методах работы с клиентами, и она реагировала так, словно слышала что-то действительно ценное. Она слушала его, ни на что не отвлекаясь.
— А как вы мотивируете команду? — спросила она, отрезая кусок сёмги. — У нас в отделе проблема — люди быстро выгорают, текучка высокая.
— Секрет в том, чтобы они чувствовали себя не просто исполнителями, а партнёрами, — Алексей откинулся на спинку стула, войдя во вкус. — Я делюсь с ними частью прибыли от крупных контрактов. Не просто премии по плану, а реальный процент. И они понимают — их успех напрямую связан с общим результатом.
— Гениально просто, — Кира покачала головой. — А ваше руководство не против такой схемы?
— Поначалу были сомнения. Но когда увидели цифры в конце квартала, споры закончились.
Он говорил с увлечением, и она слушала так, как давно его никто не слушал. Не вежливо, не из приличия — с настоящим интересом. Её глаза не блуждали по сторонам, она не проверяла телефон.
— А что вас в этой работе по-настоящему увлекает? — спросила она. — Не формальные причины. Что от неё горят глаза?
Алексей задумался. Когда его в последний раз спрашивали об этом?
— Знаете, — начал он медленно, — в продажах есть что-то похожее на вождение хорошей машины. Ощущение контроля, скорости, момента, когда всё происходит именно так, как ты задумал. Когда клиент, который пришёл с сомнениями, уходит довольный и благодарный.
— Вы часто используете автомобильные метафоры, — заметила Кира с улыбкой. — Наверняка водите что-то интересное.
— Недавно купил BMW X5, — признался он и тут же пожалел. Зачем он это сказал? — Всегда мечтал о такой машине.
— И правильно сделали. Жизнь слишком коротка, чтобы отказывать себе в мечтах.
В её голосе не было ни осуждения, ни привычного подсчёта последствий — только искреннее одобрение. С Анной всё всегда упиралось в семейный бюджет: покупка могла радовать ровно до того момента, когда на стол ложились счета. Алексей знал, что она права, но радость от этого не становилась дольше.
— А вы? — спросил он. — Что вас увлекает в работе?
— Момент, когда удаётся превратить скучный продукт в историю, в которую люди готовы верить, — она положила локти на стол, подавшись к нему. — Недавно работала с производителем сантехники. Казалось бы — что может быть скучнее? А мы придумали кампанию про семейное счастье, которое начинается с красивой ванной комнаты. И знаете что? Продажи выросли на сорок процентов.
— Вы умеете находить изюминку в любом товаре, — сказал Алексей. — Это редкий талант.
— Спасибо. — Она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то особенное. — Приятно слышать от профессионала.
Разговор незаметно перетёк от работы к более личным темам. Алексей рассказал о своих студенческих годах, о том, как они с друзьями на последние деньги купили старенькую машину и поехали к морю.
— Представьте — четверо парней, двести рублей в кармане на всех и «Жигули» семьдесят девятого года, — смеялся он, вспоминая. — Мы даже не знали, доедем ли до Сочи. Но это было такое приключение! Мы чувствовали себя первооткрывателями.
— А девушки? — спросила Кира с озорным блеском в глазах. — Наверняка кто-то был.
— Была, — признался он. — Анна. Моя будущая жена. Она тогда категорически отказалась ехать на такой машине. Сказала, что мы все сумасшедшие.
— И была права, наверное, — засмеялась Кира.
— Возможно. Но тогда это казалось концом света. Я был влюблён и хотел произвести на неё впечатление.
— И произвели?
— В итоге — да. Правда, другими способами. — Он машинально покрутил обручальное кольцо. — Двадцать лет прошло.
— Двадцать лет, — повторила она задумчиво. — Это целая жизнь. Наверное, многое изменилось с тех пор?
Вопрос задел то место, которое он давно предпочитал не трогать.
— Люди меняются, — сказал он осторожно. — То, что казалось важным в двадцать, в сорок воспринимается по-другому.
— А что кажется важным сейчас?
— Сейчас? — Он вдруг ощутил, как внутри стало легче дышать, будто приоткрыли форточку. — Наверное, возможность чувствовать себя живым. Не просто функционировать, а именно жить.
Слова вылетели сами собой, и он испугался их искренности. Но Кира кивнула, словно поняла.
— Знаю это ощущение. Когда кажется, что жизнь происходит где-то рядом, а ты просто наблюдаешь.
— Именно, — он посмотрел на неё с удивлением. — Вы очень точно это сформулировали.
Официант принёс счёт, но они не торопились расставаться. На улице был тёплый вечер, и Кира предложила прогуляться по скверу рядом с отелем.
Парк был небольшим, но уютным. Дорожки освещали фонари, где-то журчала вода в декоративном ручейке. Фонтан бил ровно и упрямо — вода текла по заданному кругу, в отличие от него. Они шли медленно, не торопясь, и разговор стал ещё более откровенным.
— А почему вы не замужем? — спросил Алексей, и тут же подумал, что вопрос слишком личный.
— Не встретила подходящего человека, — ответила она без обиды. — Или встречала не в то время. Ровесники вечно либо не готовы к семье, либо женаты на работе.
— А мужчины постарше?
— С ними другая проблема. — Кира остановилась возле скамейки и обернулась к нему. — Они часто ищут не партнёра, а утешение от жизненных разочарований. Или пытаются вернуть молодость через отношения с более молодой женщиной.
Алексей ощутил укол совести. А что ищет он сам?
— Но с вами не так, — добавила она, и голос её стал мягче. — С вами легко. Вы такой... живой. Не то что большинство мужчин.
Эта фраза упала в его душу, как спичка в сухую траву.
— Спасибо, — сказал он. — Хотя не уверен, что заслуживаю такой оценки.
— Заслуживаете. — Она села на скамейку, и он устроился рядом. — Вы умеете слушать. И когда рассказываете о своей работе, глаза горят. Это редко встретишь.
Они сидели в тишине, слушая шум ночного города. Алексей ощущал тепло её тела рядом с собой, лёгкий запах духов — не навязчивый, но отчётливый. На скамейке между ними было совсем немного места, и он осознавал каждое её движение.
— Расскажите о своих планах, — попросил он. — Куда движетесь, чего хотите?
— Хочу открыть собственное агентство, — призналась Кира. — Уже есть несколько клиентов, которые готовы перейти со мной. Но страшно, знаете? Стабильная зарплата, социальный пакет — это всё-таки безопасность.
— А что говорят близкие?
— Родители считают, что я рискую понапрасну. Говорят, что в моём возрасте пора думать о семье, а не о карьерных амбициях.
— И что вы им отвечаете?
— Что сначала нужно самой крепко встать на ноги.
Алексей посмотрел на её профиль в свете фонаря. Чёткие линии лица, решительный подбородок, мягкие губы. Когда она говорила о своих планах, в голосе слышалась та же уверенность, что и в деловых переговорах — но здесь она была мягче, личнее.