Жена по контракту

Глава 5

Кира

Я проснулась в половине седьмого утра от солнечного света, проникающего сквозь незнакомые шторы. Несколько секунд смотрела на потолок, пытаясь сообразить, где нахожусь. Потом все вспомнила. Пентхаус Дмитрия. Контракт. Сегодня — встреча с его отцом.

Сердце ухнуло в пятки.

Четыре дня назад я была обычным финансовым аналитиком, которая волновалась разве что о квартальных отчетах и дедлайнах. А сегодня мне предстояло убедить могущественного олигарха в том, что я достойна носить фамилию Орловских.

Я теребила ремешок часов, прокручивая в голове вчерашний разговор с Дмитрием. «Влюбленную женщину, которая счастлива выйти замуж за его сына. Скромную, но не забитую. Умную, но не наглую».

Как изобразить любовь к человеку, с которым у тебя контракт?

В восемь утра раздался звонок в дверь. Дмитрий предупреждал — приедет стилист. Я накинула халат и спустилась вниз. У входа стояла элегантная женщина лет сорока с огромными чемоданами.

— Кира? Я Анна Сергеевна, — представилась она с профессиональной улыбкой. — Дмитрий Александрович просил подобрать вам образ для важной встречи.

Следующие два часа превратились в настоящий показ мод. Анна Сергеевна привезла десятки нарядов — костюмы, платья, аксессуары. Все дорогое, все безупречного качества.

— Вот этот вариант, — она показала на элегантное платье цвета слоновой кости. — Классика, но не скучно. Подчеркивает достоинства, но остается сдержанным.

Платье действительно было красивым. Изящный крой, дорогая ткань, никаких лишних деталей. К нему — жакет в тон, туфли на невысоком каблуке, скромные украшения.

— Макияж естественный, — инструктировала стилист. — Волосы собрать, но не строго. Маникюр нейтральный. Помните — вы счастливая невеста, а не бизнес-леди.

В десять утра я была готова. Посмотрела на себя в зеркало — даже я сама себя не узнавала. Дорогой наряд преобразил меня полностью. Я выглядела как женщина из совершенно другого мира.

Дмитрий ждал в холле, изучая что-то в телефоне. Услышав мои шаги, поднял голову и замер.

— Хорошо выглядишь, — коротко сказал он, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Спасибо. А вы... — я запнулась. В дорогом костюме цвета антрацит он выглядел еще более внушительно, чем обычно. — Очень представительно.

Мы вышли к машине. Дмитрий открыл мне дверцу — жест, который показался неожиданно галантным.

— Нервничаешь? — спросил он, когда мы выехали на шоссе.

— Не то слово, — честно ответила я.

— Расскажи еще раз о своей семье. Отец может спросить.

Я начала рассказывать о родителях, о работе, об образовании. Дмитрий изредка кивал, иногда задавал уточняющие вопросы.

— Хобби есть? — спросил он.

— Читаю много. Иногда хожу в театр.

— Хорошо. Отец ценит образованность. А спорт?

— Йога. Иногда бассейн.

— Отлично. Он не любит женщин, которые не следят за собой.

Я кивнула, записывая в уме каждую деталь. От этого разговора зависело слишком многое.

— А что мне еще нужно знать о нем? — спросила я.

Дмитрий помолчал, вращая кольцо на пальце.

— Владислав Орловский — человек старой закалки. Построил империю с нуля, привык быть главным во всем. После смерти мамы стал еще жестче.

— Он... любит вас?

Странный вопрос вырвался сам собой. Дмитрий бросил на меня удивленный взгляд.

— Любит ли он меня? — переспросил он. — Он видит во мне наследника. Продолжателя дела. Любовь... не самое точное слово.

В его голосе прозвучала какая-то усталость. Впервые за все время знакомства он показался мне не всемогущим бизнесменом, а просто человеком с непростой семейной историей.

— Извините, — пробормотала я. — Не хотела лезть не в свое дело.

— Ничего. Просто... будь осторожна с ним. Он умеет находить слабые места и давить на них.

Загородный дом Орловских оказался настоящим дворцом. Массивные ворота, длинная подъездная дорога, особняк, который больше походил на музей. Роскошь, но холодная, давящая.

Нас встретил дворецкий — пожилой мужчина в безупречной форме. Провел в гостиную, где у камина в кресле сидел Владислав Орловский.

Я видела его фотографии в прессе, но живьем он производил еще более сильное впечатление. Высокий, стройный мужчина с седыми волосами и пронзительными серыми глазами — такими же, как у Дмитрия. Те же жесткие черты лица, та же властная осанка.

— Отец, — Дмитрий подошел к нему. — Позволь представить — Кира, моя невеста.

Владислав Орловский поднялся с кресла. Его взгляд медленно скользнул по мне с головы до ног, оценивая каждую деталь. Я почувствовала себя товаром на витрине.

— Кира Андреевна, — произнес он низким голосом. — Наконец-то мы встретились.

Он протянул мне руку. Рукопожатие было крепким, уверенным.

— Очень приятно познакомиться, Владислав... — я запнулась, не зная, как к нему обращаться.

— Владислав Николаевич, — подсказал он с едва заметной усмешкой. — Садитесь, пожалуйста.

Мы расположились в креслах. Дмитрий сел рядом со мной, но держался формально — никаких прикосновений, никаких намеков на близость.

— Итак, Кира Андреевна, — начал Владислав Николаевич, — расскажите о себе. Чем вы заинтересовали моего сына?

Вопрос прозвучал почти грубо. Я почувствовала, как напряглась.

— Мы познакомились на деловом мероприятии, — начала я осторожно. — У нас оказались общие интересы...

— Какие именно?

— Литература. Искусство. Дмитрий Александрович оказался очень интересным собеседником.

— Понятно. А чем вы занимаетесь?

— Работаю аналитиком в финансовом отделе. Но после свадьбы планирую сосредоточиться на семье.

Владислав Николаевич кивнул одобрительно.

— Правильно. Жена должна поддерживать мужа, а не конкурировать с ним. А ваша семья? Что за люди ваши родители?

— Отец — строитель, мать — учительница. Простые, честные люди.

— Образование?

— МГУ, экономический факультет.

— Неплохо. — Он помолчал, изучая меня взглядом. — А скажите, Кира Андреевна, что вы чувствуете к моему сыну?

Вопрос прозвучал как выстрел. Я почувствовала, как участился пульс. Рядом напрягся Дмитрий.

— Я... — начала я и осеклась. Что я должна была сказать? Что люблю человека, которого знаю всего несколько дней? Что мы заключили деловую сделку?

— Я очень его уважаю, — сказала я наконец. — Дмитрий Александрович — выдающийся человек. Сильный, умный, целеустремленный. Рядом с ним я чувствую себя... защищенной.

— Защищенной? — переспросил Владислав Николаевич с усмешкой. — Интересный выбор слов.

— Я имею в виду... — я искала правильные слова, — что он дает мне ощущение стабильности. Уверенности в завтрашнем дне.

— А любовь? Вы любите его?

Проклятье. Прямой вопрос, на который нужно дать прямой ответ.

— Да, — сказала я твердо. — Я его люблю.

Владислав Николаевич внимательно посмотрел на меня, потом перевел взгляд на сына.

— А ты, Дмитрий? Что ты чувствуешь к этой девушке?

— То же самое, — ответил Дмитрий без запинки. — Иначе я бы не делал предложение.

— Понятно. — Владислав Николаевич встал. — Прошу к столу. Пообедаем и поговорим еще.

Столовая поражала размерами. Длинный стол, за которым могли разместиться человек двадцать, роскошная сервировка, букеты цветов. Но атмосфера была холодной, официальной.

Мы сели — Владислав Николаевич во главе стола, Дмитрий и я по бокам от него. Появились официанты, начали подавать блюда.

— Продолжим наш разговор, — произнес хозяин дома, отрезая кусок мяса с хирургической точностью. — Так какую практическую пользу вы можете принести моему сыну, кроме очевидных внешних данных?

Вопрос прозвучал как пощечина. Я почувствовала, как вспыхнули щеки, как в груди поднялась волна унижения и злости. Он говорил со мной как с проституткой, пришедшей торговать своим телом.

— Отец... — начал Дмитрий предупреждающим тоном, но Владислав Николаевич даже не посмотрел в его сторону.

— Что «отец»? — холодно переспросил старик. — Я имею право узнать о будущей невестке все, что меня интересует. Особенно о ее... квалификации.

Последнее слово он произнес с таким презрением, что у меня пересохло в горле. Я собиралась ответить — резко, с достоинством, показать этому тирану, что не позволю себя унижать. Но что-то в интонации заставило меня задуматься.

Он испытывал меня. Проверял, сорвусь ли я, покажу ли слабость.

— Владислав Николаевич, — сказала я как можно спокойнее, стараясь, чтобы голос не дрожал, — я понимаю ваше беспокойство. Любой отец хочет знать, что его сын делает правильный выбор. И я готова ответить на ваши вопросы.

— Именно. И что же вы можете предложить Дмитрию кроме красивого лица?

— Я могу предложить ему поддержку, — ответила я. — Понимание. Я знаю, какая ответственность лежит на его плечах, и готова разделить ее с ним.

— Поддержку? — усмехнулся старик. — А что вы знаете о нашем бизнесе? О том, с какими трудностями мы сталкиваемся?

— Не все, — призналась я. — Но я готова учиться.

— Учиться? — Владислав Николаевич наклонился вперед. — А готовы ли вы пожертвовать своими интересами ради семьи? Готовы ли отказаться от карьеры, от друзей, которые могут навредить репутации мужа?

— Я готова на многое ради человека, которого люблю, — ответила я.

— На многое — это не ответ. Я спрашиваю конкретно — готовы ли вы подчинить свою жизнь интересам семьи Орловских?

Вопрос прозвучал как ультиматум. Я поняла — он хочет услышать полную капитуляцию. Признание в том, что я готова стать послушной марионеткой.

Но я не могла этого сказать.

— Владислав Николаевич, — начала я, стараясь держать голос ровным, — я уважаю традиции вашей семьи. Но я также надеюсь, что в современном браке есть место для взаимного уважения и...

— Взаимного уважения? — перебил он меня. — Девочка, в семье не может быть двух лидеров. Кто-то должен главенствовать, кто-то — подчиняться. И жена всегда...

— Отец, достаточно, — резко прервал его Дмитрий.

Владислав Николаевич повернулся к сыну с удивлением.

— Что ты сказал?

— Я сказал — достаточно, — повторил Дмитрий, и в его голосе прозвучала сталь. — Кира — моя будущая жена. И я прошу относиться к ней с уважением.

Повисла тишина. Отец и сын смотрели друг на друга, и в воздухе повисло напряжение.

— Дмитрий, — медленно произнес Владислав Николаевич, — ты забываешься.

— Нет, отец. Это ты забываешься. Кира будет носить нашу фамилию. Она заслуживает уважения уже поэтому.

Я сидела, не смея дышать. Дмитрий защищал меня. Человек, который купил меня по контракту, встал на мою защиту против собственного отца.

— Понятно, — холодно произнес Владислав Николаевич. — Значит, так.

Остаток обеда прошел в напряженном молчании. Мы ели, изредка обмениваясь ничего не значащими фразами. Атмосфера была такой тяжелой, что я едва могла глотать.

Наконец Владислав Николаевич отложил приборы.

— Кира Андреевна, — обратился он ко мне, — не могли бы вы оставить нас с сыном наедине? Нам нужно обсудить деловые вопросы.

Я кивнула и встала из-за стола. Дмитрий проводил меня взглядом — в его глазах читалось что-то похожее на извинение.

Меня провели в библиотеку, где я села в кресло у окна и попыталась успокоиться. Сердце колотилось как бешеное. Что сейчас происходит между отцом и сыном? Поссорились ли они из-за меня?

Через полчаса появился Дмитрий. Лицо его было непроницаемым, но я заметила напряжение в плечах.

— Пора ехать, — коротко сказал он.

Мы попрощались с Владиславом Николаевичем. Он был подчеркнуто вежлив, но холоден.

— Рад был познакомиться, Кира Андреевна, — сказал он на прощание. — Надеюсь, мы еще увидимся.

В машине мы долго ехали молча. Наконец я не выдержала.

— Я все испортила, да? — тихо спросила я.

Дмитрий удивленно посмотрел на меня.

— Что ты имеешь в виду?

— Поссорила вас с отцом. Вы защищали меня, а я...

— Кира, — прервал он меня. — Ты отлично держалась. Спасибо.

— За что?

— За то, что не дала ему затоптать себя. За то, что осталась собой.

Я посмотрела на него с удивлением. В его голосе впервые за все время знакомства не было стали.

— Но ведь теперь он не одобряет наш... брак.

— Одобряет, — усмехнулся Дмитрий. — Как ни странно, ты ему понравилась. Он ценит характер, даже если не признается в этом.

— Откуда вы знаете?

— Он сказал мне после твоего ухода. «Крепкая девочка. Не раскисает под давлением. Годится».

Я фыркнула.

— Звучит как характеристика породистой лошади.

— Примерно так он и оценивает людей, — признал Дмитрий. — Для него все делится на полезное и бесполезное. Ты попала в категорию полезных.

— А что бы случилось, если бы я не прошла проверку?

Дмитрий помолчал.

— Он бы нашел способ разрушить наш брак. Подкупил бы кого-то из твоих знакомых, чтобы они рассказали прессе о контракте. Или придумал бы скандал, который заставил бы тебя сбежать.

— Серьезно?

— Вполне. Отец не принимает отказы. Если он решает, что что-то неправильно, он это исправляет. Любыми способами.

Я поежилась. Значит, сегодня я прошла не просто смотрины, а настоящий экзамен на выживание.

— А почему вы защитили меня? — спросила я, когда напряжение немного спало. — Ведь это могло его разозлить еще больше.

Дмитрий снова помолчал, вращая кольцо на пальце. В профиль он казался моложе, и я впервые увидела в нем не грозного олигарха, а просто мужчину, который пытается разобраться в собственных чувствах.

— Не знаю, — наконец честно ответил он, и в его голосе прозвучала такая растерянность, что сердце екнуло. — Просто... когда он начал тебя унижать, я не смог молчать. Ты не заслуживала такого обращения.

— Но ведь для вас я просто... партнер по контракту. Зачем рисковать отношениями с отцом ради купленной жены?

Последние слова прозвучали горче, чем я хотела. Дмитрий резко повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнуло что-то, от чего дыхание перехватило.

— Не говори так, — сказал он тихо, но с такой силой, что я поняла: задела что-то важное. — Ты не товар. Да, между нами контракт. Но это не делает тебя вещью.

— Тогда кем?

— Не знаю, — снова повторил он. — Пока не знаю. Но точно не вещью.

В его признании звучала такая искренность, что захотелось поверить. Поверить, что между нами может быть что-то большее, чем холодная сделка.

Мы въехали в подземный гараж его дома. Дмитрий заглушил двигатель, но не спешил выходить из машины.

— Кира, — сказал он, не поворачиваясь ко мне. — То, что произошло сегодня... защита, поддержка... это не значит, что я забыл о контракте.

— Понимаю.

— Просто я... не привык видеть, как кто-то обижает людей под моей защитой.

— Под вашей защитой?

— Скоро ты будешь носить мою фамилию. Формально или нет — не важно. Никто не имеет права тебя унижать. Даже мой отец.

В его голосе звучала такая убежденность, что у меня перехватило дыхание.

— Спасибо, — тихо сказала я.

— Не за что. — Он наконец посмотрел на меня. — Идем домой?

Домой. Странно было слышать это слово от него. Но еще страннее было то, что я не возразила.

Мы поднялись в лифте молча. У двери в мою комнату я остановилась.

— Дмитрий Александрович?

— Просто Дмитрий, — сказал он. — После сегодняшнего дня мы можем обойтись без формальностей.

— Дмитрий, — повторила я. — Доброй ночи.

— Доброй ночи, Кира.

Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. За несколько дней моя жизнь перевернулась с ног на голову. Я стала невестой человека, которого толком не знала. Прошла суровые смотрины у его грозного отца. И впервые почувствовала, что между нами может быть что-то большее, чем холодный расчет.

Интересно, что будет дальше?

Глава 6

Дмитрий

Позже той же ночью дом погрузился в тишину, но заснуть я не мог.

Звук открывающейся двери заставил меня обернуться. Кира стояла на пороге гостиной в домашней одежде — простых джинсах и мягком свитере. Без макияжа и укладки она выглядела еще моложе, почти девочкой. Но в глазах по-прежнему читалась та же решимость, которая не дала ей сломаться под натиском отца.

— Извините, что беспокою, — сказала она. — Не могли бы вы подсказать, где здесь можно заварить чай? Я не нашла чайник.

Чай. Не кофе, не что-то покрепче после сегодняшнего стресса. Чай.

И тут я вспомнил. В первый день, когда она переехала, я видел, как экономка разбирала ее вещи. Среди них была небольшая жестяная коробочка с травяным чаем. Что-то цветочное, с запахом лета и детства. Тогда я подумал, что это очередная женская причуда, и не придал значения.

А сейчас понял: это деталь. Маленькая, но важная часть ее жизни, которую она принесла в наш стерильный мир стекла и мрамора.

— У нас есть кофемашина, — сказал я. — И бар. Чайник… не помню, когда его здесь видел в последний раз.

Она кивнула с пониманием, словно ожидала такого ответа.

— Ничего страшного. Обойдусь водой из-под крана.

И направилась к кухне. А я стоял и смотрел ей вслед, осознавая, что происходит что-то неправильное. Неправильное с моей точки зрения и неправильное с точки зрения наших договоренностей.

Она живет в моем доме уже несколько дней, а я ни разу не подумал о том, что ей может быть некомфортно. Что у нее есть привычки и потребности, которые не вписываются в мой размеренный быт. Что она человек, а не красивая статистка в спектакле под названием «Брак Дмитрия Орловского».