Голос Арктики
- -
- 100%
- +
– Они не имеют права!
– Имеют. У них есть разрешение на "отлов и уничтожение вредных животных в рабочей зоне".
– Это же звери, которые живут здесь тысячи лет!
– Для них это просто помеха работе.
Гнев Сэротэ становился все сильнее. Она представила, как завтра люди с винтовками начнут стрелять в оленей, в песцов, в птиц. Как будут убивать тех, кто просто защищал свой дом.
– Нельзя этого допустить, – сказала она.
– Не допустим, – согласилась Нявдири. – Если ты готова помочь.
– Что нужно делать?
– Пока ничего. Завтра утром вернешься домой. Расскажешь семье то, что узнала. А вечером снова приедешь сюда.
– Зачем возвращаться домой?
– Потому что твоя семья – тоже часть этой земли. И они имеют право знать, что происходит. Имеют право решить, хотят ли они помочь.
– А если не захотят?
– Тогда ты вернешься одна. И мы с тобой сделаем все, что сможем.
Они начали спуск с холма. Сэротэ шла молча, обдумывая услышанное и увиденное. Мир вокруг нее теперь был совсем другим – живым, говорящим, полным голосов тех, кто нуждался в защите.
По дороге к ним присоединился песец – тот самый, который вчера приносил ей рыбу.
*Ты слышишь нас теперь?* – спросил он.
– Слышу, – ответила Сэротэ.
*Хорошо. Значит, ты поможешь нам?*.
– Постараюсь.
*Я расскажу другим. Они будут рады.*.
Песец убежал, а через несколько минут Сэротэ увидела, как он что-то сообщает группе своих сородичей. Те слушали, наклонив головы набок, а потом разбежались в разные стороны – видимо, передавать новости дальше.
– У них есть своя система связи? – удивилась девушка.
– Конечно, – ответила Нявдири. – Как ты думаешь, откуда животные так быстро узнают об опасности? Они общаются гораздо эффективнее людей.
– А что они сейчас передают?
– То, что у них появилась защитница, которая понимает их язык. То, что завтра начнется настоящая битва за священные места.
Сэротэ остановилась.
– Битва? Вы говорили о сопротивлении, о саботаже. Но не о битве.
– Саботаж не сработал, – объяснила Нявдири. – Люди с оружием покончат с мирным сопротивлением. Останется только один путь – открытое противостояние.
– Но животные погибнут!
– Некоторые – да. Но если они не будут сражаться, погибнут все. И не только они – вся тундра умрет медленной смертью от отравления и разрушения.
Они дошли до места, где Сэротэ оставила оленя Торову. Животное терпеливо ждало, пощипывая траву.
– Завтра вечером жди меня здесь, – сказала Нявдири. – И если решишь помочь – приезжай не одна.
– Кого привезти?
– Тех из твоей семьи, кто готов сражаться за землю предков.
Медведица развернулась и медленно пошла обратно к священным местам. А Сэротэ села на оленя и поехала домой.
Дорога назад показалась бесконечной. В голове крутились голоса животных, картины разрушения, слова Нявдири о предстоящей битве. К тому времени, как она добралась до чума, солнце стояло уже низко над горизонтом.
У костра ее ждал дедушка Норко.
– Ну? – спросил он, даже не поздоровавшись.
– Все правда, – ответила Сэротэ, слезая с оленя. – Нявдири существует. Священные места действительно особенные. И им грозит уничтожение.
– Рассказывай подробно.
Сэротэ рассказала о встрече с медведицей, о даре понимания языка животных, о том, что видела в лагере нефтяников. Дедушка слушал молча, изредка кивая.
– И что она от тебя хочет? – спросил он, когда девушка закончила.
– Чтобы я помогла защитить священные места. Стала посредницей между миром людей и миром природы.
– А ты готова?
– Не знаю. – Сэротэ честно посмотрела на старика. – Я боюсь, дедушка. Боюсь, что не справлюсь. Что подведу и людей, и животных.
– Страх – это нормально, – сказал Норко. – Храбрость – это не отсутствие страха. Это готовность действовать, несмотря на страх.
– А если я сделаю неправильный выбор?
– Тогда будешь жить с последствиями. Как живет каждый, кто делает выбор. – Дедушка подложил в костер сухую траву. – Но самый неправильный выбор – это отказ от выбора.
Они сидели у огня, и Сэротэ рассказывала старику обо всем, что видела и слышала. О голосах растений, о страхе животных, о готовящемся приезде охранников с оружием.
– Завтра Нявдири ждет меня с теми, кто готов сражаться, – сказала она в конце.
– И кого ты планируешь взять?
– Вас, если согласитесь. Отца и Хэбидя.
– А мы согласимся?
– Не знаю. Это же опасно. И, возможно, бессмысленно.
Дедушка Норко долго молчал, глядя в огонь. Потом поднял глаза на внучку.
– Сэротэ, а ты знаешь, что означает твое имя?
– Нет.
– "Та, что слышит голоса". Твоя бабушка Нюдя дала тебе это имя, когда ты была маленькой. Сказала, что ты родилась слушать то, что другие не слышат.
– И что теперь?
– Теперь ты наконец стала тем, кем должна была быть с рождения. – Старик встал. – Поезжай к отцу. Расскажи ему все. А завтра вечером мы все вместе поедем к священным местам.
– А если отец откажется?
– Не откажется. Ямал – настоящий ненец. А настоящий ненец не может остаться в стороне, когда родная земля в опасности.
Дедушка сел на своего оленя и уехал в темнеющую тундру. А Сэротэ осталась одна у догорающего костра, слушая голоса ночной природы. Теперь она понимала каждый звук, каждый шорох. И все эти звуки говорили одно:
Глава 5. Возвращение домой.
Сэротэ доехала до стоянки отца поздним вечером, когда солнце уже почти коснулось горизонта. Стадо расположилось на ночлег в широкой долине, защищенной от ветра невысокими холмами. Олени лежали группами, мирно пережевывая жвачку, а пастушьи собаки дремали рядом с чумом.
Все выглядело привычно и спокойно, но Сэротэ знала – это обманчивое спокойствие. После завтрашнего дня ничего уже не будет прежним.
– Сэротэ! – Хэбидя первым заметил ее приближение. – Где ты пропадала целый день? Отец волновался.
Из чума показался Ямал. По его лицу девушка поняла, что он действительно переживал. И еще – что произошло что-то еще.
– Что случилось? – спросила она, слезая с Торовы.
– Сначала ты рассказывай, – ответил отец. – Где была? И почему олень такой уставший?
Сэротэ посмотрела на Торову. Действительно, старое животное тяжело дышало и держало голову ниже обычного. Долгий путь к священным местам и обратно дался ему нелегко.
– Я была там, где велел дедушка Норко, – сказала она. – У священных мест.
– И?
– И встретила Нявдири.
Хэбидя присвистнул. Ямал нахмурился.
– Дочь, я знаю, что старики рассказывают много историй про духов и хранителей. Но это просто легенды.
– Нет, отец. Не легенды.
Сэротэ рассказала о своем путешествии. О каменных кругах, о светящемся озере, о том, как медведица превратилась в женщину и заговорила с ней. Мужчины слушали молча, но в их глазах читался скептицизм.
– И она дала тебе способность понимать язык животных? – переспросил Хэбидя, когда сестра закончила.
– Да.
– Докажи.
Сэротэ оглянулась по сторонам. Рядом с чумом лежала одна из пастушьих собак – старая Найда, которая служила семье уже много лет. Девушка подошла к ней и присела на корточки.
– Найда, – позвала она.
Собака подняла морду и посмотрела на хозяйскую дочь умными карими глазами.
– Расскажи мне, что ты знаешь о железных зверях, – попросила Сэротэ.
Найда наклонила голову набок – жест удивления.
*Ты слышишь меня?* – спросила собака.
– Слышу.
*Как это возможно? Двуногие не понимают четвероногих.*.
– Теперь понимаю. Так что ты знаешь о железных зверях?
*Они пришли с севера три дня назад. Много их, больших и шумных. Олени боятся их запаха – пахнут смертью и разрушением. А еще* – Найда заколебалась.
– Что еще?
*Двуногие, которые управляют железными зверями, пахнут неправильно. Не как люди из тундры. Как хищники, которые охотятся не для пропитания, а для удовольствия.*.
Сэротэ перевела взгляд на отца и брата. Те смотрели на нее с растущим удивлением.
– Что она сказала? – спросил Ямал.
– Что техника пришла три дня назад. Что олени боятся ее запаха. И что люди, которые ею управляют, "пахнут неправильно" – как хищники-убийцы.
– Это – Хэбидя потер лоб. – Это может быть просто совпадение. Ты могла догадаться.
– Спроси у нее что-нибудь, чего я знать не могу, – предложила Сэротэ.
Брат задумался.
– Спроси, сколько телят родилось в этом году в нашем стаде.
Сэротэ повторила вопрос Найде.
*Семнадцать*, – ответила собака не задумываясь. *Двенадцать самцов, пять самок. Один самец родился слабым, но выжил.*.
– Семнадцать, – передала Сэротэ. – Двенадцать самцов, пять самок. Один самец родился больным, но выздоровел.
Ямал и Хэбидя переглянулись. В их глазах скептицизм сменился потрясением.
– Это правда, – прошептал отец. – Но как?
– Я же говорила. Нявдири дала мне дар понимания.
– А что она хочет взамен? – практично спросил Хэбидя.
– Чтобы я помогла защитить священные места. Завтра приедут люди с оружием. Они будут убивать животных, которые мешают работе техники.
– И что ты можешь сделать?
– Не я. Мы. – Сэротэ посмотрела на мужчин серьезно. – Нявдири просила привести тех, кто готов сражаться за землю предков.
Наступила долгая тишина. Отец и сын обдумывали услышанное. Найда тихо заскулила и положила морду на лапы.
*Что она сказала?* – спросила Сэротэ у собаки.
*Что завтра будет кровь. Много крови. И не все вернутся домой.*.
– Собака что-то говорит? – заметил Хэбидя.
– Она предсказывает, что завтра будет опасно.
– Насколько опасно? – спросил Ямал.
– Очень. Нявдири говорила о битве. О том, что мирные способы не сработали.
Отец встал и прошелся вокруг костра. Сэротэ видела, как он борется сам с собой – рациональная часть сознания не хотела верить в сказки, но глубинная, древняя часть души понимала: дочь говорит правду.
– Отец, – тихо сказала девушка, – я знаю, это звучит безумно. Но вы же видели, как ведут себя олени последние дни. Видели, что с животными происходит что-то странное.
– Видел, – согласился Ямал.
– А еще ты чувствуешь, что с тундрой что-то не так. Воздух изменился, растения растут по-другому, даже погода стала непредсказуемой.
– И это тоже правда.
– Тогда почему так трудно поверить, что у природы есть свои способы защищаться?
Ямал остановился и посмотрел на дочь внимательно.
– Сэротэ, я прожил в тундре всю жизнь. Видел много странного. И да, я верю, что здесь есть силы, которые мы не понимаем. Но одно дело – верить в их существование, и совсем другое – идти сражаться с людьми, у которых есть оружие и техника.
– А если не пойти? Что будет с нашими оленями, когда их пастбища превратятся в промышленную зону? Что будет с нашим образом жизни?
– Мы найдем другие пастбища.
– Где? – Сэротэ встала и подошла к отцу. – Ты же сам говорил, что хороших мест становится все меньше. Что каждый год приходится уходить все дальше от традиционных маршrutов.
Хэбидя тоже поднялся.
– Сестра права, отец. Если мы будем только отступать, рано или поздно отступать станет некуда.
– И что вы предлагаете? Взять охотничьи ружья и пойти воевать с нефтяной компанией?
– Не воевать, – поправила Сэротэ. – Защищать. Вместе с животными, которые тоже защищают свой дом.
– А если нас убьют?
– А если не попытаемся – убьют нашу землю. И тогда мы все равно умрем, только медленно.
Ямал сел на оленью шкуру у костра и тяжело вздохнул.
– Расскажи еще раз про эту Нявдири. Подробно. Как она выглядела, что говорила, чего хочет.
Сэротэ села рядом с отцом и рассказала о встрече с медведицей еще раз, не упуская деталей. О том, как изменился мир после того, как она вошла в светящееся озеро. О голосах растений и животных, о их страхе и боли.
– И теперь ты постоянно слышишь все эти голоса? – спросил Хэбидя.
– Да. Прямо сейчас слышу, как разговаривают олени в стаде. Они обсуждают странные запахи, которые приносит ветер с севера.
– Что они говорят?
Сэротэ прислушалась к далеким голосам животных.
– Что запах становится сильнее. Что завтра он станет совсем сильным. И что – Она замолчала.
– Что?
– Что среди запахов техники появился запах крови.
– Чьей крови?
– Они не знают. Но чувствуют, что завтра кто-то умрет.
Наступила тишина. Только потрескивал костер да где-то вдалеке кричала ночная птица.
– Хорошо, – сказал наконец Ямал. – Допустим, я поверил в то, что ты действительно разговариваешь с животными. Допустим, согласился, что нужно защищать священные места. Но как мы можем помочь? Нас трое против сотен рабочих и охранников.
– Нас не трое, – возразила Сэротэ. – Нас тысячи. Все животные в округе готовы сражаться. Им нужен только координатор – тот, кто понимает и их язык, и язык людей.
– И этим координатором должна стать ты?
– Да.
– А если ты погибнешь?
– Тогда погибну. Но по крайней мере попытаюсь что-то сделать.
Ямал долго смотрел на дочь. В его глазах боролись любовь и гордость, страх и понимание.
– Ты очень изменилась за один день, – сказал он наконец.
– Я стала тем, кем должна была стать.
– И ты уверена, что это твой путь?
– Уверена.
Отец кивнул.
– Тогда завтра мы поедем с тобой. Всей семьей.
– Отец, это может быть опасно.
– Все в жизни опасно, дочь. Но некоторые вещи стоят риска.
– А стадо?
– Найда и другие собаки присмотрят. На один день оставить можно.
Хэбидя подбросил в огонь сухую траву.
– А что нам нужно взять с собой?
– Ружья, – ответила Сэротэ. – Но мы будем стрелять только в крайнем случае. Главное оружие – это единство с природой.
– И как это работает?
– Завтра узнаем.
Они просидели у костра до глубокой ночи, обсуждая план действий. Точнее, пытаясь составить план, потому что никто из них не представлял, как именно будет выглядеть сражение людей и животных против промышленной техники.
– А что, если мы проиграем? – спросил Хэбидя.
– Тогда по крайней мере попытались, – ответил Ямал. – А если не попытаемся – точно проиграли.
– А что, если выиграем?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.