Осколки правильного мира: венецианские зеркала

– Слышали? – прошептала Джулия. – *Будут обновлены". Они планируют что-то большое.

– И скоро, – кивнула Эмма. – Нужно вернуться к Лизе, обсудить план действий.

Но прежде чем они смогли уйти, их путь перегородила группа людей – пять человек в одинаковых серых костюмах. Все они имели то же выражение лица, что и персонал отелей: вежливое, но абсолютно пустое.

– Эмма Ван Дер Берг из межмировой службы помощи, – сказал один из них. – Ваше присутствие в нашем городе нежелательно.

– По какому праву вы это говорите? – возразила Эмма.

– По праву тех, кто работает над улучшением мира. Вы представляете силы хаоса и нестабильности.

– А вы представляете силы, – Джулия сделала шаг вперёд, – которые превращают людей в роботов.

– Мы устраняем источники конфликтов и страданий. Разнообразие – это конфликт. Индивидуальность – это страдание.

– А счастье – это что? – спросила Эмма. – Одинаковые улыбки на одинаковых лицах?

– Счастье – это отсутствие необходимости выбирать между неоптимальными вариантами.

В этот момент Эмма заметила что-то странное. За спинами людей в серых костюмах в канале появились отражения. Но не их отражения – отражения других людей. Людей в ярких одеждах, с живыми, эмоциональными лицами.

– Джулия, – прошептала она, – смотрите в воду.

Профессор глянула в канал и ахнула. Отражения людей из воды махали им руками, что-то кричали, пытались привлечь внимание.

– Это жители альтернативных Венеций! – поняла Джулия. – Они пытаются нам что-то сказать!

Один из людей в серых костюмах заметил, куда они смотрят.

– Игнорируйте неавторизованные отражения, – резко сказал он. – Это помехи, которые скоро будут устранены.

– Помехи? – возмутилась Эмма. – Это живые люди!

– Это неэффективные варианты человеческого существования.

В этот момент отражение в канале стало особенно ярким. Эмма увидела мужчину в костюме гондольера – но не обычного, а украшенного кристаллами и светящимися узорами. Он кричал что-то на итальянском, указывая на людей в серых костюмах.

– *Они не настоящие!* – разобрала Эмма его слова. – *Это марионетки! Настоящих людей держат взаперти!*.

– Что он имеет в виду? – спросила она у серых костюмов.

– Дезинформация, – холодно ответил их представитель. – Граждане других версий города неадекватно воспринимают процесс оптимизации.

– А где настоящие жители этого района?

– Проходят программу адаптации в специальных центрах. Это временная мера для их же блага.

Эмма поняла: люди в серых костюмах – не обычные венецианцы, а какие-то агенты Коллектива. А настоящих местных жителей действительно держат где-то взаперти, заменяя их этими безликими копиями.

– Джулия, – тихо сказала она, – нам нужно уходить. Сейчас.

– Куда мы идём?

– Искать тех самых "специальных центров". А заодно – выяснять, как освободить настоящих венецианцев.

Но прежде чем они смогли двинуться, один из серых костюмов поднял руку.

– К сожалению, вы узнали слишком много. Теперь и вам потребуется адаптация.

Остальные четверо начали окружать Эмму и Джулию.

– Бегите! – крикнула Эмма и бросилась к ближайшему мостику.

Они помчались по узким улочкам, петляя между зданий. За спиной слышались размеренные шаги преследователей – они не спешили, словно знали, что жертвы всё равно никуда не денутся.

– Сюда! – крикнула Джулия, сворачивая в переулок.

Они нырнули в траттория "Да Марио* – крошечное кафе, зажатое между двумя старыми домами.

– Помогите нам! – обратилась Джулия к хозяину, пожилому венецианцу с добрыми глазами.

– За нами гонятся люди в серых костюмах!

Лицо мужчины потемнело.

– Эти роботы. Они уже закрыли половину кафе в районе. Говорят, что наша еда "не соответствует стандартам".

– Быстро, через заднюю дверь! – Он провел их на крошечную кухню и открыл дверцу, ведущую к каналу. – Мой сын ждёт на гондоле. Он отвезёт вас в безопасное место.

– А что будет с вами? – спросила Эмма.

– Я венецианец. Эти серые призраки не запугают меня в моём собственном городе.

Они выбрались к каналу, где их действительно ждала гондола с молодым человеком за вёслами.

– Марко Кампанья, – представился он. – Папа рассказал о вас. Быстро садитесь!

Гондола отчалила как раз в тот момент, когда в кафе вошли люди в серых костюмах.

– Куда плывём? – спросила Джулия.

– В место, где эти роботы ещё не добрались, – ответил Марко. – К *Сопротивлению*.

– Есть сопротивление?

– Конечно! Вы думали, венецианцы просто так отдадут свой город каким-то серым призракам?

Гондола плыла по узким каналам, мимо старых палаццо и под низкими мостиками. Эмма заметила, что Марко выбирает маршрут очень тщательно, явно избегая определённых районов.

– А что случилось с Марко Контарини? – спросила она. – Тем гондольером, который исчез три дня назад?

– Мой двоюродный брат, – мрачно сказал Марко. – Он нашёл место, где Коллектив держит пленников. Попытался их освободить, но его поймали. А потом заменили этой марионеткой.

– Значит, настоящий Марко жив?

– Надеемся. И сегодня мы планируем спасательную операцию.

Гондола свернула в особенно узкий канал и остановилась у древнего здания без вывески.

– Добро пожаловать в штаб-квартиру *Свободной Венеции*, – сказал Марко.

Внутри здания Эмму встретила картина, которая грела душу после стерильности отелей "Единство Групп". Люди разных возрастов сидели за столами, изучая карты города. Кто-то чинил старинное радиооборудование, кто-то готовил листовки, кто-то тихо спорил о планах действий.

И все они были живыми – эмоциональными, индивидуальными, настоящими.

– Друзья, – объявил Марко, – к нам прибыла помощь. Это специалисты по межмировым кризисам.

К ним подошла пожилая женщина с решительным лицом.

– Контесса Елена Морозини, – представилась она. – Потомственная венецианка и координатор Сопротивления.

– Эмма Ван Дер Берг. А это профессор Джулия Росси. Мы здесь, чтобы помочь с проблемой зеркал.

– Зеркал? – удивилась контесса. – А мы думали, проблема только в этих серых захватчиках.

– Всё связано, – объяснила Джулия. – Коллектив использует зеркальную систему для проникновения в другие версии Венеции. А ваш мир – как базу операций.

– Тогда нам нужно действовать быстро, – сказала Елена. – Сегодня ночью мы планируем атаку на их главный центр "адаптации". Хотите присоединиться?

Эмма посмотрела на карту, где красными точками были отмечены здания Коллектива.

– А где их главный штаб?

– На острове Сан-Джорджо Маджоре. В старом монастыре. Они превратили его в фабрику по производству одинаковых людей.

– И сколько пленников там держат?

– По нашим подсчётам – около двух тысяч человек. Всех, кто отказался "адаптироваться" к их стандартам.

Эмма понимала: освобождение пленников – это только первый шаг. Главная задача – остановить разрушение зеркальной системы и спасти семнадцать альтернативных Венеций.

Но без помощи местного населения у них не было шансов против хорошо организованного Коллектива.

– Хорошо, – решила она. – Мы с вами. Но сначала мне нужно связаться с моим партнёром и координационным центром. Нам понадобится поддержка.

– Конечно. А пока вы можете рассказать нам больше об этих альтернативных Венециях?

Эмма достала кристалл памяти и активировала его. В воздухе появились голографические изображения других миров – подводной Венеции, летающей, ледяной, стеклянной.

В комнате воцарилась тишина.

– Madre di Dio, – прошептала контесса. – Значит, все эти отражения в каналах это настоящие люди?

– Настоящие. И все они в опасности.

Марко указал на изображение подводной Венеции.

– А этот человек с жабрами он что, мой альтернативный двоюродный брат?

– Возможно. В каждом мире есть версии людей из вашего мира.

– И что будет с ними, если зеркала разрушатся?

– Многие умрут. Их миры не могут существовать изолированно.

Контесса встала.

– Тогда мы не просто освобождаем наших людей. Мы спасаем всё человечество. Все версии человечества.

– Именно, – кивнула Эмма. – Добро пожаловать в команду Хранителей осколков.

За окном начинал садиться солнце, окрашивая каналы Венеции в золотистые тона. Но Эмма знала: завтра солнце может взойти над совершенно другим городом.

Либо над городом, где люди снова будут свободны быть самими собой.

Либо над городом серых марионеток, где все улыбаются одинаково и никто не помнит, что такое настоящие эмоции.