- -
- 100%
- +
Со остановился у развилки и повернулся.
– Дальше идёте сами. Следующий коридор прямо, потом налево, потом люк в полу – это транзитная шахта, по ней до восемнадцатого семь минут. – Он помолчал. – Люк охраняет мой человек. Скажете: «Привет от Со», он пропустит.
– А чистильщики? – спросил Янис.
– На семнадцатом? – Минджун чуть приподнял бровь. – «Красная нить» не пустит. Это их территория, они не любят корпоративных гостей ещё больше, чем мы. Так что здесь вы в относительной безопасности минут двадцать. Потом – как пойдёт.
– Спасибо.
– Информацию не забудьте, – сказал Со ровно. – Когда разберётесь – вернётесь и расскажете. Семья запомнит долг.
Он повернулся и ушёл обратно, не прощаясь, как уходит человек, решивший задачу и перешедший к следующей.
Янис и Кира переглянулись.
– Странный, – сказала Кира.
– Нормальный, – ответил Янис. – Просто честный. Здесь это выглядит странно.
Они пошли по указанному маршруту. Коридор оказался длинным и неприятным – стены покрыты красными полосами, кое-где добавлены другие знаки, значение которых Янис предпочитал не знать. Освещение мигало через равные промежутки, создавая ритм, который подсознательно ускорял шаг. Дизайн запугивания, дешёвый, но рабочий.
Они почти дошли до поворота, когда Кира схватила его за руку.
– Дрон, – сказала она одними губами.
Янис замер. Прислушался. Сначала – ничего, потом уловил тонкий свист винтов: характерный звук патрульного дрона серии «Коршун», стандартный инструмент корпоративной полиции. Не «Эгиды» – у чистильщиков дроны звучали иначе. Обычный полицейский патруль, который занесло не туда.
– Они не должны быть на семнадцатом, – прошептала Кира.
– Должны – не должны. Летят.
Дрон вывернул из-за угла раньше, чем они успели укрыться. Небольшой, угловатый, с тремя камерами по периметру корпуса и парой электрошоковых излучателей снизу. На боку – жёлтая полоса, идентификационный номер и логотип корпоративной полиции «Велеса». Он завис на секунду, фиксируя их, потом из динамика раздался механический голос:
– Проверка документов. Приготовьте идентификационные импланты к сканированию.
– Бежим, – сказал Янис.
– Умная мысль, – согласилась Кира, уже разворачиваясь.
Они побежали. Дрон взвизгнул, резко набирая скорость, – «Коршуны» были заточены именно под погони в замкнутых пространствах, манёвренные и неприятно быстрые. Электрошоковый разряд ударил в стену справа от Яниса, оставив чёрный прожжённый след и запах озона – знакомый запах, второй раз за ночь.
– Налево! – крикнул Янис.
Кира уже повернула. Они влетели в узкий боковой коридор, протиснулись между ржавыми цистернами, перепрыгнули через какой-то трубопровод, и Янис на бегу подхватил с пола обломок металлической рамы. Дрон завернул следом – чуть медленнее на повороте. Этой секунды хватило.
Он метнул раму поперёк коридора, угодив прямо в левый винтовой блок. Дрон дёрнулся, потерял высоту, ударился о стену и с металлическим лязгом упал на пол. Его камеры ещё мигали, динамик хрипел повреждённой электроникой, но лететь он больше не мог.
Кира присела над ним на секунду, вытянула из куртки инструмент и деловито вскрыла панель связи.
– Что ты делаешь? – спросил Янис.
– Гашу сигнал. – Короткое движение пальцев. – Теперь он не передал, где нас засёк. У нас есть три минуты до следующего.
Они не тратили три минуты. Нашли люк в полу там, где сказал Со, – у него действительно стоял человек, мрачный и немногословный, который при словах «привет от Со» посторонился без вопросов. Они спустились в транзитную шахту, и темнота снова приняла их привычно – как принимает всех, кому некуда больше идти.
Восемнадцатый ярус встретил их гудением больших машин – здесь проходила главная вентиляционная магистраль станции, и воздух был заметно чище. Почти как настоящий. Янис сделал несколько глубоких вдохов, прислонившись к стене, и посмотрел на считыватель.
Пятнадцать часов двадцать минут.
– До X-9 отсюда? – спросил он Киру.
– Ещё три яруса вверх, потом горизонтальный переход через технический сектор. Часа полтора, если не останавливаться.
– Тогда не останавливаемся.
Кира натянула воротник выше, поправила рюкзак и посмотрела на него – быстро, но внимательно, как смотрят на человека, которому хотят сказать что-то важное, но пока не время.
– Со, – сказала она. – Он знал о шунте.
– Знаю.
– Значит, кто-то ещё знает. Кроме «Эгиды».
– Знаю, – повторил Янис.
– И всё равно идём.
– Всё равно идём.
Кира помолчала секунду. Потом пошла вперёд, и он пошёл за ней, и шахта длинными тенями провожала их обоих в сторону внешнего периметра – туда, где в нежилом стыковочном узле семь молча ждал корабль, которого официально не существовало.
Глава 4. За секунду до.
Сектор X-9 не просто выглядел заброшенным. Он был заброшен методично, с профессиональной тщательностью – так, будто кто-то однажды сел и составил список всего, что должно отпугнуть случайного человека, а потом добросовестно выполнил каждый пункт. Предупреждающие знаки радиационной опасности на входных люках – облезлые, но читаемые. Перегоревшее освещение в переходном тоннеле, ведущем к стыковочному узлу семь. Запах горелой изоляции, въевшийся в стены так глубоко, что казался природным свойством металла. И тишина – не мёртвая, а сторожкая, как тишина комнаты, из которой только что вышел человек.
Янис остановился у последнего поворота и прислушался.
Ничего. Только далёкий гул вентиляционной магистрали восемнадцатого яруса, который сюда почти не доходил. Кира встала рядом, сняла анализатор с виска и подключила к нему небольшой дополнительный модуль – круглый, размером с монету, который она называла «ухом».
– Радиационный фон?
– В норме, – сказала она, не отрываясь от показаний. – Знаки декоративные. Фон – стандартный орбитальный. Даже ниже нормы, честно говоря.
– Камеры?
– Две. Одна над входным люком – неактивна, обесточена. Вторая – Она чуть прищурилась. – Вторая работает, но передаёт петлю. Кто-то подсунул ей запись вместо прямого эфира.
– Давно?
– Судя по временной метке – шесть часов. Наш мертвец из Д-14 постарался. Или кто-то другой.
Янис кивнул и пошёл к люку. Замок оказался стандартным корпоративным, серии «Велес-4», – таким, какие стоят на всех технических отсеках станции. Его табельный ключ-декодер справился за сорок секунд. Люк открылся с тяжёлым выдохом – давление внутри было чуть выше коридорного, что само по себе говорило о многом: в настоящих заброшенных отсеках давление не поддерживают.
За люком оказался короткий наклонный пандус, уходящий вниз и вперёд в темноту. Они включили налобные фонари и пошли.
Ангар открылся сразу – резко, без предупреждения, как бывает, когда тоннель заканчивается, а за ним оказывается пространство, к которому глаза не готовы. Янис невольно остановился на нижней ступени пандуса и просто смотрел несколько секунд.
Корабль был красивый.
Это было первое, что пришло в голову, и он сам удивился этой мысли, потому что давно уже не думал о технике в категориях красоты. Но другого слова не находилось. Машина стояла в центре ангара на посадочных опорах, и в свете нескольких уцелевших прожекторов её обводы выглядели именно так – красиво, с тем особым инженерным изяществом, которое бывает, когда форма следует за функцией без лишнего. Небольшой – человек на двадцать максимум, – приземистый, с широкими маршевыми дюзами и характерным силуэтом атмосферного планера. Не транспорт. Исследовательский челнок. Предназначен для входа в атмосферу, снижения, посадки.
Для посадки на планету.
– Господи, – тихо сказала Кира.
Янис её понимал. Три века человечество существовало на орбите. Три века планеты были недосягаемы – или считались недосягаемыми. А здесь, на задворках нежилого сектора, под прикрытием облезлых знаков радиационной опасности, стояла машина, способная это изменить.
– Проверь двигатели, – сказал он.
– Уже.
Кира подключила своё «ухо» к ближайшей технической панели. Пальцы побежали по сенсорному экрану – быстро, цепко. Янис тем временем обошёл корабль по периметру, изучая внешний корпус. Следов повреждений нет. Антенный блок убран заподлицо с фюзеляжем – нестандартное решение, такое делают на заказ. Серийный номер на хвостовой секции аккуратно зачищен, но недостаточно аккуратно: под правильным углом фонаря читались первые три символа. «EGD». «Эгида».
Корабль принадлежал корпорации. Или когда-то принадлежал.
– Реактор тёплый, – доложила Кира. – Навигация в режиме ожидания. Топливо – восемьдесят три процента. Кто-то его обслуживал совсем недавно, неделю-две назад. – Она обернулась. – Он готов к вылету.
– Код запуска?
– Работаю.
Янис остановился у носовой части и посмотрел на таймер. Четырнадцать часов пятнадцать минут. Они потратили на дорогу чуть больше, чем рассчитывала Кира, – лишний обход из-за полицейского патруля на восемнадцатом. Но они здесь, и корабль здесь, и реактор тёплый.
Слишком всё гладко.
Эта мысль пришла именно тогда, когда не надо – в момент, когда расслабляешься на долю секунды. Янис оглядел ангар ещё раз. Высокий потолок, заставленный неработающими техническими балками. Несколько грузовых контейнеров вдоль левой стены. Второй выход – аварийный люк в правом дальнем углу, закрытый. Прожекторы дают приличные тени – тёмные, глубокие, за такой тенью может стоять человек.
– Кира, – сказал он негромко.
– М?
– Не двигайся.
Он сам не двигался. Стоял и слушал. В такой тишине организм начинает сам придумывать звуки – шорохи, скрипы, дыхание. Янис умел отличать придуманное от настоящего. Пятнадцать лет практики.
Настоящим оказалось лёгкое металлическое касание – там, за контейнерами слева. Не скрип оседающей конструкции и не тепловое расширение трубопровода. Подошва. Человеческая подошва на рифлёном металлическом полу.
Он прыгнул к Кире и сбил её с ног одновременно с тем, как ангар взорвался светом.
Прожекторы. Не два – все, сразу, включая те, которые он принял за неработающие. Мощные, направленные, бьющие в глаза как удар кулаком. Янис зажмурился и перекатился, укрываясь за посадочной опорой корабля, таща Киру за собой.
– Стоять, – сказал голос. Спокойный, поставленный, без интонации – голос человека, который произносит эту фразу слишком часто, чтобы вкладывать в неё что-нибудь личное. – Детектив Стром. Мы вас ждали.
Янис проморгался. Когда зрение вернулось, картина была исчерпывающей и неприятной.
Их было восемь. Тяжёлая штурмовая броня, синие визоры, «Вега-12» в руках – те же чистильщики «Эгиды», что гнались за ним в Д-14, или точная копия. Расставлены грамотно: трое у входного пандуса, двое у аварийного люка, трое занимают позиции с разных сторон корабля. Углы перекрыты. Каждый выход контролируется.
За спиной группы стоял ещё один человек – без брони, в тёмном деловом костюме, несколько неуместном в промышленном ангаре. Лет пятидесяти, аккуратная седина, лицо с характерной усталостью человека, который принимает решения давно и с удовольствием. На лацкане – маленький белый щит с синей полосой. Не рядовой сотрудник.
– Командор Реэс, – сказал Янис. Он узнал его по ориентировкам, которые видел года три назад в полицейских сводках. Начальник службы безопасности «Эгиды» на «Велесе». Человек, о котором знали, что он существует, но которого никогда не видели лично.
– Хорошая память, – ответил Реэс. Даже немного удивлённо – так, будто это ему льстило. – Встаньте, пожалуйста. Вы уже понимаете, что выхода нет, и я рассчитываю, что вы это понимаете.
Янис встал. Поднял Киру – она была цела, только ободрала ладонь о рифлёный пол, когда падала. Их оружие лежало на земле через секунду после того, как Янис оценил углы и арифметику. Восемь стволов против плазменного резака и перочинного ножа – математика прямолинейная.
– Шунт, – сказал Реэс. – Будьте добры.
Янис не торопился. Он вытащил считыватель, посмотрел на него последний раз – зелёная Земля всё ещё светилась на экране, таймер шёл – и положил на пол. Один из чистильщиков подошёл и подобрал.
– Кто был тот человек? – спросил Янис. – В Д-14.
Реэс смотрел на него с выражением, которое трудно было назвать однозначно: не враждебность, скорее что-то вроде профессионального интереса, который неловко демонстрировать открыто.
– Сотрудник, – сказал он наконец.
– Ваш?
– Бывший.
– Он сложил ему руки на груди, – сказал Янис. – Кто-то позаботился. Это был не ваш человек.
Пауза. Реэс не ответил, но в этой паузе что-то было – короткое, едва уловимое движение в лице, которое могло означать раздражение, а могло – признание точного попадания.
– Вы умный человек, Стром, – сказал он. – Именно поэтому я здесь лично, а не прислал просто команду. Умным людям нужно объяснять.
– Объясняйте.
– Не здесь. – Реэс кивнул своим людям. – Пройдёмте. Вам обоим.
Кира стояла рядом с Янисом, и он краем зрения видел её лицо – спокойное, закрытое, с тем особым выражением человека, который проигрывает ситуацию, не показывая, что проигрывает. Её правая рука была опущена вдоль тела, чуть отведена от бедра. В кармане куртки там лежал инструментальный кейс.
Он слегка коснулся её запястья – секунда, едва заметно. Она ответила тем же. Не сейчас.
Чистильщики взяли их в кольцо и повели к пандусу. Янис шёл спокойно, изучая каждого из восьми: кто несёт оружие правильно, кто привычно опустил стволы на сантиметр вниз, у кого бронеплита на правом плече чуть смещена. Детали. Они всегда нужны позже, когда становится нужным.
У пандуса Реэс остановился и обернулся к кораблю. Посмотрел на него долго – не с деловитостью, а с чем-то другим. Янис подумал, что за этим взглядом может стоять история, которую он ещё не знает.
– Красивая машина, – сказал Реэс тихо, ни к кому конкретно.
– Да, – согласился Янис.
Реэс посмотрел на него. Что-то в этом коротком ответе его, кажется, удивило – или задело. Он отвернулся и пошёл по пандусу вверх.
Янис сделал последний шаг за порог ангара и успел оглянуться. Корабль стоял в свете прожекторов – приземистый, готовый, с тёплым реактором и восемьюдесятью тремя процентами топлива. Таймер в кармане Реэса, куда лёг считыватель, продолжал идти – детектив был в этом уверен.
Тринадцать часов пятьдесят минут.
Люк закрылся за его спиной.
Глава 5. Прыжок в бездну.
Комната, куда их привели, называлась, по всей видимости, «переговорной» в каком-нибудь внутреннем документе «Эгиды». На практике это был технический отсек с двумя стульями, принесёнными явно специально, и с наспех закреплённой на стене голографической панелью. Ни окон, ни вентиляционных решёток подходящего размера, ни ничего, за что мог бы зацепиться взгляд человека, ищущего выход. Реэс знал своё дело.
Двое чистильщиков остались внутри – у двери, спиной к стене. Шесть остальных, по всей видимости, рассредоточились снаружи. Реэс сел напротив, положил считыватель на импровизированный стол между ними и сцепил пальцы.
– Я объясню вам ситуацию, – сказал он.
– Вы уже говорили, – ответил Янис.
– Повторю, потому что это важно. – Реэс не раздражался. Это было почти неприятно – его абсолютное спокойствие, профессиональное, как хирургические инструменты. – Земля восстановилась. Это правда. Биологическое и климатическое восстановление заняло около ста восьмидесяти лет, но сейчас планета пригодна для жизни примерно на шестидесяти процентах территории. Мы знаем об этом сорок два года.
Тишина. Янис не позволил себе никакой реакции, хотя внутри что-то сдвинулось – медленно, как тектонический сдвиг, который ощущается не как удар, а как изменение самого основания, на котором стоишь.
– Сорок два, – повторил он.
– Сорок два, – подтвердил Реэс без тени смущения.
– И всё это время станция жила в убеждении, что возвращаться некуда.
– Станции живут убеждениями, которые им дают. Это не жестокость, Стром. Это управление ресурсами. – Он взял считыватель и покрутил в пальцах. – Вы когда-нибудь думали, что произойдёт, если завтра объявить трём миллионам человек, живущих в консервной банке на орбите, что их дом на самом деле пригоден для жизни? Что сорок лет их держали здесь намеренно?
– Хаос, – сказал Янис.
– Катастрофа, – поправил Реэс. – Неуправляемая миграция. Коллапс орбитальной инфраструктуры. Паника. Смерть – много смертей, прежде чем возникнет хоть какой-то порядок. А порядок на новом месте создаётся десятилетиями, не годами.
– Значит, нужен был контроль над процессом.
– Нужен был контроль над процессом, – согласился Реэс. – Который мы и осуществляем. Поэтапно. Методично.
– Ваш «поэтапный» человек лежал в Д-14 со сложенными руками, – сказал Янис.
Впервые что-то дрогнуло в лице Реэса. Совсем немного. Янис отметил это, как делает пометку на полях.
– Антонин работал у нас двенадцать лет, – сказал командор тихо, и в этой тихости не было ничего наигранного. – Он не должен был умереть. Его смерть – это внутренняя проблема, которую мы решаем.
– Кто его убил?
– Это уже не ваша забота. – Реэс встал. – Ваша забота – принять правильное решение. Я предлагаю следующее: вы оба подписываете протокол неразглашения с юридическими гарантиями и финансовым обеспечением, достаточным, чтобы прожить хорошо. Взамен – забываете об этом ангаре, об этом шунте и об этом разговоре.
– А таймер?
Реэс посмотрел на считыватель.
– Таймер – это внутренний технический протокол. Не ваше дело.
– Он отсчитывал до завтрашнего утра.
– Стром, – сказал Реэс с едва уловимой усталостью в голосе, – я предлагаю вам жизнь. Хорошую жизнь. Я рекомендую принять предложение.
Янис молчал секунды три. Этого было достаточно.
Именно в эти три секунды Кира достала из кармана куртки то, что Реэс и его люди приняли за инструментальный кейс.
Устройство было небольшим – плоским, серым, похожим на стандартный диагностический модуль. Кира собрала его примерно восемь месяцев назад, в порядке теоретического эксперимента, который она тогда называла «просто интересно, получится ли». Получилось. Называлось оно «ослепляющий импульс», и принцип его работы был прост: локальный электромагнитный разряд, направленный, узкополосный, рассчитанный именно на частоты боевой электроники «Эгиды», о которых Кира знала значительно больше, чем следовало бы гражданскому лицу.
Она нажала кнопку.
Результат был почти театральным. Синие визоры чистильщиков разом погасли. Голографическая панель мигнула и умерла. Считыватель на столе – тот самый – отключился тоже, и Кира в следующую секунду уже держала его в руках, потому что знала, что отключится, и знала, что потом включится снова.
Янис не ждал. Он ударил ближайшего чистильщика ладонью по шлему – не сильно, но точно, в единственную незащищённую точку крепления визора, куда нужно попасть, чтобы шлем дёрнуло на живой глаз. Человек отшатнулся. Этого хватило. Плазменный резак лежал у двери – там, где его положил Янис, когда их вели через ангар, аккуратно запомнив место. Он подхватил его в шаге.
Реэс среагировал быстро – быстрее, чем можно было ожидать от человека в деловом костюме. Попытался схватить Киру за руку – она уже уходила под захват, низко, почти к полу, и Янис прикрыл её, встав между ней и командором.
– Стром, – сказал Реэс.
– Мы возьмём корабль, – ответил Янис. – Не стреляйте, и никто не умрёт.
– Вы не долетите.
– Посмотрим.
Дверь отсека он прожёг резаком через петли – быстро, практично, потому что код замка выбивать было некогда. Они вышли в коридор, и там уже бежали – двое с погашенными визорами, ориентируясь по памяти. Импульс Киры держал электронику секунд двадцать-двадцать пять, потом системы перезагрузятся. У них было именно столько.
Пандус. Ангар открылся снова – прожекторы мертво висели в темноте, обесточенные. Только аварийные полосы на полу светились химическим зелёным, обозначая дорожку к кораблю.
– Код запуска, – бросил Янис на бегу.
– Успела записать до задержания, – ответила Кира, уже у трапа.
Они взлетели по трапу в три прыжка. Кира прямо на ходу подключила свой модуль к бортовой панели. Трап убрался. Люк закрылся с мягким герметичным чмоком.
Внутри корабль оказался чистым и тесным – как и должно быть у исследовательского челнока. Два пилотных кресла, четыре пассажирских за перегородкой, навигационный стол по центру, всё остальное – системы и ещё раз системы. Кира прыгнула в левое кресло, Янис – в правое. Её пальцы уже летели по панели.
– Реактор?
– На запуске. Двадцать секунд до готовности маршевых.
Снаружи что-то ударило в корпус – один раз, другой. Возобновившиеся визоры чистильщиков, плазменные разряды по обшивке. Корабль был бронированный, но не безгранично.
– Пятнадцать секунд, – сказала Кира.
Удары участились. Янис положил руки на штурвал ручного управления, ощущая через него лёгкую вибрацию просыпающегося реактора. Хорошая вибрация. Живая.
– Ворота ангара?
– Запрос на открытие заблокирован изнутри. Взламываю. – Пауза. Ещё один удар в борт. – Десять секунд.
– Кира.
– Работаю.
– Если ворота не откроются—.
– Тогда летим через них. Обшивка выдержит.
– Это не точно.
– Ничего не точно, Янис. Пять секунд.
Он увидел, как Реэс вышел на середину ангара. Без спешки, без оружия в руках. Просто стоял и смотрел на корабль – тем же взглядом, что и раньше. Янис понял вдруг, что командор не отдаёт приказа на подрыв реактора или блокировку двигателей, хотя наверняка мог бы. Это было странно. Это было важно. Это было то, о чём нужно было думать позже, когда будет где думать.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.