- -
- 100%
- +
– Тоже мне, нашла чем хвастать. – к таким заявлениям Елена всегда относилась с презрением. Нелепая теория. – Ну надо же, муж у нее есть! По принципу, хоть страшненький, но мой? Лучше уж никакого, чем маяться с таким, даже пусть и в просторной светлой комнате.
– И все же это лучше, чем ютиться здесь. – Нинка с отвращением оглядела домик.
– Ага, но при этом ты, дамочка из роскошных апартаментов, таскаешь мне в эту хибару подарки по приказу шефа, – ехидно заметила Елена.
Взгляд Нинки стал злым. Даже очень. Два ноль в их с Алеком пользу, про себя отметила Елена. Выстрел был случайным, но точным. Незабвенный красавчик Андрик. Для этой крошки он казался самым лакомым кусочком.
– Кстати, о шефе, – раздалось от дверей. Вид у вошедшего был злорадный. – Он велел передать тебе, Лена, что его апартаменты на базе к твоим услугам. И чтобы ты немедленно туда перебиралась.
– А что, сам он мне этого сказать не мог? – удивилась Елена, как ей казалось, довольно убедительно.
– Если бы ты не швыряла трубки, то сказал бы, – резонно заметил Олежек.
Нинка разъяренной фурией выскочила из домика.
– Это что, война рыжих? – осведомился Олег.
– Нет, просто война, – ответила Елена. – Да и оттенок рыжего у меня благороднее, чем у нее.
– Тициановский, – помог Олежек с определением.
– Что-то вроде того. – Елена пыталась открыть вино без помощи штопора, которого у нее просто не имелось. Никогда она не научится собираться в поездки и что-нибудь не забывать при этом дома.
– Дай сюда, – сжалился Олег.
– Спасибо. – она облегченно вздохнула и переключилась на поиск стаканов. – Будешь?
– Не хочу.
– Про шефа ты, конечно, соврал, – заметила Елена. – Просто придумал, как покрасивее ввалиться?
– Ага. Откуда знаешь?
– Шаги твои услышала, – объяснила она и благодарно кивнула, принимая у него стакан с вином. – У меня же память радийная. За три первых года моей журналистской карьеры я научилась распознавать и запоминать любые шумы.
– Хорошая привычка, – одобрил безопасник, присев на край стола и прикуривая. – Особенно в твоем нынешнем деле. Еще информашку подкину, кстати будет. Мои ребята делают обход территории каждые три часа. Минут через двадцать примерно ты их услышишь.
– Ценно, – подтвердила Елена.
– И еще. Если все же ночью в лес соберешься, они смогут тебя подстраховать, – предложил Олег.
– Вот теперь слушай внимательно, – серьезно сказала она, отставив вино. – Если твои ребята увидят, как я спешу в лес, ни на что не обращая внимания пусть идут за мной и высаживают всю обойму в того, кто меня там встретит. Если кто-то из лагеря, гость или из персонала также пойдет в лес, то пусть один из твоих следует за ними, а другой несется сюда и будит меня.
– Хорошо. – Олег выглядел настороженным, даже слегка напуганным. – Я тут подумал, спросить хотел. Мы ведь трупы тех, у кого кровь … выпили, хоронили просто так. Это ничего?
– Да что с ними сделается? – она пожала плечами.
– Ну… – неуверенно начал безопасник. – Народный фольклор вспомнил.
– Это сказки, Олежек, – иронично заметила Елена. Взгляд у нее при этом оставался серьезным, цепким.
– И что же во всех этих легендах правда?
– Практически ничего.
Олег судорожно сглотнул и уставился на бутылку с вином.
– Водка в душевой кабинке, – предложила Елена.
– Где?! – изумленно переспросил Олег и даже привстал со стола.
– В кабинке. За дверью, – улыбнувшись, уточнила она. – Больше никуда не помещалась.
Гений безопасности быстро смотался за «беленькой». Вернулся, налил стакан, залпом выпил.
– С тобой, Лена, либо сопьешься, либо спятишь, – поделился он впечатлениями.
– Налей еще, – посоветовала Елена. – Сейчас порадую еще больше. Проблемка тебе для размышления. За гостями-то вы, может, и уследите, а кто за твоими ребятами присматривать будет?
– О Господи…
Олега вынесло за дверь. Елена убрала выпивку по местам и направилась к гамаку. Пора было вздремнуть.
* * *В свое время кто-то подло обманул Есенина, назвав его «последним поэтом деревни». На Руси-матушке «поэтов деревни» пруд пруди. Лет в восемнадцать рванут с родной сторонки к «огням большого города» за мечтой неясной, а потом всю жизнь среди застолий шумных, после очередных лишних ста граммов горькой плачутся о тоске сердечной по покинутым бревенчатым стенам, душистым полям, бескрайним лесам и родном деревенском прозрачном воздухе, не запоганенном копотью и гарью.
Макс был не таким. Он в равной степени комфортно чувствовал себя и на шумных городских улицах, и в сельской глуши. Он знал одно – и там, и там нужно работать. А где и что пить, не имело значения. Хороший самогон ничем не хуже дорогой водки. Но и не лучше. Голова по утрам болит одинаково. Хотя пил Макс редко. У него вообще была четко расписанная жизнь. Работа, семья, любовница, работа. Работа и любовницы менялись, семья оставалась неизменной. Или почти…
Он сидел за кухонным столом, жадно ел щи. Он всегда ел с аппетитом. Рядом стояло второе блюдо, душистый пар от тушеной картошки лениво полз к потолку. Жена что-то стряпала у плиты. Макс наблюдал за ней краем глаза, мрачно хмурился. В душе нарастало уже знакомое раздражение. И чувство вины. От того, что он видел, что-то пошло не так, что-то он просмотрел, пропустил, но до сих пор не понял, что именно. Его бесила апатия жены, ее равнодушие, непонятно откуда взявшиеся медлительность и вялость.
А ведь он помнил, какой она была совсем недавно. Красивая, гибкая, подвижная, веселая. Живая и искренняя. Он помнил, как они любили вместе смеяться, как всегда делились друг с другом словами, молчанием, прикосновениями, пониманием… Помнил, какие у нее были озорные блестящие глаза, забавные кудряшки, что как пружинки взбивались при каждом шаге, румянец на щеках не от косметики, свой, естественный, и губы алые, без всякой помады, нежные руки, полная роскошная грудь…
Сейчас у плиты стояла тень той великолепной женщины. Бледная кожа, на лице появилось множество морщинок, затуманенный, ничего не выражающий взгляд. Казалось, даже цвет глаз, карий, почти шоколадный, вдруг выцвел. Жена похудела, вся будто сморщилась, сгорбилась, постарела. Стала чужой и холодной.
Макс на секунду прикрыл глаза, стараясь усилием воли отогнать боль. Тупую, ноющую, ставшую уже привычной. Отложил ложку, встал, подошел к ней, обнял за плечи, заставил себя поцеловать ее в шею.
– Устала? Посидела бы со мной. Поела бы.
Она лишь помотала головой. Молча, не переставая что-то сонно перемешивать в кастрюле. Его передернуло, он сделал шаг назад, чтобы она не заметила. Хотя, наверное, ей все равно.
– Я сегодня поздно вернусь и пьяный, – предупредил он тем же ровным, даже немного ласковым тоном. – Приятельница наша с Серегой на базу приехала. Посидим, выпьем. Ладно?
Она кивнула. Рука продолжала двигать ложку в гуще кипящего бульона.
Макс еще постоял, проверяя себя, может ли он сделать хоть что-нибудь, чтобы разбудить ее, расшевелить, вернуть… Хотелось встряхнуть за плечи сильно-сильно, накричать, наговорить гадостей. Но он, конечно же, этого не сделал. Боялся, что будет бесполезно, боялся не увидеть никакой реакции на свою грубость. А еще – он ее любил. Потому не мог так поступить. Любил ее даже такой. И от этого ему становилось совсем плохо.
– Пока.
Он кивнул ее спине и не оборачиваясь вышел в сени. Подумал, что она так и не обернется ему вслед, так и не перестанет даже на мгновение мешать бульон. Почему-то начало казаться, что ему не хватает воздуха…
* * *Серега в городе жил в так называемом частном секторе. Это значит, в таком же деревенском доме, только кругом этого дома высились однотипные коробки девятиэтажек, а ночью был слышен шум с проспекта. Имелся у него и огород. Маленький, хилый, но все же земля, на которой надо работать. И даже две яблони росли. А зимой в доме пахло деревом от стен, когда они нагревались. Все, как полагается. Но здесь, в деревне, ему все равно все казалось другим: волшебным, потрясающе патриархальным, сказочным. И в то же время истинным и правильным. И этот прозрачный воздух, и удивительно яркие закаты, и молочно-белые рассветы. В мычании коров слышалась музыка, запах скошенной травы – лучше любого парфюма, а уж крик петуха, звучащий всегда одновременно с воем будильника на сотовом телефоне, дарил впечатление настоящего чуда. Серега мог часами, как зачарованный, сидеть на крылечке, курить и пялиться куда-то в глубину леса, который начинался всего шагах в пяти от его домика.
Пялился он и сейчас. Правда, мало что замечал, не до того было. Он размышлял. Вообще-то Серега считал себя честным парнем и честно этим гордился. Но… Сейчас честностью похвастаться не мог. Полчаса назад он сполз с койки, на которой кувыркался с дочкой лучшего друга. И теперь Серега думал, как Максу сказать об этом. И стоит ли вообще говорить? Можно, конечно, прийти, все выложить, покаяться, поклясться, что это в первый и последний раз… Заслуженно получить по морде. Но проблема в том, что никаких угрызений совести Серега не испытывал. Ну, нисколечко. Очень уж девочка хороша. От воспоминаний волна возбуждения пробегала по спине, все тело приятно ломило. Казалось, он все еще ощущает прикосновение ее пальчиков и губ. Особенно в паху… Да, умелая девочка! Хотя какая уж девочка? Серега прекрасно понимал, что не первый у нее, далеко не первый. Но для Макса это не аргумент.
Серега тяжело вздохнул. Сегодня разговора не будет. Они пойдут к Елене. Посидят, выпьют. Только немного. Вике это не нравится. Она просила не ходить…
Серега затушил сигарету. Вот тебе в первый и последний раз. Нет, не мог он Максу покаяться. Не мог поклясться, что этого больше не будет. Он уже думал о следующем разе. Ничего он другу пообещать не сможет. Да ладно другу, самому себе…
Глава 3
Там лес и дол видений полны…
Елена проснулась как раз вовремя. Сумерки, фиолетово‑розовые, прозрачные, как сигаретный дым, облепили красноватые стволы сосен. А последние лучи засыпающего солнца ползли по земле, как рыжие змейки.
Перед глазами все немного расплывалось. Как всегда в это время суток. Зрение перенастраивалось на ночь.
Елена поднялась с гамака, надела куртку, которой прикрывалась, пока спала, закинула за спину арбалет.
Где-то справа мерно простучали шаги. Олежкины ребята шли дозором.
Сушняка в лесу хватало. Когда совсем стемнело, резко, дочерна, как всегда в сельской местности, костер уже горел. Елена готовила выпивку.
Трудно сказать, откуда появилась эта уверенность, что сегодня будут гости. Может, слишком много знакомых лиц в незнакомом месте, может, слишком много сплетен о ее приезде, может, просто собственное желание кого-то увидеть у костра этой ночью. Просто так должно было быть. О продуктивности ночных встреч Елена не загадывала. Весьма вероятно, что на огонек забежит Олег, и они просто пропьянствуют всю ночь. Но Елена чувствовала, что все будет не так. Придут те, кто должен прийти. А кто именно – не имеет значения. Да и что принесут сегодняшние посиделки, тоже не столь важно.
Неподалеку послышались шаги. Двое. Мужчины. Это она могла определить легко. Тут у всех принято ходить исключительно в берцах. Ее гости не составляли исключение. Мужские шаги привычно, по-берцовски, бухали по тропинке. Уверенно, как у люде, й хорошо знающих дорогу. Но это точно были не сторожевые братки Олежка. У тех привычка ходить в ногу. Ее гости просто шли.
На всякий пожарный Елена прислонилась к деревцу спиной и зарядила арбалет. Мало ли, насколько теплой будет встреча? Вообще на свежем воздухе, да в лесу на нее снизошла благодать. Настроение было великолепное, собственное уединение приносило только радость. И если сейчас по тропинке к ней приближается просто какая-то парочка любопытных местных… убить не убьет, но запугает, и плевать на конспирацию!
Они вышли на поляну и резко остановились, уставившись на Елену. Вернее, на Елену смотрел только Макс. С нежным укором в глазах. Серега пялился на взведенный и направленный в их сторону арбалет.
Елена облегченно вздохнула. Очередные давние знакомые. Что у них здесь, съезд, что ли? Но был в этой встрече один плюс. В принципе Макса и Серегу она знала весьма поверхностно. Но доверяла на данный момент этим двоим больше, чем всей встреченной ранее толпе старых приятелей. Эти двое были, что называется, настоящими мужчинами. Елена гордилась своим знакомством с ними. Ребята признавали только одну истину – умение работать и были мастерами. Мастерами на все руки. Только за время их знакомства они сменили несколько специальностей. Обычных, не понтовых профессий. Но как они работали! С душой. И за это Елена их уважала. А еще с ними было весело. Особенно с Серегой. Серега был моложе Макса, шутки у него грубее, проще. А Макс… С ним всегда чувствуешь себя женщиной. У него всегда очень вежливое обхождение, хорошо продуманные слова. И… что называется, взгляд, полный греха. Такое несоответствие жестов и мыслей просто сражает наповал.
– Привет, – улыбнулась Елена и отошла от деревца, арбалет склонился вниз.
– Привет, – растерянно отозвался Серега. – Так ты же вроде говорила, в отпуск едешь?
– А я в отпуске, – пожала она плечами.
– С этим? – Макс указал на арбалет.
– Ага. На охоту приехала.
– И на кого же ты охотиться собираешься? – все так же растерянно спросил Серега.
– На зверя.
– Да… – Макс подошел к костру. Протянул руку над пламенем. – А мы вот… думали с тобой приезд отметить.
– Здорово! – как можно дружелюбнее отозвалась Елена и отложила арбалет на землю, но рядом с собой, не разряжая. – Чего пьем?
– Ее родимую! – Серега достал водку из рукава. – А чего ты тут все-таки? На какого зверя пойдешь?
– На двуногого, – суховато пояснила Елена. – Я водку не пью. У меня вино есть.
– Дамам вино – это самое то, – одобрил Макс. – Так ты здесь работаешь? Шеф попросил? По поводу этих… кого заели?
И Макс, и Серега тоже были в курсе не совсем обычной профессии Елены. И они нравились ей еще и тем, что всегда спокойно относились к мысли, что охотницы на нечисть реально могут существовать.
– Угу. – Елена расставляла стаканы. – Ребята, а у меня закуси нет.
– А мы чего, есть собрались, что ли? – усмехнулся Серега.
– Вообще я с утра не ела, – вспомнила Елена. – А вы здесь как оказались?
– Держи шоколадку. – Макс достал «Сникерс» из кармана. – А мы тут работаем.
– У Андрика?
– Ну да. – Серега не сразу сообразил, кто такой Андрик. – Проводниками и по хозяйству. Продукты в городе закупаем.
– Проводниками? Очень кстати. – Елена чокнулась с ними пластиковым стаканчиком. – Со мной побродите здесь?
– В качестве охраны? – уточнил Макс.
– Нет, в своем прямом качестве, – объяснила Елена иронично. – По лесу прогуляемся. По некоторым особо печальным местам.
– Ты хочешь сказать… Ты серьезно тут за этими охотишься? – удивился Макс.
– Да, – кивнула она. – У каждого своя работа.
– Ну, прогуляемся, – улыбаясь, согласился Серега. – Трава нынче мягкая…
– Как бы тебе на ней не остаться, – так же улыбаясь, ответила Елена. – Я же со всеми своими игрушками гуляться-то буду.
– В таком наряде? – Макс окинул взглядом ее фигуру. Елена иронично улыбнулась, поняла: увиденное ему понравилось. – Комары закусают.
– Не закусают, не бойся, – успокоила она. – Лучше скажи, ты кого-нибудь из убитых в лес водил?
– Водил, – нехотя ответил Макс и потянулся за бутылкой. – Двоих или троих.
– А нашел трупы кто?
– Бывало, и я находил. – Макс налил ей еще вина. – Последнего тоже я нашел.
– Вот завтра меня туда и отведешь, – решила Елена. – Серег, ты с нами?
– Как скажешь. – Серега слегка обиделся. Он немного ревновал к Максу как к более опытному. – Это по старой дороге, да, Макс?
Макс кивнул, закурил.
– Что за старая дорога? – полюбопытствовала Елена.
– Это от деревни на север, – объяснил Серега. – Там до заброшенных деревень.
– Вот как… – Елена нахмурилась. – А в тех деревнях никого не находили?
– Не, туда далековато тащиться, – возразил Серега. – Если только на тачке. Ботаники туда не лазят.
– А у вас тачка есть?
– У меня есть, – ответил Макс. – Съездим завтра, если хочешь. Только бы знать, чего ищешь?
Елена посмотрела Максу в лицо. Очень уж у него серьезные глаза были. Но рассказывать она не собиралась. Рано. Слишком рано. Да и не знала она, что ее в эти деревни тянет. Наверное, обычная логика, основанная на просмотре любимых вампирских фильмов. Где-то же должно быть гнездо у упырей. А называть искомых тварей красивыми голливудскими словами Елена не собиралась. Пусть там, на «просвещенном» Западе, верят в добрых милых вампиров, что отказываются пить кровь и страдают без возможности увидеть солнце. В родной славянской мифологии восставших мертвецов называли упырями. Правильное и емкое слово для этих кровопийц. И никакой глупой романтики. Да и вообще, какая романтика при таком количестве трупов? И вот эти самые простые славянские упыри, они – вполне разумные существа. Они любят комфорт. Да и где-то же им надо обитать. Днем они здесь, среди людей, а вот ночами… Хотя в этой логике было много слабых мест. Но если где-то рядом есть заброшенные деревни, то все же их обязательно надо посмотреть.
– А как ты их искать будешь? – отвлек от размышлений Серега.
– Как и людей, – ответила Елена. – Они мало чем от нас отличаются.
– А разве они не боятся дневного света? Креста? Святой воды? – заинтересовался Макс.
– А почему они должны всего этого бояться? – пожала она плечами. – Ты еще про чеснок вспомни. Вообще чушь несусветная.
– Да? – искренне удивился Серега.
– Да, – подтвердила Елена. – Про крест и воду – это тоже выдумки Голливуда на христианские темы, к сожалению. Думаете, у мусульман или буддистов не бывает упырей? Эти твари старее всех мировых религий, так почему они должны бояться какого-то крестика или водички?
– Древнее? Я честно думал, что их придумали где-то в средние века, – сознался Макс.
– Нет. Упыри были и в Древней Греции, и в Египте, – объяснила Елена. – Я не могу объяснить тебе их природу, но… Они разные бывают. Некоторые покойники приходят к людям лишь во сне. Танцуют с живыми и, естественно, кусают. А потом укушенный долго мучается. Этих можно было бы считать разновидностью младших демонов. А есть, к сожалению, и такие, как здесь. Они нормально реагируют на дневной свет, и с виду, как люди. Я бы сравнила их с восточными гулами. Хотя это вам ничего не скажет. В русском фольклоре насчитывается более десятка разновидностей упырей. Самые известные из них – мавки. Вот точно, как здешние. Им бы потрахаться и крови насосаться.
– Но от людей-то их хоть как-то отличить можно? – Макс опять наполнил стаканчики.
– Можно, но трудно, – продолжала Елена. – Они не чувствуют боли. Они же мертвецы. Но если упырь сытый, то у него может идти кровь. Однако укола он не почувствует, если только не заметит, что ты его собрался колоть. Они же хитрые твари. Заметят, так изобразят, что больно. А еще… они плохо переносят алкоголь.
Ребята тупо уставились в свои стаканчики. Макс поднял глаза и посмотрел на нее с упреком. Она пожала плечами. Чего объяснять, что просто так, за здорово живешь, в ее положении доверять окружающим глупо.
– Вот ты красивая вроде девка, – обиженно заявил Серега. – А какой-то ерундой маешься. Вампиры там, упыри… Лучше бы нашла себе мужика нормального.
– А кто тебе сказал, что у меня его нет? – усмехнулась Елена. – Или нормальный у нас только ты?
Макс усмехнулся. Подобные разговоры о личной жизни Елены велись уже сотни раз. Серега изредка, чисто из спортивного интереса к ней подкатывал, а Елена его отшивала.
– Как там Иришка? – в очередной раз, уже тоже по привычке, сменил Макс тему.
– Нормально. – Тут же на лице Елены появилась нежная улыбка. – Недавно сказку мне про Золушку пересказала. Жила, говорит, бедная Золушка, пол подметала, посуду мыла, белье стирала. Потом ей повезло, поехала на бал, женила на себе принца. Теперь она богатая. У нее замок свой, много модных платьев и свое королевство. Я у нее спрашиваю, а принц-то где? Она так с удивлением: а зачем ей теперь принц? Он теперь полы подметает, посуду моет, белье стирает…
Утро добрым не было. Но вставать пришлось с рассветом, когда первые лучи окрасили мир из насыщенно-темных ночных оттенков в бездушно серые – рассветные. Для Елениного натренированного уха убежденной городской жительницы было слишком тихо. И тихо именно в эти минуты первого пробуждения дня. Ночь пела и пылала шорохами и шумами. А теперь – будто все и вся притаилось в ожидании, когда исчезнет эта серая дымка и мир опять нальется красками, теперь уже дневными.
От тишины Елена и проснулась. С бешено колотящимся сердцем. Она не помнила, что ей снилось, да и не важно это было сейчас. Просто ее напугала тишина. Бывший муж не мог заснуть даже в родной кровати, если не затыкал оба уха подушкой. Любой звук его раздражал. Она же засыпала и прислушивалась к треску половиц под линолеумом, к шуму автомобилей с проспекта, к мерному дыханию засыпающего супруга. И спала, интуитивно ловя те же знакомые звуки.
А тут – тишина. Нет знакомых звуков. Да и незнакомых нет. Елена открыла глаза и всмотрелась в белесо-серое небо, разорванное со всех сторон ветвями сосен. Пора вставать. Пора собираться. Скоро явятся проводнички, если оклемаются с похмелья. Расстались они глубокой ночью. Часа в три. Елена благоразумно не мешала вино с водкой. Вот и чувствовала себя вполне сносно. Сейчас бы кофе, и совсем хорошо будет. Она спрыгнула с гамака. Спать в домике ее не тянуло. В кои-то веки выпала удача побыть под открытым небом, набраться силы от самой матушки-природы. Прятаться в коморке совершенно не хотелось. Елена пошла на реку – умываться.
На реке было красиво. Туман клочьями витал над водой. Неправдоподобно прозрачной. А маленькие косячки рыбок метались по дну по своим незамысловатым делам. Елена опустила руку в воду, и мальки кинулись к ней, знакомясь, щекоча своими тельцами кожу. Вода оказалась ледяной, но Елена с завидным мазохизмом полезла в реку. Почему-то в ней разгорелся внутренний протест против всех благ цивилизации. Кабинка душевой вызывала в ней панику. Елена до жути начала вдруг бояться замкнутых пространств. Вдруг, пока она будет мыться в душе, кабинка перевернется? Пришлось терпеть холод проточных вод. Зато остатки похмелья исчезли как по волшебству. Бодренько стуча зубами, Елена начала вытираться и одеваться. Что-то лопнуло внутри, будто оборвали нить… Кто-то решил навестить ее временное пристанище. Елена выругалась, на этот раз она взяла с собою только пистолет, да за голенищем сапога имелся нож… Оставалась слабая надежда, что днем эти твари не нападают. Хотя какая им разница: день-ночь, в общем-то никакого значения на самом деле это не имеет. Все голливудские сказки!
Возвращалась она бегом. Зато согрелась, да и утро уже окрасилось в день, солнце встало на свое законное место и начало вовсю припекать.
На крылечке мирно восседал Олежек. С двумя кружками кофе.
– Ты чего? – удивился он, когда Елена вылетела из-за деревьев с пистолетом в руке.
– Извини. – она тут же убрала оружие. – Я только-только поняла, что это всего лишь ты. Не успела разоружиться.
– Ты знала, что сюда кто-то пришел?
– Слишком быстро соображаешь для такого раннего времени, – пробурчала Елена.
– Ты с утра не в настроении? Не выспалась? Вы тут вчера часов до трех гуляли, да? – он ехидно усмехнулся. Надо же было отплатить ей за осведомленность той же монетой.
– А ты что? Полночи по кустам телохранителя изображал? – раздраженно спросила она, забирая одну из кружек.
– Нет. Просто думал тебе компанию вечерком составить, а тут у тебя пьянка…
– Я работаю, – с достоинством возразила она.
– А! Теперь это так называется?
– Иди, Андрику нажалуйся. – Елена была не в духе пререкаться. – А мне сейчас в лес переться. С проводниками. Видишь, как я их удачно приобрела.
– Я бы тебе своих дал, – пожал плечами Олежек.
– Нет. – Она чуть-чуть оттаяла после нескольких глотков. – Эти важнее. Они находили трупы. Понимаешь? Мне ниточка нужна.
– А их не подозреваешь?
– Уже проверила. Хотя… Кто может гарантировать, что они не станут упырями завтра? Или уже не стали.
– А меня ты тоже проверяла?
– Глупый вопрос. Естественно.
– Какая ты все же милая, наивная и доверчивая, – съехидничал Олежек.
– С вами, мужчинами, по-другому нельзя. Хотя и с нами, женщинами, тоже… Ладно, мои гаврики уже прутся, исчезни.
– Откуда ты знаешь, что прутся? – искренне удивился Олег.
– «Внизу раздавались шаги командора»… – с чувством процитировала она Пушкина.
* * *В лесу было просто удивительно хорошо. Елена уже успела забыть, какой восторг дарит ощущение уединения в этом зеленом мире, как потрясает тебя его мощь, древность красноватых стволов сосен, как умиротворяет запах хвои, песня ветра, шорох опадающих иголок. Здесь все особенное: цвет, звук, запах. Все чище, искреннее, натуральнее. И опаснее…