Чужое небо

Новый русский еще долго рассматривал свой заказ, чувствовалось то, что все ему нравилось, все было сделано по его вкусу. После осмотра он достал из кармана брюк ключ и стал открывать дверь. Замок открылся легко, дверь также открылась очень легко, не издав никакого скрипа. Обе стороны были довольны. Клиент вытащил из кармана пальто «мобилку» и куда-то позвонил. Затем он направился в приемную директора фирмы, чтобы расплатиться за дверь. Директор по пути в свой кабинет в очередной раз похвалился качеством работы своей фирмы и сказал о том, что его замки одни из самых лучших в мире. Напомнил он и о специальном призе – ящике русской водки. Приз, скорее всего, и «достал» клиента. Он мгновенно из серьезного мужчины, на голове которого была копна седых волос, превратился в озорного пацана. Он заверил директора в том, что откроет замки всех дверей, которые ждут своих заказчиков. Его открытое бахвальство очень сильно задело главного фирмача. Мужчины стали спорить. Николай был готов спорить на миллионы. Он был уверен в своей победе, так как сотни клиентов и его работники как по-трезвому, так и на пьяную голову не могли открыть ни одного замка, которые использовались фирмой за последние полгода. Под бурные аплодисменты окружающих Николай предложил пари и назвал ошеломляющую сумму в десять тысяч долларов для тех, кто выиграет. Это означало, если клиент откроет двери, стоящие на стендах, то он получает эту сумму, если нет, то он платит шефу фирмы.

Услышав условия спора-договора, Владимир решительно подошел к своему шефу и отвел его в сторону. Затем шепотом стал просить его не участвовать в этой авантюре, в лучшем случае, поставить на спор одну тысячу долларов. Советы старшего по возрасту сделали свое дело, на кон ставилась тысяча долларов. Победитель также получал по ящику водки за каждый открытый замок двери, таковых оказалось пять. Жюри не было, необходимость в нем отпадала. Все работники фирмы были в цехе и наблюдали за происходящим. Каждый из них думал, что незнакомец или дурак, или такой уже богатый, что не знает куда девать деньги. Все склонялись к последнему.

Тем временем клиент вновь вынул мобилку из кармана и стал куда-то названивать. Минут через пять в цех вошел молодой человек крепкого телосложения, в руках у него был дипломат. Шеф открыл плоский чемоданчик и стал очень внимательно рассматривать его содержимое. Затем он снял пальто и подошел к первой двери. После этого он попросил всех зевак удалиться, оставив возле себя только одного начальника. Потом он вытащил из дипломата черную повязку и лично сам завязал ею глаза директора. Никто не мог видеть того, что «творил» новоиспеченный «Кулибин». Уже несколько позже, находясь в квартире своих родителей, Николай с усердием смаковал об уникальных способностях нового русского. Сам он ничего не видел, но его уши воспринимали порою что-то тикающее и свистящее, даже нечто журчащее… Через тридцать минут седой сообщил шефу фирмы, что его первый и самый трудный экспонат взят, то есть вскрыт. Еще через двадцать минут он сообщил об очередной своей победе. Терпение у шефа фирмы лопнуло, он обеими руками сорвал со своих глаз черную повязку… Экстра-взломщик спокойно сидел на стуле перед своим очередным экспонатом и также спокойно потягивал сигарету. Весть о безоговорочной капитуляции шефа мгновенно дошла до работников фирмы, которые стояли за дверями и ожидали, конечно, другой результата, но только не провала своих технических новинок «железной» фирмы. Однако траур по этому поводу продолжался недолго. Людей как будто подменили. Некогда управляемый коллектив превратился в толпу не то зевак, не то болельщиков, которые только что узнали о жизни на Марсе или о победе своей дворовой команды над сборной Бразилии. Входная дверь в доли секунды была снесена, и люди, как мощный поток воды, втиснулись в цех. Все сообща и каждый в отдельности был поражен «техническими возможностями» нового клиента. В цехе наступила нестандартная ситуация. Рабочие, стоящие вдоль стен и возле станков, готовы были носить на руках своего «технического врага», который за какие-то полчаса очень сильно подмочил репутацию их фирмы. Всех удивило и дальнейшее поведение нового русского. Он

спокойно встал на стул и очень громким, несколько властным голосом призвал стоящих к спокойствию и порядку. Затем он стал говорить. Его монолог по времени был очень коротким, но колоритной, как говорят, брал за живое. Оратор сделал короткий экскурс в историю технической мысли, не забыл он упомянуть и о космических кораблях и, конечно, о простых Иванах Кулибиных, число которых, по его словам, в демократической России растет с каждым днем. Поразила всех и концовка его выступления. Он как будто совсем недавно всплыл из недалекого партийно-советского прошлого и произнес здравицу в честь взломщиков, которым, как и сейчас, так и в будущем будут покоряться все замки отечественного и импортного производства. Услышав приятные слова о национальной гордости россиян, толпа не выдержала и мигом приблизилась к оратору. Через несколько мгновений «национальный герой» был подхвачен десятками крепких мужских рук, и с криками «Ура!» толпа стала носить его по цеху. Вполне возможно, радостное шествие продолжалось значительно больше, если бы не раздался зычный голос директора. Большинство подчиненных поняли свою ошибку и стали по-детски друг друга одергивать. Кое-кто, опустив головы вниз, боязливо и заискивающе смотрел в сторону своего шефа.

Новый русский, как и раньше, вел себя довольно прилично, что вызывало определенные симпатии и у Владимира, стоящего неподалеку от своего директора.

При гробовом молчании своих сотрудников он доложил им о своем провале и вручил новому русскому тысячу долларов. Затем он собственными руками составил в один ряд пять ящиков водки. Деньги были в руках победителя, водка стояла возле его ног. Неожиданно для всех он поднял свою руку вверх. Сотни глаз невольно впились в указательный палец сиеминутного властелина их душ. Чеканя слово за словом, как это бывает на военных парадах, он известил о том, что водку он дарит пролетариату, а тысячу долларов жертвует детскому дому, в котором он когда-то жил. Эта новость вызвала шквал аплодисментов среди зевак. Небольшое помещение, казалось, вот-вот развалится от оглушительного звука, который издавали сотни рук. Николай поднял руку, аплодисменты прекратились. Он от души поблагодарил за пристальное внимание нового русского к его фирме, пролетариату и детскому дому. Затем он тепло обнял седого и проводил его до «Мерседеса», который стоял уже на парах.

После ухода нового русского управление фирмы принялось делить водку. После простых подсчетов оказалось, что сотни бутылок не хватает, если делить по бутылке на каждого сотрудника. Требовалось еще три ящика, не больше и не меньше. Для шефа это были неожиданные расходы, притом неоправданные. Пока работники фирмы выстраивались в очередь для получения дармовой водки, директор со своими заместителями и главным бухгалтером искал выход из довольно пикантной ситуации. Коллективную пьянку никто из руководства не одобрял. Особенно против этого был сам шеф, который уже на собственном опыте убедился, зная буйство русских мужиков, особенно тогда, когда они пьют на дармовщину. Черту под различными толкованиями неожиданной проблемы подвел главный бухгалтер, мужчина лет 55-60. Он предложил все-таки купить еще три ящика спиртного, дабы скорее и безболезненно разрубить «гордиев узел». Этого лысого мужчину простые клерки боялись, заискивали с ним и заместители шефа, да и сам он. По всему городу ходили слухи, что в советские времена Аркадий Иванович, будучи главным бухгалтером одного из крупных магазинов области, на каких-то махинациях погорел. Как и почему это произошло, никто не знал, да и зачем это было знать, все это было в прошлом. Авторитет главбуха в «железной» фирме был непоколебим. Все прекрасно знали, что без Аркадия шеф в области пустой звук.

Поступили так, как сказал бухгалтер. Через час каждый работник фирмы получил поллитровую бутылку водки, на этом все пожертвования закончились. На следующий день приехали гонцы и от нового русского. Двое молодых ребят быстро загрузили в небольшой автобус железные двери. Один из приехавших дал директору адресок, по которому главбух должен был отправить денежное пожертвование. Все было сделано, как говорят, по чести и по уму. Через месяц на имя директора пришла телеграмма, в которой руководство трудовой колонии благодарило фирму за материальную помощь…

Шло время. Иванов все больше и больше находил свою отдушину в работе, в которой ему многое нравилось, многое его и злило. Особенно тяжко ему приходилось, когда директор уходил в отпуск, оставляя его за себя. Почти каждый день на имя фирмы приходили десятки циркулярных указаний, которые поступали из разных верхов. И на все эти указания надо было каким-то образом реагировать. По рекомендации главбуха секретарша составила перечень важнейших персон области и города, служб и организаций.

Наиболее важные из них были подчеркнуты красным фломастером. Менее важные – синим цветом, второстепенные оставались без окраски. То, что было подчеркнуто красным цветом, было в компетенции руководителя фирмы и его главного бухгалтера. То, что было синим – могли разрешить и заместители директора. Замов у Николая после года существования фирмы стало два. Первый заместитель отвечал за доставку материала для фирмы, этот участок был самый ответственный. В условиях каждодневного скачка цен на металлоизделия от него требовались поистине уникальные способности. Несмотря на все мыслимые и немыслимые перипетии рынка, Петр Николаевич, так звали первого заместителя директора, с порученным участком работы справлялся успешно. Да и сам он, как человек, пользовался в коллективе большим уважением. Что только у него одна фамилия стоила… Она была очень сложной и смешной, и была явно украинской – Панибудьласка. Однако она нисколько не соответствовала ни характеру, ни внешнему виду этого человека. Это был мужчина двухметрового роста, весил около центнера. Уже став вторым заместителем Николая, Владимир более подробно узнал биографию своего коллеги, который в молодости был офицером и дослужился до полковника. Свой боевой путь от командира взвода до командира полка он прошел в Забайкалье. Его организаторские способности очень сильно фирме пригодились. Директор нисколько не сожалел, когда к нему пришел военный пенсионер и сразу же напросился к нему в заместители.

«Пан», так прозвали в коллективе фирмы первого зама, оказался довольно порядочным человеком. Он старался работать очень спокойно, правда, были случаи, когда он срывался. Наверное, без них и невозможно было обойтись, в огромной стране с ценами творился беспредел. Каждый стремился урвать себе побольше и про запас. Однажды из-за большого количества заказов листовое железо на фирме было на исходе, срочно требовалось еще. Поставщика железа нашли по объявлению в одной из газет, он находился в одном из областных центров Сибири. Пан быстро позвонил по телефону и договорился о встрече. Руководитель фирмы оказался молодой, да ранний. Предварительные цены за металл, о которых шла речь еще по телефону, вдруг его почему-то не стали устраивать. Отставник позвонил директору и попросил подмогу в лице главного бухгалтера. Аркадий Иванович приехал следующим утром. Казалось, богатейший опыт финансиста дал положительные результаты. Был подготовлен договор, оставалось только подписать. Пан по случаю удачной сделки взял напрокат плавательный бассейн в одном из заводов города, накрыл шикарный стол. Заплатил за все это большие деньги. Казалось, все идет к успешному финишу. Но, увы… Владелец железа опять встал на дыбы. Юнец, прохаживаясь вдоль бассейна, держал в руках «мобилку» и все кому-то названивал. Пан, закусив губу до крови, покорно следовал за ним. Через некоторое время владелец листового железа по-детски прогнусавил, что он договор не подпишет. Верные ему люди сообщили, что через месяц конъюнктура рынка изменится и он может понести убытки. Эти слова переполнили чашу терпения снабженца «железной» фирмы. Его глаза мгновенно налились кровью и стали страшными. Он, недолго думая, обеими руками схватил юнца за пояс, затем приподнял и со всей силы швырнул его в бассейн. Тело летело так ровно и быстро, как будто оно было тренировочным мешком. Директор фирмы плюхнулся в воду и скрылся под ней.

Каких-то две-три секунды Пан стоял возле бассейна и раздумывал, что делать ему дальше. Вдруг у него за спиной что-то затопало, засопело. Он понял мгновенно, что утопающему на помощь спешит его телохранитель. Он резко повернулся назад и увидел перед собою бегущего верзилу, который был с явно не профессорской физиономией. Сомнений у него не было, верзила хотел столкнуть обидчика шефа в воду. Но увы, не получилось. Полковник запаса быстро присел и замер. Телохранитель со всего разбегу пролетел через «коня», точнее, через его спину. Пан, как молодой акробат, опять привстал и резко выпрямился. Дальше получилось, как в фильмах-боевиках. Верзила, зацепившись обеими руками за бортик бассейна, медленно, но уверенно сполз в воду. За всеми этими баталиями наблюдал Аркадий Иванович, который позже рассказал Николаю и Владимиру историю, приключившуюся с Паном-полковником. «Деловая» встреча чуть было не закончилась трагедией. Причиной этому было не неподписание договора, а приниципиальность снабженца. Оказалось, что шеф и его телохранитель не умели плавать. То место бассейна, в которое их «направил» Пан, было очень глубокое. Со стороны было смешно и горько видеть двух мужчин, зовущих о помощи, которые то появлялись из воды, то вновь исчезали. В конце концов нервы у главбуха не выдержали. Он быстро снял с себя верхнюю одежду и в «семейных» трусах кинулся в воду. После «воскрешения» директор фирмы имел желание подписать договор. Однако Пан был категорически против этого. Ему не хотелось перед каким-то сопляком терять свою честь и достоинство.

Офицер запаса был на три года старше Владимира. После «дуэли» Николая с новым русским оба заместителя очень быстро сблизились, что позитивно сказывалось не только на работе фирмы, но и послужило толчком к укреплению семейных отношений. Владимир прекрасно понимал, что он всего-навсего половинка некогда бывшей семьи. Несмотря на это, ему было очень приятно быть в гостях у бывшего офицера, квартира которого все еще свидетельствовала о военном образе жизни ее обитателей. Пан жил на окраине города на четвертом этаже девятиэтажки. Двухкомнатная квартира была небольшой, не изобиловало она и шикарной мебелью. Гостю очень нравилось быть у этих людей. Содержание разговоров у Петра и его жены Людмилы носило совсем другой характер, чем у соседей-стариков. Офицер более реально смотрел на эту жизнь, под стать ему была и его боевая подруга. Владимир, наблюдая за этой женщиной, иногда задерживал на ней свой взгляд. Она была по-своему красивая. Ее красота была естественной, без «штукатурки».

Чем больше доверяли друг другу Пан и Владимир, тем больнее и тоскливее становилось на душе у последнего. Во время застолья он с нескрываемой доброй завистью наблюдал за этой парой, от души радовался их успехам. После окончания вечеринки домой он добирался на своем «горбатом» или садился в общественный транспорт. После того, как он выходил из квартиры друга, ему хотелось плакать. Он все еще жил один, он все еще был один со своими проблемами и со своими радостями. Осенью ему уже исполнялось пятьдесят лет, он все еще не мог найти свое место в этом мире. Ему иногда хотелось расслабиться, бросить свою работу и напиться до чертиков. Однако опуститься на дно человеческой жизни в последнее время ему что-то мешало, скорее всего, кто-то мешал. Неожиданно для себя Владимир четко понял и осознал, что этим что-то и кто-то стали Пан и его жена. Встречи с этими людьми становились для одинокого мужчины смыслом его жизни. Очередное для него приглашение Пан сделал вечером после окончания работы, в канун праздника 8-го Марта. Получив утвердительный ответ от своего коллеги, Петр, немного подумав, тихим шепотом сказал ему о том, что его Людмила в этот же день отмечает также свое пятидесятилетие.

Иванов приехал в гости ровно в пять часов вечера. Настроение у него было очень приподнятое. Для жены друга он купил на рынке ровно пятьдесят больших роз. Людмила такому подарку очень обрадовалась. Хозяева, сославшись на занятость, оставили гостя на кухне и попросили его «поухаживать» за цветами. Извинившись, они вышли в соседнюю комнату. Убедившись в том, что их гость точно выполняет все их указания, они весело улыбнулись и плотно закрыли дверь кухни. Владимиру ничего не оставалось делать, как приготовить все необходимое для сохранения роз. Ему на глаза попалась большая кастрюля и ведро, стоящие возле холодильника. Он с большим трудом поставил в эти сосуды сорок роз. Еще десять роз ждали своей участи. Пробежав глазами по немудреному кухонному гарнитуру и ничего не найдя, он немного успокоился и присел за стол. Он решил ждать хозяев, которые почему-то еще не появлялись. Неожиданно заиграла музыка. Это была музыка Мендельсона, которая всегда исполнялась при регистрации браков. Владимир невольно открыл дверь кухни и обомлел. В центре зала стояли Петр Николаевич и Людмила. Этой уже немолодой парой нельзя было не восхищаться. Особенно красивой была Людмила. Она была в ослепительно белом платье, которое было покрыто какими-то блестками. На ее голове была также свадебная фата… Владимир, смотря на эту женщину, невольно ловил себя на мысли, что он готов был любоваться ею всю оставшуюся жизнь, но увы… Этикет и его воспитанность требовали другого. И он, весело улыбаясь, перевел взгляд на мужчину, который был одет в парадную офицерскую форму цвета морской волны. Несмотря на то, что эта форма была тесноватой, но она ему очень шла. Три большие звезды, обшитые золотыми нитками, сидящие как на левом, так и на правом погонах по-особому светились в лучах электрического света. Офицерская фуражка с высокой тульей и большой сверкающей кокардой придавали особую торжественность военному мундиру. Пан был в белых перчатках и при кортике. Вчерашний солдат невольно задумался об этом холодном оружии, он никогда подобный кортик не видел в своей части. Однако сейчас ему было не до этого. Перед ним стоял убеленный сединой с полной грудью наград полковник Советской Армии, той армии, которая когда-то вершила судьбы всего человечества, и которая сейчас оказалась повержена своими правителями, а может, и даже своим народом.

Вхождение в молодость продолжалось недолго. Людмила попросила Владимира заснять кинокамерой «молодоженов», что тот с большим удовольствием и сделал. Затем в кадр попал и сам гость, который позировал перед камерой то с полковником, то с его «невестой». После этого все трое сели на диван и начали вести непринужденный разговор. Жених и невеста незаметно сняли свои праздничные наряды. На улице стало смеркаться. Посмотрев новости по телевизору, все сели за праздничный стол. Первый тост, конечно, был за очаровательную хозяйку, за ее полувековой юбилей. Второй – за двадцатипятилетие супружеской жизни Людмилы и Петра, третий за Международный женский день. Хозяева с грустью сообщили гостю, что их дети, живущие во Владивостоке, из-за нелетной погоды не могли приехать на эти торжества.

Застолье затянулось. Нет, это была не пьянка, как часто бывает у большинства русских, это была просто встреча-вечеринка равных людей по возрасту, по интеллекту, может, даже и по образу жизни. Хозяева предложили гостю остаться у них переночевать, тот с удовольствием согласился. Разговор продолжался почти до самого раннего утра. Уже потом, лежа в своей постели, Владимир невольно пришел к выводу, что Панибудьласки пригласили его к себе неспроста. Они хотели поделиться своим жизненным опытом с человеком, которому в сентябре исполняется только пятьдесят и уже пятьдесят. Эти люди, скорее всего, уже были наслышаны о его трудной жизни и хотели ему помочь. Они и сами в своей жизни звезд с неба не хватали.

Петр и Людмила были воспитанниками детских домов. Никто из них своих родителей не видел и не помнил. Не было у них и родственников. Скорее всего, это были последствия войны. После детдома Петр выучился на токаря, Людмила работала на трикотажной фабрике. Жили они в разных общежитиях. Может, все это так и продолжалось, но Петр решил круто изменить свою жизнь. Произошло это, благодаря его товарищу по вечерней школе, где они вместе учились. Друг также был детдомовцем и стал агитировать Петра в военное училище. Первая попытка для друзей оказалась неудачной, не набрали нужного количества балов. На следующий год поступили, стали курсантами. Они даже были зачислены в один взвод, в одно отделение. Петр из-за своего роста ходил в колонне первым, а Алексей, так звали его друга, из-за маленького роста шел последним. Друзья жили очень дружно, делились последней корочкой хлеба. Четыре года пролетели быстро, как один день. Молодые офицеры получили распределение. Алексей был откомандирован в Группу советских войск в Германии, а Петр в Забайкальский военный округ. На торжественный митинг по случаю окончания училища пришла и Людмила, пришла просто так, без всякого приглашения. Она совершенно случайно оказалась перед Петром, который при ее приближении покраснел как рак. Он долго рассматривал незнакомку, и еле-еле шевеля своими губами, спросил ее имя. В этот же вечер закадычные друзья вместе ринулись в женское общежитие. Они оба влюбились в девушку с первого взгляда. Дело между офицерами могло закончиться печально. Мудрее всех оказалась сама девушка. Во время одной из прогулок по городу она завела влюбленных в сквер, посадила их по обе стороны от себя и сказала, что выбор она делает в пользу Петра. Алеша, конечно, тяжело переносил это известие. Только к вечеру следующего дня он пришел к другу, казалось, он на лет десять постарел. Он от всего сердца поздравил Петра с его первой победой. Петр и Людмила зарегистрировали брак на следующий день. Для военных срок для обдумывания будущей жизни не предусматривался. Брак зарегистрировали в конце июля, а символическую свадьбу решили сыграть 8 Марта, в день рождения Людмилы. На этом настоял Алешка, друг молодоженов. Уже перед посадкой в самолет, берущего курс на Москву, он обещал, что в марте следующего года обязательно найдет своего друга и привезет его невесте настоящее подвенечное платье. Офицер сдержал свое слово. В марте он приехал в полк, гле служил Петр, и привез Людмиле подвенечное платье. Оно было немецкого производства и очень красивое. Состоялась и свадьба, но без большого размаха, в узком кругу офицерских семей. Через неделю лейтенант Шарапов уехал в Москву, где нашел себе подругу жизни. Друзья долгое время переписывались, потом переписка прекратилась. Только через десять лет после свадьбы майор Панибудьласка случайно узнал от офицеров, что подполковник Шарапов, командуя мотострелковым батальоном, героически погиб при выполнении интернационального долга в Демократической республике Афганистан. В это же время советская печать продолжала глаголить о совместных субботниках афганцев и советских воинов. Попытки майора узнать о могиле своего друга и отыскать его семью оказались безуспешными.

В честь своего друга Алешки Петр назвал и своего первенца. Сын очень многое слышал о предыстории своего имени и гордился этим. Он также гордился и своим отцом, военная биография которого была уникальной и драматичной. Лейтенант Панибудьласка четыре года тянул лямку взводного командира, хотя уже в первый год взвод под его командованием добился звания отличного. Петру порою хотелось напиться, уйти из армии под любым предлогом, но в эти трудные минуты любовь Людмилы спасала его от ошибок. Потом была отличная рота. За этими результатами стояла огромная работа офицера. Он целый день пропадал на службе. В шесть часов утра он уходил, глубокой ночью приходил домой. В его успехе была большая заслуга и его жены. Звезды на погонах на этой грешной земле ему давались очень нелегко. Только через три года он получил очередную должность начальника штаба батальона. На пути к этой должности оставался один только шаг. Но увы… без пяти минут начальник штаба батальона не сдержался, сам совершил правонарушение, ударил «старика». «Дембель» за то, что молодой солдат опоздал на построение, ударил его ногой между ног. «Салага» скорчился от боли, но нашел в себе силы встать в строй. Приняв рапорт от своего заместителя, ротный, как обычно, стал осматривать внешний вид своих подчиненных и заметил плачущего солдата. Затем вызвал его к себе на собеседование. Солдат назвал своего обидчика. Со стариком, как таковой, беседы не получилось, он все время изворачивался и врал. Вполне возможно, боясь ответственности за рукоприкладство, он стал «закладывать» офицеру своих коллег-дембелей, которые также «чесали» кулаки. И это переполнило чашу терпения у ротного командира. Он молниеносно схватил обеими руками стукача за шиворот и со всей силой швырнул его от себя. Последствия броска получились анекдотичными. Солдат, оказавшись в воздухе на уровне портрета Министра обороны СССР, который висел на стене, с испугу схватился за него. Через несколько мгновений они оба приземлились. Огромный портрет упал на голову солдата, осколки стекла поранили его голову. Дембель сообщил о случившемся заместителю командира по политической части. Политработник ротного к себе в кабинет не вызывал, он пришел к нему на квартиру. Майор, по национальности еврей, в этот вечер очень долго пил с молодыми супругами «чай», который на всю жизнь остался в их памяти. Полковой комиссар не пугал и не угрожал ротному. Он просто просил его, как старший товарищ, как коллега по службе всегда уважать честь и достоинство любого человека, независимо от его проступка. Советская Армия, по его мнению, есть не только школа военной науки, но и школа человеческой жизни. С этого «чая» для Петра его величество Солдат всегда был на первом плане. Батальон, потом полк, которыми командовал офицер, были лучшими в соединении.