Ночной монарх

─ Клара, почему я не в курсе всего этого, моя любимая? Почему ты молчала, мы ведь очень близкие люди…

Последние слова он произнес проникновенно, с какой-то долей пафоса, что у немки вызвало неподдельное сострадание. Она еще сильнее задергала плечами и навзрыд заплакала. Федор слегка чмокнул женщину в щечку, и полуобняв за плечи, сильно прижал ее к своей груди. В таком положении они заснули. Этой ночью у русского каких-либо сноведений не было. Он спал, как убитый, не то от усталости, не то от радости, которую он так долго ждал…

Клюге умерла через месяц. Чубчиков до самой ее кончины оставался порядочным человеком. Первую неделю он посещал больную два раза в день. Рано утром ─ после работы и вечером ─ перед работой. Клара его всегда ждала. Она также с улыбкой принимала от него огромные букеты цветов. Мужчина из России не жадничал на чудо природы. Он считал, что цветы не только приносили радость женщинам, но и украшали их. Не исключением была для него и Клара. Мало того. Цветы, как представлялось самой немке, были не только признаком уважения со стороны русского к ее персоне, но и в какой-то мере подхалимажом. Без роз, навряд ли он так успешно форсировал свою мечту стать богатым человеком…

Через неделю состояние пациентки резко ухудшилось. Она уже не узнавала своего любовника. По настоятельной просьбе врачей он прекратил визиты. Вскоре его известили о ее смерти.

На работе у Чубчикова ничего существенного не произошло, если не считать, что Петеру Меркелю не удалось стать начальником. Никто из сторожей и не думал, что их бригадир Мюллер вновь появится на работе. Его выздоровление было полнейшей неожиданностью, особенно для Меркеля. За время отсутствия шефа он так усердно командовал подчиненными, что один из них написал жалобную петицию наверх. Чубчиков в этом грязном деле не участвовал. Чем больше он раздумывал о своих коллегах, тем больше склонялся к единому выводу. Они были настолько глупы, что даже не понимали, насколько они глупы. Сторонился он их и по другой причине. Он уже не сомневался в скорейшей смерти богатой покровительницы, что в корне меняло его социальный статус в обществе.

В первый же день после похорон умершей Федор сразу же «забил» на работу. Начало его рунды было чрезвычайно необычным. Сделав отметку на первой контрольной точке, он направился в бюро начальника исследовательской лаборатории и спокойно опустился в мягкое кресло. Включил настольный радиоприемник. Легкая музыка очень благотворно действовала на ночного монарха, которому через три месяца предстояло получить миллионное состояние. Сколько миллионов он получит и сколько недвижимости окажется в его руках, он еще толком не знал. Однако это его абсолютно не интересовало, как не интересовал его и ночной «секс», так иногда прозывали ночное бдение его коллеги-руссаки. Вскоре он спокойно заснул. Проснулся через час. Сразу же кинулся по контрольным точкам. Через неделю он и этого не делал, отмечался на первой и последней точке. На этом обход заканчивался. Было доподлинно известно, что бригадир никогда не сверял по компьютеру время прохождения сторожами того или иного объекта.

Резко изменил он свое отношение и к коллегам, в первую очередь, к Меркелю. Реальная возможность стать богатым все дальше и дальше отодвигала от него заячий страх перед начальниками, который он испытывал все эти годы. Здоровье сторожей его также мало интересовало. Никто не поздравлял друг друга с днем рождения. Не было принято…

Похороны Клары Клюге, вдовы видного немецкого предпринимателя были скромными, даже слишком. Состоялись они в присутствии очень узкого круга лиц. Возле могилы стояло три человека: священник, Чубчиков и Баллак, секретарша умершей. Покойная нашла свое последнее пристанище рядом со своим мужем. Русский лишь изредка бросал взгляд на лежавшую в гробу, все больше озирался по сторонам. Боялся неожиданного появления каких-либо ее родственников. Лишь после того, как на его глазах вырос небольшой бугор свежевырытой земли, он облегченно вздохнул. По всем законам только он один должен стать наследником всех богатств, которые оставила на этой земле его бывшая любовница. Он очень долго ждал этого момента ─ ее смерти. Тощее существо с бледной кожей на лице и с закрытыми глазами, которое только что предали земле, особой боли ни в его сердце, ни в его душе не вызывало.

Слезы, катившиеся по щекам высокого мужчины, в большей мере были от счастья. Только поэтому он то и дело вглядывался в заплаканную физиономию госпожи Баллак, стоявшую рядом с ним с небольшой папочкой в руках. В том, что в ней находилось завещание умершей, он нисколько не сомневался. Ему ничего не оставалось делать, как опять ждать, как он это раньше с успехом делал. Через некоторое время они оказались в небольшом зеленом скверике и присели на скамеечку. Седовласая женщина слегка наклонилась к Чубчикову и с очень серьезным выражением лица произнесла:

─ Господин Чубчиков, назавтра я пригласила адвоката и моего сына… Вам предстоит выполнить небольшие формальности…

Федор улыбнулся и бросил взгляд на слегка сгорбленную немолодую особу. Она особого доверия у него не вызывала. Неординарная реакция богатого человека старушку привела в шок. У нее задрожали руки, на лице появилась испарина. Русский ее волнение сразу же заметил. Он быстро встал, и сделав недовольное выражение лица, сквозь зубы процедил:

─ Госпожа Баллак, я хочу, как это возможно, скорее освободиться от всех бюрократических процедур…

Затем боязливо оглянулся по сторонам. Вокруг было ни души. В назидательном тоне он вновь выдавил из себя:

─ Я прошу все это сделать незамедлительно и без всяких проблем…

Потом посмотрел на женщину. В ее глазах стоял неподдельный страх и желание угодить. Раболепие седовласой Чубчикова обрадовало. Он приосанился, и сделав независимое выражение лица, направился к выходу.

Остаток дня и всю ночь претендент на миллионы не спал, не закрыл глаза ни на минуту. Он весь был погружен в свои сладостные мечты. В том, что они будут завтра реализованы, он не сомневался, хотя и тревожился. Иногда беспокойства переходили в страх, даже в животный страх. Ему казалось, что адвокат или какой-нибудь другой чиновник из многочисленной бюрократической машины, которая называлась властью, подставит ему подножку. Сделает это специально, сделает только потому, что наследник умершей немки русский и имеет труднопроизносимую фамилию. Довольно часто он подходил к телефону, намеревался позвонить госпоже Баллак, хотел еще больше нагнать ей страху. Брал трубку, набирал номер и тут же ложил ее на место. Приходил к однозначному мнению: рабы должны точно и беспрекословно исполнять приказ своего начальника с первого раза, иначае будет сплошная демократия.

Утром в особняке раздался телефонный звонок. Чубчиков к этому времени искупался в бассейне, привел себя в порядок. К телефону он не подошел, боялся. Думал, что о его подноготной уже узнала полиция и просит его прийти в участок. Лишь после того, как телефон замолчал, он успокоился ─ ненадолго. Он ходил по большому коридору, при этом то и дело подходил к окну. Слегка приоткрывал большие шторы и вбросал взор во двор. Перед мощными воротами полицейской машины не было. Прохожие, изредка проходившие возле высокого забора, у него особого беспокойства не вызывали. Все были заняты своими делами. На какое-то время он успокаивался и садился в кожаное кресло.

Вскоре опять позвонили. Чубчиков взял трубку и приложил ее к уху. Знакомая умершей настойчиво просилась к нему в гости. Хотела привезти собачку Томми, она находилась у нее. Он еле слышно произнес по-английски: «О, кей» и быстро положил трубку. Госпожа Бранд обещала появиться через тридцать минут. Чубчиков решил не приглашать ее на чашечку кофе в свои апартаменты. Боялся, что незнакомая особа станет расспрашивать его о последних днях жизни своей подруги или еще хуже о наследстве, которое ему предстояло получить. Дабы не испытывать судьбу и не портить свою нервную систему, он вышел из дома и спрятался в саду.

Вскоре к особняку подрулил новенький «Мерседес» черного цвета. Из него вышла довольно пожилая женщина в ослепительно белом костюме. Она очень осторожно закрыла за собою дверь и неспеша подошла к металлическим воротам. Затем нажала на кнопку электрического звонка. Чубчиков, стоявший за большим кустарником, внимательно наблюдал за женщиной. Он успел заметить, что она, несмотря на своей солидный возраст, следила не только за своей одеждой, но и за своей фигурой. Он не скрывал, что ему нравились ее ягодицы, на которых очень ладно сидели белые брюки. Лишь после того, как незнакомка нажала второй раз на кнопку звонка, он вышел из-за укрытия. Быстро к ней подошел и представился. Высокий мужчина, одетый в строгий костюм черного цвета, с первого взгляда вызвал внутреннее расположение у Евы Бранд. Она, пожав ему руку, с нескрываемым любопытством стала его разглядывать. Он ей очень симпатизировал. Клара о своем друге лишь однажды ей рассказала и то очень коротко. Истинно русский мужчина был ни только недурен собою, но и очень богатый.

Жеманное поведение немки беспокоило Чубчикова. Он хотел как можно быстрее закончить неожиданную канитель. Он слегка кивнул головой и подошел к машине. Затем открыл дверь. Томми сидела на заднем сиденьи и зыркала своими маленькими глазами, которые едва виднелись из-за больших ее волос, свисавших с ее маленькой головки. Появление знакомого мужчины вызвало у нее неописуемый страх. Она сильно тявкнула, что двуногий великан резко отпрянул и моментально закрыл дверь. Чубчиков с недоумением посмотрел на владелицу автомобиля. Она стояла и смеялась. Рассмеялся и он, что сразу же подавило у него не только страх, но и робость. Он стал действовать наверняка. Он вновь открыл дверь салона, и недолго думая, обеими руками схватил маленькое животное за шею. Томми пару раз взвизгнула и закрыла глаза. Противостоять высокому и сильному мужчине она уже больше не могла. Страх отнял не только физические силы, но и лишил ее возможности тявкать. Чубчиков сделал самодовольное выражение лица, прижал к себе собачонку и ускоренным шагом направился к калитке, затем очень быстро ее закрыл. Бранд все это время неподвижно стояла возле машины и не понимала, что произошло за эти считанные секунды. В ее глазах царил страх и непонимание…

Чубчиков поднялся на чердак и принялся искать ящик для собаки. Вместилищ четырехугольной формы, даже маломальских, как назло, не было. После продолжительных поисков ему все-таки удалось найти. В самом углу он увидел большой ящик, обитый железом. Он с трудом приподнял его крышку и облегченно вздохнул. На дне большой емкости лежали всевозможные тряпки, от которых исходил довольно неприятный запах. Он сморщил нос, затем с брезгливостью посмотрел на четвероногое животное. Томми слегка дрожала и еле слышно скулила. Чубчиков ехидно усмехнулся, стиснул зубы и со всей силой бросил собаку в ящик. Затем опустил крышку.

Баллак со своим сыном и адвокатом к особняку наследника умершей подъехали в два часа дня, как они об этом и договаривались. Чубчиков никого из прибывших, в дом не пригласил. Он все еще не верил, что это огромное строение и все остальное принадлежало ему, в крайнем случае, через некоторое время будет принадлежать. Разговор состоялся за небольшим столиком, недалеко от бассейна. Получился он очень официальный. Адвокат, мужчина небольшого роста с густой копной седых волос на голове, сначала почему-то очень долго искал свои очки в саквояже. Затем раскрыл папочку и стал информировать своего клиента о возможных вариантах непредвиденного, которое случается при унаследовании. Чубчиков внимательно слушал и едва заметно кусал свои губы. Он не скрывал, что многое из этой информации он не понимал. Только по этой причине у него внезапно появились сердечные колики. Ему стало казаться, что еще несколько минут непонятной болтовни и ему уже будет не до наследства.

Он с облегчением вздохнул, когда седовласый закрыл папочку и уставился на хозяина особняка, который сидел в кресле и почему-то сильно нервничал. Запаниковала и Баллак. Неординарное поведение наследника ее явно настораживало. Недопонимал его и ее сын Оливер, который узнав от матери, что есть хорошая возможность неплохо заработать у друга умершей Клюге, сразу же клюнул на приманку. Недавний выпускник юридического института все это время очень внимательно разглядывал долговязого мужчину, то и дело бросавшего растерянные взгляды то на адвоката, то на его мать. Лично сам он почему-то не попадал в объектив глаз богатого жителя Германии. В том, что мужчина с труднопроизносимой фамилией вскоре станет миллионером, молодой немец не сомневался. Он также не сомневался, что только с его помощью можно организовать бизнес, который принесет обеим неслыханные барыши. И в этом будет заслуга и Оливера Баллака, прошедшего два года назад словесную практику в богатейшей стране мира под названием Россия.

Урвать все, что только можно и в любых ситуациях, было смыслом жизни его родителей. Придерживался его и их сын. Он приподнялся из-за столика и с большим акцентом по-русски произнес:

─ Господин Чубчикофф… Адвокат сказал, что через три месяца Вы станете полноправным наследником всей недвижимости и банковских счетов умершей госпожи Клюге…

─ Сделав небольшую паузу, словно ждал, когда его информация переварится в голове русского, с улыбкой подытожил. -К сожалению, придется немного подождать… Мы живем в демократической стране и обязаны соблюдать ее законы…

Русская речь мигом вывела наследника из нервного оцепенения. Он и сам вроде понимал, что через три месяца станет богатым человеком. Уточнение на родном языке Чубчикова вмиг успокоило. Он встал, опустился на колени и по-русски запричитал:

─ О, Боже! Для моего богатства надо только время… Только время и больше ничего…

От внезапно нахлынувшей радости он слегка поперхнулся, затем вновь выдавил из себя:

─ Я ─ богатый человек, я ─ богатый чело-в-е-е-к…

Увидев заискивающие улыбки на лицах сидевших, русский неожиданно заплакал. Заплакал от радости. Он уже не сомневался, что он и на самом деле богатый. Он по-дикому посмотрел на тех, кто преданно смотрел ему в глаза. Затем невольно подумал, что эти люди также, как и он, хотят иметь деньги. Много денег. При этой мысли Чубчиков стиснул зубы. Нищего русского они и на пушечный выстрел к себе не подпустят. Он привстал и сел в кресло. На какой-то миг закрыл глаза, затем их открыл и посмотрел на «единомышленников». Они сидели, не шелохнувшись. Он ехидно улыбнулся и очень четко по-русски произнес:

─ Господа, большое спасибо… Я и на самом деле богатый человек…

Слегка улыбнувшись, вытащил из кармана брюк носовой платок, вытер слезы и с уверенностью добавил:

─ Мне многое предстоит сделать в этой стране…

На несколько мгновений он замолк. Потом еле слышно произнес. ─ Я Вас щедро отблагодарю, господа… – Тотчас же раздались рукоплескания в знак одобрения его слов.

Чубчиков вальяжно откинулся на спинку кресла и стрельнул глазами приглашенных. Их лица были оживленными. Другого он и не ожидал. С этого момента они находились у него на службе. В обществе, где господствовали деньги, всегда были и есть богатые и нищие. Федька Чубчиков, который почти всю жизнь влачил жалкое существование, с этого момента был уже не раб, он был рабовладельцем. Свои миллионы он заработал благодаря своему неординарному уму и, конечно, небольшой собачке по имени Томми.... Он медленно привстал из кресла и кивком головы попрощался с теми, кто сидел за столиком и жадно ловил каждое его слово, каждое его движение. Провожать клерков желания у него не было…

Он поднялся на второй этаж мощного особняка, зашел в спальню и упал лицом вниз на кровать. На какое-то время затих. Призадумался. Его мозг и его душа страшно устали от нервных потрясений, которые преследовали его все эти годы. Он сейчас наверняка был уверен в том, что за три месяца претенденты на наследство богатой немки не объявятся. На этой земле их просто-напросто не было, мертвые его вообще не интересовали. Не болела его душа и об умершей Клюге. Она довольно много прожила на этом свете и купалась в деньгах и в золоте. Теперь все это по закону перенял он, Федор Чубчиков, сторож, ночной монарх с мизерной зарплатой. Он кисло улыбнулся, когда вспомнил, как целовал эту женщину или любил. От воспоминаний стало не по себе. В горле появился неприятный привкус от спертого, почти трупного запаха, который исходил изо рта его бывшей покровительницы. Он приподнялся и смачно плюнул на пол. Затем приятно вытянулся и незаметно заснул.

Проснулся Чубчиков поздно ночью. Электронные светящиеся часы, висевшие напротив, показывали два часа. И в этот же миг раздался вой. Он был такой жалобный, что у лежачего от страха по телу побежали мурашки. Подобный вой он впервые слышал в своей жизни. Ему часто приходилось слышать крики разных зверей, но этот был особенный, в какой-то мере предсмертный. Он невольно вспомнил о Томми, которую совсем недавно бросил в ящик. Надежда на то, что крик вот-вот прекратится и он заснет, не оправдывалась. Вой становился с каждой минутой все громче и громче. Иногда Чубчикову казалось, что это был своеобразный набат, призывавший живущих встать и помочь тому, кто попал в беду. Несмотря на это, он не хотел вставать из теплой постели и шарахаться в темноте по чердаку. Он натянул на себя одеяло и закрыл глаза. Однако вой все продолжался и продолжался. В конце концов терпение у Чубчикова лопнуло.

Он смачно матюгнулся на родном языке, встал и включил напольный светильник. Потом спустился вниз, на первый этаж, где находилась небольшая комната, в ней складировался домашний инвентарь. Фонарика или свечи не оказалось. Он заскрежетал зубами, чертыхнулся и двинулся на чердак. Ему повезло. Лунный свет, пробивавшийся через стекло небольших форточек, которые были вмонтированы в крышу, позволял неплохо ориентироваться. Федор облегченно вздохнул ─ в полутьме увидел знакомый ящик. Томми на появление человека не среагировала. Она лежала неподвижно, словно мертвая. Он со злостью схватился рукой за небольшой ошейник и приподнял собаку. Затем спустился вниз. Вскоре он оказался в рабочем кабинете умершего мебельного магната. Сюда он очень редко заходил. Томми при ярком электрическом свете взвизгнула, и открыв глаза, стала ими часто моргать, словно кто-то насыпал в них махорки. Через некоторое время она успокоилась и неожиданно завыла. Чубчиков, сидевший на стуле неподалеку, моментально вскипел. Он приподнял животное кверху и с ненавистью по-русски прошипел:

─ Ты, гнида нерусская… Когда ты успокоишься?

Стиснув зубы, он вновь прошипел:

─ Я тебя, как собаку, сейчас же выброшу через окно… Ты, поняла меня, псина безмозглая…

Посылать словесные угрозы в адрес беззащитного животного ему больше не пришлось. Томми, словно понимая русский язык, на миг замолкла, затем страшно затряслась и по-маленькому оправилась. Часть жидкости попала на домашний халат Чубчикова. Некоторое время он стоял в нерешительности, потом смачно выматерился и бросил собаку в сторону. Животное пролетело мимо дивана и ударилось о небольшой аквариум. Стеклянный сосуд медленно закачался на пластмассовых ножках и чуть было не опрокинулся на пол. В этот же момент раздался душераздирающий вой собаки, переросший в громкий лай. Долговязый мужчина вздрогнул и замер. Он не ожидал, что малюсенькая Томми может так сильно огрызаться. Только по этой причине он стоял и с испуганными глазами наблюдал за ее поведением.

Сиеминутное замешательство двуногого великана собаке пошло только на пользу. Она осмелела и залаяла так громко, что человеку, стоявшему напротив, стало казаться, что вот-вот четвероногое животное превратится в большое, наподобие слона, и тогда ему, земному повелителю всех зверей не миновать смерти. Чубчиков и на самом деле не на шутку испугался. Его руки повлажнели, легкая дрожь была и в коленях. Томми, без всякого сомнения, намеревалась постоять за свое достойное существование. Она стремительно приблизилась к исполину и вцепилась зубами в его левую ногу. Он от боли вскрикнул, затем обеими руками схватил собаку за шею и со страшной силой швырнул ее на пол. Томми взвизгнула и тотчас же замерла. Этим и воспользовался Чубчиков. Он схватил бездыханное животное и потащил его к мраморной лестнице. Затем, увидев на полу не то пояс, не то ремень, один его конец привязал к ошейнику собаки. Другой ─ к стойке перил. И со всей силой пнул ногой в спину собаки. Она слетела со ступеньки, и сделав кувырок в воздухе, страшно захрипела.

Хозяин особняка не сомневался, что Томми удавится, и ринулся вниз, к бассейну. Хотел, как можно скорее, смыть со своих рук, да и со своей души, собачий грех. Он скинул халат, слегка отпрянул назад и бросился в воду. Приятная свежесть в миг очистила его от земных забот и от поистине трагической гибели некогда любимой собачки умершей Клюге…

Три месяца для Федора Чубчикова пролетели незаметно. На работе, которая ему до этого казалось адской, он не усердствовал. Несмотря на это, кое-что из прежнего прилежания у него осталось. На объект он приходил без опозданий, домой уходил ─ на пару минут позже. Бригадир Мюллер все еще считал его порядочным мужчиной и послушным работником. С пониманием он относился и к его трудностям с немецким языком. Да и вообще у него с русским было много общего. Герберт и сам за свои пятьдесят лет с хвостиком по-настоящему не освоил родной язык, делал грамматические ошибки. Ему доставалось не только от жены, но и от двух взрослых дочерей. Они, получая по интернету то или иное поздравление от отца, тут же давали ему «сдачу». Посылали на его электронный адрес тот же текст, но с исправлениями. Мюллер нередко делал ход конем ─ звонил по телефону. В школе он изучал французский, но начисто его забыл. Совсем недавно его, как руководителя службы на объекте, направили на трехдневные курсы по изучению английского языка. В научно-исследовательском центре автомобильной промышленности почти каждый день бывали иностранцы. Они, как правило, говорили на английском. Коренному швабу чужой язык давался нелегко. Не помогала ему и строгость учительницы, которая в прямом смысле вдалбливала в его голову несколько предложений повседневного обихода. Напрасно. Маленький начальник молчал или что-то бубнил себе под нос. С компьютером у немца было несколько лучше. Его натаскивали не только координатор сторожевой службы, в недалеком прошлом электрик, но и его подчиненные. Федор куда лучше владел компьютером, чем немец с легко произносимой фамилией.

С «иностранцами» у русского отношения во время работы оставались на прежнем уровне ─ ни шатко ни валко. Он ни с кем не спорил, никому ничего не доказывал. Он вообще их не замечал.

После встречи с адвокатом Чубчиков в корне изменил рацион своего питания. Он заходил в буфет и основательно «загружался» всевозможными напитками или соками. Деньги у него появились совершенно случайно. В спальной комнате умершей Клюге он обнаружил позолоченную шкатулку. В ней было несколько золотых украшений и почти двадцать тысяч евро. Счастливец до упора не нажирался и не напивался. Экономил. Он все еще боялся, что возникнут проблемы с бумагами или объявится неожиданный наследник покойницы.

Через три месяца в мощном особняке из красного кирпича раздался телефонный звонок. Хозяин рванулся к аппарату. Звонил Оливер. Он с большим акцентом по-русски выпалил:

─ Господин Чубчакофф… Завтра мы приглашены в девять часов утра к нотариусу… Явка строго обязательна…

Русский от неописуемой радости сначала ничего не мог сказать. Словно проглотил свой язык. Затем засмеялся и сквозь слезы прокричал:

─ Я обязательно приду, я обязательно приду…

Бросив трубку, побежал вниз, к бассейну. На этот раз вода была очень прохладной, даже холодной. Вскоре он поднялся наверх и переоделся. До начала его ночной смены оставалось тридцать минут. До его миллионного состояния, которое ему предстояло взять в свои руки ─ на дюжину часов больше. Утром он попросил у бригадира неделю отпуска. Мюллер без всяких проблем согласился…

Конфиденциальная встреча состоялась строго в назначенное время. Чубчиков сидел наедине с нотариусом. На этот раз доскональное знание немецкого языка ему не понадобилось. Все документы для сделки уже были подготовлены. Он с большим волнением подписал последнюю бумагу и облегченно вздохнул. С этого момента ─ он владелец большого особняка и пяти квартир, которые снимали у него жильцы. Через час он открыл свой денежный счет в самом крупном банке страны. Еще через день он позвонил по телефону руководителю фирмы и по собственному желанию уволился с работы. С бывшими коллегами он больше не встречался и не звонил.

Через неделю в особняке вновь раздался звонок. Чубчиков неспеша подошел к аппарату и также неспеша взял трубку. Звонил его менеджер Оливер Баллак. Он с большим трудом узнал молодого человека. Его голос был настолько вкрадчивым, что ему хотелось бросить трубку. Однако он быстро передумал. Он все еще не представлял себя в роли богатого человека, который в любой момент мог сменить никчемного менеджера или адвоката. Немец извинился за беспокойство, а потом с нескрываемой радостью по-русски произнес: