Исповедь советского человека. Повесть

Глава 4

После повышения квалификации настала моя очередь вести палаты реанимационных больных. И были как всегда больные с тяжёлой патологией, с заболеваниями на грани жизни и смерти, и умирающие. Это комы, травмы, инсульты, онкология, психозы и бог весть ещё какая патология. Процесс умирания – это тяжелейшее испытание не только для умирающих, но для профессионалов, оказывающих помощь в последние минуты человеческой жизни. В одной из палат оказалось два пациента с психическими нарушениями. У одного была белая горячка ввиду чрезмерного увлечения горячительными напитками, и он видел чертей, пытался ловить крыс, тараканов и общался с потусторонним миром, всё больше с представителями ада. А у другого был послеоперационный психоз после удаления желчного пузыря на фоне перитонита, и он умирал. Был он доктором философских наук и преподавал в одном из гуманитарных вузов, хотя был слух, будто он когда-то стоял на учёте по поводу шизофрении. Его философские рассуждения меня заинтересовали. Я осмотрел его, послушал лёгкие, измерил давление, пощупал живот и задержался, привлечённый его монологом:

– Всё подвластно времени, всё боится времени, всё было создано и будет разрушено временем… Всё находится в вечном движении и постоянном преобразовании… Нет ничего постоянного, кроме времени; время бесконечно, пространство безгранично; время создаёт и разрушает…

– Что вас беспокоит? – прервал я его.

– Ничего, мне уже лучше. Просто рассуждаю о бренности нашей жизни, пытаюсь понять, для чего и зачем создан человек: жутко сознавать мимолётность, предопределённость и предрешённость.

Мне стало интересно мнение доктора философских наук и его откровения.

– Вы верите в бога?

– Нет, я атеист и доктор философских наук, молодой человек. По прошествии некоторого времени каждый человек начинает задумываться над этим, лучшие умы древности – филоcофы и учёные пытались найти ответы на мучающие разум вопросы. Я осмелюсь утверждать, что жизнь так же бесконечна, а душа бессмертна, как пространство и время. Но, чтобы вы не сочли, что я скатываюсь до религиозного толкования, и чтобы не вызвать преждевременно вашего негодования и ярости учёного и атеиста, поясню: бесконечность нашей жизни – в потомках, бессмертие человеческой души – в его творениях. Ну, скажем, в музыке, поэзии, живописи и во всём том, что мы даём нашим детям, есть всегда частичка нашей души, а насколько большая, это зависит только от нас. Заботьтесь о своём бессмертии.

– Интересно и любопытно.

– Врач, умеющий даже просто выслушать, исцеляет, так сказал кто-то из древних эскулапов. А хотите послушать мою теорию разрушения цивилизаций, государств? Если, конечно, располагаете временем и я вас не утомил.

– Время у меня есть, и мне любопытно.

– Ну так вот, вы, вероятно, знаете из истории о последовательном возникновении цивилизаций, ну, скажем, шумерской, вавилонской, ассирийской, древнеегипетской, древнегреческой, древнеримской, ацтеков, инков – и всё превратилось в пыль и историю. Зарождались, достигали расцвета, разрушались. Но всё это очень далеко. А если ближе, скажем, Австрийская империя, Российская империя, а если ещё ближе – СССР, социалистический лагерь. Возможно ли заглянуть в будущее и хотя бы немного понять, что произошло, что происходит и что будет дальше? Есть ли какие-нибудь законы развития общества и прогнозирования его будущего?

– Безусловно. Мы ещё в советский период изучали марксистско-ленинскую философию, которая и выделяла пять формаций: первобытнообщинную, рабовладельческую, феодальную, капиталистическую, социалистическую, как преддверие коммунистической, но быстро рухнувшую. Как говорится, «всё боится времени, а время боится пирамид». Время рушит цивилизации, стирает государства, и Российская империя, и СССР не исключение.

– А вы знаете, рухнет и Евросоюз, и даже США, а причиной тому будет вовсе не Россия или, тем более, наш лидер.

– Вы отрицаете роль личности в истории?

– Нет, конечно, но и не преувеличиваю, просто есть определённые закономерности и законы в развитии общества, ну, скажем, как в физике.

– Интересно, но это метафизика…

– И всё же слегка отвлечёмся на физику: и открытие броуновского движения в 1827 г. английским ботаником Р. Броуном, и первое математическое построение этого движения Эйнштейном. Итак, броуновское движение – это хаотическое беспорядочное движение мельчайших твёрдых частиц, взвешенных в жидкости или газе, доказывающее существование молекул. Чем выше температура, тем интенсивнее движение. Среда не разваливается из-за кинетической устойчивости и прочных связей вещества, но снижается её прочность на растяжение.

Так вот, государства и цивилизации – это среда, а твёрдые хаотически движущиеся частицы – это идеи и знания, за которыми люди, а оболочка – это религия и идеология. А информационные потоки и новые знания – это температура, увеличивающая интенсивность хаотического движения. Стоило религиозной оболочке ослабнуть, рухнула Российская империя, стоило ослабнуть идеологии, рухнул СССР.

Западные страны и США в первую очередь разрушают основы христианства, как, впрочем, и других религий. Именно это и приведёт их к падению, как Содома и Гоморры.

– Вы знаете, я по-прежнему придерживаюсь взгляда, что религия – опиум для народа. И чрезмерное увлечение религией делает из людей религиозных фанатиков, которые как раз и разрушают мир. И примером тому многочисленные религиозные войны, как прошлого, так и настоящего. Поэтому, несмотря на то, что в вашей теории много интересного, я не во всём с вами согласен.

– Политика США – политика государства, стремящегося взять под полный контроль весь мир. И для сохранения своего политического и экономического лидирующего положения США используют научные достижения в биологии, медицине, психологии, эксплуатируя, стимулируя и извращая общебиологические инстинкты. Воздействуя и манипулируя сознанием через разрушение религий и общечеловеческие угрозы, будь то эпидемии, терроризм или подмена общечеловеческих ценностей, когда чуть ли не самой основной свободой личности провозглашается гомосексуализм. И именно поэтому я считаю, что распад Евросоюза и США уже начался, и это вопрос времени, причём незначительного.

– Весьма любопытно и неоднозначно. А как же Китай, Индия, Япония?

– Китаю много тысяч лет, нет многих цивилизаций, а эта страна в крепкой религиозной оболочке, и броуновское движение ей, как видим, не страшно. То же можно сказать и про иудаизм: иудеи пережили Египет как цивилизация, сохранились как один из древнейших народов мира.

– Вы один из самых интересных моих пациентов, но, к сожалению, мне нужно работать, отдыхайте и набирайтесь сил.

– Молодой человек, после работы заходите ко мне, я не сказал самого главного, я ведь умираю и хорошо это понимаю.

Глава 5

Меня очень волновали и порой даже пугали те изменения, которые происходили со мной после клинической смерти. А именно: изменения в интеллектуальной и эмоциональной сферах, обострение интуиции, появившиеся способности к абстрагированию и предвидению и стремительные перемены во взглядах на человека и общество. Мне открылось совершенно новое понимание человека, его поведения, поступков и чувство, что человек, его поведение, поступки легко предсказуемы, прогнозируемы. Мои видения чуть не погибшего мозга настолько врезались в мою память, что тревожили и постоянно всплывали во всех подробностях, можно сказать, становились навязчивыми.

Вопрос о смерти так или иначе волнует каждого человека и всё человечество с момента его возникновения, ответ же научного сообщества до раздражения и горечи прост: тело будет съедено червями и превратится в прах, пыль Вселенной. Сознание и душа угаснут по команде «game over». Конечно, человечество и каждый человек тешат себя иллюзиями… Согласно греческой мифологии, душа летит в Тартар, царство Аида, взгляда не хватает, чтобы окинуть это царство скорби и печали, где уже нет желаний. Насколько хватает взора – пустынные серые скалы, долины, пропасти и бездны, не знающие света, тихий шелест и стоны увядших душ, словно осенних листьев, мрачные воды реки Леты – реки скорби, печали и забвения. Чёрные воды реки Стикс, которой клянутся сами боги, боясь нарушить свои клятвы; грязная и мутная река Ахеронт, поросшая серым тростником, даже, вернее, тенью тростника; тени плавающих рыб и седой паромщик Харон, гребущий веслом и увозящий души умерших на другой берег. Весело прыгающий трёхголовый пёс Кербер, встречающий весёлым лаем на том берегу и уже никогда не отпускающий души забредших в этот мир. Можно увидеть жестоко наказанного Тантала, вечно мучаемого жаждой, по шею в воде, но только хочет он напиться, как желанная влага уходит; Сизифа, поднимающего в гору свой камень, который вечно срывается у вершины, и всё начинается сначала. Душа умершего предстаёт перед троном Аида и его жены Прозерпины. У трона справа стоят судьи: Минос, по повеленью самого Зевса судящий души в сомнительных случаях; Эак, во власти которого все европейцы, и Радаманф в азиатском костюме – грозный судья азиатов. Орфей играет на лире, не в силах жить без своей Эвридики. Слева бог сна – Гипнос, дарящий вещие, ложные и ужасные сны; его брат, бог смерти Танатос, в чёрном плаще, с крыльями за спиной, навсегда закрывающий глаза смертному. Адская богиня Геката – в виде трёх соединённых женщин, очищенная, по велению Зевса, в мутных водах Ахеронта и наделённая властью на небе, земле и в аду. Чьим-то душам суждено остаться в аду, а чьи-то души будут отправлены в Елисейские Поля, где души безгрешных в вечнозелёных лесах и полях, где воздух чист и прозрачен, резвятся и наслаждаются. Тени умерших лежат под сенью лавровых деревьев, прислушиваются к журчанью прозрачных источников, наслаждаются гармонией, извлекаемой Орфеем; тени воинов, пожертвовавших собой ради отечества; поэты, музыканты, художники, чьи благодеяния и целомудрие оставили о себе память. Мифы и легенды, оставив прах и тело земле, а души отправили в вечное путешествие.

Погружённый в греческую мифологию, я решил в конце рабочего дня зайти в палату к своему умирающему пациенту.

Глава 6

– А, доктор, я так и знал, что вы зайдёте, и вам любопытно узнать, что я думаю о смерти.

– С вами будет всё хорошо, вы поправитесь.

– Да, конечно, медицина достигла высокого уровня, но выслушайте меня и мои мысли.

– С большим удовольствием, тем более смену я сдал и время у меня есть.

– Мировые религии и христианство оставили для души вечность, чтобы смерть не была так скорбна и жизнь человека была бы более осмысленна и менее безрассудна. У меня совершенно нет намерения взорвать ваш мозг религией, но всё же я проведу вас, доктор, по девяти кругам ада, с одной лишь целью показать все те нравственные проблемы, которые мучили и терзали человечество и христианство на протяжении многих тысяч лет, и ту кару, которая может постигнуть каждого.

Позвольте кратко остановиться на семи смертных грехах:

1. Гордыня – сильнейший из семи смертных грехов; грех, приведший к падению приближённого к Богу ангела Люцифера, уверовавшего в то, будто он сам себя создал, и ставшего Сатаной.

2. Зависть.

3. Чревоугодие, или обжорство.

4. Похоть, или сладострастие (прелюбодеяние – супружеская измена, блуд – беспорядочная половая жизнь вне брака, содомский грех, содомия – мужеложество и ряд других половых отношений, осуждаемых церковью).

5. Гнев и лень.

6. Алчность.

7. Уныние – разочарование, недовольство, обида. Уныние – клевета на Бога, будто он немилосерден.

Не обладая поэтическим даром, всё же позволю себе воспроизвести полёт в ад.

Душа летит в глубины ада,

Где в вечном холоде и мраке

Закован льдами озера Коцит

Томится падший ангел Люцифер

И судит за измену,

И грязной пастью рвёт на части

Иуду, Кассия и Брута.

И наказание его страшит вдвойне,

Ведь сам наказан за измену.

Умён и некогда красив,

Нам постоянно лезет в души

То хитрым дьяволом, то бесом,

То искусителем, то Сатаной,

То Мефистофелем, а то змеёй,

Толкает нас на глупость, безрассудство,

Испытывает нас и ждёт в аду

И каждому

Свой адский круг

Готовит.

А первый круг, иль лимб —

Здесь вечное страдание

Безмолвной скорбью

За неверие и сомненье без греха.

Второй – за страсть любовную с изменой,

Где крутит души буря ада,

Бросая их на скалы и в ущелья.

А третий круг – гниение с разложеньем

Под проливным дождём, палящим солнцем —

Удел не знавших в пище меру.

Четвёртый круг – там наказание за жадность,

Сизифов труд, бессмысленный, напрасный

Ему удел.

А пятый круг – Стигийское болото —

Сражение по горло в тине и грязи

За лень, гневливость наказание.

А круг шестой здесь уготован

Лжепророкам и лжеучителям,

А наказание – лежать

Внутри пылающей гробницы.

Седьмой же круг —

Удел убийц и душегубов

Кипеть в крови

И быть разорванным на части

Свирепой стаей псов.

Удел самоубийц, глумленье гарпий,

Где самоубийца – дерево

И будет весь изломан, осквернён.

А садомиты маются в безжизненной пустыне,

Страдают все под огненным дождём.

В кругу восьмом бичуют души бесы

В зловонии, закованы в скалу,

И черти жарят всех на сковородке,

И потрошат, бросая всех в кипящую смолу.

Девятый круг – сам Люцифер встречает

И никому измены не прощает,

Хоть сам наказан за неё.

Раскаявшихся ждёт

Чистилища томление

И яркий Рая свет

Таинственно зовёт.

– Ну и как вам, доктор, моя переработка «Божественной Комедии» Данте Алигьери?

– Честно скажу, я восхищён.

Глава 7

Виденное мною в период клинической смерти меня тревожило, беспокоило и требовало объяснений.

Так что же я видел и кого? Кто встретил мою душу и сознание: Хирон? Бог смерти Танатос? Сам дьявол… Люцифер? Или кто-то другой? Или же всё виденное – плод воображения угасающего мозга?

Засел за древнегреческую и древнеримскую мифологию, но ответа всё же не получил. Взял в руки Библию – Книгу книг.

Вперёд в Египет, где правят фараоны, строятся пирамиды! Туда, где преклоняются перед Богом Солнца и царём богов – Амон-Ра, где Анубис – бог царства мёртвых с головою шакала, где Гор – покровитель фараонов с соколиной головой и где Осирис, в чьей власти оживление и воскрешение. Туда, где о себе заявил Единый Бог, повергнув всех прежних и показав всю свою силу и власть через свои знамения и десять казней египетских.

«Бросил жезл Моисей к ногам фараона, как научил и велел ему бог, чтобы показать свою силу и власть, и жезл превратился в змею. Мудрецы и чародеи фараона сделали то же самое, бросили свои жезлы и сделались они змеями, но жезл, брошенный Моисеем, поглотил жезлы волхвов египетских. Сердце фараона только ожесточилось.

На следующий день фараон вышел к реке, а Моисей ударил жезлом по воде, и вода в реке, озёрах и везде, где была, превратилась в кровь, рыба в реке вымерла, река восмердила, и египтяне пить из неё не могли.

Это была первая казнь египетская.

Но волхвы чарами своими сделали то же самое, и не убедила фараона власть бога Моисея, а только пуще ожесточила.

И тогда последовала вторая, третья и четвёртая казни земли египетской. И закишели воды Египта жабами, вышли из рек и озёр и покрыли всю землю, а затем мошки заполонили всю землю, облепили всех людей и скот, а затем земля заполнилась пёсьими мухами и стала погибать земля египетская. Но обманул фараон и снова нарушил обещание.

И обрушились на Египет пятая, шестая и седьмая казни: моровая язва, воспаление с нарывами, град и гром, и много погибло скота и рабов. И взмолился фараон, но стоило прекратиться дождю и граду, как снова передумал.

И наслал бог на землю египетскую восьмую и девятую казни: саранчу в невиданном количестве, сожравшую всё – зелень и плоды, а затем погрузил Египет в тьму кромешную и осязаемую, три дня никто ничего не видел и не мог встать с места своего.

И ещё одна, десятая казнь постигла фараона и Египет.

В полночь прошёл Господь посреди Египта.

И умер всякий первенец в земле египетской – от первенца фараона, который сидел на престоле своём, до первенца рабыни при жерновах, и всё первородное из скота.

И вывел Господь народ из Египта, сорок лет водил по пустыне, ведя в землю обетованную, где молоко и мед, и манна небесна. А на пути веру в себя испытывал и непокорных истреблял и карал за непослушание. И заповеди народу своему давал, вот только некоторые:

– Не делай себе кумира…

– Почитай отца твоего и матерь твою.

– Не убивай.

– Не прелюбодействуй.

– Не кради.

– Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего.

– Не желай жены ближнего твоего и не желай дома ближнего твоего…

А на горе Синай сказал Господь Моисею: «Сойди и подтверди народу, чтобы он не порывался к Господу видеть Его, и чтобы не пали многие из него.

Кого помиловать – помилую, кого пожалеть – пожалею.

Лица Моего не можно тебе увидеть, потому что человек не может увидеть Меня и остаться в живых, когда же будет проходить Слава моя, Я поставлю тебя в расселине скалы и покрою тебя рукою Моей, доколе не пройду.

И когда сниму руку Мою, ты увидишь Меня сзади, а лицо Мое не будет видимо».

И прошёл Господь, и провозгласил: «Господь, Господь, Бог человеколюбивый и милосердный, долготерпеливый и многомилостивый и истинный».

Так всё-таки, кто это был в тёмном плаще с капюшоном, так и не давший взглянуть себе в лицо?.. Зачем был Египет в моих видениях, зачем все эти путешествия показаны мне? И что всё это могло бы значить и как это расшифровать? Наука на современном этапе отвергает существование Бога, впрочем, как и Дьявола.

Глава 8

И каково моё отношение к религии?

Вот моё сугубо личное мнение.

В детстве религия рождает страх, в молодости – атеистов и фанатиков, в зрелости – философов, а в старости даёт успокоение и надежду перед грядущей смертью. Вообще, внезапную смерть, если она уже в солидном возрасте или неотвратима, я считаю подарком свыше, подарком судьбы. А если она неизбежна и растянута во времени, то человек должен знать, что он умирает, чтобы дать последние наставления родным и близким и чтобы принять последние решения… А чтобы смерть не была страшна и чрезмерно мучительна, человек интуитивно обращается к Богу. Есть время для атеизма, но есть время и для Бога.

В силу своей профессиональной деятельности я часто сталкивался с этим последним отрезком человеческого пути. Каждая человеческая смерь заслуживает описания, но расскажу вам о последних часах лишь нескольких.

В хирургическое отделение больницы поступил её заведующий: умирал он от рака лёгких. Операция на лёгких в онкодиспансере, к сожалению, только ускорила процесс, а химиотерапия оказалась совершенно бессильна. Он умирал в отделении, где спас тысячи жизней, берясь за самые, казалось бы, безнадёжные случаи, оперируя и спасая даже 90-летних стариков, а теперь сам умирал в возрасте 54 лет без всяких надежд на чудо и иллюзий. Поступил он в моё дежурство, и я взял на себя ответственность поместить его в отдельную боксированную реанимационную палату, предназначенную для инфекционных больных, на одну койку, очень комфортабельную, если так можно выразиться.

Состояние больного было крайне тяжёлым: одышка доходила до 46 дыханий в минуту, и были прямые показания перевода на аппарат искусственной вентиляции лёгких. Но меня терзали сомнения: вправе ли я, по-человечески, лишить в последние минуты жизни человека сознания, переведя на управляемое дыхание и медикаментозно выключить его сознание.

– Я умираю, какая насмешка, умираю от рака лёгких. Какие были планы, как много было надежд – как всё это глупо, и мне ужасно страшно…

Я вспомнил, как после его истинно профессорских обходов больных мы собирались в ординаторской, он закуривал папиросу, выслушивал мнение докторов о тех или иных сложных случаях, обсуждали тактику лечения и необходимые методы исследования для уточнения диагноза.

На все наши замечания, а он очень много курил, шутил:

– Да, это скверная привычка, и может быть даже я умру от рака лёгких. Но сигарета убивает только меня, а это лучше, чем алкоголь. Алкоголь убивает близких тебе людей и делает невыносимой их жизнь. Поэтому я выбрал курение.

И вот теперь он умирал, втайне думая, это его минует.

Глаза его лихорадочно блестели, взгляд был умоляющим и где-то глубоко светилась надежда на чудо…

– Я умираю, мне очень страшно… А можно мне выпить рюмку коньяка?

Коньяк был не проблемой, так как больные нередко благодарили таким образом, вероятно, считая это самым лучшим способом, чтобы выразить свою признательность за заботу и внимание.

Я принёс ему рюмку и плеснул коньяка, он повеселел и, выпив, сказал:

– Когда мне делали операцию, я словно попал куда-то в другой мир и помню после наркоза большие карие глаза, удивительные глаза, глаза какой-то необычайно красивой женщины, какой-то инопланетянки. Они меня заворожили, манят… Но ведь это только наркозный сон, я боюсь смерти и не хочу умирать… Я ведь умираю..?

Он чего-то ждал от меня в эти трагические для него минуты, это была исповедь умирающего человека, полная надежд. Несколько лет назад он был свидетелем моего воскрешения и потому по-детски ждал от меня чуда…

– Я совершенно точно знаю, умирает лишь наше тело, а наши души ждут невероятные приключения, и они всегда будут рядом с теми, кого любили мы, и рядом с теми, кто любил нас… Ты всегда будешь рядом с ними, будешь их ангелом-хранителем и будешь защищать их в этой жизни…

– Спасибо… я тебе верю… мне стало легче… и спокойнее…

Через три дня он умер и в чёрном мраморе встал в полный рост на кладбище, со своим бессменным медицинским колпаком на голове, гордо и спокойно взирая на своё новое отделение, или царство – как хотите…

Ещё одна смерть оставила особое и неясное впечатление. Это смерть моей матери. Болела она тяжело. В редкие моменты просветления, казалось, она нас узнавала. Но даже подойдя к зеркалу, она воспринимала себя значительно моложе и не верила нам:

– Нет, это какая-то старая женщина, ты меня обманываешь, мне всего лишь только сорок лет…

И тут же начинала говорить:

– Я так хочу умереть, но не могу, сделай что-нибудь, помоги мне… Я хочу к своей маме и папе, к своим родственникам, они меня очень ждут и я хочу к ним.

То вдруг, обращаясь куда-то, просила:

– Мама, папа заберите меня к себе, я больше не могу быть здесь.

В последние десять лет жизни из учителя русского и литературы она превратилась в набожного человека. На полках среди книг Пушкина, Толстого, Достоевского и писателей советского периода появились религиозные книги.