Алгоритм для проигравших

Глава 4. Отказ считается

В десять пятьдесят две Антон стоял перед дверью комнаты групповых занятий и читал наклеенное на стекло правило:

«Участник вправе не объяснять причину отказа».

Буквы были напечатаны на обычном листе, нижний угол отклеился и загибался от сквозняка. Рядом висела новая синяя табличка «Шанса»: «Активность приближает вас к работе». На ней отказов не существовало даже грамматически.

Антон пришёл раньше, рассчитывая посмотреть терминал до встречи, но Ольга остановила его в коридоре.

— Сегодня вы участник, — сказала она. — Не аудитор и не бывший разработчик.

— Я только хотел проверить версию клиента.

— После встречи. Если группа согласится обсуждать техническую часть.

Она держала под мышкой картонную папку и четыре тонких планшета. На одном мигал жёлтый треугольник синхронизации. Антон машинально потянулся к нему взглядом.

— И чужие экраны вы не читаете, — добавила Ольга.

— Я не читаю.

— Уже читаете.

Он отвернулся. В стекле двери отразилась лестница, его тёмная куртка и серый прямоугольник временно отсутствующего рейтинга на телефоне. Со вчерашнего дня показатель так и не вернулся. Отсутствие цифры сначала казалось передышкой, потом стало раздражать: система оставила его без приговора, но и без привычного объекта для спора.

Комната была рассчитана на двенадцать человек, пришли четверо. Возле окна сидел мужчина в рабочей куртке с курьерской эмблемой, которую пытались отпороть и бросили на середине. Он представился Славой и сразу поставил бумажный стакан на пол, будто стол мог предъявить права на его кофе. Женщина лет тридцати пяти в бордовом свитере заняла место у стены. Перед ней лежала прозрачная папка с дипломами, справками и распечатанными вакансиями, выровненными по краю. Четвёртый стул оставался пустым.

— Вера, — сказала женщина, когда Ольга попросила назвать только имя. — И сразу: фотографировать мои документы нельзя.

— Нельзя, — подтвердила Ольга. — Запись встречи не ведётся. Общий итог я внесу без имён. Каждый индивидуальный отчёт участник составляет сам и сам выбирает, куда его сохранить.

Вера посмотрела на Антона.

— А он?

— Антон участвует на тех же условиях.

— На сайте было, что он вашу программу уронил.

Слава перестал снимать крышку со стакана.

Антон почувствовал знакомое желание выдать короткую, юридически аккуратную версию. Вчера эта версия уже обошлась ему восстановлением, которого он не успел получить.

— Я отвечал за часть аналитики «Шанса», — сказал он. — Публичный прогноз оказался неверным и устроенным хуже, чем мы сообщали. Меня уволили после запуска проверки.

— То есть у вас здесь производственная практика? — спросила Вера.

— Нет.

— Тогда что?

— У меня рейтинг был шесть процентов. Сейчас его не считают.

Вера оглядела его так, словно решала, можно ли считать это ответом.

— Ладно. У меня вчера было сорок три. Сегодня тридцать один.

Ольга поставила папку на стол.

— Мы не будем сравнивать числа и выбирать, кому хуже. Цель сверки — разобрать три разных исхода: действие выполнено, действие не выполнено и от действия отказались. Это не одно и то же.

— Для «Шанса» одно, — сказала Вера.

— Поэтому вы принесли уведомление?

Вера вынула из прозрачной папки два листа, но не передала их. Положила перед собой текстом вниз.

— Поэтому я пришла услышать, что мне делать дальше. Только не в смысле нового задания. С заданиями у меня уже всё хорошо.

Она произнесла последнюю фразу без улыбки.

Ольга раздала листы с тремя пустыми полями: «Что было предложено», «Какое решение принято», «Какое последствие уже наступило». Ни оценок, ни баллов.

— Можно писать от руки или не писать, — сказала она. — Можно уйти в любой момент. Если кто-то хочет обсудить запись из старого сценария, сначала показывает только свою карточку. Не телефон целиком.

Слава достал мобильник. На его экране была обычная бело-синяя лента «Шанса».

— У меня старой штуки нет. Только это.

— Тогда разбираем без неё, — ответила Ольга.

Антон открыл чёрную карточку. Вместо нового действия там стояло: «Очная сверка начата. Выберите исход предыдущего действия». Три одинаковые кнопки: «Выполнено», «Отказ», «Не завершено». Он не нажал ни одну. Его прошлое действие было выполнено, последствие подтверждено, и повторный выбор выглядел как форма для встречи, а не изменение отчёта.

Вера достала старый телефон с треснувшим стеклом. По диагонали проходила белая линия, делившая чёрный прямоугольник надвое.

— Вот, — сказала она Ольге. — У меня это появилось позавчера. Я думала, мошенники. Но оно знало номер направления из Центра.

Ольга не взяла устройство в руки.

— Покажите экран группе, только если согласны.

Вера развернула телефон. На карточке было написано:

«До пятницы подтвердите готовность выйти на пробную смену и заранее сообщите работодателю об ограничении по вечернему времени».

Ниже стояло: «Отказ сохраняет маршрут».

— Нормальное предложение, — сказал Слава. — Если заранее сказать.

— Я сказала, — ответила Вера. — Они перенесли пробную смену на утро. Только работа всё равно вечерняя.

— Тогда зачем пробоваться?

— Вот и я спросила.

Она перевернула первый лист. Это была переписка с небольшой типографией. Вакансия оператора предпечатной подготовки, испытательная смена с десяти до шестнадцати, постоянный график с четырнадцати до двадцати двух. Вера могла работать до девятнадцати. Работодатель отвечал, что после оформления возможны «индивидуальные договорённости», но фиксировать их заранее отказался.

— Мне нужно забирать дочь из группы продлённого дня, — сказала Вера. — Не иногда. Каждый будний день. Бывший муж забирает по средам, когда не в рейсе, но это нельзя назвать графиком. Если я выйду на пробную, типография поставит отметку, что кандидат активный. Центр увидит действие. А через неделю я либо соглашусь на вечера, либо окажусь той, которая сорвала оформление.

Она говорила ровно, по пунктам, будто уже повторяла это нескольким людям и каждый раз ей предлагали ещё немного гибкости.

— А почему рискованное? — спросил Слава. — Просто смена.

Вера посмотрела на него, не обидевшись.

— Потому что пробная неоплачиваемая. Потому что ради неё я должна отказаться от двух оплачиваемых заказов на верстку каталога. Потому что дочь в этот день заберёт соседка, а второй раз соседку я уже не попрошу. И потому что мне предлагают доказать надёжность на работе, график которой я заведомо не выдержу.

Слава кивнул и закрыл стакан крышкой.

— Тогда да.

— Что «да»?

— Тогда рискованное.

Ольга указала на второе поле.

— Какое решение вы приняли?

— Отказалась от пробной смены до письменного подтверждения графика не позже девятнадцати.

— Это условный отказ, — сказал Антон.

Вера повернулась к нему.

— Нет. Это отказ. Если они пришлют другую вакансию с другим графиком, будет другое решение. Не надо улучшать мою формулировку.

Антон опустил ручку.

— Хорошо.

— Не хорошо. Просто точно.

Ольга не вмешалась и не смягчила паузу. За окном автобус остановился у Центра, выпустил двух пассажиров и долго закрывал двери. Антон записал у себя: «Не переименовывать отказ в отсрочку». Потом зачеркнул. Это была не его формула для будущей презентации.

— Я не буду использовать вашу историю в отчёте без разрешения, — сказал он.

— А с разрешением уже собрались?

— Нет.

— Вот это и запишите себе.

Он ничего не записал.

Ольга спросила:

— Какое последствие уже наступило?

Вера перевернула второй лист. Уведомление «Шанса» было отправлено сегодня в семь сорок две.

«Рекомендованное действие не подтверждено. Индекс взаимодействия снижен. Часть вакансий с ускоренным оформлением временно недоступна. Для восстановления доступа выполните два действия индивидуального плана либо обратитесь к консультанту».

Рейтинг изменился с сорока трёх до тридцати одного процента. Под числом появилась строка: «Низкая готовность к сотрудничеству».

— Вот цена, — сказала Вера. — Вчера мне показывали двадцать восемь вакансий. Сегодня девятнадцать. Из них пять — те же объявления под разными филиалами. За отказ от неподходящей работы мне убрали подходящие.

Антон протянул руку к листу и остановился, не коснувшись.

— Можно посмотреть идентификатор события внизу?

— Зачем?

— Чтобы понять, какое правило сработало.

— А если поймёте?

— Смогу отделить автоматическое изменение рейтинга от решения консультанта.

— И вернуть вакансии?

— Не знаю.

Вера подвинула лист на середину стола.

— Тогда смотрите. Только не забирайте.

Внизу мелким серым шрифтом стояло `PLANACTIONDECLINED / COOPERATION_INDEX -12`. Антон прочитал дважды. В старом словаре событий не было `DECLINED` как отрицательного результата. Были `COMPLETED`, `REFUSED`, `EXPIRED`. Отказ `REFUSED` завершал ветку без изменения доступности; просрочка `EXPIRED` могла открыть повторное предложение, но тоже не влияла на прогноз трудоустройства. По крайней мере, так было в спецификации, которую он помнил.

— Это не тот код, — сказал он.

— Какой не тот? — спросила Вера.

— Не старого сценария. В «Ноле» отказ назывался `REFUSED`. Он был результатом, не нарушением.

— Вера показывала карточку «Ноля», — напомнила Ольга. — А уведомление пришло из «Шанса».

— Да. Они оба получили одно решение и записали его по-разному.

Слава посмотрел с одного телефона на другой.

— Как два банка, где в одном платёж прошёл, а в другом ты должник?

— Примерно. Только здесь одна система считает, что человек закончил действие отказом, а другая — что не сотрудничал.

— И вы этого не знали? — спросила Вера.

Антон снова увидел перед собой слайд шестилетней давности. Нинину схему с тремя равными выходами он тогда оставил: действие, отказ, пересмотр условия. Именно равенство делало прототип пригодным для исследования. Человек не должен был соглашаться ради сохранения доступа. Позже, при переходе к городской платформе, перечень событий расширяли. Он проверял калибровку показателей, спорил о весах, подписывал таблицы признаков. Но названия `PLANACTIONDECLINED` не помнил.

— Не знал об этом правиле, — сказал он. — Но участвовал в системе, где оно могло появиться.

— Это как?

— Я видел, что готовность выполнять рекомендации начали использовать как признак успешности. Возражал против некоторых весов. Не потребовал сохранить отказ нейтральным условием запуска.

— Потому что не подумали?

Он мог ответить «потому что моей зоной ответственности была модель, а не интерфейс индивидуальных планов». Технически это даже не было бы ложью.

— Потому что показатель рос, когда люди соглашались, — сказал Антон. — Нам было удобно называть это вовлечённостью.

— Кому вам?

— Команде платформы. Мне в том числе.

Вера забрала уведомление к себе.

— Понятно.

Ничего понятного в её голосе не было. Она не предложила Антону исправить систему, не спросила, раскаивается ли он. Просто вернула лист в прозрачную папку.

Ольга предложила десятиминутный перерыв. Вера отказалась выходить: ей нужно было в двенадцать двадцать забрать заказ из копировального салона. Слава ушёл за новым кофе. Антон остался у стола, пока Ольга открывала служебную форму обращения.

— Вы можете оспорить снижение индекса, — сказала она Вере. — Я зафиксирую, что вакансия не соответствует указанному ограничению по времени, работодатель не подтвердил изменение постоянного графика, а отказ был обоснован до пробной смены. Рассмотрение до трёх рабочих дней.

— За эти три дня объявления вернутся?

— Не автоматически.

— Тогда заявление подам, но сегодняшнюю цену запишем сегодняшней. Девять вакансий и два заказа, от которых я уже чуть не отказалась.

— От заказов вы не отказались, — уточнила Ольга.

— Потому что от смены отказалась.

Она взяла ручку и заполнила третье поле: «Снижение рейтинга на 12 пунктов; скрыты 9 карточек вакансий; сохранены 2 оплачиваемых заказа; не пришлось обещать график, который не могу соблюдать». Подумала и добавила: «Работодатель потерял кандидата с подходящей квалификацией».

Антон прочёл только потому, что лист лежал в середине стола. Последняя строка меняла привычное направление потери. Цена отказа была не только Вериной. Платформа не показывала этого, поскольку умела считать доступ, скорость отклика и оформление, но не вакансию, оставшуюся незакрытой из-за требования притвориться гибким.

— Это тоже проверяется, — сказал он.

Вера подняла глаза.

— Что именно?

— Что вакансия продолжит висеть. Если им действительно нужен специалист и они не изменят график.

— Я не собираюсь следить за ними ради вашего доказательства.

— Не надо. Это я опять…

— Делаете из моего дня задачу для своей модели.

— Да.

Он произнёс это без добавления «но». Вера кивнула один раз, принимая не извинение, а остановку.

Слава вернулся без кофе.

— Автомат сдачу съел. Отказался сотрудничать со мной.

Вера всё-таки улыбнулась. Напряжение не исчезло, но перестало принадлежать одному Антону.

Ольга попросила Веру открыть карточку «Ноля» и выбрать решение. Чёрный экран предлагал те же три исхода. Вера нажала «Отказ».

Появилось поле: «Причина — по желанию». Она оставила его пустым.

Следующее поле называлось «Наблюдаемое последствие». Вера переписала четыре пункта со своего листа. Когда дошла до скрытых вакансий, спросила:

— Девять карточек или девять вакансий? Там могли быть повторы.

— Карточек, — ответил Антон.

Она исправила слово. Затем выбрала хранение «только на устройстве» и нажала «Завершить».

Карточка погасла на секунду. Антон ожидал появления следующего задания, но увидел белую строку:

«Отказ принят. Последствие записано. Маршрут сохранён без изменения».

Ни похвалы, ни предупреждения, ни предложения передумать. Под строкой появилась техническая ссылка «Сведения об исходе».

Вера открыла её.

`OUTCOME: REFUSED`

`ROUTE_PENALTY: 0`

`NEXTACTION: NOTREQUESTED`

Старая программа не решила, что Вера поступила правильно. Она не знала графика продлёнки, цены двух заказов и того, выдержит ли типография обещание. Она только приняла выбранный человеком исход и закрыла действие без штрафа.

Антон попросил разрешения переписать три технические строки.

— Для чего? — спросила Вера.

— Сопоставить с уведомлением «Шанса» в официальном обращении. Без вашего имени, номера направления и содержания вакансии.

— А моё снижение рейтинга?

— Это уже ваше обращение. Если вы разрешите Ольге приложить обезличенное расхождение, оно подтвердит, что один канал записал штраф, другой — ноль.

Ольга повернула к Вере бланк согласия, но не дала ручку.

— Можно не разрешать. На рассмотрение вашего заявления это не должно влиять. Я приложу только документы по вакансии.

— Тогда сначала моё заявление, — сказала Вера. — Отдельно. А расхождение можете использовать после того, как дадите мне номер обращения и текст, который отправите.

— Согласна.

Ольга заполнила форму, распечатала на коридорном принтере и принесла два экземпляра. Вера прочла каждую строку, зачеркнула фразу «не проявила готовность к выходу» и вписала: «отказалась от графика, не соответствующего заявленному ограничению». Ольга заверила исправление подписью.

Обращение получило номер ЦПС-2241.

Только после этого они составили второе сообщение: обезличенная техническая проверка двух исходов одного решения. Антон продиктовал коды, но Ольга остановила его на словах «нарушение исходной семантики».

— Это вывод, — сказала она. — Сейчас у нас факт: два разных события и разные последствия.

— Если `ROUTEPENALTY` равен нулю, а `COOPERATIONINDEX` минус двенадцать, семантика явно…

— Явно разная. Почему — пусть отвечает владелец системы. Вы уже один раз назвали объяснение фактом, потому что оно хорошо смотрелось на слайде.

Вера застегнула папку.

— Оставьте «разная». Этого достаточно, чтобы они не смогли сделать вид, будто цифры одинаковые.

Антон вычеркнул формулировку. Сообщение стало короче:

«При фиксации отказа от одного рекомендованного действия старый сценарий зарегистрировал `REFUSED` со штрафом маршрута 0. Действующая платформа зарегистрировала `PLANACTIONDECLINED`, снизила индекс взаимодействия на 12 пунктов и ограничила доступ к части карточек. Просим указать версии правил, правовое и продуктовое основание изменения доступности, а также процедуру восстановления показа вакансий».

Вера прочитала текст на экране Ольги.

— Добавьте: отказ был сделан до срока, не просрочен.

Добавили. Она подписала отдельное согласие на передачу только этих технических сведений. Ольга отправила запрос в поддержку и городской отдел сопровождения. Номер — ЦПС-2242.

— Теперь моя встреча закончена? — спросила Вера.

— Если вы хотите.

— Хочу.

Она убрала старый телефон, взяла папку и встала. У двери задержалась.

— Когда ответят, пришлите текст, не пересказ.