Тень сооснователя

Глава 3. Место за столом

К полудню дождь превратился в мелкую серую взвесь. За стеклянной стеной круглого кабинета мокли голые яблони, а на терминале Тимура по-прежнему стояли два времени: системное и то, которое он вписал вручную в акт осмотра.

— Не трогайте строку, — сказала Ася, когда он потянулся к клавиатуре.

— Я собирался выгрузить журнал.

— На отдельный носитель, с контрольной суммой и при свидетелях.

Тимур откинулся на спинку стула.

— Вы так разговариваете, будто я уже что-то стёр.

— Я разговариваю так, чтобы потом никому не пришлось доказывать, что вы не стирали.

Раиса закрыла металлический кейс и повернула оба ключа. Один вернула Илье, второй надела на тонкую цепочку под воротником.

— До приезда Марины никаких действий с пакетом не будет, — сказала она. — Ужин в семь. К тому времени Тимур подготовит техническое объяснение.

— Не объяснение, — возразила Ася. — Копию исходных данных.

— В нашем доме ужин означает присутствие семьи, Асия Викторовна. Вы приглашены как специалист Ильи. Не превращайте каждую фразу в протокол.

Ася посмотрела на часы над дверью. Десять двадцать три. На терминале последняя команда по-прежнему значилась восемью двадцатью шестью. Разница сохранялась, но одного наблюдения было мало. Можно было неверно выставить часы, неверно подписать поле, неверно понять назначение колонки. Она записала оба значения и ничего не сказала.

В коридоре Илья догнал её у лестницы.

— Ты останешься до ужина?

— Я останусь до инвентаризации пакета.

— Марина превратит это в спор о продаже. Она всегда так делает.

— А ты во что превратишь?

Он взялся за перила и не ответил сразу. Внизу, под лестничным пролётом, Раиса передавала кейс мужчине из охраны. Тот поставил его в стенную нишу, закрыл стальную дверцу и приложил жетон. Где-то внутри башни дважды щёлкнуло.

— Я хочу понять, чего хотел Матвей, — сказал Илья.

— Ты хочешь, чтобы решение принадлежало ему.

— Он создал половину компании.

— А вторую половину создали люди, которые сейчас живы.

Илья поднял взгляд. В его лице появилось упрямство, знакомое Асе по редким ссорам: не злость, а готовность переждать любую формулировку, пока она не станет удобнее.

— Если приложение настоящее, мы обязаны хотя бы его выслушать.

— Сначала его надо найти.

— Система найдёт.

— Система уже ответила отказом от имени ключа, которого здесь нет.

Сверху включилась узкая полоса света. Она пробежала вдоль перил, остановилась у ног Ильи и повела вниз. На стенном экране возникла надпись: «ИЛЬЯ. МАРШРУТ: ЮЖНЫЙ КАБИНЕТ».

Илья коротко усмехнулся.

— Видишь? Так было с детства. Отец говорил, что Матвей даже опоздания превращал в инженерную задачу.

— Куда тебя ведут?

— Наверное, разбирать бумаги к голосованию.

— Кто назначил встречу?

— Дом знает расписание.

Он произнёс это без иронии и пошёл за световой полосой. Через три ступени обернулся, будто ожидал, что Ася последует за ним. Полоса перед её ногами не появилась.

Ася осталась на площадке. Выключенное окно напротив было днём просто чёрным прямоугольником, лишённым отражения. В стекле соседнего окна она видела Илью, хотя он уже спустился ниже: отражение двигалось по наклонной, пересечённое металлическими связями башни. На секунду казалось, что дом предлагает несколько версий одного маршрута и ни одну нельзя назвать основной.

Она вернулась в северную комнату, закрыла дверь, но не заперла. Экран показывал зелёный контур. На столе лежал лист с отпечатком латунного жетона, оставленным ночной сыростью. Ася вложила его в прозрачный файл и открыла блокнот.

До вечера она составила перечень того, чего не хватало для проверки: исходной выгрузки журнала; документации процедуры подписи; реестра всех выпущенных жетонов; актов уничтожения и замены меток; схемы считывателей; списка людей с правом изменять сценарии. В отдельной колонке указала не владельцев, а хранителей. Это различие часто исчезало первым. Ключ мог принадлежать Матвею, лежать у Раисы и использоваться Тимуром — три разных факта, которые красивый журнал сливал в одну фамилию.

В половине шестого под окнами вспыхнули фары. Тёмный универсал остановился слишком близко к крыльцу, словно водитель собирался уехать прежде, чем двигатель остынет. Из машины вышла высокая женщина в коротком светлом пальто. Она сама достала из багажника чемодан, отказалась от зонта охранника и поднялась по ступеням, не глядя на башню.

Марина Берест оказалась старше Ильи лет на восемь. Те же светлые глаза, но ни одного лишнего движения. В холле она поставила мокрый чемодан на латунную решётку, сняла перчатки и протянула Асе руку прежде, чем Илья успел их представить.

— Марина. Та самая, ради которой перенесли семейный суд с утра на вечер.

— Ася Лунёва.

— Та самая, ради которой дом впервые за семь лет закрыл жилую комнату.

Илья поморщился.

— Кто тебе сказал?

— Мама. В версии Тимура это называлось «неактуальной привязкой назначения помещения». В маминой — «излишней реакцией приглашённого специалиста». Поэтому я решила спросить саму Асю.

— Дверь заблокировала штатная команда, — сказала Ася. — Причина пока не установлена.

— Уже лучше.

Марина сняла пальто. На плече её тёмного жакета остались капли.

— А приложение нашли?

Раиса стояла у входа в столовую. Ася не заметила, когда она появилась.

— Мы обсудим пакет за столом, — сказала она.

— Значит, не нашли.

— Ты приехала на голосование, а не на ревизию матери.

— Я приехала потому, что Илья отказался сообщить предмет голосования.

— Я сообщил всё, что знал, — сказал он.

— Именно.

Марина взяла чемодан и понесла его к лестнице. Ни одна световая полоса не включилась. У первой ступени она остановилась перед считывателем.

— Мой жетон ещё действует или Матвей и его распорядился отозвать?

Раиса достала из кармана овальную метку на синем шнуре.

— Твоя комната в южном крыле.

Марина приняла жетон, но к считывателю не поднесла.

— Свежий?

— Постоянный.

— Мой постоянный я вернула семь лет назад.

— Это замена.

Ася записала номер, вытисненный на латуни: «Семья 03».

Раиса заметила движение ручки.

— Даже выдачу ключа вы собираетесь включить в акт?

— Пока только в рабочие заметки.

— Тогда запишите: жетон выдан законному члену семьи в собственном доме.

— А старый уничтожен?

— Спросите у Тимура.

Марина положила метку на ладонь Аси.

— Спрашивайте сейчас. Я не хочу, чтобы за ужином присутствовали две мои копии.

Раиса первой прошла в столовую.

Комната занимала бывший резервуар башни. Кирпичные стены уходили вверх, теряясь за кольцами металлических мостков. Стол был круглым, но не цельным: семь отдельных секторов можно было раздвигать и соединять. В центре оставалось пустое восьмиугольное место с матовым стеклом. Над каждым сектором висел плоский светильник, а в край столешницы был встроен узкий экран.

Приборы стояли на пяти местах. Шестой сектор был придвинут к столу, но оставался пустым. Перед ним лежала чёрная салфетка и низкий стакан из дымчатого стекла.

— Его место? — спросила Ася.

Марина прошла к пустому креслу и отодвинула его ногой.

— Оно появилось после исчезновения. При Матвее здесь стоял пульт на колёсах. Он не любил сидеть.

Раиса вернула кресло точно к краю стола.

— Это место основателя.

— Основателей было двое.

— Твой отец никогда не спорил о символах.

— Поэтому теперь его символа нет.

Илья занял кресло справа от пустого. Его экран ожил и показал имя. Затем загорелись имена Раисы и Марины. Перед Асей высветилось: «ГОСТЬ 07. АСИЯ ВИКТОРОВНА». Место Тимура у стены экран не распознало, пока инженер дважды не приложил пластиковую карту.

— Почему я участвую в семейном ужине? — спросил он.

— Потому что вы объясните расхождение времени, — сказала Ася.

— После вступления, — ответила Раиса.

Свет в комнате погас не весь, а по секторам. Осталась освещена только пустая сервировка. В центре стола под матовым стеклом раскрылось изображение эмблемы «Северного Контура»: две линии сходились в незамкнутое кольцо. Из скрытых динамиков прозвучал голос Матвея:

— Если вы собрались все, значит, никто уже не может отложить решение отсутствием.

Марина закрыла глаза на одно короткое мгновение. Илья выпрямился. Раиса не смотрела на пустое кресло; она смотрела на детей.

— До обсуждения каждый назовёт, что готов сохранить, — продолжил голос. — Порядок определит дом. Не перебивайте друг друга. Свет означает право говорить.

Загорелся сектор Ильи.

— Это обязательно? — спросил он.

Экран перед ним вывел: «ИЛЬЯ БЕРЕСТ. СОХРАНИТЬ».

— Матвей просил назвать одно, — сказала Раиса.

Илья посмотрел на Асю, потом на сестру.

— Завод. Не стены и не старые станки. Производство как целое. Людей, конструкторское бюро, линии. Если разрезать компанию, ничего из этого не останется.

Свет погас. На центральном стекле появилось слово «ПРИНЯТО».

— Даже не записано, что именно принято, — тихо сказала Ася.

Тимур наклонился к ней.

— Это демонстрационный сценарий. Он не протоколирует речь.

— Тогда что он принимает?

Инженер не ответил.

Загорелся сектор Марины.

— Я готова сохранить возможность выбирать без покойников и пропавших, — сказала она.

Экран мигнул: «ОТВЕТ НЕ РАСПОЗНАН. ПОВТОРИТЬ».

— Как удобно, — произнесла Марина. — Сохраняю патентный фонд. Продаю всё, что ежегодно съедает его стоимость.

«ПРИНЯТО».

— Ты могла хотя бы раз не начинать с продажи, — сказал Илья.

Его экран остался тёмным. Свет над пустым креслом усилился, и из динамика прозвучало:

— Нарушение порядка лишает аргумент веса.

Илья замолчал. Марина рассмеялась без улыбки.

— Вот почему мама любит семейные ужины. Матвей всё ещё делает ей замечания за столом.

Теперь осветилось место Раисы.

— Я сохраню единство, — сказала она. — Компании, семьи и решения, которое мы обязаны принять вместе.

Система приняла ответ сразу, будто ожидала именно его.

Ася провела пальцем по краю своего экрана. Список участников был скрыт, но в правом углу стоял маленький знак из двух сходящихся линий и цифра шесть. За столом находились пятеро, если считать Тимура. Она коснулась знака.

Открылось окно: «СЦЕНАРИЙ: СТОЛ ОСНОВАТЕЛЕЙ. УЧАСТНИКИ: 6. ПРИСУТСТВУЮТ: 6».

— Тимур, это число включает служебную карту?

— Не должно. Она даёт мне доступ в помещение, но не роль за столом.

— Тогда почему шесть?

Раиса не повысила голоса:

— Потому что место Матвея является частью сценария.

— Кресло не носит жетон.

Свет над Асей вспыхнул. На экране появилось: «ГОСТЬ 07. СОХРАНИТЬ».

Она не стала отвечать. Коснулась строки участников ещё раз. Теперь система раскрыла сокращённый реестр:

`RB-01 РАИСА БЕРЕСТ СТОЛ`

`IB-02 ИЛЬЯ БЕРЕСТ СТОЛ`

`MB-03 МАРИНА БЕРЕСТ СТОЛ`

`MK-01 МАТВЕЙ КОРИН ДОМ`

`G-07 АСИЯ ВИКТОРОВНА СТОЛ`

`SERVICE ТИМУР САВИН ПОМЕЩЕНИЕ`

Марина встала. Свет над ней не включился, но она больше не ждала разрешения.

— Покажи.

Ася развернула экран насколько позволял шарнир. Илья прочёл строку дважды.

— Его жетон здесь?

— Система считает его находящимся в доме, — сказала Ася. — Это пока всё.

— Семь лет?

— Реестр присутствия не равен истории перемещений.

Тимур уже подключал сервисный планшет к разъёму под столом.

— `MK-01` был мастер-меткой, — сказал он. — Она могла оставаться зарегистрированной без физического жетона.

— Зарегистрированной и присутствующей — одно и то же? — спросила Ася.

— Нет. Для присутствия нужен вход через считыватель или ручная установка роли.

— Кто может установить её вручную?

— Администратор сценария.

— Вы?

— Раньше мог. После исчезновения права разделили.

— Между кем?

Тимур посмотрел на Раису.

Пустой сектор ответил вместо неё. Голос Матвея стал громче:

— Решение, принятое без основателя, должно выдержать его возражение.

На экранах появились три вопроса. «КТО ПОЛУЧИТ КОНТРОЛЬ?» — перед Раисой. «ЧТО БУДЕТ ПРОДАНО?» — перед Мариной. «КТО ОТВЕТИТ ЗА ПОСЛЕДСТВИЯ?» — перед Ильёй.

Перед Асей высветилось: «КТО ПОДТВЕРДИТ ПОДЛИННОСТЬ?»

Она почувствовала, как Илья смотрит на неё. Сценарий не мог знать содержание утреннего разговора, если роль гостя не была подготовлена заранее или изменена после их приезда. Обе возможности требовали человека, времени и доступа. Но за столом вопрос выглядел не как команда оператора, а как реплика отсутствующего. Свет делал происхождение невидимым.

— Я не подтвержу подлинность вопроса только потому, что он показан в нужный момент, — сказала Ася.

Экран мигнул: «ОТВЕТ НЕ РАСПОЗНАН».

— Она вообще должна быть в этом сценарии? — спросила Марина.

— Гостевой участник предусмотрен, — сказала Раиса.

— Любой гость или именно Асия Викторовна?

— Матвей знал, что однажды семье понадобится независимый свидетель.

Ася посмотрела на неё.

— Откуда система получила моё отчество?

— Илья оформлял приглашение.

— Я ввёл полное имя неделю назад, — сказал Илья. — Но номер жетона не выбирал.

— Кто выбрал?

— Раиса Павловна попросила восстановить старый гостевой маршрут, — сказал Тимур.

Раиса медленно положила ладонь на стол.

— Потому что действующие маршруты ведут только в южное крыло. Ася должна была видеть архив и башню.

— Вы знали, кому прежде принадлежал номер семь? — спросила Ася.

— Гостевые номера не принадлежат людям.

— Но система встретила меня по имени до того, как Илья назвал меня в доме.

— Он внёс данные заранее.

— А обращение Матвея содержало совет не позволять Илье отвечать за меня.

Илья резко отодвинул кресло.

— Ты не сказала про эту часть.

— Я сказала, что запись обращалась ко мне.

— Не всё.

Свет над пустым местом вспыхнул. «НАРУШЕНИЕ ПОРЯДКА» появилось сразу на всех экранах.

Марина выдернула свой жетон из выемки у края стола. Надпись исчезла с её сектора.

— Прекрасно, — сказала она. — Как только разговор становится настоящим, мебель требует тишины.

Она положила метку перед Асей.

— Это замена моего старого жетона. Если старый не уничтожили, дом может сейчас считать и его присутствующим. Проверяйте оба.

— Ужин не закончен, — сказала Раиса.

— Он не начинался. Мы отвечали устройству, которое вы посадили вместо Матвея.

— Это его сценарий.

— Докажите.

Одно слово подействовало сильнее крика. Раиса перевела взгляд на Асю, словно именно она научила дочь произносить его за последние двадцать минут.

Ася закрыла окно сценария и снова открыла реестр. Строка `MK-01` оставалась. Рядом с ней не было помещения, только «ДОМ». Это могло означать метку в кармане Раисы, жетон в запертой нише, ручную роль, незакрытый сеанс семилетней давности или особое правило самого сценария. Пока варианты были равны, никто не имел права выбирать самый удобный.

— До голосования нужна полная инвентаризация меток, — сказала она. — Физические жетоны, номера, владельцы, хранители, даты выдачи, замены и уничтожения. Отдельно — активные роли и незакрытые сеансы присутствия. Начнём с `MK-01`, старой `MB-03` и `G-07`.

— Это займёт дни, — ответила Раиса.

— Голосование назначено на воскресенье. Сегодня четверг.

— Архив меток не относится к наследственному пакету.

— Относится, если пакет выдаётся и исполняется по жетонам. Сегодня система отказала в приложении для `G-07` и посадила `MK-01` за стол. Без реестра мы не знаем, кто в процедуре человек, а кто оставленная роль.

Илья поднял свой жетон, но не убрал его.

— Сделаем инвентаризацию.

Раиса повернулась к нему.

— Ты понимаешь, что тем самым ставишь под сомнение все допуски дома?

— Пока только те, от которых зависит голосование.

— Нельзя проверить одну дверь и оставить остальные как были. Тимур отключит сценарии, люди потеряют доступ к архиву, на заводе остановится ночная передача журналов.

— Я не предлагала отключать систему, — сказала Ася. — Только выгрузить реестр и сверить его с физическими носителями.

— А если носителя Матвея нет?

— Тогда установим, почему его роль есть.

Раиса посмотрела на пустое кресло. Впервые за весь вечер в её лице было не управление, а короткий расчёт — как у человека, который мысленно перебирает содержимое закрытых ящиков.

— До утра, — сказала она. — Тимур подготовит реестр. Физическая сверка пройдёт здесь, без выноса носителей и копирования личных данных.

— Исходные номера и события доступа должны войти в акт.

— Только относящиеся к голосованию.

— Границы определим после просмотра схемы ролей.

— Вы всегда оставляете за собой последнее условие?

— Нет. Только не подписываю условие, которого ещё не видела.

Марина села обратно, но жетон к столу не вернула. Свет над её сектором не загорелся. Система больше не считала её участницей и, кажется, не знала, что делать с изменившимся составом. На центральном стекле эмблема застыла незамкнутой.

Тимур выключил звук на сервисном планшете.

— Есть ещё одна проблема, — сказал он. — Реестр показывает `MK-01` не просто активным. Последнее подтверждение присутствия — сегодня.

— Во сколько? — спросила Ася.

— Восемь девятнадцать.

То же время стояло у отказа в выдаче приложения.

Ася посмотрела на настенные часы. Было двадцать одиннадцать.

— Покажите поле полностью.

Тимур увеличил строку. `08:19:04 MK-01 ДОМ ПОДТВЕРЖДЁН`. Через две секунды — запрос `G-07`, подписанный `MK-HW-01`, и отказ.

— Значит, жетон Матвея запросил приложение? — спросил Илья.

— Нет, — сказала Ася. — Значит, в журнале рядом стоят две метки, похожие на причину и следствие. Мы ещё не знаем, связаны ли они.

— Но время одно.

— Время на этих часах.

Она положила рядом утренний акт Тимура. В нём ручкой было записано: «10:16 — обнаружена строка 08:19:06». Затем открыла свой блокнот на первой странице сегодняшнего дня. Ночная попытка снять ригель в 06:30 совпадала с экраном комнаты, но утренняя команда отставала ровно настолько, чтобы её можно было принять за раннее действие до вскрытия кейса.

Ровно — это слово она пока не произнесла. Сначала требовалась ещё одна независимая отметка.

— Завтра при выгрузке не исправляйте часы, — сказала Ася. — И не перезапускайте автономный модуль.

— Если он зависнет, мы потеряем управление северным крылом, — возразил Тимур.

— Тогда фиксируйте каждое действие внешней камерой и на бумаге.

— Вы хотите сохранить ошибку.

— Я хочу сохранить её величину.

Пустое место внезапно погасло. Затем погасли остальные экраны, кроме Асиных. Перед ней остался единственный вопрос: «КТО ПОДТВЕРДИТ ПОДЛИННОСТЬ?»

Она вынула жетон из выемки.

Экран стал чёрным.

В темноте под столом что-то тихо щёлкнуло, будто невидимый участник наконец снял палец с кнопки.

Глава 4. Два часа «Эха»

В шесть сорок утра Тимур постучал в северную комнату три раза, с одинаковыми промежутками. Ася уже не спала. На столе лежали жетон, блокнот и часы с секундной стрелкой, которые она сняла с руки перед сном, чтобы не спутать ночные отметки с привычкой смотреть время.