Три роли за один год

— Я серьёзно.

— И я. Настоящее время на мониторе. Эти часы — неисправное оборудование. Не делайте из него характер коллектива.

На центральном экране две зелёные точки стояли внутри серого прямоугольника депо. Ещё шесть двигались по схеме Яровска. Первая линия тянулась от промзоны вдоль реки, пересекала площадь и уходила в Светлый. У каждой точки были номер вагона, фамилия водителя и отклонение: минус одна, ноль, плюс две.

Ольга указала на промежутки между точками.

— Что видите?

— Восемь вагонов.

— Вагоны я и без вас вижу.

Марина присмотрелась. Между третьей и четвёртой точками было заметно больше пустого серого пути.

— Разрыв.

— Семь минут вместо пяти. А здесь?

— Три минуты.

— Сцепление. Для пассажира это выглядит так: сначала долго ничего, потом два вагона подряд. Второй везёт воздух, первый собирает всех и задерживается ещё сильнее. Наша работа — не двигать точки. Наша работа — удерживать расстояние между людьми, которых мы не видим.

Последнюю фразу Марина записала в блокнот.

Ольга перевернула его к себе и прочитала.

— Звучит хорошо. Теперь зачеркните.

— Почему?

— Потому что через час вы начнёте любоваться формулировкой и пропустите отклонение. Пишите действие: «при разрыве больше семи минут доложить диспетчеру». Остальное запомните ногами.

Марина зачеркнула фразу. Рядом написала правило.

В пять ноль-ноль загорелась первая строка выпуска. Дежурный мастер подтвердил готовность вагона номер шестнадцать. Водитель ответил по связи. Ольга назвала путь и время. На экране зелёная точка выползла из прямоугольника депо.

— Почему не выпустить следующий раньше, если впереди разрыв? — спросила Марина.

— Иногда выпускаем. Если путь свободен, водитель готов, а ранний выход не создаст новый разрыв сзади. У каждой спасённой минуты должен быть адрес, откуда вы её взяли.

Второй вагон задержался у ворот: стрелка не дала контроль. Ольга не повысила голос. Вызвала мастера пути, перенесла выпуск на соседний путь, предупредила водителя третьего вагона держать две минуты и отметила причину в журнале. Через семь минут точки снова легли на схему почти равномерно.

— Вы задержали исправный третий, — сказала Марина.

— Да.

— Из-за неисправности второго.

— Из-за интервала. Неисправность уже устраняет другой человек.

— Пассажиры третьего потеряли две минуты.

— А пассажиры первого не получили следом пустой вагон, после которого десять минут ничего. Мы не раздаём каждой группе её идеальную поездку. Держим линию целиком.

Марине не понравилось слово «целиком». Им легко было прикрыть конкретного человека. В «Маяке» целым называли фонд мест, пока Сергей спал в общем зале. Но здесь на экране действительно не было отдельных судеб, только расстояния. Она решила пока не спорить.

К шести диспетчерская наполнилась голосами. Водители подтверждали отправления, стрелочник называл пути, мастер просил окно на осмотр контактной вставки. Телефон звонил почти без пауз. Ольга посадила Марину за вспомогательный пульт и разрешила принимать отметки с двух конечных, не отдавая команд.

— Слышите «принято», повторяете время и номер. Не поняли — переспрашиваете. Не додумываете фамилию по голосу.

Марина приняла четыре сообщения без ошибки. На пятом водитель произнёс номер так быстро, что ей послышалось «двенадцать».

— Повторите номер вагона, — сказала она.

В трубке вздохнули.

— Двадцать, Крылова. На табличке у вас написано.

Марина нашла строку двадцатого и внесла прибытие.

— Он мог сказать нормально.