Воспоминания о Бессарабии
- -
- 100%
- +
Между девами-цыганками, живущими в доме, можно найти Земферску, или Земфиру, которую воспел Пушкин и которая, в свою очередь, поет молдавскую песню:
Арды ма, фрыджи ма,На карбуне пуне ма! (Жги меня, жарь меня, на уголья клади меня.[16])Но посреди таборов нет Земфиры.Я сказал уже, что я боялся не только говорить, но даже быть вместе с Пушкиным; но странный случай свел нас. Заспорив однажды с кем-то, что фамилия Таушев, произносящаяся у с краткою, должна и писаться правильно с краткою, ибо письмо не должно изменять произношению, я доказывал, что должно ввести в употребление у с краткою, и привел наобум следующие четыре стиха:
Жуковский, Батюшков и Пушкин —Парнаса русского певцы,Пафнутьев, Таушев и Слепушкин —Шестого корпуса писцы.– Над у не должно быть краткой, и – лишнее в стихе; должно сказать:
Пафнутьев, Таушев, Слепушкин, —кричали все. Я из себя выходил, доказывая, что если в произношении у – краткое, то и должно быть. В это время вошел Пушкин; ему объяснили спор; он был против меня, и тщетно я уверял, что у в фамилии Таушев – то же, что краткое и, и что, следовательно, в стихе:
Пафнутьев, Таушев Слепушкин —и необходимо. Ничто не помогло: Пушкин не хотел знать у с краткою.
Вскоре Пушкин, узнав, что я тоже пописываю стишки и сочиняю молдавскую сказку в стихах, под заглавием «Янко-чабан» (пастух Янко), навестил меня и просил, чтоб я прочитал ему что-нибудь из «Янка».[17] Три песни этой нелепой поэмы-буффы были уже написаны; зардевшись от головы до пяток, я не мог отказать поэту и стал читать. Пушкин хохотал от души над некоторыми местами описаний моего «Янка», великана и дурня, который, обрадовавшись, так рос, что вскоре не стало места в хате отцу и матери и младенец, проломив ручонкой стену, вылупился из хаты, как из яйца.
Через несколько дней я отправился из Кишинева и не видел уже Пушкина до 1831 года. Он посетил странника уже в Москве. «Я непременно буду писать о «Страннике», – сказал он мне. В последующие свидания он всегда напоминал мне об этом намерении. Обстоятельства заставили его забыть об этом; но я дорого ценю это намерение.[18]
«Пора нам перестать говорить друг другу вы», – сказал он мне, когда я просил его в собрании показать жену свою. И я в первый раз сказал ему: «Пушкин, ты – поэт, а жена твоя – воплощенная поэзия». Это не была фраза обдуманная: этими словами невольно только высказалось сознание умственной и земной красоты.
Теперь где тот, который так таинственно, так скрытно даже для меня пособил развертываться силам остепенившегося странника?..[19]
Примечания редакции
Александр Фомич Вельтман (1800–1870) – писатель, учился в Московском университетском пансионе, затем окончил Московскую школу колонновожатых; в 1818 г. он был направлен в Бессарабию военным топографом. В Кишиневе Вельтман познакомился с Пушкиным. Вскоре после гибели поэта Вельтман стал писать свои мемуары, которые он первоначально назвал «Воспоминания о Бессарабии и Пушкине». В 1837 г. в «Современнике» анонимно появилась первая часть их под измененным названием – «Воспоминания о Бессарабии» (т. VII, с. 226–249). «Я узнал его в Бессарабии, и очерк этой страны будет рамой, в которую я вставлю воспоминание о Пушкине», – обещал автор читателю. Продолжения воспоминаний Вельтмана, в котором он переходил от «рамы» к рассказу о его встречах с Пушкиным, в «Современнике» не появилось, по-видимому, по цензурным соображениям; но можно утверждать, что продолжение было написано тогда же, так как бумага первого и второго автографа одинаковая (об этом см.: Рыскин, с. 74).
Воспоминания Вельтмана рельефно изображают обстановку, в которой пришлось жить Пушкину в Кишиневе. Однако сам поэт изображен лишь беглыми штрихами; по-видимому, между ними существовала дружеская приязнь, не перешедшая в близкие, откровенные отношения; Вельтман был далек от тех беспокойных, полных вольнодумного задора мыслей, которые воодушевляли Пушкина. Кроме того, Вельтман, как мы знаем, предполагал печатать свои воспоминания в «Современнике» и естественно остерегался включать в их текст все то, что могло вызвать нарекания цензуры.
В 1822 г. Вельтман покинул Кишинев и долгое время не встречался с Пушкиным. Но с конца 1820-х годов, начав печататься, он стал посылать Пушкину свои сочинения. В первой половине 1831 г. Пушкин встречается с Вельтманом в Москве; к этому времени Вельтман вышел в отставку и стал профессиональным литератором. Ознакомившись с первой частью романа Вельтмана «Странник», Пушкин писал 8 мая 1831 г. Е. М. Хитрово: «В этой немного вычурной болтовне чувствуется настоящий талант» (XIV, 426; подлинник по-французски). Тогда же Пушкин посоветовал Вельтману «перелицевать» комедию Шекспира «Сон в летнюю ночь» в фантастический оперный спектакль (об этом см.: Ю. Д. Левин. «Волшебная ночь» А. Ф. Вельтмана. – В кн.: «Русско-европейские литературные связи». М.-Л., «Наука», 1966, с. 85–86).
4 февраля 1833 г. Вельтман, посылая Пушкину свой перевод «Слова о полку Игореве», писал ему: «Александр Сергеевич, пети было тебе, Велесову внуку, соловию сего времени, песнь Игореви, того Ольга внуку, а не мне; но досада взяла меня на убогие переводы чудного памятника нашей древней словесности, и я – выкинул в свет также, может быть, недоношенное дитя. Посылаю на суд и осуждение» (XV, 46). Пушкин в своей работе над этим памятником древней русской словесности, которой он был занят в последние годы жизни, использовал и перевод Вельтмана (М. А. Цявловский. Пушкин и «Слово о полку Игореве». – «Вестник АН СССР», М., 1943, № 5, с. 64–81).
Исследователи отмечают точки соприкосновения в творчестве Пушкина и Вельтмана, сравнивая повесть «Кирджали» с повестью Вельтмана «Рада», опубликованной в 1839 г. (об этом см.: Л. Н. Оганян. А. С. Пушкин и молдавская тематика А. Ф. Вельтмана. – «Пушкин на юге», т. II. Кишинев, 1961, с. 211–226).
Примечания
1
Пушкин приехал в Кишинев 21 сентября 1820 г. за полгода до начала греческого восстания. Битва под Скулянами произошла 29 июня 1821 г. Стихотворение «Война» имеет авторскую датировку – 29 ноября 1821 г.; оно вызвано упорными слухами, что Россия объявит войну Турции. Ранее, 21 августа, в письме к С. И. Тургеневу Пушкин, имея в виду возможные хлопоты об освобождении его от ссылки, добавлял: «Но если есть надежда на войну, ради Христа, оставьте меня в Бессарабии» (XIII, 32).
2
Ошибка мемуариста: К. Н. Батюшков в Кишиневе не жил.
3
Ах, какой вы, мосье Пушкин!
4
Ах, какой вы! Все-то вы шутите!
5
Что вы говорите? Ах, какой вы… Все-то вы шутите!
6
Почему вы не кушаете?
7
Об эпиграммах Пушкина см.: Т. Г. Цявловская. Муза пламенной сатиры. – «Пушкин на юге», т. II, с. 147–198.
8
Об Алексееве см.: «Прометей», № 10, 1974.
9
Карточный термин.
10
Для разнообразия.
11
В очерке «Илья Ларин» («Моск. городской листок», 1847, № 8) Вельтман, упоминая о своей встрече с Лариным в 1840-е годы, пересказывает его воспоминания о Пушкине.
12
Здесь: ходок, бродяга.
13
О происшествии, побудившем Пушкина написать «Братья-разбойники», пишет Мекленбурцев: «В Мандрыковке, близ реки Днепра, находилась тюрьма, из которой во время пребывания поэта бежали два брата-арестанта, побочные дети помещика Засорина, о которых Александр Сергеевич и написал известную поэму «Братья-разбойники». Ныне усадьба принадлежит г. Кулабухову, у которого и имеются на все изложенное данные» («Приднепровский край», 1899, 6 февраля, № 392).
14
Кухни.
15
«Он важен, важен, очень важен…» – стихи Вельтмана из его повести «Странник».
16
Ср. с воспоминанием П. А. Вяземского: «Покойный М. А. Максимович передавал нам, как в его присутствии кто-то из знакомых сказывал Пушкину, что одна цыганка вместо: «Режь меня, жги меня» пела: «Режь меня, ешь меня». Пушкин был чрезвычайно доволен и говорил, что в следующем издании поэмы непременно сделает эту перемену» (РА, 1874, I, с. 424).
17
«Янко чабан» – молдавская сказка Вельтмана, осталась ненапечатанной; однако два отрывка из нее писатель включил в свою повесть «Странник», ч. I, с. 96 и 98.
18
Из трех частей повести «Странник» (1831–1832) в библиотеке Пушкина сохранились изданные вместе вторая и третья части, с надписью: «Александру Сергеевичу Пушкину Вельтман». Без ведома Пушкина в «Литературной газете» (1834, № 30) была напечатана отрицательная рецензия на повести Вельтмана «Беглец» и «Странник», что раздосадовало Пушкина; 1 июня 1831 г. он писал П. В. Нащокину: «Я сейчас увидел в «Литературной газете» разбор Вельтмана, очень не благосклонный и несправедливый. Чтоб не подумал он, что я тут как-нибудь вмешался. Дело в том, что и я виноват: поленился исполнить обещанное. Не написал сам разбора; но и некогда было» (XIV, 168).
19
Л. Н. Майков. Пушкин. Биографические материалы и историко-литературные опыты. СПб., 1899, с. 102, 117–132, с сокращениями.