Ненавижу и… хочу
- -
- 100%
- +
– Зачем тебе нужно входить, если ты не собираешься меня трогать?
Я плохо помню Вадима, это один из институтских друзей Лешки. Он позвал его работать, когда бизнес пошел в гору, и сейчас, видимо, сблизился настолько, что общим стало не только дело, но и развлечения и женщины. Светловолосый Вадим с открытой нахальной ухмылочкой – почти антипод серьезного Леши с глазами, в которых можно утонуть.
– Поговорить хочу.
– Говори так.
– Лиза, бля, на весь коридор, что ли?! Я хочу знать, какого хрена у вас происходит! Я думал, вы расстались и все кончено, но то, что я видел – это нихуя не кончено!
– Ладно, тише, не кричи! Зайди.
Если он продолжит орать на весь коридор, то послушать сбежится весь отель. Закрывая за Вадимом дверь номера, я плотнее запахиваю халат. Несмотря на то, что в нем можно утонуть, и я закутана по самые уши, кажется, что я стою совсем голая.
– Давно ты вернулась?
– Не очень.
– И чего не позвонила?
– Я не планировала выходить на связь. Это вышло случайно. Леша не должен был знать, что я в городе.
– Леша бы не узнал, если бы тебя в городе не было.
– Мне некуда идти.
Он садится в кресло в гостиной. Початая бутылка с виски все еще стоит на столике, выдыхается – никто не сподобился закрыть. Пить не тянет, беспокоиться о сохранности элитного алкоголя тоже. Я сажусь в кресло напротив и давлю в себе безумное желание расспросить Вадима об Артеме. Вытрясти из него каждую мелочь, каждое ненароком услышанное слово, повторить мне все сотню раз. Только вот зачем вспахивать себе душу второй раз за ночь?
– Ну, так и будешь молчать? – спрашиваю я.
– Почему ты ушла, Лиз? – вдруг серьезно спрашивает Вадим.
Я отворачиваюсь. Ненавижу этот вопрос. Его почти не задают: я оборвала все контакты, удалила страницы в соцсетях. Но иногда я все же встречаю знакомых и почти каждый задает это мерзкое «почему». Моих сил придумывать обтекаемые ответы уже не хватает.
– Влюбилась в другого, вот и ушла.
– Лиз…
– Что? Влюбилась, развелась, уехала в теплые края. Расстались, вернулась, потому что нехрен жрать, а здесь есть хотя бы квартира. Я не хотела встречаться с Лешей, мы столкнулись случайно, и по его вине у меня нет работы. И да, я не буду писать на тебя заявление.
– А на него?
Я нервно смеюсь, обхватывая себя руками. Очень хочется спать, кажется, что в глаза насыпали песка.
– И на него не буду, не беспокойся. Забудьте о том, что я существую. Забудьте оба о том, что сегодня случилось. Убеди его, что меня нужно вычеркнуть из жизни. И все будет хорошо.
– Ты извини, Лиз, что я так. Просто понимаешь, Леха мне друг. Давай я тебе помогу, а?
– Поможешь?
– Ага. С работой помогу или с жильем там… в качестве компенсации. Пойми Леху, ты его крепко кинула. Он тогда чуть не сдох. Поэтому слегка перегнул палку. Но давай я тебе работу найду, а ты не станешь портить ему жизнь.
Все же Вадик – не самый лучший друг. У него благородные мотивы, но он очень плохо знает как Лешу, так и меня.
– Какую работу? Девушка без документа об образовании может разве что полы мыть. Это единственное место, откуда меня еще не выгнали. Но туда можно и без блата попасть.
– А вот это ты зря. В нормальном агентстве можно иметь нормальные деньги. Знаешь, сколько можно поиметь, убирая офисы? Некоторые уборщицы побольше моего зарабатывают. Хочешь, позвоню знакомой в клининговую службу и попрошу тебя взять? Фирма приличная, я давно с ними работаю.
Я нервно смеюсь, не веря, что действительно это слышу. Боже, ниже падать некуда. Мне предлагает работу уборщицей друг бывшего мужа, которому тот любезно предлагал со мной поразвлечься.
Смех переходит во всхлип, и я закусываю губу до крови, чтобы сдержать рвущиеся наружу слезы.
– Лиза… – Вадим качает головой. – Ну что ты натворила-то, а?
– Оставь. Мои проблемы. Если хочешь помочь, забери у Леши мой паспорт, он остался у него в сумке. На восстановление нет денег. И… сможешь достать мне фотку Артема?
– Лиз, Леха мне печень вырвет, если я с таким подступлюсь.
– Я знаю. Но ведь есть соцсети или еще что-то…
– У Темыча строгий запрет на слив личной инфы. Ты не думай, что из-за тебя, просто Лешка – он теперь не простой парень, у него бизнес, все дела.
– Я знаю. Хорошо. Тогда просто паспорт.
– Давай я тебе с жильем помогу, а?
– Нет, – отрезаю я так холодно, что сама ежусь. – Не нужно, Вадик. У меня есть квартира. Просто забери у Лешки паспорт и привези мне, адрес ты знаешь.
– Ладно, – вздыхает он. – Собирайся.
– Куда?
– Домой отвезу.
– Не нужно.
Но Вадим ничего не хочет слышать.
– Нужно, Каренина, нужно. Хрен знает, что тебе в башку взбредет. Давай, собирайся.
На самом деле я не хочу оставаться в этом номере ни секунды, но никак не могу прочитать в глазах Вадима ответ на насущный и мучающий меня вопрос.
– Зачем ты мне помогаешь? Обозначь сразу ценник… я не привыкла платить постфактум.
Он долго молчит прежде, чем ответить.
– Пока считай, что я – добрый и бескорыстный супергерой.
– А потом?
– А потом будет потом. Собирайся быстрее, мне к восьми на работу.
Это очень безрассудно: садиться в машину к едва знакомому мужчине, который еще совсем недавно олицетворял собой самый настоящий страх. Но я смертельно устала, это был безумно долгий день, а ночь вырвала мне душу наживую без наркоза. Я сижу, закрыв глаза, отстраненно вожу ладонью по мягкой коже заднего сидения, вдыхаю запах ароматизатора и думаю о том, пил ли Вадик и если да, то сколько. Хотя мысль о том, что, возможно, пил, не вызывает ни страха, ни тревоги. Я, кажется, потеряла способность бояться будущего. Все самое плохое уже давно случилось.
– Это здесь? Боже, ну и дыра… дом что, аварийный?
– Уже пару лет хотят признать.
В ночи старый дом на десять квартир выглядит еще более жутко и убого.
– Ты уверена, что там безопасно?
– Уверена. Спасибо, что подвез.
Там нет горячей воды, а батареи еле-еле греют, но зато там становится легче. Это чувство сложно описать: я помню дом еще с детства, со времен бабушки. Как приезжала к ней и проводила в двух крошечных комнатах самые счастливые часы. Ее мебель еще частично сохранилась и, хоть обстановка давно потеряла шарм и уют, там все же легче.
– Лиз… – Вадик мнется. – Ты только Лешке не говори, если что…
– Не волнуйся. Он ничего не узнает. Спасибо, что подвез…
– Твою мать! – в сердцах Вадим бьет по рулю, и я вздрагиваю. – Ладно. И об этом не говори.
Когда он тянет руку, я отшатываюсь, но замечаю зажатый в ней смартфон.
– Мы ездили на шашлыки в начале осени. Всего пара фоток.
Я резко выпрямляюсь, осознав, что мне сейчас предлагают. Руки дрожат, когда я беру смарт и листаю галерею. Из-за слез, застилающих глаза, толком ничего не видно.
На фото целая толпа, но глаза безошибочно находят две нужные фигурки. Я не могу любить только сына, я жадно всматриваюсь и в его детское счастливое лицо и в Лешкино. Мне чудится в темных глазах бывшего мужа грусть. Или это отражение моей собственной?
Как же он вырос! Из карапуза превратился в почти первоклашку. До боли похож на отца, особенно профиль. Мой мальчик… Темка.
– Вадик… – у меня уже нет сил держаться, так что голос как у давно и безнадежно рыдающей женщины, – можно я себе скопирую?
– Лиз…
– Пожалуйста… у меня ни одной фотки нет. Иногда кажется, что я забываю, как они выглядят… никто не узнает, я клянусь!
– Ладно, – машет он рукой. – Копируй.
Быстро, пока не передумал, я отправляю фотографии себе на емейл и возвращаю смартфон.
– Спасибо.
Мне нечем его отблагодарить, только улыбкой, но вряд ли она приносит хоть какую-то радость, особенно сейчас.
– Что ты с собой сделала, Лизка…
Он даже не представляет.
– Ничего уже не изменить.
– А если бы могла? Не ушла бы? Осталась с Лешкой?
– Ушла бы. Если бы я могла что-то поменять, то никогда не вышла бы за него замуж. Спасибо, что подвез. Будь осторожен на дороге, хорошо?
Ошеломленный Вадим растерянно смотрит мне вслед. И, когда я уже почти на ступеньках, тянусь к двери, он кричит, высунувшись из окна:
– Подумай о работе!
Машу рукой на прощание – и темнота подъезда скрывает меня от посторонних глаз. Поднимаясь на второй этаж я уже знаю, как проведу остаток ночи. В почте меня ждут две самые ценные фотографии на свете.
Глава вторая
– Каренина, поезд приехал!
Я закатываю глаза.
– Если она еще раз повторит эту шутку, я изобью ее паровой шваброй.
– Да ладно, – хмыкает Снежа, – это уже почти традиция. Ну, давай, узнавай, в какой Мордор мы снова тащимся.
Я выхожу из комнаты для персонала и направляюсь в офис начальницы. Она неплохая женщина, строгая, но адекватная. Но эти ее шуточки… порой я ненавижу свою фамилию. Сначала гордилась – красивая отсылка к красивой трагичной истории. А сейчас через раз слышу «Чего? Каренина? В разводе? Ахахаха, на РЖД не хочешь пойти работать?».
– Ирина Дмитриевна? – заглядываю в кабинет. – Вызывали?
– Да. Садись. Смотри, в бизнес-центре «Омега», который по Ленина, был ремонт. Нужно отгенералить верхние два этажа, вместе с балконами. Впятером справитесь за три дня?
– Справимся, конечно. А там все плохо?
– Да не особо, мусора нет, по мелочи. Стекла и глянца много, как и везде. Окнами займутся промальпинисты, а вы отдрайте все внутри. И чтобы без эксцессов.
– Да, конечно.
– Тогда вперед. За старшую. И смотри, чтобы как в прошлый раз не получилось, ясно?
– Хорошо, Ирина Дмитриевна.
– Тогда свободна.
Да, если никогда толком не работала, шишки приходится набивать самостоятельно. Я осталась совсем без денег, когда, понадеявшись на сознательность девчонок, отправила их одних убираться в загородном доме какого-то мужика. Должно быть, хозяин дома очень удивился, застав уборщиц попивающих гаванский ром из любимых хрустальных бокалов супруги. Вместо того чтобы усердно драить дом отведенные два дня, девчонки решили, что раз хозяева уехали на неделю, то можно расслабиться и шикануть.
Мне крепко влетело, и с тех пор я не отлучаюсь с работы. И хотя миллион раз просила не назначать меня старшей, Ирина Дмитриевна все равно упорствует. «Ну а кого? Этих дур? Тебе тут одной работа нужна, а не грелка для ленивой жопы».
Я возвращаюсь к девчонкам и тоскливо смотрю в чашку: кофе остыл.
– Ну, что? – Снежа потягивается. – Опять ишачить?
– За похлебку работаем, – бурчит Марьяна. – Надоело.
– Бизнес-центр после ремонта, – говорю я. – Три дня, пять человек.
Раздается дружный стон, и только Снежа фыркает:
– Че раскудахтались? Ну сидите и нойте, мы вдвоем уберем, бабла больше получим. Вы ж хуй без соли сосать будете скоро.
– А я люблю бизнес-центры, – мечтательно улыбается Наташка.
Она самая младшая в компании, девчонка только закончившая школу. Неплохая, очень интеллигентная, но немного витающая в облаках.
– Там можно с кем-нибудь познакомиться…
– Ага, – хмыкает Снежа, – стоишь на корячках, драишь пол после штукатурки, и тут ОН – миллиардер, бежит сообщить, что необразованная поломойка – мечта всей его жизни.
– Дура ты, Снежана, – обиженно говорит Наташа.
– Я в отличие от тебя жизнь знаю, малая. Нужна ты больно кому. Тоже мне, Водянова выискалась.
– Девочки, хватит, – прошу я. – Давайте собираться. Прикрывать и записывать лишние часы никому не буду. Либо работаем все вместе, либо деньги получают только те, кто заслужил.
– Посмотри, – фыркает Анжела, – честная какая нашлась. Я на такси скидываться не буду, ясно?
– Ой, да не вопрос, вали на метро в обнимку с керхером!
Мне хочется надеть наушники и на полную громкость включить тяжелый рок. Я работаю здесь месяц, но кажется, будто провела половину жизни, и это не в хорошем смысле. Судьба редко приводит просто так в клининговые компании. Здесь платят сдельно, после каждого заказа, в черную, и не так уж много, но молодые девчонки идут за неимением вариантов лучше. Многие их позже находят и пропадают.
Ну а я за работу держусь – у меня нет вариантов. Если забить на выходные и не перебирать заказы, то хватает на коммуналку, питание и кое-какие необходимые вещи. Первым, что я купила с оплаты большого заказа, стало кресло-мешок. Мы с Темкой любили валяться в таком, оно стояло в детской. С моим ростом в кресле можно было не сидеть, а лежать, и я устраивалась поудобнее, а потом брала на руки сына. Если заходил Лешка, то с удовольствием переворачивал кресло, и мы оказывались на полу – одним хохочущим переплетенным комком.
Сейчас я в нем просто читала. Часами сидела с невыносимо ноющими ногами и руками, и читала до тех пор, пока мозг сам не отключался, погружая меня в беспокойный поверхностный сон. Наверное, я выгляжу не слишком здорово, хотя сейчас все довольно неплохо. Меня ждет новый год в одиночестве, но зато не нужно думать о том, что есть и где спать.
А еще дома, между страницами книги, лежат две купюры. Я не знаю, зачем взяла их, просто сунула в карман, а обнаружила уже дома: они выпали на старый потертый ковер. Нужно было оставить деньги, что он дал, я все равно не способна их потратить, но это как наркотик. Я, наверное, схожу с ума, но у меня есть маленький памятный альбом из утраченных навсегда мгновений.
Помятый билет на «Анну Каренину». Две фотографии Лешки и Темки, отданные Вадиком. И две купюры. Три жизненных этапа, три главы умещаются в крошечных конвертах, которые я храню бережнее всего на свете.
– Ау-у-у, Каренина, – Анжела машет у меня перед лицом рукой, – я говорю, адрес дай, сама доеду.
– А… я не знаю адреса, посмотри в гугле. Бизнес-центр «Омега». Он совсем новый, где-то на Ленина.
Девчонки собирают средства и инструменты, а я достаю для них форму. Мне стоит благодарить Вадима за то, что он помог сюда устроиться. В компании есть некий имидж, стандарт. Мы не грязные и неопрятные приезжие со швабрами, а аккуратные девочки в симпатичных сиреневых костюмах. Пожалуй, в том, чтобы быть уборщицей, нет ничего позорного.
– Бизнес-центр «Омега», бульвар имени В.И. Ленина, тридцать, – читает Анжела. – Фирма «ЛЛ-групп».
– Что?
Из моих рук выскальзывает рубашка.
– Кто владелец?
– Откуда я знаю, кто владелец? – Анжела крутит у виска. – Фирма такая. «ЛЛ-групп». Написано, что занимается недвижимостью.
– О, господи… этого еще не хватало.
– Лиз? Что с тобой? – хмурится Наташа.
Это злой рок? Чья-то изощренная издевка? Многоходовочка Вадима, устроившего меня сюда? Или новый этап мести Леши, узнавшего о моей работе?
Алексей
– Дай, я помогу.
Жанна счастливо улыбается заглянувшему в окно солнышку и тянется к моей шее, чтобы перевязать галстук.
– Тебе обязательно уезжать? Ведь сегодня суббота.
– Обязательно. Мы, наконец-то, переезжаем. Ремонт доделали, я хочу взглянуть, что там и как, проконтролировать переезд.
– А когда ты пригласишь нас в гости?
Из-под опущенных пушистых ресниц в меня летит игривый взгляд.
– Там сейчас пыль и срач. Когда все уберут, подключат и наладят – добро пожаловать
– Ну, ладно, – вздыхает она, – тогда съездим с Темкой на каток. Он просился.
– Только не забудь о стоматологе.
– Папа!
Темыч вваливается в комнату, волоча за собой мигающего всеми цветами радуги робота. Я невольно улыбаюсь, вспоминая, как под покровом ночи обрезал у этой ебучей игрушки провода, ведущие к динамику. Если сутки слушать одну и ту же мелодию, можно поехать крышей. И как Жанна умудряется справляться?
Хотя за то бабло, что я ей плачу, странно жаловаться на песенки игрушек.
– Ты поехал на работу? – спрашивает сын.
– Да, на пару часиков. Потом вернусь, и мы поиграем с тобой в «Ведьмака». Если будешь себя нормально вести у врача. Темыч? Понял меня?
– Да. А мы закажем пиццу?
– Закажем, – вздыхаю я.
– А меня возьмете, мальчики? – Жанна улыбается. – Я тоже пиццу хочу.
– Ты любишь с ананасами, она невкусная!
– Я люблю и «пепперони».
Меня вдруг начинает резко раздражать Жанна, хотя это очень иррациональное чувство, не имеющее подоплеки. Она – находка. Молодая, симпатичная, умненькая девчонка, умеющая ладить с детьми. Педагог, из хорошей семьи, красивая блондинка с огромными голубыми глазищами. Сносно трахается, круто готовит, воспитана и умеет вести себя в обществе.
Я знаю, что Жанна хочет отношений. И знаю, что она нравится Темке, и раз уж мне пора перестать шарахаться от баб и найти себе уже хоть какую-то подружку, чтобы пресечь слухи в тусовке, то Жанна – отличный кандидат.
– Па-а-ап, – дуется сын, – возьми меня с собой! Возьми! Я тоже хочу посмотреть!
– Темыч, ну хватит капризничать. Я же сказал: возьму, когда все закончим. Сейчас там нечего делать. Грузчики носят мебель, всякие программисты настраивают компьютеры, клининговая служба убирается.
– Клин… клининговая?
– Это такая компания, которая делает уборку за деньги.
– А ты можешь нанять ее и не заставлять меня убирать игрушки?
Жанна хихикает, а я ерошу темные волосы сына. Мне тоже не хочется уезжать в выходной, я бы с куда большим удовольствием съездил с ним на каток, а по пути домой заехал в пиццерию, чтобы весь вечер резаться в приставку, есть всякую гадость и чувствовать себя счастливым человеком. Насколько вообще может быть счастлив отец-одиночка.
– Пап, ну возьми… ну пожалуйста… я не буду никому мешать! Честно-пречестно-пречестно!
Смотрю на Жанну и вздыхаю.
– Ладно. Иди, собирайся. Дадим няне выходной…
Когда ребенок с победным воплем уносится, я достаю из бумажника карточку.
– И кредитку. Чтобы няня порадовала себя… и меня. Да?
– А если няня тоже хочет поехать и посмотреть новый офис?
А я хочу побыть с сыном. Без няни. Но Жанна обидится, если я это скажу, и она не заслужила такого. Поэтому я, покосившись на дверь и убедившись, что Артем еще собирается, притягиваю ее к себе:
– Сегодня ночью мне нужна страстная игривая кошечка. А не задолбанная няня, весь день бегавшая по строительному мусору за ребенком.
– Ты уверен, что Темке там будет безопасно?
– Уверен. Я не спущу с него глаз.
– Хорошо. Тогда положу ему в рюкзак планшет. Если что, займешь игрушками.
– Что бы я без тебя делал.
– Дрочил бы холодными одинокими ночами, – шепотом отзывается Жанна и уворачивается от моего шлепка по заднице, заливаясь смехом.
Обычное почти семейное утро. Сборы на работу. Разговоры с ребенком. Крепкий кофе, остывающий в чашке. Влюбленная женщина провожает до порога и обещает расслабить после всех дел.
Что не так-то, Каренин, что тебе не нравится?
– Леш? – Жанна вытаскивает меня из раздумий. – Все хорошо? Ты какой-то… словно не здесь, не с нами.
– Все нормально, детка.
– Ты ведь знаешь, что можешь поделиться со мной всем? И что я…
Она неуверенно кусает губу.
– Вы с Темкой дороги мне. Я знаю, что ты не строишь планов и не интересуешься отношениями, и я соглашаюсь с позицией «просто секс». Мне лишь хочется, чтобы ты знал, что можешь со мной поделиться.
Она не произносит вслух, но мы оба все прекрасно понимаем. Мне не с кем говорить. Отец мертв, жена свалила, остался маленький ребенок, но не будешь же рассказывать ему, как силой трахнул его же мать?
– Лиза вернулась в город, – говорю я. – Мы случайно встретились.
Краска сходит с лица Жанны.
– О… она вернулась из-за тебя?
– Не знаю. Может, просто негде жить. Любовничек, судя по всему, ее выпер. Переехала на старую бабкину хату. Вряд ли у нее хватит ума лезть ко мне.
Я молчу о том, что у меня-то как раз и хватило. И что теперь я не могу избавиться от воспоминаний о том, как трахал ее. Как она отвечала на поцелуи, как мозг отключился, и я даже не заметил, что задуманная месть обернулась пыткой и для меня. И что Вадим свалил, а я даже не заметил, растворившись в близости с бывшей.
За что люблю Жанну, так это за собранность и умение делать правильные выводы.
– Как мне вести себя, если она попытается приблизиться к Артему?
– Сразу зови охрану и уезжайте. На все вопросы отвечай, что я так решил и все вопросы через меня.
– А Артем? – Она с беспокойством оборачивается. – Он ведь узнает ее.
– Я не могу запереть его в четырех стенах. Постарайся смотреть в оба, если увидишь ее на горизонте – уходи до того, как у нее будет шанс обратить внимание Темки.
– Сбрось мне ее фото. Я ведь ни разу не видела ее.
Фото… у меня нет ни одного фото Лизы. Я стер их все и вознес бы молитву всем существующим богам, если бы можно было точно так же снести воспоминания из памяти, как фотки из телефона и сети. Очистил карты памяти, отформатировал ее ноутбук, а еще сжег все фото из альбома, которые она фанатично печатала и вкладывала, хотя уже давно никто не хранит бумажные фотки.
Но я знаю, где добыть фотки: в соцсетях пары Лизиных подружек остались совместные фотки. Я морщусь, просматривая их. С каждого кадра смотрит привычная улыбчивая Лиза. Совсем незнакомая, как оказалось. Я словно режу сам себя на куски, но не могу перестать думать о ней.
Вот они с подругой в Доминикане, плещутся у берега. Изменяла ли она мне уже тогда? А вот они с другой подружкой в спа-комплексе, они всегда ходили туда раз в две недели. Еще с год назад, когда аккаунт Лизы в инстаграме был жив, она выкладывала фотки из какого-то хаммама с тем мудаком. Он драл ее в сауне, как шлюху, а она счастливо улыбалась и делала селфи, в то время как я подыхал в реанимации, а сын жил у друзей и боялся попасть в приют.
Когда я усилием воли вытаскиваю себя из воспоминаний, то замечаю, что Жанна смотрит с сочувствием.
– Больно, да? – ее голос звучит тихо и грустно. – Почему она так поступила? Вы с Артемкой такие чудесные…
Чудесные… сын – да, это ребенок-мечта, практически идеальный пацан, сошедший со страниц рекламного журнала о счастливой семейной жизни. А я… чудесный я несколько недель назад подставил бывшую, чтобы трахнуть ее на пару с приятелем. А теперь смотрю на старые фотки, испытывая одновременно ненависть, желание снова к ней прикоснуться и жалость к девочке, которой было очень больно – я видел это в ее огромных глазах.
Только этой девочки никогда не существовало. Это глаза маски, которую Лиза Каренина мастерски умеет носить.
– Мы ей не нужны. Вот и все. Она не задумывала злодейство и не строила коварные планы по моему уничтожению. Ей просто было плевать. И сейчас плевать, поэтому я не думаю, что она вас потревожит. Но на всякий случай смотри в оба, хорошо? И ничего не бойся. Я никому не позволю причинить вред тебе или Артему.
Жанна неуверенно улыбается и легко проводит кончиками пальцев по моей щеке. Приятное ощущение.
– Включи в этот список себя, хорошо? Тебе вреда причинили уже достаточно.
– Папа, я готов!
– Артем! – Жанна строго качает головой. – Эту куртку носить уже холодно. Идем, я достану тебе зимнюю
– Хочу эту! – капризничает сын.
– Так, приятель, слушайся Жанну. Иначе будешь сидеть дома, понял? Сказали зимнюю – значит, зимнюю. Давай, не хнычь, теряем время. Нас там уже ждут.
Спустя час я выруливаю на парковку бизнес-центра, едва сдерживаясь, чтобы не выматериться. Кажется, центр стоит даже в те часы, когда пробок в принципе нет. Кто-нибудь, скажите им, что не надо по привычке стоять в пробке, если дорога свободна – можно ехать.
Темыча, впрочем, ничего этого не волнует. Он самозабвенно играет на моем планшете и вообще воспринимает поездку как приключение. Я рад, что взял сына с собой. В последнее время категорически не хватает времени, проведенного с ним.
«Ты же отец-одиночка!», «посмотри на других отцов, сбежали и не появляются», «а на что жить, если не работать?», – все пытаются меня успокоить, но все это слабо работает. Артем, когда вырастет, не скажет «Зато ты не ушел, как мама». Он спросит, почему детство прошло в компании няни, почему я пропустил все его утренники в саду, в школе, выпускной и вручение аттестатов. И то, что я зарабатывал деньги, вряд ли станет достаточным аргументом.
Но сейчас мы вместе осматриваем новый бизнес-центр, куда переезжаем всей компанией. Верхние этажи – наши, с них открывается шикарный вид на центр. А нижние отдаем под аренду, и кое-где уже появляются вывески компаний. На втором еще шумит ремонт: туда готовится въехать какой-то модный ресторан. Совсем скоро, максимум через полгода, в этом архитектурном шедевре, выполненном, кажется, целиком из стекла, закипит жизнь, как в муравейнике.
Лифт поднимает нас на самый верх. Темыч морщится: от резкого подъема закладывает уши. Когда мы выходим, мимо проносится стайка девчонок из клининговой фирмы.
– Вот, Темка, папин новый офис.
– Ты будешь здесь работать?
– Да. И вся наша фирма. Мы купили здание и сделали в нем ремонт.