Ангелия. Жизнь за тремя морями

– М-м. – Понятливо протянул он.

А та самая кошка сразу же стала уходить, понимая, что тут её уже никто не приласкает. Так же неслышно она ускользнула на улицу, оставляя лишь тень от заходящего солнца за собой.

– У вас остались еще апельсины? – Поинтересовался мужчина.

– Да! Еще есть немного.

– Тогда положите мне штук пять, если будет. И пару яблок.

Девушка метнулась к корзине с оранжевыми плодами. Она постаралась выбрать те, которые еще не стали сильно мягкими, надеясь, что они будут хорошие по вкусу.

– Я не видел вас здесь раньше. – Загадочно сказал мужчина. – Давно вы у нас?

Ангелия улыбнулась:

– Нет. Чуть больше месяца всего лишь.

– И откуда вы?

Когда Ангелия посмотрела на него, то встретилась с его взглядом. Кажется, что она уже встречала этого мужчину раньше, но не припомнит, где именно. Его зелёные глаза точно сияли на солнце, отливая лазурным оттенком. Такое спокойствие в выражении его лица сбивало с толку. Почему он задаёт такие вопросы? Разве молва про неё не разлетелась за это время? Все ведь про это говорят…

– Меня подобрали в море. Ваш капитан меня оставил.

Мужчина кивнул. Еще несколько мгновений он смотрел на Ангелию, разглядывая её черты лица. Она даже постаралась не смотреть в его сторону, чтобы не смущаться. Потом мужчина словно смахнул с себя какую-то пелену, поправил волосы за ухо с одно стороны и спросил:

– Не подскажете, откуда апельсины?

– К сожалению, нет. – Чуть озадаченно ответила Ангелия и пожала плечами. – Не владею этой информацией. На коробках я никогда ничего не читала.

Едва усмехнувшись, мужчина взглянул на сумку, которую положили перед ним на столешнице.

– Сколько с меня?

– Четыре вара. – Послышался тихий ответ.

На стол упало четыре монетки из ладони. Казалось, что мужчина не хотел уходить. Он делал всё неспеша и медлительно, хотя быть может, такова его натура.

– Могу я узнать ваше имя, миледи?

Ангелия застыла. Мужчина, поправив осанку, сделал едва заметный поклон, положив одну руку себе за спину. К ней тут еще никто не обращался таким образом! Да еще и этот поклон, будто тот, кто стоит перед ней сам не из простого народа! Довольная улыбка появилась не только на его лице, но даже глаза отражали тем же. Этим действием он явно произвёл то впечатление, которое планировал.

Сразу же Ангелия подобралась. Не падать же ей в грязь лицом, когда тут с ней решили полюбезничать манерами! Приподняв свой подбородок и расправив плечи, девушка расправила руки внизу на уровне таза и представив, что на ней надета юбка, а не штаны, сделала так же лёгкий поклон. Она не отводила глаз от мужчины, пускай это было и грубо для юной леди. Не хотелось терять из виду его реакцию. Только вот ещё чуть-чуть заиграться в этих прелюдиях и Ангелия забыла бы каким именем ей нужно представиться!

– Моё имя Энджи. – Сказала она и встала снова ровно.

– Можете звать меня Марсель. – Ответил ей мужчина.

После он взял свою сумку с фруктами и перед уходом сказал:

– Еще увидимся с вами.

Девушка ничем ему не ответила, до конца не успев понять зачем нужны были тут эти формальности. Да и откуда вообще он этому обучен? Быть может, он так же, как и Лия просто читал разные книги?

Кстати, о ней. Прошло пару минут, и Лия радостная пришла за Ангелией. В руках у неё висела корзинка, накрытая розовым платком и когда она поставила её на столешницу, то сразу же почувствовался вкуснейший запах горячего пирога.

– Ты готова? – С радостью в голосе спросила девушка.

– Да, всё закрою и идём. – Сразу среагировала Ангелия.

Забрав ёмкость с пропавшими овощами и фруктами, девушка закрыла створки и дверь. Потом вдвоём они дошли до дома капитана, где Ангелию чуть ли не с порога встретила Мэрри, забрав у неё из рук одну корзинку и отдав другую с иным содержимым. Еще вдогонку дала замысловатую бутылку с каким-то напитком.

Девушки сошлись на том, что пойдут на берег, который располагался недалеко от дома, от которого они шли. Уже полюбившийся так Ангелии пляж заполнился жёлтым светом заката. Прибой шумел, подгоняя пену в пески. Усевшись под одной из пальм, девушки раскрыли свои корзины и с удовольствием насладились не только видами всей вкусноты, ну и, разумеется, вкусом.

– Ну, давай пробуй! – Подгоняла всё Лия Ангелию, чтобы та наконец попробовала папин пирог.

Надкусив кусочек, Ангелия сосредоточилась на вкусе. Мясное содержимое оказалось такое сочное, что сразу же растеклось по тесту! А какое само оно! Буквально тает во рту! Лёгкая пряность отозвалась во вкусе от специй, какая-то зеленушка придавала яркости.

– Как вкусно! – Удивилась Ангелия. – Волшебное сочетание! Никогда не пробовала ничего похожего.

– Ага! – Обрадовалась Лия. – Не зря же его выпечку все нахваливают.

– А это что такое отдала мне Мэрри? – После пары укусов спросила Ангелия, рассматривая бутылку.

– Ты что, Энджи? Это же бутылка!

– Да я понимаю, но не видела никогда таких. Как она открывается-то?

В самом деле, оборудование выглядело причудливо. Сверху была обыкновенная на первый взгляд крышка, которую можно открутить, но с застёжками, а на дне соединены одинаковые по форме железные круги вокруг бутылки, как браслеты. Еще внутри что-то позвякивало, если потрясти.

– Не знаешь, как открыть? Давай я.

Лия взяла в руки эту погремушку с напитком. Ловким движением руки она отстегнула пару защелок, перевернула бутылку и сняла те самые кольца. Это оказались железные стаканчики, немного больше рюмок. А в одной из них лежали складные ложечки, это они гремели внутри. Потом Лия назад зацепила застёжки и как обычно открутила крышку.

– Вуаля! – Разлив по стаканчикам морс воскликнула Лия. – Обыкновенная походная бутылка!

– Ну надо же! – Удивлённо Ангелия рассмотрела эту конструкцию.

– За нашу дружбу! – Дочь пекаря подняла свой стакан, произнеся этот тост.

Раздался звук металлического чоканья. Сделав пару глотков сладкого напитка, Ангелия только сейчас осознала за что они выпили. Дружба? С неподдельным ощущением теплоты она посмотрела на девушку, которая сидела перед ней, вся светясь от радости. Скорее всего, Ангелия выглядела даже слишком наивно для себя.

– Ты чего? – Спросила её Лия, не понимая резкой смены настроения.

– Ты правда считаешь меня своим другом? – Тихонько спросила Ангелия, сама не веря в то, о чём спрашивает.

Дочка пекаря заулыбалась:

– Ну конечно! Разве мы с тобой не хорошо общаемся?

– Нет, что ты! Разумеется, мы с тобой очень ладим. Просто понимаешь, никогда раньше я не могла назвать никого другом. Был один… и то не знаю, вдруг он погиб в ту ночь.

Лия взяла девушку за руку. Кажется, эти слова расстроили её. Пальцы чуть сжались, и она снова улыбнулась.

– Знаешь, кем бы ты не была, Энджи или Ангелией, я всё равно готова с тобой дружить несмотря ни на что. – Смело заявила она.

Ангелия чуть не заплакала от таких слов. Понимать, что тебя принимают такой, какая ты есть – многого стоит. Даже тогда, когда знают, что твоё имя ненастоящее. Даже тогда, когда ты отличаешься от большинства.

– Спасибо тебе. – Мягко улыбнулась Энджи. – И я готова заверить тебя тем же. Пусть, если нас разлучат моря и земли, я всё равно буду считать тебя своей подругой.

Я не помню, где именно мы жили с родителями. Тогда я была еще совсем маленькой. Точно не так далеко, как южные земли, но и не так близко, как Портовый город. Мы жили небогато, но на сколько помню мы не доедали последний кусок хлеба напополам.

Мама пекла хлеб и продавала его. Каждый день, вставая утром, она замешивала тесто, ставила закваски и готовила печь. Папа работал на лесопилке. Помню, так всегда он пах свежими опилками!

Мы жили в городе, в который много прибывало странствующих кораблей. Торговать там было не с кем, застаивались чтобы только пополнить запасы, посетить блудный дом или таверну. И богатые корабли приплывали, и пиратские. Если повезёт, то вторые не грабили дома, а иногда попадали под горячую руку. У мамы всегда был мешочек с деньгами, который она тотчас отдавала им и те нас особо не трогали. А когда папа бывал дома, то помню, даже дрался с ними…

Конечно же, прибывшие часто искали себе работяг на судно. Однажды пошла мода иметь своего личного кухаря на корабле. И вот все, кто только хотел выделиться накупали разные продукты себе в странствия.

Так предложили эту работу отцу. Какой-то его давний знакомый с пиратского корабля. Ну а ему-то куда такая работа? Всю жизнь он лишь махал топором, да отпиливал прутья. Ему дали подумать сутки и предложили хорошую оплату, заверили что вернут домой по окончанию плаванья. Разумеется, ему не хотелось оставлять нас одних на долгие месяцы, поэтому он долго думал.

Мама его поддерживала. Всё уверяла, что мы справимся тут без него, если тот решится, и говорила, что подучит его в готовке стряпни. Наступала зима и работа на лесопилке потихоньку останавливалась, денег так много уже не заработаешь… И, наверное, из-за этого он и принял решение плыть.

Его не было очень долго. Мне кажется, что с полгода. Хотя я была маленькая, может мне и придумалось это. Но когда он вернулся, то столько радости было! Привёз всякие заморские вкусности, подарки маме, разные украшения, мне платьице и игрушки!

Вот и папа стал рабочим на пиратских кораблях. Приходили к нему по советам кого-то, забирали в моря, потом возвращали. Всё говорили: «Тут живёт лучший морской кухарь?». Около двух или трёх лет он так странствовал.

Однажды он спустился с очередного корабля и сразу влетел к нам домой и заявил:

– Собирайтесь, мы уплываем!

Мы сначала даже испугались с мамой! Но как оказалось, ему предложил капитан уплыть с ними на остров, где сами живут. Будет всегда работа на один и тот же корабль, родные под присмотром, никаких разбойников и переживания что вдруг не хватит денег на очередную зиму. Папа подумал и понял, что так будет лучше.

Мы собрали что смогли в свои сумки и ящики. И тогда я впервые взошла на пиратский корабль! Какие там были все суровые дядьки! Честно, мне очень страшно тогда стало! Я маленькая, все такие высокие, угрюмые, израненные, грязные. Мама тоже себя чувствовала не очень уверенно. Мы всё прижимались к папе и представить не могли куда это мы уплываем.

Помню, как папа вывел меня на нос корабля, когда мы плыли. Так это было красиво и завораживающе, что у меня аж дух захватывало! Волны рассекались кораблём, брызги во все стороны, ветер в лицо! Незабываемо.

Тот остров был гораздо больше этого. Он был такой скалистый, много деревьев вокруг, был только один пляж для купания. Дома располагались по склонам небольшими группками, умещали целые большие огороды и поля с зерновыми! Еще там была большая заводь с длинными причалами, как в больших городах. Туда приплывало много торговцев и других пиратских разбойников всяких, но что удивительно – только для торговли. Ни о каких грабежах и речи быть не могло там!

Вот нам тогда выделили дом. Больше нашего прошлого раза в три! У меня была собственная комната, у мамы с папой большая спальня, огромная кухня для маминой пекарни. Все нас приняли как родных. Помогли с мебелью, хозяйством, обустроили нас. А когда узнали, что мама пекарь, так каждый день отбоя не было от покупателей.

Там жило много семей. У каждого своё занятие и работа. У подножья жили всякие ювелиры, кузнец, лавка с разными диковинами была, таверна большущая. Выше – работяги, еще выше семьи команды корабля, еще выше, где земля была широкая – земледельцы. Ну а на верхушке всякие бездари.

Я там познакомилась с ребятами. Луис уже тогда там жил, Лео вместе с ним бегал. Ребята были постарше меня, поэтому не шибко со мной водились, девчонка всё-таки! Я дружила с девочками в основном. Каралия, дочь одного пирата, мы с ней почти одного возраста были. Лилит, Шахэй, Аврора… Много там девочек было разных возрастов, разных происхождений, так что мне было с кем дружить!

Через пару лет мода на корабельного повара прошла. Папа стал оставаться на суше, так как быть чистокровным пиратом он не желал. Недолго он побродил по разным работам на острове, и проснулся один утром и сказал, что будет помогать маме в пекарном деле.

Готовить он научился за эти года, и получалось очень даже вкусно! Вот мама учила его как с тестом правильно совладать, чтобы получать мягкий хлеб. Так папа пришел к пирожкам разного вида. Он начитывался пекарских книг, которые ему привозили или он находил когда-то сам, какие-то выкупал. И проводил кучу экспериментов!

Что-то выходило здорово, что-то после первого укуса отправлялось на кормление рыб и кур. В итоге вместе с мамой они стали печь просто непередаваемую вкуснятину! Мама порой шутила, что она может оставить это дело, потому что папа стал слишком хорош как пекарь!

В общем, жили мы очень даже хорошо и спокойно… Так случилось, что всё постепенно превратилось в страшный сон. На большой земле стала ходить болезнь. Знаешь, когда люди просыпаются с сильной горячкой и лихорадкой… Когда люди сильно и безостановочно кашляли… Когда покрывались неведомой сыпью… У каждого города свои болезни, но такие жуткие. И не излечимые. И смертельные.

На наш остров тоже пришла эта болезнь. Стали умирать люди. Дети и старики. Болезнь никого не щадила. А если не заразился – так это просто чудо. Так и мама заболела. Всего за неделю она стала совсем не похожа на себя. Папа не отходил от её кровати, сам сильно исхудал, и я уже боялась, что он тоже болен.

Когда мы похоронили больше десятка жителей, тогда капитан Джоннатан пришел к мудрому решению – покинуть остров всем здоровым. К этому пришли все вместе на общем совете. Все, кто был болен, понимали, что у них нет иного исхода. А спасти свою родню все хотели. Семьи отдавали детей, мужья жен, старики своих близких…

Не все были готовы на такой шаг. Были те, кто остался. Они говорили, что будут ухаживать за всеми, пока сами могут стоять на ногах. Остались дочери и сыновья. Матери не смогли оставить болеющих детей. Было пролито столько слёз в тот день… Каждый кого-то потерял в то время.

Нам с отцом уже нечего было терять, поэтому мы тоже уплыли. На трёх кораблях мы двинулись в путь, спускаясь на разные острова в поисках нового дома. Так нашли этот. Он меньше раза в два, а то и в три, по сравнению с тем. Но нам достаточно.

Потихоньку мы тут отстроились. Жили первое время в нынешней плотницкой, спали друг на друге, очень грустили временами. Мы с папой всех кормили, он помогал в строительстве. Потихоньку расселились, стали вести тут быт. Уже почти десять лет так живём.

Этот остров не стал таким наслышанным местом, как прошлый. Здесь нет такой активной торговли, как там, не приплывают другие пираты и нет таких гулянок, как раньше. Тут более размеренная жизнь, тихая. Зато ближе к Портовому. Вот каждый месяц туда и отплывают наши, кто повеселиться, кто наживиться.

Вот такая у нас с отцом история. Иногда очень скучаю по маме. Вечерами вспоминаем её с папой, хотя и стараемся как можно реже грустить. Папа говорит, что я с каждым годом становлюсь всё больше похожей на неё.

Лия замолчала, смотря на закат. Она прижала колени как можно ближе к себе и обняла их. Золотое свечение солнца легло на её коже тонкой пеленой. Казалось, что глаза её наполнились слезами или это от ветра они стали влажными… Спустя несколько минут она хлюпнула носом и повернулась к подруге.

– А ты? Расскажешь о своём прошлом? – Спросила она.

Ангелия, как всегда, предупредила, что эта история не будет увлекательной. Рассказав всё то, что она рассказывала Луису, она лишь пожала плечами.

– Ты тоже потеряла отца из-за этой болезни. – С сочувствием сказала Лия. – Даже чуть не потеряла и мать. Зря ты так, твоя история тоже очень интересная. Просто она не похожа на нашу. А этот кулон, что ты носишь, наверное, связывает тебя с мамой. Я уверенна, что она сразу же почувствовала, что с тобой что-то случилось. Придёт время и тебя точно найдут.

Девушки снова замолчали, каждый оставаясь в своих раздумьях. Ангелия даже ничего не почувствовала после тех слов, которые сказала Лия последними. Вспоминая тот вечер, когда она билась в истерике на этом пляже, проклиная всё что с ней случилось за последние недели. Вспоминая свою первую ночь в чужом доме в пыльной кладовке, на жесткой кровати… Это словно была другая она тогда.

Тоска по дому безусловно терзала её душу. Она искренне переживала за мать, которая осталась там совсем одна… Она вспоминала своего учителя, который был готов отдать жизнь за неё, за их дружбу… Но было такое чувство, что это остаётся просто грустью внутри, а сердце уже не так и рвётся на куски при вспоминании о доме.

На что это похоже девушка не могла понять. Возможно, это где-то глубоко просыпалось чувство вины.

Волны всё шуршали и шуршали, точно убаюкивая. Солнце, затянутое синими густыми облаками, окрасило в розово-красный цвет небо. Ветер становился всё более прохладный и тихими дуновениями успокаивал тревоги и грусть.