Проводник

Глава 8. Аура в полночь

После той ночи что-то изменилось.

Влад и Лена стали неразлучны. Он заходил в женское отделение под любым предлогом — проверить розетку, поменять лампу, посмотреть щиток. Она прибегала в мужское — принести лекарства, измерить давление, просто «случайно» оказаться рядом. Коллеги переглядывались и улыбались.

— Влюбились, — говорила Марья Ивановна. — И хорошо. Молодые, красивые.

— Какие молодые? — ворчал дядя Вася. — Владу тридцать пять, Лене под тридцать. Самое время.

А Влад и Лена не обращали внимания на сплетни. Они были заняты важным делом — изучением дара.

— Закрой глаза, — сказал Влад однажды вечером, сидя с Леной на скамейке у пруда. — Теперь смотри внутрь себя.

— Как это? — не поняла Лена.

— Ну, представь, что у тебя внутри есть экран. И на этом экране ты видишь то, что чувствуешь.

Лена закрыла глаза. Морщила лоб, напрягалась. Влад наблюдал за её аурой — она пульсировала неровно, то разгоралась, то угасала.

— Не получается, — разочарованно сказала Лена.

— Получается. Просто ты слишком стараешься. А надо расслабиться. Как в медитации. Отпусти контроль.

— Я медсестра, — усмехнулась Лена. — У меня контроль в крови.

— Забудь, что ты медсестра. Забудь, кто ты. Просто будь.

Лена вздохнула, выдохнула. Расслабила плечи. И вдруг ахнула:

— Ой!

— Что?

— Я вижу! — она открыла глаза. — Нет, не вижу — чувствую. Цвета. У тебя аура золотисто-голубая. У того дерева — зелёная с серебром. У воды — синяя, прозрачная.

— Молодец, — улыбнулся Влад. — У тебя открылось внутреннее зрение.

— Это ты научил.

— Это ты способная.

С каждым днём Лена видела всё лучше. Сначала только цвета ауры — яркие или тусклые, тёплые или холодные. Потом — оттенки: золотистый у добрых, серый у уставших, чёрный у злых. Потом — нюансы: красные вспышки гнева, розовые волны радости, фиолетовые сгустки страха.

— У деда Петровича в третьей палате страх, — сказала она однажды. — Фиолетовый, густой, как кисель. Он боится смерти.

— А у Ваньки? — спросил Влад про соседского мальчика.

— У Ваньки радость. Ярко-розовая, с искрами. Он тебя вспоминал.

Влад гордился своей ученицей. Она схватывала на лету, быстрее, чем он сам когда-то. Может, потому что у неё уже был опыт — с детства она чувствовала людей. А теперь просто научилась переводить это чувство в образы.

— Ты прирождённый проводник, — сказал ей Влад.

— Нет, — покачала головой Лена. — Я — навигатор. Я вижу, куда идти. А ты — проводник. Ты даёшь силу.

Они медитировали вместе каждое утро. Вставали в пять, шли к пруду, садились лицом к востоку. Солнце поднималось, и они вдвоём впускали его лучи — через макушку, через сердце, через каждую клетку.

Влад учил Лену не только видеть, но и накапливать энергию.

— Представь, что ты — аккумулятор, — говорил он. — Солнце даёт ток. Ты его принимаешь. Сохраняешь. А потом отдаёшь тому, кто нуждается.

— Я не умею отдавать, — жаловалась Лена.

— Умеешь. Ты медсестра. Ты каждый день отдаёшь — заботу, внимание, лекарства. Просто теперь будешь отдавать ещё и свет.

Лена пробовала. Сначала у неё ничего не получалось — энергия застревала в груди, не шла дальше. Но через неделю тренировок она почувствовала, как тепло спускается по рукам, доходит до ладоней — и выходит наружу.

— Получилось! — закричала она, разбудив уток на пруду.

— Тише, — засмеялся Влад. — Весь посёлок разбудишь.

— А пусть. Пусть знают, что в нашей дыре есть проводники.

Но Влад был осторожнее. Он помнил слова старика: «Молчи. Иначе люди не поймут. Назовут сектантом, психом, шарлатаном». Поэтому они держали свой дар в тайне. Только друг для друга. И для тех, кому помогали — но те не знали, откуда берётся исцеление.

Однажды вечером Лена предложила:

— Пойдём в костёл.

— В какой костёл?

— Заброшенный. На окраине посёлка. Там раньше католики были, а теперь никого. Тихо, спокойно. И энергия там особенная.

Влад согласился.

Костёл стоял на холме — маленький, из красного кирпича, с облупившейся штукатуркой и выбитыми окнами. Крыша местами провалилась, дверь скрипела на ржавых петлях. Внутри пахло пылью, сыростью и чем-то старым, забытым.

— Зачем нас сюда принесло? — спросил Влад, оглядываясь.

— Посмотри на стены, — сказала Лена.

Влад посмотрел и ахнул.

Стены костёла были покрыты остатками фресок — неярких, выцветших, но живых. И над ними — над каждой фреской, над каждым кусочком штукатурки — струился слабый золотистый свет. Тот же самый, что в Аркаиме. Только тише, спокойнее.

— Здесь молились, — сказала Лена. — Люди приходили с открытыми сердцами. И стены запомнили. Знаешь, как в Аркаиме камни помнят — так и здесь.

— Ты это видишь? — удивился Влад.

— Чувствую. А ты?

— Вижу. — Он подошёл к стене, провёл ладонью по кирпичу. Тёплый, пульсирующий. Как живой. — Невероятно.

Они прошли в центр костёла. Там, где раньше был алтарь, теперь стоял старый деревянный стол — видимо, кто-то притащил для пикника, но бросил. Сверху — слой пыли и птичий помёт.

— Давай сядем здесь, — предложила Лена. — Прямо на полу. Как в Аркаиме.

— На полу холодно.

— А ты включи свою энергию. Согреешь.

Влад усмехнулся, но сел. Лена — напротив. Они взялись за руки.

— Закрой глаза, — сказал Влад. — Теперь представь, что мы — одно целое. Не два человека, а одна цепь. Моя энергия течёт к тебе, твоя — ко мне.

— А если замкнёт?

— Значит, так надо.

Лена закрыла глаза. Влад тоже. Он почувствовал, как его аура — золотисто-голубая, пульсирующая — начинает тянуться к Лениной. Та — золотистая, с искрами — отвечала. Они переплетались, как провода, как лозы, как реки.

— Я чувствую, — прошептала Лена. — Твоё тепло. Твой свет. Твою душу.

— И я твою, — ответил Влад.

Он открыл глаза и увидел невероятное. Их ауры — две разные, но похожие — сплетались в одну. Не сливались, нет — переплетались, как две нити в канате. Каждая оставалась собой, но вместе становилась прочнее.

— Лен, — тихо сказал он. — Посмотри.

Она открыла глаза. Посмотрела на их руки — и ахнула.

— Это… это красиво, — прошептала она. — Как звёзды.

— Как мы, — поправил Влад.

Они сидели, держась за руки, и смотрели, как их ауры танцуют. Искры перелетали от одного к другому — голубые, золотые, розовые. В костёле стало светлее — остатки фресок засияли ярче, как будто проснулись.

— Влад, — сказала Лена.

— Мм?

— Поцелуй меня.

Влад замер. Он хотел этого с первой минуты, как увидел её в женском отделении. Но боялся. Боялся, что его дар — его электричество — повредит ей. Перегрузит. Сожжёт.

— Я боюсь, — честно сказал он.

— Чего?

— Мой ток. Он сильный. Может, больно будет.

— А ты попробуй, — Лена улыбнулась. — Ты же электрик. Должен знать, как регулировать напряжение.

Влад наклонился. Медленно, осторожно. Лена не отводила глаз. Её аура полыхнула ярче — от волнения, от желания.

Их губы встретились.

И мир взорвался искрами.

Влад почувствовал, как ток пробежал от губ по всему телу — не больно, а приятно, как если бы лёгкое покалывание разлилось по коже. Лена вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот — придвинулась ближе.

Искры летали вокруг них — голубые, золотые, белые. Освещали тёмный костёл, падали на пол, на стены, на алтарь. Старые фрески засветились ярко, как будто кто-то включил подсветку.

Поцелуй длился вечность. А может, секунду. Влад потерял счёт времени.

Когда они отстранились, оба тяжело дышали. Губы покалывало, как от батарейки — знакомая с детства слабая вибрация.

— Ох, — выдохнула Лена. — Это было… это было как в розетку сунуть пальцы. Но приятно.

— Я же говорил, — усмехнулся Влад. — Ток.

Они засмеялись. Сели рядом, прислонившись друг к другу. Ауры больше не переплетались — они стали почти одним целым. Общее свечение, общий пульс.

— Ты не просто электрик, — прошептала Лена, положив голову ему на плечо. — Ты — проводник.

— А ты — моя искра, — ответил Влад. — Без тебя я бы просто светил в пустоту.

Они сидели в заброшенном костёле до полуночи. Говорили о пустяках — и о главном. Смеялись. Молчали. Смотрели на звёзды сквозь дырявую крышу.

— Влад, — сказала Лена. — А что будет, если мы соединим наши дары? Ты видишь энергию, я — суть людей. Вместе мы можем помогать тем, кто действительно нуждается.

— Уже помогаем, — напомнил он.

— Мало. Мы можем больше. Открыть центр? Лечить добрых людей бесплатно?

— Рано, — покачал головой Влад. — Мы ещё не готовы. Я не умею лечить сложные болезни. Ты только учишься видеть. Пока — маленькие шаги. Соседский мальчик, дед-ветеран, тётя с гипертонией. По одному. Тихо. Без шума.

— Ты прав, — вздохнула Лена. — Я нетерпеливая.

— Это хорошо. Значит, будешь меня подгонять.

Она чмокнула его в щёку. Снова ток — слабый, приятный.

— Слушай, — сказал Влад. — А почему ты назвала меня Проводником?

— Потому что ты проводишь свет, — просто ответила Лена. — От солнца — туда, где темно. Это красиво.

— А я тебя как назову?

— Как хочешь.

— Ты — моя заземление, — улыбнулся Влад. — Без тебя я бы перегорел.

Она засмеялась, толкнула его в плечо:

— Я не заземление! Я — вторая фаза.

— Тогда мы — две фазы. Когда соединяемся — свет горит ярче.

— Ты это уже говорил сто раз.

— И ещё сто скажу. Потому что это правда.

Они вышли из костёла заполночь. Посёлок спал — только фонари моргали да собаки лаяли в отдалении. Влад держал Лену за руку. Их ауры светились в темноте — неярко, но достаточно, чтобы освещать дорогу.

— Люди увидят, — заметила Лена.

— Не увидят. Они спят. И даже если увидят — решат, что светит луна.

Луна действительно светила — полная, круглая, серебряная. Но светила она не только с неба. Она отражалась в их аурах, делая их ещё ярче.

— Знаешь, — сказала Лена, когда они дошли до её дома. — Я никогда не верила в любовь с первого взгляда. А теперь верю.

— Почему?

— Потому что я увидела твою ауру — и поняла. Ты — мой проводник. А я — твоя искра.

Они поцеловались на прощание. Снова ток, снова искры, снова мир взрывается цветом.

— До завтра, — прошептал Влад.

— До завтра, Проводник.

Он пошёл домой, светясь изнутри. Шарик встретил его у двери, обнюхал и чихнул — аура изменилась, стала ярче, теплее.

— Знаешь, Шарик, — сказал Влад, раздеваясь. — Кажется, я влюбился. По-настоящему. Не как в молодости — в животе бабочки. А как-то глубже. Всем существом.

Шарик вильнул хвостом.

— И она — такая же. Она видит то, что я вижу. Чувствует то, что я чувствую. Мы — одно.

Он лёг в кровать, закрыл глаза. Внутри пульсировала золотая искра — не его, Ленина. Они обменялись частичками света.

— Две фазы, — прошептал Влад. — Одна цепь.

И уснул с улыбкой.

А где-то в другом конце посёлка Лена лежала без сна, смотрела в потолок и улыбалась. Её губы всё ещё покалывало — ток не проходил.

— Проводник, — прошептала она. — Мой проводник.

И закрыла глаза, чтобы увидеть во сне золотисто-голубое сияние — его ауру, его душу, его свет.

Глава 9. Короткое замыкание зла

Всё случилось в пятницу вечером.

Влад сидел на кухне, пил чай, гладил Шарика. Лена должна была прийти после смены — они планировали сходить на пруд, посмотреть на звёзды, помедитировать. Настроение было хорошим, спокойным. За окном темнело, фонари зажигались один за другим — Влад видел, как ток бежит по проводам, ровный, без помех.

— Хороший вечер, — сказал он Шарику. — Тихий.

Шарик насторожил уши. Влад тоже услышал — крик. Женский, резкий, полный боли.

— Опять, — прошептал он.

Он знал этот крик. Дом напротив, квартира на первом этаже — там жили Петровы. Он, Серёга, мужик лет сорока, выпивал каждый день. Она, Наташа, тихая, забитая женщина, работала уборщицей в школе. И двое детей — маленьких, которые боялись отца.

Раньше Влад не вмешивался. Вызывал полицию, те приезжали, составляли протокол, уезжали. Серёга на неделю затихал, потом снова брался за своё. Классика. Бесконечный круг.

Но сегодня Влад был другим.

Он надел куртку, вышел на улицу. Подошёл к дому Петровых. Крики стали громче — и не только женские. Дети плакали. Серёга орал матом, бил кого-то, что-то падало, разбивалось.

Влад зашёл в подъезд. Дверь в квартиру была приоткрыта — выбита, наверное, в очередном приступе ярости.

— Серёга! — крикнул Влад, входя. — Хватит!

В прихожей было темно. Влад включил внутреннее зрение и увидел всё: Наташа сидела в углу, разбитая губа, синяк под глазом, аура — серая, рваная, с чёрными пятнами страха. Дети — в спальне, забились под кровать, их ауры — бледно-розовые, дрожащие.

И Серёга.

Серёга стоял посреди комнаты, сжимая кулаки. Его аура была чёрной. Не серой, не тёмно-синей — чёрной, как сажа, как дёготь, как бездна. Из неё торчали красные нити — гнев, ярость, желание причинять боль.

— Ты кто такой? — заорал Серёга, поворачиваясь к Владу. — Леший? Вали отсюда, пока цел!

— Успокойся, — сказал Влад, стараясь говорить ровно. — Наташа, выведи детей.

Наташа попыталась встать, но Серёга рванул к ней:

— Никуда она не пойдёт! Она моя жена! Что хочу, то и делаю!

Влад видел, как красные нити в его ауре вспыхнули, как искры в коротком замыкании. И внутри что-то щёлкнуло. Тот самый выключатель, который включался, когда он лечил — но на этот раз по-другому. Не на исцеление. На наказание.

«Отключи его, — прошептал внутренний голос. — Прекрати это. Ты можешь. У тебя есть сила».

Влад не думал. Он действовал инстинктивно — как электрик, который видит перегрузку в сети и отключает рубильник.

Он шагнул к Серёге, протянул руку и направил поток. Не солнечный, не целительный — другой. Тот, который сам никогда не использовал. Ток обиды. Ток боли. Ток всего того, что Серёга сделал своей семье.

Энергия вырвалась из ладони — горячая, жгучая, чёрная с красным. Она ударила в грудь Серёги, и тот замер. Глаза расширились, рот открылся, но звука не было. Он стоял, как парализованный, и его чёрная аура начала трескаться — как лёд под ногами.

— Влад! — раздался крик Лены. — Остановись!

Она вбежала в квартиру, схватила его за руку. Её аура — золотистая, с искрами — вспыхнула ярко, перекрывая чёрный поток.

— Ты его убьёшь! — закричала она. — Прекрати!

Влад отдёрнул руку. Серёга рухнул на пол, как подкошенный. Не дышал. Лицо — синее, глаза — закрыты.

— О боже, — прошептал Влад. — Я… я убил его?

Лена бросилась к Серёге, проверила пульс. Вздохнула с облегчением:

— Жив. Без сознания, но жив. Пульс есть.

— Что я наделал? — Влад отступил к стене, прислонился спиной к обоям. Руки дрожали. Внутри — пустота. Ни тепла, ни света, ни искры. Только холод и ужас.

— Ты хотел как лучше, — сказала Лена, подходя к нему. — Но выбрал неправильный путь.

— Он бил её. Детей. Годами. Никто не мог остановить.

— И ты решил стать палачом?

— Я хотел его отключить. Как розетку. Чтобы не работал.

— Люди — не розетки, Влад, — Лена взяла его за лицо, заставила смотреть в глаза. — Их нельзя просто взять и выключить. Они живучие, как сорняки. И если ты начнёшь наказывать — ты станешь таким же, как он.

— Я не такой! — закричал Влад.

— А кто такой? — Лена не повышала голоса. Говорила тихо, но твёрдо. — Тот, кто решает, кому жить, а кому умереть? Тот, кто берёт на себя право судить? Мы не боги, Влад. Мы — провода. Провод не выбирает, кому светить. Он просто светит. Всем, кто открыт.

Влад молчал. В голове крутились обрывки мыслей: «Я чуть не убил человека. Я чуть не стал убийцей. Я — проводник света — чуть не погасил чужую жизнь».

— Что мне теперь делать? — прошептал он.

— Пойдём домой, — Лена взяла его за руку. — Наташа, вы с детьми идите к соседке. А этому, — она кивнула на Серёгу, — вызовем скорую. Скажем, что упал, ударился головой. И ни слова про Влада.

— Я никому не скажу, — тихо сказала Наташа. Она смотрела на Влада с благоговением и страхом одновременно. — Спасибо. Но… не надо так больше. Он всё равно не исправится.

— Я понял, — выдавил Влад. — Простите.

Он вышел из квартиры на подгибающихся ногах. Лена вела его под руку, как больного. Шли медленно, молча. В посёлке горели фонари — Влад видел, как ток бежит по проводам, но теперь это его не радовало. Наоборот — напоминало о том, что он чуть не сделал.

Дома он сел на диван и уставился в одну точку. Лена раздела его, как ребёнка, сняла куртку, ботинки. Поставила чайник.

— Пей, — сказала она, подавая кружку с ромашкой.

Влад не пил. Смотрел на свои руки — те самые, которые оживляли деревья, лечили мальчика с астмой, помогали деду-ветерану. А теперь чуть не убили человека.

— Я монстр, — сказал он. — Я хуже Серёги. Он бьёт от злости. А я — от силы. С холодной головой.