Бегущая по лезвию 15 Клетка для Медузы

- Вы ошибаетесь, - ответила Ника. - У меня нет сердца. Есть только инстинкт выживания.

Мария Гомес достала из кармана маленькую фотографию и протянула Нике.

- Возьмите, - сказала она. - Это Лаура. Когда увидите ее, передайте привет от мамы. Она поймет.

Ника взяла фотографию. На ней была молодая женщина с темными волосами и дерзким взглядом. Она улыбалась неискренне, с вызовом.

- Хорошо, - сказала Ника, пряча фото в карман тюремной робы. - Я передам.

Мария кивнула и направилась к двери. Дверь закрылась. Ника осталась одна, сжимая в кармане фотографию Лауры. Как только женщина ушла, Нику снова отвели в одиночку. Шаги конвоира гулко отдавались в пустом коридоре. Дверь захлопнулась, ключ повернулся в замке и Ника снова осталась одна. Она опустилась на койку и несколько минут просто сидела неподвижно, переваривая разговор с Марией Гомес.

- Интересно, - прошептала она, глядя в стену. - Мать Лауры ищет защиту для дочери у незнакомки. Или это проверка? Моралес, там был уверен, что никто не знает о моем задании?

В наушнике тихо зашуршало, потом раздался голос Игоря:

- Я проверил Марию Гомес. Она не связана с Архитектором. Обычная женщина, работает бухгалтером в небольшой фирме. Действительно приезжала к дочери несколько раз. Похоже, она искренна.

- Это обнадеживает, - ответила Ника. - Но осторожность не помешает.

- Согласен. Я буду следить за ее контактами.

Ника откинулась на спину и уставилась в потолок. Время в одиночке тянулось медленно. Каждая минута казалась часом, каждый час - днем. Она считала шаги охранников в коридоре, прислушивалась к голосам за стеной, пыталась угадать, сколько еще осталось до конца карантина. Через час принесли обед. Поднос просунули через маленькое окошко в двери. Ника взяла его, поставила на стол. Еда была спартанской: тарелка с жидкой кашей, кусок черствого хлеба, чашка с чем-то, отдаленно напоминающим чай. Она не была голодна, но заставила себя съесть несколько ложек — силы понадобятся. Она сидела, глядя на еду и думала о Лауре. Как она выглядит в реальности? Такая же дерзкая, как на фотографии? Или тюрьма сломала ее? Она подошла к двери, постучала. Через минуту в окошке появилось лицо охранника.

- Чего тебе?

- Скажите, можно попросить книгу? - спросила Ника. - Я не хочу сходить с ума от одиночной камеры. Мне нужно чем-то занять мозг.

- Книги только по запросу. Я передам начальству.

- Спасибо. Передайте, что я хочу что-нибудь с детективом или психологией. Люблю разгадывать загадки.

Охранник фыркнул и исчез. Ника вернулась на койку и снова уставилась в потолок. Она не ждала быстрого ответа. В тюрьмах редко относятся к просьбам с энтузиазмом. Но к ее удивлению, уже через два часа в окошке снова появился тот же охранник. Он просунул тонкую потрепанную книгу с пожелтевшими страницами.

- Держи. Нашли в библиотеке. Сказали, что тебе понравится.

Ника взяла книгу и посмотрела на обложку. Это был старый детективный роман какого-то малоизвестного испанского автора. Она улыбнулась.

- Спасибо. Вы меня спасаете.

- Не благодари. Начальник сказал, если будешь хорошей девочкой, могут дать еще через пару дней.

- Буду паинькой, - заверила Ника.

Дверь закрылась и она осталась одна с книгой. Она открыла первую страницу, но не для того, чтобы читать. Она просто смотрела на буквы, давая мозгу хоть какую-то пищу. День подходил к концу, но одиночество не отступало. Она легла на койку, свернулась калачиком и попыталась заснуть. Сон не шел. Вместо этого она слушала тишину, которая давила на уши и думала о том, что через неделю ее переведут в общий блок. Ника закрыла глаза и начала считать до тысячи. Это помогало ей не сходить с ума.

Глава четвертая

Спустя неделю карантина Ника уже знала каждую трещину в потолке своей одиночной камеры. Она прочитала книгу дважды, выучила наизусть расписание смен охраны и научилась различать шаги конвоиров по коридору. В понедельник утром замок щелкнул, и дверь открылась.

- Выходи, - сказал конвоир. - Твой карантин окончен.

Ника встала, поправила тюремную робу и вышла в коридор. Впервые за семь дней она чувствовала не только стены своей камеры, но и пространство вокруг. Коридор казался огромным, почти бесконечным. Конвоир молча повел ее по длинному переходу. Они прошли через несколько зон, мимо решеток и закрытых дверей, пока не оказались перед массивной дубовой дверью с табличкой: «Офис начальника тюрьмы».

- Заходи, - сказал конвоир, открывая дверь.

Ника переступила порог. Кабинет начальника был обставлен со вкусом. В отличие от серых, безликих коридоров, здесь было уютно: кожаное кресло, дорогие картины на стенах, большой письменный стол с лампой под зеленым абажуром. На подоконнике стояли цветы живые и ухоженные. За столом сидела женщина. На вид ей было около сорока, с идеальной укладкой, в белоснежной блузке и строгом пиджаке. Она смотрела на Нику с легкой улыбкой, которая могла означать что угодно - от приветствия до оценки. Рядом с ней, чуть позади, стоял мужчина. Высокий, подтянутый, с квадратной челюстью и внимательными глазами. Он держал папку с документами, и вид у него был такой, будто он готов записать каждое слово. Женщина встала из-за стола и вышла навстречу Нике.

- Проходите, Николь, присаживайтесь, - сказала она мягко, но с нотками стали в голосе. - Меня зовут Эстер, я начальник этой тюрьмы. А это мой заместитель, Горацио.

Ника кивнула, подошла к столу и села на предложенный стул. Она старалась держаться спокойно, но чувствовала, что каждое движение оценивается. Эстер села напротив, сложила руки на столе.

- Я ознакомилась с вашим делом. Убийство, ограбление, сопротивление при аресте. Серьезный послужной список для женщины, которая, судя по документам, работала управляющей отеля.

- Люди меняются,

- Да, - согласилась Эстер. - Иногда в худшую сторону. Но я не судья. Моя задача обеспечить порядок в этой тюрьме. И я хочу, чтобы вы знали здесь действуют свои правила. В отличие от мужских тюрем, у нас нет жесткой иерархии и понятий. Здесь имеет значение лишь срок отсидки, статья, по которой вы осуждены, и самое главное, поведение. Те, кто ведет себя хорошо, могут рассчитывать на послабления. Те, кто нарушает правила, сидят в карцере.

Горацио подал Эстер папку, она открыла ее и пробежала глазами по тексту.

- Я слышала, что во время ареста вы оказали активное сопротивление, - сказала она, поднимая на Нику взгляд. - Это не может не настораживать. Но вы также два дня вели себя спокойно, не конфликтовали с другими заключенными в камере и не нарушали распорядок в карантине.

- Старалась, - ответила Ника.

- Хорошо, - кивнула Эстер. - Теперь несколько правил, которые вам нужно знать. Во-первых, не грубите конвоирам и старшим по камере. Во-вторых, не болтайте лишнего. В тюрьме языки — это оружие и оно может быть направлено против вас. В-третьих, не затрагивайте чужие интересы и личное пространство. У каждой заключенной здесь есть свои границы. Пересекать их не стоит. Если вы будете придерживаться этих простых правил, у вас не будет проблем. Вы будете жить в общей камере с четырьмя женщинами. Надеюсь, вы сможете найти общий язык.

- Постараюсь.

- Тогда я передаю вас Горацио, - сказала Эстер, поднимаясь. - Он проведет вас в вашу камеру и расскажет о режиме. Добро пожаловать в вашу новую жизнь, Николь.

Ника поднялась, пожала протянутую руку и повернулась к Горацио. Тот открыл дверь, пропуская ее вперед.

- Следуйте за мной, - сказал он.

Когда дверь закрылась, она услышала, как Горацио тихо сказал.

- Начальница произвела на вас впечатление?

- Она умная женщина, - ответила Ника. - Это всегда опасно.

Горацио хмыкнул и повел ее по коридору. В наушнике раздался тихий голос Игоря:

- Эстер бывший адвокат. Работает здесь пять лет. Строгая, но справедливая. Будь осторожна.

Она шла за Горацио по длинному коридору и в голове уже крутился план. Ей нужно было найти Лауру, приблизиться к ней и завоевать доверие. Но сначала освоиться в новой среде. Общая камера, четыре незнакомые женщины и неизвестно, кто из них друг, а кто враг. Горацио шел по коридору и Ника чувствовала на себе его изучающий взгляд. Он поглядывал на нее искоса, с легким прищуром, как будто пытался разгадать загадку. Она молчала, но через несколько минут не выдержала.

- Что вы так на меня смотрите? - спросила она, не оборачиваясь.

Горацио хмыкнул, немного ускорил шаг, чтобы поравняться с ней.

- Смотрю и думаю, - сказал он. - Красивая ты слишком. Такие на воле обычно живут, а не в тюрьме сидят. Что тебе дома не сиделось?

Ника усмехнулась, но ничего не ответила. Горацио остановился у решетчатой двери, открыл ее жестом и пропустил ее вперед. Они оказались в небольшом помещении, склад с полками, на которых лежали аккуратно сложенные тюремные робы, постельное белье и другие вещи.

- Сейчас ты получишь вещи, - сказал Горацио, указывая на стопку одежды. - Форма, белье, постельное. Заходи в камеру, обживайся. С завтрашнего дня начнется рабочий день.

- А что нужно будет делать? — спросила она.

- Определят тебя в швейный цех, - ответил Горацио, открывая какую-то папку. - Работа несложная, монотонная. Будешь шить форму для других тюрем.

- Я не умею шить,

- Ну тогда, может, определим тебя на кухню? Готовить будешь, помогать поварам.

Ника на секунду задумалась о своем кулинарном опыте. Она умела только заваривать кофе и разогревать еду в микроволновке.

- Я не умею готовить, - призналась она.

Горацио остановился, повернулся к ней и уставился с таким выражением, будто она только что сказала, что не умеет дышать.

- А что ты тогда умеешь? - спросил он с иронией.

Ника улыбнулась. В голове пронеслась мысль: «Ну, я умею стрелять, убивать плохих людей и организовывать побеги. Но вряд ли это стоит говорить вслух». Она пожала плечами и ответила.

- Ну... определите меня куда-нибудь. Я думаю, научусь.

Горацио посмотрел на нее долгим взглядом, потом покачал головой.

- Слушай, - сказал он, понизив голос. - От тебя проблем не будет? Ты не из тех, кто устраивает бунты и скандалы?

- Нет, не будет. Я не составлю вам проблем.

Она подумала про себя: «Именно за этим я сюда и пришла. Проблемы — это моя работа, Горацио. Просто вы еще не знаете, какие именно». Горацио вздохнул, записал что-то в своем блокноте.

- Ладно. Тогда тебя определят в библиотеку. Будешь помогать с книгами, убирать, выдавать заключенным литературу. Это спокойнее, чем шить или стоять у плиты.

Библиотека — это идеально. Там можно наблюдать, знакомиться, не привлекая лишнего внимания.

- Отлично. Библиотека звучит прекрасно.

- Тогда идем, покажу твою камеру. Там живут четыре женщины. Не все простые. Но ты, я смотрю, не из робких.

Ника шла за ним, сжимая стопку с вещами, и чувствовала, как адреналин начинает пульсировать в крови. Новая камера, новые люди. Когда Горацио открыл дверь камеры и жестом пригласил Нику войти, она на мгновение замерла на пороге. Камера была небольшой, но чистой. Четыре двухъярусные койки, прикрученные к полу, маленький столик с несколькими стульями, шкафчик для личных вещей. Окно под потолком с решеткой пропускало тусклый свет и в этом свете Ника разглядела трех женщин, которые уже жили здесь. Она переступила порог, огляделась и не сразу узнала Лауру.

На фотографии, которую показывала Мария, была запечатлена красивая рыжая девушка с голубыми глазами. Модная стрижка, умеренный макияж, приятные черты лица, на воле она явно умела за собой ухаживать, и на фото это было видно: ухоженные локоны, легкий румянец, свежий и здоровый вид. Теперь же Лаура сильно изменилась. Она сидела на нижней койке, поджав ноги и смотрела в стену. Жуткая оранжевая роба, тусклая и мешковатая, скрывала фигуру. Никакой прически, волосы были стянуты в небрежный пучок на затылке, выбившиеся пряди свисали вдоль лица. Ни следа косметики. Кожа была бледной, почти прозрачной, с землистым оттенком, который появляется у тех, кто слишком долго не видел солнца. Глаза, которые на фотографии сияли, теперь были потухшими, затравленными, с темными кругами под ними.

Но самое страшное — это синяки. Свежие, багровые, они темнели на руках, запястьях, виднелись на шее. Их было много и они явно были разного срока давности - от ярко-фиолетовых до желтеющих, заживающих. Ника заметила, как Лаура инстинктивно прикрыла руками шею, когда увидела новенькую. Либо ее прессуют, либо она просто неуклюжая. Но судя по взгляду прессуют. Здесь кто-то очень не любит Лауру. Она решила пока не торопиться с контактом. Сначала нужно осмотреться, понять динамику в камере, узнать, кто есть кто. Выскочка не ее стиль. Она просто поправила стопку вещей в руках и сделала шаг внутрь.

Первой к ней подошла блондинка. Женщина была примерно одного возраста с Никой, но выглядела старше из-за сальных, неопрятно собранных волос, глубоких морщин вокруг глаз и постоянного нервного подергивания губ. Она улыбнулась, обнажив желтоватые зубы, и протянула руку.

- Привет. Я Элен. Добро пожаловать в наш маленький рай.

- Я Ника.

- Это Лаура, - она указала на брюнетку, которая даже не повернула головы. - А это Сигурни.

Ника подняла глаза. На верхней полке лежала третья женщина - высокая, стройная, с рыжими волосами и азиатскими чертами лица. Она немного привстала, лениво махнула рукой в знак приветствия и тут же снова упала на матрас, закрыв глаза.

- Привет, - коротко бросила она.

- Приятно познакомиться.

Ника прошла к свободной нижней койке. Положила вещи, присела на край матраса, пружины жалобно скрипнули. Ей было неудобно, но она держалась спокойно. В камере повисла неловкая тишина. Элен уселась на свой стул и принялась что-то вышивать, она держала в руках кусок ткани с цветами. Лаура не двигалась, как статуя. Сигурни, казалось, уже спала.

- Ника, - сказала Элен, прерывая тишину. - Откуда ты у нас? По какой статье?

- Убийство, ограбление, - ответила Ника безразлично. - Сопротивление при аресте.

- Ого. А выглядишь не как убийца.

- А как я должна выглядеть? - улыбнулась Ника.

- Ну... не знаю. Страшнее, что ли. Или злее.

- Я умею скрывать эмоции.

На верхней полке Сигурни фыркнула, но промолчала. Лаура наконец шевельнулась. Она повернула голову и впервые посмотрела на Нику. Взгляд был тяжелым, испытующим, с нотками страха и недоверия. Она будто пыталась прочитать ее мысли, понять, кто перед ней друг или враг. Ника встретила ее взгляд и чуть заметно кивнула.

- Привет, Лаура,

Лаура ничего не ответила. Она отвела взгляд и снова уставилась в стену. Дверь в камеру снова открылась. На пороге стоял конвоир.

- В душ бегом! - рявкнул он. - Через два часа ужин. У вас двадцать минут, так что не задерживайтесь.

Он захлопнул дверь и в камере началось оживление. Сигурни, которая до этого лежала с закрытыми глазами, мгновенно спрыгнула с верхней полки. Она двигалась с кошачьей грацией, быстро и бесшумно, подошла к своему шкафчику и достала маленькую сумку с принадлежностями - мыло, мочалка, расческа. Взгляд ее стал сосредоточенным, она явно не собиралась упускать шанс помыться.

- Можно я тоже в душ? – поинтересовалась Ника.

Сигурни обернулась и окинула ее коротким взглядом.

- Разумеется. Только не копайся долго. Горячая вода здесь редкость. Если пропустишь свой момент, будешь мыться холодной.

- Холодной водой меня не напугать. Я после изолятора, готова даже в реке искупаться.

- Тогда пошли. Посмотрим, насколько ты смелая.

Они вышли в коридор и Ника заметила, что Лаура тоже взяла свои вещи и двинулась следом, но держалась позади, почти незаметно. Она шла тихо, стараясь не привлекать внимания, опустив голову и прикрывая руками запястья с синяками. Душевая оказалась большой, прямоугольной комнатой с десятью кабинками, отделенными друг от друга низкими перегородками. Из некоторых кабинок уже шел пар. В углу сидела женщина-надзирательница и безучастно листала журнал. Вокруг было людно. Женщины толпились у входа, ожидая своей очереди. Кто-то раздевался прямо в коридоре, не стесняясь. Кто-то громко переговаривался, смеялся, обсуждал что-то свое. Ника встала в очередь, стараясь не привлекать внимания. Она наблюдала за Лаурой, та стояла в сторонке, почти у стены и ждала, когда освободится какая-нибудь кабинка. Лаура не смотрела по сторонам, не переговаривалась, просто ждала. Время шло, очередь продвигалась медленно. Сигурни уже зашла в кабинку и Ника слышала, как она крикнула.

- Эй, поторопитесь! Вы не одни здесь!

Никто не ответил. Вода шумела, пар клубился и казалось, что очередь почти не двигается. Когда Ника наконец зашла в кабинку, горячая вода уже начала остывать. Она быстро намылилась, сполоснулась и почувствовала, как струя стала ледяной. Выключила воду, вытерлась и начала одеваться. Сквозь шум воды в соседних кабинках она услышала какой-то звук, глухой удар, вскрик, затем смех. Ника выглянула из-за перегородки. Лаура стояла у выхода из душевой, мокрая, с полотенцем в руках. Рядом с ней стояла высокая, накачанная женщина с короткой стрижкой и татуировкой на предплечье. Ника еще не знала ее имени, но уже поняла, что это кто-то влиятельный. Рядом с ней стояли еще две женщины, ухмыляясь. Лаура выключила воду и собралась выйти из кабинки. Высокая женщина, проходя мимо, нарочно толкнула ее плечом. Лаура не ожидала толчка, потеряла равновесие, поскользнулась на мокром полу и с глухим звуком растянулась на кафеле. Полотенце упало в сторону. Высокая женщина наклонилась над ней и сказала громко, чтобы слышали все:

- Ой, какая неприятность... Нужно быть аккуратнее. А то так и шею можно сломать.

Она засмеялась и ее подруги поддержали смех. Лаура медленно поднялась, не глядя на обидчицу. Она молча подобрала полотенце, накинула его на плечи и, пошатываясь, направилась к выходу. Она никому не пожаловалась, не сказала ни слова. Просто ушла. Ника стояла, вцепившись в край перегородки и смотрела на это. Внутри что-то закипала злость, смешанная с сочувствием. Она видела, как Лаура пошла к выходу, вытирая мокрое лицо и поняла. Лаура не просто боится. Она сломлена. Ее прессуют, унижают и она не сопротивляется, либо из страха, либо потому, что считает это бесполезным. Ника быстро оделась и вышла из душевой. Она шла по коридору, догоняя Лауру, но не стала окликать ее, пока не время. Но в голове уже созревал план.

После душа все направились в столовую. Запах еды смешивался с запахом пота, сырости и дешевого мыла. Длинные пластиковые столы, прикрученные к полу, железные подносы, гул голосов. Ника взяла поднос с жидкой кашей, куском хлеба и стаканом компота. Она оглядела зал, выбирая место. Лаура уже сидела за столом в дальнем углу, одна и смотрела в тарелку, не поднимая глаз. Ника решила не навязываться и села за стол через три от нее, чтобы видеть, что происходит. Столовая была небольшой, поэтому на еду давали всего двадцать минут. Если не успевал, значит не судьба. Женщины торопились, хватали еду, переговаривались между собой. Ника заметила, как за соседний стол сели несколько девушек, среди которых была высокая женщина, которая толкнула Лауру в душевой. Она жестом подозвала своих подруг и что-то шепнула им, кивая в сторону Ники. Те заулыбались. «Ну вот, - подумала Ника. - Началось». Высокая женщина поднялась, взяла свой поднос и направилась к Нике. Она села напротив, положив локти на стол, и уставилась на нее с ухмылкой.