- -
- 100%
- +
–Так вы всё таки примите послов? -спросил ратман
–И да и нет.Мы разрешим им въехать в город,но принимать не будем,а там посмотрим,что будет дальше.Ведь мы всегда можем выпроводить их вон! Сегодня соберём в ратуше большой совет. Потрудитесь разослать всем ратманам приглашение. И, – Николай Экк поднял указательный палец- Герр Тастий, я прошу вас. и даже приказываю, молчать до времени!
–А ваш секретарь?
–Он предан, и умён – не задумываясь ответил обер-бургомистр.
Тастий вытер пот со лба.и подумал,что они не зря выбрали Экка обер-бургомистром,он хоть и был молод,но умён.и умел решать дело. А если вдруг дело не заладится, всегда можно оправдаться перед польским королём головой этого выскочки.
Даже не предполагая о двуличных думах герра Тастия ,Николай Экк подумал о том. что грядущий день будет трудным, чувствуя вдруг навалившуюся усталость, решил, что три-четыре часа сна освежат его и предадут сил. Поэтому он распрощался с Тастием, который поспешил откланяться, желая первым оповестить тех из ратманов, что входили в условную «польскую» партию, а Экк отправился в свою спальню через потайной ход.
И вот когда обер-бургомистр приложил голову в ночном колпаке к подушке в бархатной наволочке и уснул, в корчме у заставы проснулся пан Свинявский.
Проснулся он от гудения в голове, холода, и какой-то ещё не ясной, но мучавшеё его мысли, поняв,что почти уже не чувствует своих ног.Первым делом порыскав по кружкам стоявшим на столе,он допил из одной остатки пива.Потом осмотрелся. Все его похолики спали вповалку,приклонив головы кто куда,а чаще друг на друга.Шляхтич подумал было стянуть с одного из них сапоги,да побоявшись ссоры,он эту затею отставил.Увидел спящих Ивана и Кукиша,да сидевшего напротив них русского хорунжего и ещё двоих стрельцов, Свинявский хмыкнул и погрозил им кулаком, но так, чтобы никто этого жеста не заметил. Теперь он попытался вспомнить, что за мысль тревожила его во сне. Вспомнить помогло зрение – какое-то время он смотрел на русских всё более понимая, что его шляхетский бог послал ему случай быть может искупить свои вины в глазах шляхетсва, ведь он обладает очень ценными знаниями, которые и послужат ему на пользу. Нужно было как-то выбираться. Тут ломота в ногах напомнила, что постепенно они превращаются в две отмерзающие культи. Свинявский стянул чей-то кушак что так кстати лежал на столе, посмотрел на него пристально,соображая,и начал раскручивать свой.Потом выставил правую ногу,как мог собрал вокруг ступни грязной.затоптанной соломы и обмотал кушаком.Такое же действие он совершил и над левой ногой.Встал скривился от боли,уж слишком нещадно кололо ему ступни,и тихо,вышел из корчмы,провожаемый не добрым взглядом Телепнёва.
–Иди ка глянь,куда это лях пошёл-приказал он одному из стрельцов.
Тот неохотно встал и последовал за Свинявским.Вернулся он быстро,сказал,что видимо лях пошёл до ветру,так как свернул за угол корчмы.
Свинявский же предполагая,что за ним могут следить,завернув за угол,притаился и стал ждать,но из-за угла так никто и не появился.Тогда он вышел на дорогу,осмотрелся,и спустившись по дорожной насыпи в поле,широким охватом обогнул редут,что прикрывал заставу с левой стороны.В редуте горел большой костёр,и вокруг грелись солдаты.Забрехала собака,то ли корчмаря,то ли с заставы,а может быть бродячая,приблудившаяся к людям,у которых всегда можно разжиться объедками.Её лай побудил пана Свинявского поторопится.Он с усилием вытаскивал ноги из глубоко снега, и вот, почти выбившись из сил, по правую руку от себя увидел он возки русских послов,два костра на расстоянии друг от друга,стрелецкие караулы,и то ради чего и пустился лях в столь необычное путешествие-посольских коней.Свинявский осторожно,выдавая себя скрипом снега,подошёл ближе и рассмотрел предметы своего вожделения.Несколько лошадей жевали овёс доставая его из торб одетых им на морды,остальные стояли,иногда вздёргивая головами, тревожимые беспокойными лошадиными снами.Все кони были расседланы.Но делать было не чего.Свинявский подобрался совсем близко,кони зафыркали.а он рванулся вперёд и легко вскочил на низкорослую лошадку.Ухватился за гриву,что было сил сжал ногами бока животного,ударил пятками под пах,и заорав:
–Давай,давай,коняга!Шибче!Шибче! – помчался прочь по заснеженной дороге.
За его спиной слышалось "Стой!Стой".Но его и след простыл.
Из немецкого возка выглянул дьяк Кручина:
–Что там?!-крикнул он.
Суетившиеся без толку стрельцы.замерли.
–Коня у нас украли!
–Кто?!
Стрельцы молчали.
–Что же не стреляли то?
–Так фитили не запалены!
–Эх вы,не надо было вас медовухой угощать!
И дьяк скрылся внутрь.Внутри уже почти уснувший боярин Кваснин-Окороков приоткрыл один глаз,и спросил:
–Чего там?
–Коня украли!-даже с некоторым задором воскликнул Кручина-Вот ведь,а!
–Кто…-опять засыпая спросил боярин,ответа он уже не слышал,не чувствовал как кутает его в одеяла Беда,как поправляет на нём шапку.
Не слышал как горячился прибежавший Телепнёв.Как вышедший из кордегардии капитан Хорст,приказал своим солдатам построится и повёл их к корчме.И как они,за одно со стрельцами,подняли и вытолкали в зашей,не успевших опомнится,ничего не понимающих.похоликов. Вытолкали их из корчмы.потом вытолкали за ворота,свистом и криками заставили почти бежать по дороге во след своему командиру.Зато слышал Орест Ипатьевич голос отца,явившегося ему во сне.
Во сне боярин Ипатий Кваснин был таким же как при жизни-тихим,словно боявшимся ступить за пределы отведённые его Богом,а пределы эти кончались ровно там,где заканчивался и сам боярин,то есть плоть его."Береги себя!"-говорил он во сне,и крестил сына трижды.Это «береги себя» стало для старого боярина чем то вроде оберега от всякого зла,злого человека и злой напасти.Ещё во времена правление матери нынешнего царя тихо сидел он в думе у самых дверей,молчаливый и не заметный.Это помогло ему сохранить себя,семью и дом.Те из бояр,что из кожи вон лезли только бы отхватить себе побольше власти.да властью той обогатится,звали его в свои заговоры,но он всякий раз отказывался,и в конце -концов к нему потеряли всякий интерес,забыли.Так вот забытый он и умер во время заседания думы,и когда палаты опустели,остался сидеть на своём месте у самой двери.Только когда дворовые осматривали царские хоромы на ночь,не забрался ли какой лихой человек,его нашли.
Так Орест получил в наследство все титлы отца.и по наследству же место в царской думе,став самым молодым,и самым не заметным думным боярином.
"Береги себя!"-Орест Кваснин всегда помнил слова отца,и решил,что мудрость эта правильная.Да вот хотябы пример его старшего брата был тому порукой.Брат Андрей,как говорил отец,пошёл не в него,не в деда.а в прадеда,Петра Кваснина,что с молодости был рубакой,а войдя в годы стал воеводой,грозой степных разбойников.Андрей был статен,телом ловок,умом быстр и гибок.На коне гарцевал так,что загляденье.На саблях рубится был мастак,а ворону в лет бил из лука.Все говорили про него – Сокол.И уже стали называть Квасниным-Соколовым,да как то конь брата оступился на крутом берегу реки,за Белым городом,упал с косогора,и подмял под себя всадника.Андрей промучился неделю,отхаркивая кровь,и отошёл.Горе было в доме великое.Все горевали,горевал и Орест,и повторял:"Надо беречь себя."
Он так и поступал.Будучи брату во всем противоположностью,на коне едва мог проехать версту,оружия в руки не брал,книжной премудрости не любил,был кроток,телом вял.Только иногда,если кто из дворни уж очень поперек его воли вставал,словно просыпался в нём ратный дух прадеда,и мог он настоять на воём,быть твёрдым,и даже жестоким.Но только в своём доме,а на людях нет.Потому и другие бояре,да прочие ему в звании равные люди,хоть и был он не беден,не думали о нём как о женихе для дочек своих,вот и коротал свои дни Орест.на тридцать первом году жизни,или тихо и не заметно в думе, куда ходит один раз через три, или так же в доме,поедая мочёные яблочки,любимое его лакомство.
В тот день,с самого утра,всё не задалось.Боярин проснулся от великого смущении в животе,и побежал в нужник,и бегал туда ещё не раз,не смотря на изрядное количество выпитого отвара полыми с сушёной черникой.Потом вздумалось скотникам откормленного борова забить,да упустили его,он и утёк через распахнутые ворота.А к полудню вдумалось дворовой бабе рожать.И вот только -только новорожденный издал первый крик,как въехал на двор царский гонец,дворцовый дворянин,в ярком кафтане,потребовал чтобы вышел к нему сам хозяин.Накинув на себя домашний кафтан,под руку поддерживаемый Бедой,измученный,Орест явился на крыльцо и выслушал речь гонца:
–Велено тебе боярин явится пред государем!Не медли,сей же час будь в Кремле!
От такого известия ноги Ореста ослабли,и если бы Беда не взял бы его крепко под руку,то скатился бы он с крыльца прямо к копытам коня на котором сидел гонец.
Но делать нечего.Прислушавшись к себе,бурление в животе вроде поутихло,боярин велел одеваться.
Путь в Кремль из Белого города был не долог.но в возке боярина так растрясло,что думал он как бы его опять не прихватила нужда.Но всё обошлось.
То что царь приехал с царицей и всеми своими домашними ,Орест Ипатьевич знал. Знал ,что царь будет в столице на Рождество, и что остановился он в Кремле, в царском дворце. Думал, что поднести государю в память Рождества 7076 года, и что поднести царице, царевичам. Что попросить для себя? Может службы какой? Но на службе себя не сберечь, поэтому решил, что для себя ничего просить не будет. А тут вот как вышло, всего два дня как царь с столице. А уже к себе требует!
К палатам кремлевским боярин привык, хоть и часто но всё же бывал здесь,а вот в кабинете царском никогда не бывал,и потому прежде чем пойти перекрестился на церковь Благовещения.Что там будет он не знал,но и не помня за собой никакой вины,не думал о плохом.На Красном крыльце его уже ждал думный дворянин, увидев которого пришёл Кваснин в смущение, говорили «чем больше почёт царский при встречи, тем дороже тебе станут свечи», имея ввиду отпевание,но думный дворянин поклонился боярину. жестом указал следовать за ним и повел Окорокова дворцовыми коридорами.У царского кабинета стояли рынды, во всем белом.со своими обычными топориками.зажатыми в обеих руках.а на против дверей,на скамье сидел и потягивался,видимо от бездельной тоски.царский оружничий , князь Афоня Вяземский, которого, как помнил Орест Кваснин, старые московские бояре, собиравшиеся порой у его покойного отца, именовали презрительно «литва дворовая». На подошедших Вяземский глянул мельком, и безразлично, а сопровождавший Ореста отворил дверь и боярин вошёл.
В царском кабинете было уже темно,цветные,новгородского стекла окошки слабо пропускали скупой после полуденный свет зимнего солнца.Зато горели свечи,выхватывая вкруг себя части палаты.Боярин прошёл мимо стола за которым в окружении писчих приборов,бумаг и прочих канцелярских премудростей сидел круглолицый,не молодой,с залысинами и отвислыми щеками,дьяк.Это был Андрей Щелкалов, второй посольский дьяк, или «сам себе дьяк», как за глаза называли этого всесильного сановника враги и завистники.Смотрел он на Ореста Окорокова пристально,с легкой усмешкой,а губы его были брезгливо поджаты.Но и это,и усмешка,не имели отношения к боярину.У Щелкалова всегда было такое выражение лица.и всегда были так вот поджаты губы.Кланяться ему боярин не стал,не по чину,хотя и была у него такая мысль.Уж больно в почёте был этот дьяк.Подходя ближе к царю боярин увидел,что в кабинете был четвёртый человек.Стоял он совсем в полутьме,так что и лица его было не разглядеть.вот только видно было,что одет онв заморские одежды.Стоял он вольно,положив обе руки на левый бок,так словно привык,что там у него что-то висит и есть за что держаться, или придерживать.
Наконец боярин подошел к царскому столу.Иван сидел откинувшись на спинку, в теплом,чёрном, расшитом серебряной нитью кафтане до щиколоток,из под пол которого видны были носы красных сафьяновых сапог.
Боярин Кваснин-Окороков низко поклонился царю,и видя что тот молчит сказал:
–Здрав будь,великий государь-однако молчание продолжилось.и подождав Орест добавил-Вот явился я на зов твой.
Царь вздохнул,подался вперёд,уперся правой рукой в колено,а левой в бок,огладил бороду.
–Здравствуй,боярин.Дело есть для тебя…царское.
Тут Иван посверлил Окорокова взглядом,выпятил нижнюю губу,и нахмурился.
–Тот Кваснин,что в Вологде воевода,родственник тебе?-спросил царь.
Орест подумал,что уж не впал ли в немилость Гаврила Олексич,и что вот теперь гнев царский и на него обрушится,за дядины грехи.И вопрос царя был с подоплёкой,не мог он не знать,что Гаврила Кваснин младший из братьев Квасниных.Что делать?
Орест кивнул будто поклонился:
–Дядя мой…родной.
–Отцу твоему брат?-опять хмурясь и выпячивая нижнюю губу спросил царь,сверля боярина своими большими голубыми глазами.
–Младший.-ещё раз кивнул-поклонился боярин.
–Отчего же он прозывается Кваснин-Голубец?-выражение лица царского вдруг изменилось,он улыбнулся,откинулся на спинку своего стола,и сунул правую ладонь за кушак, а левой стал разглаживать свою длинную рыжую с черными прядями бороду-А ты Кваснин-Окороков?
Орест смутился,так как услышал за спиной что-то вроде писклявого скрипа.и понял,что это дьяк Щелкалов,засмеялся.Что делать теперь он не знал!Если дело было об измене.или небрежении царской службой,то от чего вдруг царь стал так добродушен,а дьяк уловив его настроение засмеялся.Уж Щелкалов то должен знать в чем суть дела,и не стал бы смеяться касалось бы оно дыбы,или не приведи Господь лобного места.Или он всегда такой,ему с его высот жизнь человеческая,что мышь для кречета.
–Чего молчишь,боярин?От молчания твоего я в разумение то не приду!Отчего дядя твой Кваснин-Голубец?
Орест покосился на фигуру в заморской одежде.всё более скрываемую сумраком кабинета,по мере того как зимнее солнце за окном клонилось далеко за полудень.
–Ты если гостя моего опасаешься,то напрасно!Он не понимает наш язык.Ты говори, говори. Ну.
Это вот "ну" точно плетью подстегнуло Ореста,понял он,что сберечь себя можно если только не думая,что там да как сложится.говорить всё как есть."Так ведь и то как есть,оно не против дела царского…не против тела его…не против души.Да говори уже!"-мысленно прикрикнул на себя боярин.
–Отец мне говорил,что брата его,в молодости ещё хвалили.говорили,что во всем он молодец,вот дед и прозвал его молодцом-голубцом-боярин Орест замолчал,и видя.что царь все так же добродушен лицом,и кивает в такт его рассказа,продолжил-Когда же он зажил своим двором.чтобы иметь отличие от моего отца,прозвался Квасниным-Голубцом.
Боярин умолк,царь вздохнул,поднял глаза так.что как бы смотрел теперь на своего слугу чуть искоса.словно присматривался правилен ли он в своих очертаниях.По спине боярина прошёлся холодок,подумал он,что вот так поди Грозный царь на своих врагов гроб примеряет.Но не за что же было,нет за ним ни какой вины.Зачем же допрос этот.
–Так ты тогда должен был бы Квасниным быть,а ты Квасниным-Окороковым прозываешься!Чудно как то,а?
"Да что за притч такой-мучился боярин-Далось царю это моё прозвище!"
–В этом опять же дяди моего требование…
–А!Требование!-усмехнувшись и опять поменяв позу воскликнул царь.
–Да,государь. Невзлюбил он меня с самого моего рождения.И пока ярос,отроком был,и юношей,не терпел он меня.Всё норовил язву какую мне нанести.Бывало говорит-вон Орестка то,увалень,вяленый весь.как окорок,что под потолком в чулане висит,да сушится.
–Так –так-так!И что же?-царь проявил живейший интерес.
–Дядя и настоял на том,чтобы я, когда отцово состояние получил,и титлы его,и звание,взял себе имя Кваснина-Окорокова,чтобы нас не путали.
–Вот значит каков ты послушный племянник!-воскликнул царь-Вот сколько в тебе уважения и послушания к старшему родичу!По слову его назвался ты лыткой свиной да вяленной- голос царя твердел,а лицо всё более хмурилось.
Боярин Орест сглотнул,и почувствовал.что не идёт ему ничего в горло,что уже отделяется голова его от шеи,и летит неведомо куда!А Грозный царь продолжал:
–Так если ты так уважил дядю своего,такое усердие в его желании показал,то разве не уважишь ты своего государя,и не исполнишь его желание с усердием кратным во много раз тому?!А!
Это вот "А!" повалило боярина Ореста на колени,протянул он руки к царю и закричал:
–Весь я твой.великий государь!Всё,что у меня есть.и сам я телом своим тебе принадлежу!Приказывай,всё исполню!
Лицо Ивана стало ещё суровее:
–Телом?!-поднявшись во весь свой рост,словно темный зверь,со своего стола,пошёл он на боярина,минуя сразу две ступени тронного места,и нависнув над Орестом,спросил-А душой?!
Тут Орест согнулся чуть ли не пополам,и хотел бы сказать «да, и душой тоже»,да не смог,то ли вера в нём была сильна,то ли проснулся дух прадеда,но он прошептал:
–Прости великий государь.Душа моя Богу принадлежит.
Думал боярин, вот сейчас ударит его царь своим сафьяновым сапогом в самое темя,повалит,начнёт топтать.Но была тишина.Орест открыл глаза,поднял голову.Царь сидел перед ним на своём столе.сидел прямо,уперев локти в подлокотники.смотрел строго,но не сурово. Всё было так, будто бы и не покидал царь своего стола, а так и сидев всё время, смотря на своего согнувшегося слугу.
–Встань,боярин-Орест торопливо повиновался царскому слову-Сослужишь мне службу.Поедешь во главе посольства в Лифлянды.Повезёшь в вольный город Ригу,тамошним городским боярам,от меня письмо.
Кваснин кланялся на всякое царёво слово.
–В том письме,я говорю им,что войне всё равно быть,и чтобы избавить их город,и жителей,от горестей войною чинимых,я предлагаю городу принять мою руку,икланяться мне.
–Как скажешь,великий государь!Всё исполню.
Царь движением руки дал знак Щелкалову,дьяк встал из-за своего бюро,и пошёл к Оресту на коротких кривых ногах,неся перед собой длинный ларец.Подойдя,Щелкалов открыл его,внутри,поверх лежала свернутая в трубку бумага.а под ней запечатанное.под царским сургучовым знаком письмо.Кваснин посмотрел, опять поднял глаза на царя.
–В ларце.то.что сверху,грамота опасная, посольская ,подтверждающая твой титул царёва посланника,а значит не прикосновенность твою и твоих людей.Внизу же письмо рижским боярам,с моими словами.и условиями,на которых они должны присягнуть мне.
С поклоном Кваснин принял ларец,осмотрел и вернул Щелкалову.
–А вот это-теперь,под слова царя,дьяк протянул боярину небольшую нагрудную сумку для писем-ты должен беречь строго.Там указано.что тем городским боярам делать,если они согласны принести мне клятву,да служить.-царь наклонился вперёд,ухватившись ладонями за подлокотники,а Кваснин наклонился навстречу царю-От того береги это письмо,хоть там и не сказано прямо какими силами и как мы собираемся город занять,но по тому,что указано делать горожанам,можно понять и о наших намерениях.
Орест опять поклонился,и проделал с сумкой то же,что и с ларцом.
–Отдашь им это письмо,не тогда когда они покивают,да согласятся,а когда потребуешь от них,и получишь их клятву на бумаге,что они согласны на мои условия,и должны там будут стоять все их подписи…Сколько бояр в их думе городской?-обратился царь к Щелкалову
-Четыре бургомистра,и шестнадцать ратманов.Общим числом двадцать.-ответил дьяк.
–Понял боярин,двадцать подписей,и под ними городская печать…если есть уних такая.
–Понял,государь!
Царь опять откинулся на спинку стола,вздохнул,будто отдышался,от самого трудного,заговорил снова:
–Посольство твоё будет не большое.Будет с тобой дьяк от Посольского приказа,подьячий,от туда же,сотник стрелецкий,да стрельцов с десяток.Ну и слуги с ямщиками.Душ двадцать,не более.Подарков не дам,не за что их пока что одариватьа вот денег получишь много.В дороге много не трать.В Риге,если не управишься коротко,сними дом.или что там подвернётся,на русском подворье.Есть там человек…Дьяк,как его?
–Яким Васильев,скорняк.-ответил Щелкалов.
–Во!Этот самый Яким,наш добрый слуга,он и поможет на русском подворье устроится.Но помни,что много там людей из Литвы.Они хоть с нами и одной веры,но государь у них другой-Жигимонд польский.
Кваснин всё кивал.
–Ты хоть запоминаешь, что мною сказано?!-вдруг осерчал царь Иван.и видя как вздрогнул боярин повеселел-Да не трясись ты.Кваснин,сын Ипатьев,а то ведь кого другого пошлю,вместо такого труса то?А.что скажешь дьяк?
–На все твоя воля,великий государь.
–Хм…ну ладно.-царь опять выпятил нижнюю губу.и нахмурился-Теперь вот что.Поедете вы через литовские земли,через их княжество Инфляндское. У нас хоть и двухлетнее перемирие,но они этого не потерпят,и если узнают,или завернут вас,или в затвор посадят.Поэтому поедете вы через земли тамошних бояр лифляндских.
Тут царь указал на стоявшую в тени фигуру,и обладатель её наконец-то вышел под тусклый свет свечей.Был то высокий и подтянутый человек,в заморском платье, стриженный и бритый по их обычаю.Выйдя на свет он поклонился,и снова встал в ту же позу в которой и прибывал весь разговор.
–Это лифляндкий рыцарь Штерн,человек верный и нам полезный.Он встретит вас на лифляндской границе -стоявший вновь поклонился.
Кваснин внимательно осмотрел гостя.Крепок и видимо в бою сноровист.
–У него будет половина цесарского талера,а другая у тебя. Обернись -Орест обернулся к Щелкалову.который уже протягивал ему зажатую пальцами половинку серебряного кругляшка-Это если не признаешь его.Память то у тебя хорошая.боярин?
Тут Орест глянул на царя растерянно и ответил:
–Не знаю государь.Но не жалуюсь вроде,что дворовым накажу,всё помню…
–Дворовым нака-а-жу!-передразнил царь Иван,и обратился к Щелкалову-Нет,дьяк,а может в правду князя Белозеркского послать,или....как его? А! Боярина Борсукова?
–Можно и их.Отчего не послать.
–Обоих разом!Вот будет парочка!Один по годам уж из ума выжил,а другой что вдоль,что поперёк.ни в одни двери не входит.-тут царь развёл руками-Ну уж коли нет никого боле,то ты и поедешь Орест Кваснин!
Квсанин поклонился,и сказал:
–Что велишь,то и исполню.великий государь.
–Стрелецкий сотник,что конвоем будет командовать,сын боярский Телепнёв.будет знать где вам рубеж пересечь.Поедете по трём вотчинам тамошних бояр.На границы каждой вотчины будет встречать вас новый человек.и провожать до другого.А уже у самой Риге придётся вам на свой страх и риск ехать по литовским владениям.Езжайте торопко,но осторожно.Получишь всё в день отъезда.Отъедешь со своего двора.Дьяка и конвой встретишь уже за Москвой,место тебе укажут.– царь Иван помолчал, посмотрел на Кваснина, – Державе моей, нужно это море! В Вологде думаю я корабли строить, под присмотром дяди твоего. Так что получается вам, Квасниным, со мною, государем вашим, общее дело делать. Всё! Да хранит тебя Бог,боярин.Ступай.
Кваснин отвесил поясной поклон,и попятился к дверям.Царь смотрел на него ,а у самых дверей провожавший его Щелкалов тихо сказал:
–Не говори никому боярин,что услышал.И не говори.что едешь куда-то.Собирайся тихо.-и толкнул дверь.
Орест кивнул дьяку,ещё раз поклонился царю,и покинул царский кабинет.
А дальше три дня прошли в сборах как во сне.Говорил тиуну,что едет в вотчину свою,имение проверить.Собрали в дорогу только нужное.Выехали за темно.Проехали по пустым московским улицам Белого города,а потом Земляного,и минуя заставу на которой городовые стрельцы грелись у костров.выехали надорогу.В условленном месте,на пересечении двух дорог,у иконы св. Николая Чудотворца ,посольство соединилось.Здесь Орест Кваснин-Окоров увидел впервые сотника Данилу Телепнёва,дьяка Кручину Телятьев.да его подьячего Алтына,которые открыли перед боярином ящик с серебром,что дано был им в дорогу,и хранилось в немецком возке под лавкой.Увидел конвой из десяти стрельцов с десятником.И получил от царского оружничего,которого видел в кремлёвских палатах три дня обратно."реликвии",что теперь были для него дороже жизни:продолговатый резной ларец, кожаную нагрудную сумкуи половинку цесарского талера.
Помолившись перед иконой посольство тронулось в путь.
Заржали кони,и боярин Орест проснулся,растерянно мигая глазами.В дверку возка протиснулся Беда.Он осмотрел своего хозяина.,нашёл достаточно укутанным,и сел рядом.За ним в немецкий возок втиснулись дьяк Телятьев и его помощник Алтын.
–Что,едем что ли?-спросил Орест.
–Почти,ага…-ответил как и всегда Беда.
–Едем.Из ратуши прислали распоряжение пропустить нас-более развёрнуто ответил дьяк,он потрогал бока бурдюка,кивнул,и глянув на боярина спросил-Вчера не всё выпили.Может быть за удачу нашего дела,и здоровье государя?
Орест Кваснин ничего не сказал,а только покивал головой.
С наружи уже уселись на осёдланных лошадей стрельцы.Ворота уже были открыты. Из кордегардии вывели со связанными руками рыцаря Гуго,и усадили в кибитку,на которой приехал долженствующий сопровождать посольство рижанин,человек молодой,лет двадцати-двадцатипяти.Туда же уселся сопровождающий арестованного капрал.Телепнёв натягивая перчатки с крагами подошёл к капитану Хорсту,напутствующему своего капрала и сказал: