Принцесса и маг зимы, или Переписать судьбу

X

Приняв человеческую форму, с книгой на коленях я сидела в беседке и рассеянно слушала доносившуюся до меня песнь арфы. Красивую мелодию под названием «Небесный ручеёк» сочинили двое — мама и альгахри Ниарвен, большой любитель музыки и поэзии, давний друг фей. Закрыв глаза, я могла представить себе, как мама перебирает пальцами струны, и одна нота сменяется другой. Чистые, нежные звуки замирали в воздухе, напоенном ароматом цветов.

Всё бы хорошо, но покоя на сердце не было.

В памяти всплыло тёплое, прекрасное воспоминание о Сиэнгви, о нашем первом поцелуе в этой беседке. Сегодня утром я тоже звала любимого посидеть со мной, послушать арфу, попробовать нектар с нового сорта роз, который вывела мама. Но Сиэн непременно хотел провести ещё одно собрание Старейших, а когда я спросила, что они будут обсуждать, улыбнулся:

— Ничего интересного, Риа. Скучные дела, от которых ты сама же и отказалась. Лучше развлекайся, слушай музыку, читай стихи. Я рад за тебя, ведь скоро ты полетишь с сестрой на праздник Найретта. А там, говорят, весело и мороженого вдоволь!

— Да, но я хотела бы провести время и с тобой, — я немного растерялась, видя, как ему не терпится ускользнуть.

— У нас ещё будет много времени, — рассмеялся Сиэн своим беззаботным смехом, который я так любила, и взял меня за руку. — Ну всё, Риа, дорогая, увидимся!

Он коснулся губами моих пальцев — едва заметно, словно крылом бабочки, — и вскоре уже летел прочь, а я безмолвно смотрела ему вслед.

На душе стало ещё пасмурнее, когда я вспомнила обрывки фраз, некогда сказанных Келли и магом зимы. «Твой интриган Сиэнгви»… «Если ты погибнешь, ему же достанется трон…» Тряхнув головой так, что диадема чуть не слетела с волос, я попыталась отмахнуться от недостойных мыслей. Не получилось. Даже сборник стихов лучших поэтов Мэйчестры не помог мне успокоиться. Мысли упорно возвращались к одному и тому же. Но ведь не могло же случиться так, что Сиэн ухаживал за мной только ради власти? Для того, чтобы стать супругом принцессы, советницы, а в дальнейшем и королевы фей?

Это противоречило всему, что я о нём знала. И порождало новый тягостный вопрос: знала ли я своего любимого вообще?

— Риатэль, — в беседку, наклонив голову, шагнул тот, кого я меньше всего ожидала сейчас увидеть. Отец. На плече у него сидела пушистая серая кошка с рыжим хвостом — его любимица Дара. Ей исполнилось больше тридцати лет, и обычно кошки так долго не живут, но Дара оказалась исключением. Да и зелья чёрной драконессы Ирр-Ании, наверное, сыграли свою роль.

Я отложила книгу со стихами, изобразила улыбку:

— Рада тебя видеть, отец.

Он улыбнулся в ответ и сел рядом со мной на высокую, сделанную из неизменного золотого дерева скамейку. Дара немедленно спрыгнула к нему на колени, по-хозяйски потопталась и села. Вскоре раздалось её приглушённое урчание.

— Я слышала, что вы с тётей Роникой и Дэйном, — так мы дружески называли её супруга Дэйнхара, принадлежавшего к роду Илль, — отложили путешествие к Источнику.

Что будет после этого путешествия, я знала, а вот знал ли отец… Хороший вопрос. Проследить бы за ним, но памятных вещей он при себе не носил, а кошка — не предмет. К тому же вторая следилка вызвала бы у Сиэна подозрения. Он и о первой расспрашивал, и мне удалось погасить его любопытство, только поклявшись, что раскрою тайну, когда злодей проявит свои дурные намерения.

Пока что Ярвенн ничего такого не проявлял.

— Да. Я поговорил с твоей мамой, — отец погладил кошку по голове между красивых треугольных ушек, — и мы решили, что сначала я испытаю ещё десяток артефактов, которые сейчас собирают по указу альгахри Ниарвена. Если не поможет, тогда уж вызову нечисть и открою портал к Источнику.

Я помнила, что в прошлый раз границы между мирами стёрлись не там, где нужно было отцу, Ронике и Дэйну. И они вынужденно преодолевали расстояние, равное тысяче взмахов драконьего крыла. Возможно, теперь повезёт больше.

— Надеюсь, у вас всё получится, — я заметила на плече отца клочок серого пуха и сняла его. Иногда Дара разбрасывала свою шерсть, и то, что отец не был этим ужасно недоволен — с его-то аккуратностью! — показывало трепетное отношение к кошке.

— Риатэль, — значительный тон отца заставил меня напрячься, — ты ничего не хочешь рассказать, прежде чем вы с сестрой улетите на праздник?

Я покусала губу, даже не сомневаясь, о чём пойдёт речь. Письмо, которое я отправила в службу квизари, было анонимным. Но могла ли я надеяться, что Рэйб и Ави не разболтают о фее, владеющей огненной магией? Конечно, нет. Поэтому и обещаний с них брать не стала: дети есть дети.

— Ания только что написала мне о расследовании в городке Эйпри и окрестностях, — отец сделал паузу, и теперь урчанье Дары слышалось особенно громко, — и сообщила один любопытный факт. Разумеется, мы не будем говорить твоей матери, что ты куда-то летала ночью одна, но…

Отец повернулся ко мне, и в глазах его заплясали лукавые огоньки:

— Признайся, Риатэль, как давно ты скрываешь, что в тебе проснулась драконья магия? Я ждал этого. Логично, не правда ли, когда одна из моих дочерей — драконесса с фейским даром, а вторая — фея, способная вызывать пламя и… конечно же, читать мысли у людей? — он коснулся ладонью моего лба. — А если ты унаследовала мои способности, то сумеешь не только читать, но и внушать, и не только людям…

Похоже, на моём лице не отразилось восторга, потому что отец убрал руку и вопросительно нахмурился. Я поспешила объяснить:

— Не хотела бы никому и ничего внушать. Правда. И пока всё, что у меня получается, это зажигать огонь… Немного.

— Это всего лишь начало. Я мог бы помочь тебе в развитии твоих способностей, — вкрадчиво произнёс отец. Оставалось только радоваться, что он не мог ничего внушить мне. Феи были слишком хрупкими, чтобы благородный Хэг-Дааль рискнул залезть в мозги кому-то из них. За исключением, конечно же, добровольного обмена мыслями с мамой.

— Или можно сказать руководительнице академии, Светлейшей Имрале, чтобы приняла тебя на особых условиях, — выдвинул ещё одно предложение отец. — Имрала не откажет мне, как одному из покровителей академии, и с радостью тебя примет, Риатэль. Как ты на это смотришь?

Дара, явно недовольная тем, что её перестали гладить, начала урчать сильнее и ластиться к рукам отца. А я задумалась. Если это он шагнул в прошлое, то наверняка хотел держать меня под присмотром. Или занять учёбой. Я ведь знала, что в будущем отец частично утаит золотой эликсир, и могла этому помешать. Да мало ли чего ещё ожидать от «предательницы»!

— Спасибо, но мне и огоньков хватит, — я решительно покачала головой. — И… скорее всего, я унаследовала твои способности лишь частично. Я… не такая талантливая, как ты, отец.

Как и ожидалось, мои слова не произвели на него впечатления. Ну, ещё бы. Он и так был уверен в том, что не просто талантлив, а гениален. И часы с двумя стрелками на Главной башне Эльдрейни, равно как и другие изобретения, только подтверждали это и тешили самолюбие отца.

— Очень жаль, — в его чертах не отразилось никаких эмоций, но голос поскучнел, и, не глядя на меня, отец вновь занялся кошкой. Дара блаженно зажмурилась, пока он почёсывал и гладил её, перебирая дымчато-серую шерсть. Я уже хотела под каким-нибудь предлогом выйти, прихватив с собой книжку, когда отец заговорил снова:

— Но если что, Риатэль, я всегда помогу тебе. Ты можешь рассказать мне обо всём, что тебя тревожит.

Он говорил с неподдельно тёплыми интонациями, тронувшими меня до глубины души. Я вдруг поняла, что в присутствии отца так и обречена терзаться противоречивыми чувствами. С одной стороны, он оставался тем самым драконом, который создал искусственное яйцо, а затем и второе, чтобы на свет появились мы с Келли. Мы были экспериментальными, но любимыми и любящими детьми.

А с другой… Это он привёл Ярвенна к порталу, где маг хладнокровно убил Сиэна. И я помнила тогдашние слова отца о том, что он частично сотрёт мою память и заполнит её удобными для себя воспоминаниями. Значит, он был готов рискнуть и полезть в мою голову, если его хорошенько рассердить.

— Риа, ты здесь? — В беседку заглянула Келли; за спиной у неё щебетала свита во главе с Линлейт. Я сглотнула комок в горле, с облегчением закивала:

— Сейчас выхожу, — и, взглянув на отца, подмигнула ему: — Позову сюда маму, чтобы ты не скучал, ладно? А то Дара, смотрю, безраздельно завладела твоим вниманием!

Отец погладил вытянувшуюся у него на коленях кошку и ответил улыбкой:

— Прекрасная идея, Риатэль.

Я покинула беседку, а следом за ней розовый сад и Золотую Скалу, в очередной раз поклявшись себе, что распутаю всё и перепишу судьбу заново.

XI

— Великий дракон Каллин прилетел, чтобы спасти нас от чудовищ! — провозгласил невысокий, но крепкий мужчина в белом балахоне и поднял руку с молитвенником. Это был местный жрец, и вокруг него собралась толпа, готовая из года в год повторять один и тот же ритуал. — Воздадим же хвалу Невидимому Богу!

Раздались громкие крики; кто-то молился, кто-то упал на колени, другие же кричали: «Дракон! Великий дракон! Уничтожь чудовищ! Избавь нас от страшных найров!»

Медленно и торжественно с неба спускался белый дракон с ослепительной чешуёй. Каждый год один из представителей семьи Каль исполнял роль своего предка, и я слышала, что однажды она досталась и правителю Ниарвену.

— Спаси нас, могучий Каллин! — Жрец поднял молитвенник ещё выше. Изогнув прекрасную шею, дракон выдохнул в созданных магией снежных чудовищ гигантскую струю пламени. Это было неописуемо красивое зрелище, и я так засмотрелась на него, что забыла о своём мороженом. К счастью, на таком холоду оно не таяло.

— Найретта! Найретта! Найретта! — закричала толпа на Большой площади, и, когда последнее «чудовище» превратилось в озерцо, высоко в небе взорвался фейерверк всех цветов радуги. Пока я, улыбаясь, смотрела на это, зазвучали лютни музыкантов, а Келли, стоявшая рядом, тронула меня за руку:

— Ну что? Понравилось? Каждый год фейерверки всё красивее и красивее. Линлейт, определённо, нашла своё призвание! — Со смехом она утянула меня обратно в палатку с мороженым.

Его здесь готовили по особому рецепту, с помощью специальных фейских артефактов. И первой это начала делать человеческая женщина по имени Софи, попавшая к нам из немагического мира. Она называла артефакты «волшебными морозилками».

Саму Софи я так и не увидела — будучи уже старенькой, она почти не выходила из дома, кутаясь в тёплый платок и командуя многочисленными слугами. Но и девушки-помощницы неплохо справлялись с приготовлением знаменитого на всю Мэйчестру лакомства…

— Никогда бы не подумала, что ты полетишь с нами, — задумчиво проговорила Келли, когда мы заказали себе ещё по мороженому, на этот раз имбирному. — А здесь, между прочим, весело! Куда веселее, чем на каком-нибудь фейском совете, — усмехнулась она. Я тоже решила беззлобно подразнить сестру:

— А я никогда не думала, что ты бросишь свой задачник по тейроку или вылезешь из комнаты с часами, чтобы полететь на праздник!

— О, часы — это святое, — оживилась Келли, — но иногда их можно и оставить… ради веселья!

Комната с часами располагалась в живом Замке-Артефакте, принадлежавшем тёте Ронике и Дэйну. Там можно было увидеть не только часы, но и другие магические механизмы. С детства Келли проявляла к ним большой интерес, отец показывал ей, как всё это работает, и впоследствии она начала помогать ему. Когда мне было пятнадцать лет, отец и Келли вместе соорудили совершенно великолепные часы с двумя стрелками для небесного дворца. Кроме драгоценных камней, позолоты и прочих украшений, на циферблате часов красовался герб рода Каль. Имя моей сестры было внесено в Книгу Достижений, и она очень этим гордилась.

— Мне кажется, вы с отцом решили облагодетельствовать часами и прочими механизмами все драконьи замки. Даже замок Хэг, — рассмеялась я, вспомнив, как глава рода — наш с Келли дядя — относился к подобным изобретениям. Будучи убеждённым сторонником прежних драконьих обычаев, дядя Фальвек не жаловал никакие новшества. И называл механизмы «демоническими штуками», намекая на тёмный дар своего брата.

Келли хмыкнула, поедая мороженое деревянной ложечкой.

— Ты знаешь, Риа, кто-то ещё сопротивляется! Но мы с отцом упорные, и молодые драконы обычно принимают нашу сторону… О, посмотрите, кто здесь — Кэрхильд! Привет, — она помахала свободной рукой двоюродной сестре, которая только что шагнула в палатку.

Кэрхильд, дочь Роники и Дэйна, была симпатичной белой драконессой с прямыми светлыми волосами и голубыми глазами. Обладая тёмным даром, она прославилась как грозная истребительница демонов. Однако, несмотря на суровую репутацию, Кэрхильд выглядела очень мило и женственно в своих любимых розовых платьях с оборками; сегодня на ней и накидка была розовая, с белоснежным мехом. Кэрхильд была намного старше нас, но драконы до ста пятидесяти лет выглядят совсем молодыми, да и потом каждые пятьдесят лет идут всего лишь за десять. Поэтому неудивительно, что мы трое казались ровесницами.

— Приветствую, девочки, — улыбнулась Кэрхильд, по очереди обнимая каждую из нас, — я только что охотилась на демонов и, честно говоря, рада, что никого не нашла. Но в то же время сильно озадачена…

— Где ты была? — с живым интересом спросила Келли, заказывая для Кэрхильд простое мороженое без добавок — она любила именно такое.

— В Арифании, в окрестностях городка Эйпри, — объяснила двоюродная сестра, и моя ложечка замерла в воздухе.

Выяснилось, что квизари, расспросив Рэйба и Ави, равно как и взрослых жителей городка, так и не обнаружили следов демонопоклонника. Не было и алтарей с чёрными камнями. И всё это казалось странным; горожане своими рассказами только внесли сумятицу, принявшись доносить друг на друга. Мол, видела я, как моя соседка посреди ночи кралась на кладбище — уж не она ли демонов вызывает?

— Больше всего обвиняли мага и ведьму, живущих там же, в Эйпри, — продолжала Кэрхильд. — С магом — его имя Ярвенн — всё понятно. Тридцать лет назад его родители шагнули в наш мир через портал, поселились в Арифании, жили очень бедно. Потом сгорели от лихорадки несколько лет назад, и с тех пор Ярвенн остался один в своём доме…

Я молча слушала, Келли — тоже. Чтобы не мешать покупателям, мы прихватили с собой мороженое на тарелочках и втроём вышли из палатки.

— А вот ведьма по имени Скейда — загадочная женщина, — полюбовавшись радужным фейерверком, продолжала Кэрхильд. — Скорее всего, она родом из того же мира, что и Ярвенн, но прибыла гораздо раньше — на вид ей не меньше семидесяти лет. На вопросы отвечала охотно, подтвердила, что не вызывала никаких демонов. Только о своей биографии умолчала, но это её право. Каль-Лерд проверил ведьму, как и мага — оба не лгали. Но есть в Скейде что-то странное… Так сказала Ания, а у неё есть чутьё квизари, и, как правило, оно не лжёт…

— А что насчёт Ярвенна? — Я доела мороженое, размышляя, как мне снова попасть в Эйпри, не рассердив маму. Она и так будет очень недовольна, узнав про мою ночную вылазку! Когда-то феям, а уж тем более принцессам, вообще не разрешалось покидать Мэйчестру. Сейчас законы для волшебного народа сделались мягче, но всё равно мама требовала, чтобы мы с Келли говорили ей обо всех своих полётах.

— Насчёт Ярвенна чутьё квизари молчит, — Кэрхильд отвлеклась, чтобы поприветствовать спустившихся с неба фей, — вероятно, с ним всё в порядке.

Ага, как же! Зная, что могло случиться в будущем, я мрачно подумала, что скорее это Ания себя переоценивает!

— Так или иначе, я не обнаружила демонов ни в городке, ни в его окрестностях, — возобновила рассказ Кэрхильд. — Даже формула призыва не помогла. Их там вообще нет! Кого видела маленькая Ави вместо демона, неизвестно. Может быть, у неё просто разыгралось воображение. Или демон был один, и призыватель выгнал его обратно в Нижний Мир. Но есть загвоздка, — тень набежала на лицо Кэрхильд, — чтобы так свободно распоряжаться демоном, нужно иметь тёмную магию. А у людей её не бывает.

Она ушла в палатку за новой порцией мороженого, и Келли последовала за ней, задавая ещё какие-то вопросы. Я осталась снаружи, не обращая внимания на то, что мороз щиплет мне щёки и нос, а из-под капюшона шубки выбились пряди волос. Тёмная магия… Вот оно что. У людей её не могло быть, но ведь Ярвенн не простой смертный!

Что касалось чтения его мыслей… Он мог и тут оказаться исключением. Запереть истину под невидимый замок. Выдавать квизари лишь те мысли, которые не вызовут подозрений. А чтобы покопаться в голове человека, как следует, не убив его при этом, нужно было иметь очень мощный дар.

Я задумалась, глядя на то, как в небе кружится хоровод ярких праздничных фей во главе с Линлейт. Что ж… Единственное, что оставалось, это развить свои способности, как следует. Возможно, тогда я выясню всё, что хотела выяснить.

XII

На этот раз я действительно хотела прогуляться, а не лететь куда-то в неведомые края. Однако стражи Золотой Скалы с большой неохотой выпустили меня наружу. Пришлось клятвенно пообещать, что вернусь через полчаса.

Ночь была тихой и спокойной, а в серебристом сиянии луны академия Эльдрейни тоже вся светилась мягким светом. Я закуталась в привычную синюю шубку, посмотрела на ледяные скульптуры, изображавшие драконов на охоте. А затем перевела взгляд на Снежный Холм позади академии.

Весной, летом и вплоть до поздней осени это был Зелёный Холм, и лишь потом его украшал купол из блестящего, подсвеченного радужной пыльцой снега. Здесь, под землёй, располагались красочные, утеплённые магией жилища фей. В своём домике спал Сиэн, и я улыбнулась, чувствуя теплоту в сердце при воспоминании о нём.

Следовало бы сказать маме, чтобы Белейшего фея переселили ближе ко мне. Ведь как советник он имел право жить во дворце. Просто мама ещё не свыклась с тем, что эта должность принадлежала ему… Я нахмурилась, вспомнив, что говорила Келли: маме не слишком нравился Сиэн. Обе считали, что он хочет власти, а не искренне влюблён.

Но можно ли было так искусно притворяться? Вчера Сиэн поймал меня в саду и долго целовал, а затем вплёл в мои волосы розочки без шипов; у него были такие ловкие руки и нежные прикосновения, что я буквально таяла от удовольствия.

— Прости, Риа, что увлёкся всеми этими делами, забыл о наших свиданиях, — голос Сиэна звучал с таким искренним сожалением, что я сразу всё поняла и простила. — Ты же сама знаешь, что должность советника стала для меня сюрпризом. Я не ждал, не готовился, а мне пришлось погрузиться во все дела с головой. И в академии всякое случается, я ведь замещаю королеву, и меня зовут, чтобы не беспокоить её по пустякам…

Я приложила палец к его губам, заставив умолкнуть.

— Не надо оправдываться, Сиэн, я всё понимаю! Сама же и возложила эту ношу на твои плечи! — Говоря это, я погладила его по плечам, которые, может, и не выглядели такими могучими, как у Ярвенна, но и узенькими я бы их не назвала. Мой Белейший фей был красиво и гармонично сложен.

— Значит, я прощён? — игриво улыбнулся он, глядя на меня яркими, как изумруды, глазами. — А раз так, может, я придумаю что-нибудь необыкновенное для следующего свидания?

Я закивала, счастливая:

— Буду очень рада, милый Сиэн. Увидимся!

После чего мы снова поцеловались, крепко обнялись и разлетелись по своим делам.

И теперь я смотрела на Снежный Холм, погрузившись в раздумья, и мысленно твердила: нет! Не мог Сиэнгви притворяться. Ведь тогда его сердце должно было оказаться лживым и тёмным, а он — фей, светлое существо. Либо я чего-то не знала о свете!

Мне показалось, что Снежный Холм шевельнулся. Странно. Кому из фей не спалось за пару часов до рассвета? Некое внутреннее чувство подсказало мне, бывшей в человеческой форме, спрятаться за ледяную скульптуру. И я с изумлением увидела, как из-под земли выбрался Сиэн, огляделся, отряхнул белую рубашку и штаны, расправил золотые крылышки и устремился в небо.

Он летел в сторону Арифании! Что ему могло там понадобиться?

Я встревожилась не на шутку. Если Сиэн услышал о расследовании с демонами и решил из любопытства наведаться в Эйпри… Это означало, что он мог наткнуться на Ярвенна! Нельзя было допустить, чтобы эти двое встретились!

Не мешкая, я обернулась феей и полетела за Сиэном, приглушив сияние и звон своих крыльев. И держалась на таком расстоянии, чтобы он не мог, обернувшись, сразу меня заметить. Но Сиэн и не смотрел назад — он нёсся по небу золотой молнией.

Спустя некоторое время стало ясно, что я угадала — показались знакомые башни и шпили городка Эйпри. Ох, Сиэн! Ну, зачем тебя опять понесло сюда?! Ведь было же это в прошлом…

В памяти воскрес, как наяву, ослепительный зимний день. Солнце било в глаза; я помнила, как прикрыла их рукой и услышала ровный, поразительно спокойный голос возлюбленного:

— Я застал его на месте преступления. Там были люди, которых заморозили, выпили, растерзали его демоны. Риа, давай я лучше не стану описывать тебе всё это, а?

Судорожно сглотнув, я кивнула.

— Маг вёл себя как безумец. Я полетел за городской стражей, его схватили, а он отбивался и кричал, что невиновен, хотя на руках у него была кровь, — Сиэн говорил недрогнувшим голосом, не показывая, как тяжело ему пришлось. Видеть весь этот ужас, свидетельствовать, описывая его. — Ярвенна заключили в тюрьму. Потом отправили письмо с голубем правителю белых драконов… Хотели казнить демонопоклонника, но он исхитрился и сбежал.

Я помнила, что было дальше. Ярвенн каким-то образом встретился с отцом, и тот взял его в помощники. После неудачи с магическим экспериментом и взрыва, унесшего жизнь моей матери, отец настолько жаждал её вернуть, обвиняя себя в случившемся, что прибегнул бы, наверное, и к помощи самого Тёмного Хранителя…

Теперь же прошлое повторялось: Сиэн летел в городок Эйпри. И только от меня зависело, закончится ли этот ночной визит благополучно или произойдёт, как и тогда, какой-нибудь кошмар.

«Да поможет мне Невидимый Бог», — пока я читала про себя молитву, Сиэн влетел в город и устремился в бедняцкий квартал. Я отставала ровно настолько, чтобы любимый не заметил меня. Его путь вёл мимо убогих, неказистых лачуг, мимо покосившихся домишек, окружённых сугробами. Луна светила, казалось, ещё ярче, чем в ту ночь, когда я прилетела за алмазным перстнем Ярвенна. И я не пропустила миг, когда Сиэн влетел в чуть приоткрытое окно домика, который отличался от прочих зелёной крышей. Это означало, что здесь жила лекарка. И, вероятнее всего, не простая лекарка, а ведьма Скейда, которую я до сих пор даже не видела в лицо.

Пристроившись у окна, я с трудом, но различила сказанное вполголоса:

— …порошок счастья.

Что ответила Сиэну ведьма, я не поняла. У неё был глуховатый и едва слышный голос.

— О, они ничего не узнают, — звонко рассмеялся Сиэн. — Мне бы подгадать время и место… Придумать хороший план… Всё должно закончиться радужно и счастливо, понимаешь, Скейда?

Выходит, я не ошиблась! Он действительно прилетел к ведьме, но откуда знал её, и зачем ему понадобился какой-то «порошок счастья»?! От волнения я стукнулась локтем о стекло и тут же замерла. Но Скейда и мой Белейший фей продолжали беседовать, как ни в чём не бывало. Я перевела дыхание и вновь прислушалась.

— Счастье, значит, — проворчала старуха. — А мне что будет за это, красавчик? За твой успех?

Теперь я не поняла уже ответа Сиэнгви, сколько ни напрягала слух.

— Ты сумеешь?! Сумеешь устроить так, чтобы меня вернули?! Как же много лет прошло… я намучилась, исстрадалась…

Казалось, что ведьма готова заплакать, и голос моего Сиэна, наверное, прозвенел для неё сладкой трелью арфы:

— Устрою. Только сделай всё, что я прошу, и снова станешь…

— Замолчи, — вдруг перебила его Скейда. Наступило странное молчание; уж не просочился ли в комнату хоть один луч света с моих крыльев? Мне пришло в голову, что надо бы улететь поскорее. Но больше я не успела подумать ни о чём.

Лоб, грудь и живот обожгло болью. Взмахнув руками, я отлетела в сугроб. Перед глазами стало темно; я пыталась вздохнуть и не могла. Всё тело дрожало, как в лихорадке, а кости ныли.

«Небесные Хранители… Спасите…»

На миг я погрузилась в чёрное, липкое болото, а затем вынырнула на поверхность. Удивлённо огляделась, не понимая, почему мне больно и как я оказалась в сугробе. Над головой висела не совсем полная луна, и отчего-то вспомнились сказки, в которых чудовище откусывало ей бок. Чудовище… луна… да что же происходит?!