Школа агентов. В омут с головой

Глава 4

Месяц назад

Сознание возвращалось обрывками: сначала — холодная жесткость под спиной, затем — тупая ноющая боль в висках. И только потом Лина осознала главное: её запястья сковывали мягкие, но невероятно прочные браслеты, прикованные цепями к холодным металлическим боковинам койки. Попытка пошевелиться подтвердила худшее — подняться не было никакой возможности. Паника, острая и слепая, ударила в грудь, но её тут же сменила леденящая ясность. Где Джек?

Свет в помещении был приглушённым, исходил от матовых плафонов на потолке. В полумраке она различала очертания стеклянных шкафов с аккуратными рядами пузырьков и инструментов, мерцающие экраны приборов, тихо жужжащих в углу. Несколько силуэтов в белых халатах тихо переговаривались у стола, их голоса были приглушенными, деловыми. Лаборатория. Или больничная палата. Но что-то в стерильной чистоте и хромированных поверхностях кричало о том, что это место служит не для исцеления.

— Пташка наконец-то очнулась, — к кровати подошёл невысокий пожилой мужчина в белом халате, с папкой в руках. Говорил он по-русски, но с заметным, певучим финским акцентом. Его лицо было испещрено морщинами, а за стёклами очков прятались усталые, но проницательные глаза. — Как самочувствие? Голова кружится?

— Где Джек? — её вопрос прозвучал едва слышным хрипом, но доктор понял. Его взгляд на мгновение дрогнул.

— А, твой друг, он здесь, — мужчина кивнул на соседнюю кровать, отгороженную ширмой. Он отодвинул её легким движением. Джек лежал на кровати, также прикованный наручниками, но выглядел бледнее снега за окном. Его губы были безжизненно сжаты, веки не дрогнули при свете. И самое страшное — к его груди и вискам были подключены датчики, провода от которых вели к молчащим мониторам.

— Пташка, с тобой хотела поговорить глава нашего подразделения, — доктор отошёл в сторону, пропуская к Лине невысокую, строго одетую женщину средних лет. Темные волосы были коротко подстрижены и уложены с безупречной точностью. Карие глаза, лишенные тепла, с холодным, аналитическим интересом рассматривали Лину, будто редкий экземпляр насекомого под стеклом. Сам доктор остался возле кровати Джека, и что-то в его напряжённой позе, в том, как он нервно поправил очки, настораживало Лину сильнее любой прямой угрозы. Она заставила себя сосредоточиться на женщине.

- Я Элен Джонс, глава подразделения «Альфа». Лина, да? Ты очень отважная девушка. Так же, как и твой друг. В отличие от всех остальных вы нашли в себе смелость выступить против нас. Я вижу в тебе большой потенциал. Также похоже рассуждала и Рэй, когда делала ставку на тебя. Позволь кое-что пояснить. Рэй, Шейн и все их воспитанники оказались слишком своевольными и отказались подчиняться «Альфе». Они были доставлены сюда, на нашу базу, и могу сказать до сих пор живы. Хотя это не совсем в наших правилах. Ваши наставники обладают кое-какой информацией, но не собираются ею делиться. Во время нашего визита в вашу школу ваши отряды были не в полном составе, но выяснили мы это уже позже. Вам с другом удалось скрыться. Не знаю как, но вы напали на правильный след, и, если бы не Матти, скрывались бы от нас до сих пор. Я знаю, что ты так же обладаешь необходимой информацией. Матти сказал, что ты кое в чём проговорилась, - Элен не отводила от Лины пристального взгляда. - Я предлагаю тебе сотрудничество. Ты переходишь к нам в «Альфа» …

— А если я откажусь? — Лина перевела взгляд на доктора, который тихо что-то говорил ассистенту, и обеспокоенность на его лице превратилась в откровенную тревогу.

— Тогда они всё умрут, — прозвучало тихо и буднично, как констатация погоды.

— Что?!.. Нет-нет-нет… — Лина попыталась дернуться, цепи звякнули. Это был кошмар. Самый настоящий.

— Детка, такова жизнь, — Элен усмехнулась, и в этой усмешке не было ни капли человечности. — Рэй и Шейн не выдадут информацию. Принципы. Команды ничего не знают и потому бесполезны. А ты… ты сделала свой выбор, просто ещё не знаешь об этом.

— Глава Джонс, у нас проблема, — доктор наклонился к женщине, понизив голос, но Лина всё слышала. — Парень не реагирует на раздражители. Он не приходит в себя. Показатели падают.

Лина в ужасе уставилась на Джека. Только сейчас она заметила слабую, неровную линию на одном из экранов — биение сердца. Оно было слишком медленным. Внезапно монитор издал пронзительный, леденящий душу писк, и зелёная линия затрепетала, а затем пошла вниз, превращаясь в ровную красную черту.

— Нет… — беззвучно прошептали её губы. В глазах потемнело. Это сон. Это не может происходить на самом деле.

— Реанимацию, быстро! — доктор повернулся к Джеку, но Элен остановила его резким жестом руки.

Все замерли. Несколько врачей с дефибрилляторами и наборами для интубации стояли в нерешительности, боясь нарушить приказ.

— Его жизнь теперь в твоих руках, Лина, — голос Элен прозвучал прямо над ухом. Женщина подошла вплотную. — Или ты работаешь на нас, или этот звук станет последним, что он услышит в этой жизни. Выбирай.

— Элен, что вы… — начал было доктор.

— Я согласна! — закричала Лина, голос сорвался в истеричный визг. — Согласна на всё, только спасите его! Спасите! — Рыдания, тяжёлые, разрывающие грудь, сотрясли её тело. Слёзы жгли щеки, мир расплылся в мокром, безнадёжном мареве. Сквозь шум в ушах она услышала лишь спокойный голос Элен:

— Молодец, пташка. Правильное решение. Доктор, делайте что должны.

А дальше вновь накатила темнота, но на этот раз — милосердная и всепоглощающая.

В следующий раз, когда Лина пришла в себя, она была уже одна. Комната была другая, обычная, пустая, как номер в дешевом отеле. Рядом с кроватью стояла её сумка с вещами.

Память вернулась с мучительной ясностью. Лина с тихим стоном, похожим на вой затравленного зверя, свернулась калачиком, вжавшись лицом в безвкусную, пахнущую химией подушку. По щекам снова потекли слёзы — тихие, бесконечные, выжимающие из неё все силы. Джек. Что с ним? Она продала душу. Но предала ли она их? Рэй, Шейн, все остальные… Они будут жить. Пока она на стороне «Альфа».

— Ты сделала свой выбор. Поздно лить слёзы, — раздался низкий, слегка хрипловатый голос из дальнего угла комнаты.

Вздрогнув, Лина подняла голову. В кресле у окна, почти сливаясь с тенями, сидел высокий светловолосый парень. Он отложил книгу в твёрдом переплёте и подошёл к кровати. Свет из окна упал на его лицо: чёткие скулы, прямой нос, серые, как северное море, глаза. На секунду в них мелькнуло что-то похожее на сочувствие или понимание, но через мгновение взгляд вновь стал холодным, изучающим. Он был одет просто — тёмные джинсы и простая белая футболка, обтягивавшая широкие плечи. Во всём его облике чувствовалась скрытая, пружинистая сила.

Всхлипнув, девушка села на кровати, отворачиваясь, чтобы стереть слёзы тыльной стороной ладони.

— Приведи себя в порядок. Элен приказала отвезти тебя к ней, как только ты придёшь в себя, — парень указал подбородком на дверь в ванную. — У тебя пять минут.

Лина молча подчинилась. Холодная вода обожгла лицо, но прояснила мысли. Она посмотрела на своё отражение в зеркале: бледное, осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами, взгляд пустой и отрешенный. Назад дороги нет, — прошептало отражение. Она кивнула ему и вышла.

Так же молча они вышли в коридор. Лина шла, даже не стараясь запомнить дорогу, полностью погруженная в свои мысли. Они спустились на лифте на первый этаж, прошли через большой, пустынный холл со стеклянными стенами и вышли на улицу, к чёрному внедорожнику. Парень распахнул заднюю дверь, но, встретив её взгляд, передумал и открыл переднюю. «Пассажир, а не груз», — промелькнуло у Лины.

Он сел за руль, завёл мотор. Машина тронулась плавно.

— Меня зовут Рассел, — неожиданно сказал он, не глядя на неё, уставившись на дорогу, уходившую в хвойный лес. — Я буду твоей охраной.

Лина лишь кивнула, глядя в окно. Через час они свернули на заасфальтированную дорожку и остановились у массивных кованых ворот в высоком каменном заборе. За ними виднелся небольшой, но ухоженный двухэтажный дом из тёмного дерева и камня. Как школа… только красивая тюрьма, — подумала она с горечью.

Вслед за Расселом Лина вошла внутрь. Разговоры в просторной гостиной с камином тут же стихли. Она замерла на пороге, ощущая на себе тяжесть всех взглядов.

В кресле у камина, словно на троне, сидела Элен в элегантном брючном костюме. За её спиной, сложив руки за спиной, стоял широкоплечий мужчина с каменным лицом — её личный охранник. На большом диване напротив сидели Рэй и Шейн. Рядом, на пуфах и стоя, — девочки. Позади них, как стражники, стояли Стефан, Андрэ и Тони. Их лица были бледными, в глазах — смесь надежды, непонимания и подозрения. Все смотрели на Лину.

— Здравствуй, пташка, — сухо улыбнулась Элен. — Спасибо, Рассел. Итак, на чём мы остановились? Ах да… Как я и обещала Лине, ни она, ни Джек не пострадали. Пока все исполняют мои условия.

— Но Джек… — сорвалось с губ Лины. Она искала в лицах наставников хоть каплю поддержки, но видела лишь настороженность.

— Он под наблюдением лучших врачей. С ним всё будет нормально, если ты продолжишь быть умной девочкой, — перебила её Элен, и в голосе её зазвучала сталь.

— Если все мы в твоих руках, то зачем оставлять нас в живых? — горько усмехнулся Шейн. Он выглядел уставшим, но не сломленным. В его глазах горел всё тот же огонь неповиновения. — Уничтожить всю нелояльную ветку разом — что может быть проще для «Альфы»?

— Некоторые из вас обладают нужной мне информацией, — проговорила Элен, обводя всех медленным взглядом. — И доступом к определённым каналам.

— Но от нас ты ничего не узнаешь, — тихо, но очень чётко сказала Рэй. Её взгляд был прикован к Лине, и в нём читалось не осуждение, а какая-то глубокая, мрачная печаль. — Мы решили для себя этот вопрос давно.

— От вас — нет, — взгляд Элен снова остановился на Лине, будто наводя прицел. — Но вот она мне поможет.

Охранник щёлкнул пультом, и на большом плоском экране на стене ожила запись с камер наблюдения: знакомая комната, кровати, она, прикованная, Элен рядом, писк монитора, её собственный, нечеловеческий крик: «Я согласна! Спасите его!»

В комнате повисла оглушающая тишина. Казалось, даже дыхание замерло. Лина стояла, низко опустив голову, чувствуя, как жгучий стыд и беспомощность снова подступают к горлу. По её щекам беззвучно текли слёзы, капли падали на полированный пол.

Рэй молча смотрела на Лину, и её лицо стало вдруг усталым. Шейн опустил голову в ладони. На лицах ребят промелькнул шок, затем смятение. Они смотрели то на экран, то на Лину, не зная, как реагировать. Предательство? Или цена за их жизни?

— Поскольку некоторые из вас не в курсе всего происходящего, лучшим вариантом я считаю оставить вас всех в живых. Тем более это будет дополнительной гарантией повиновения, — проговорила Элен, наслаждаясь эффектом. — Если ваши наставники сочтут нужным, они вас посвятят во всё. — Она бросила взгляд на подростков. — А пока всё не закончится, вы останетесь здесь. Можете продолжать занятия, тренировки. Но, пожалуйста, без глупостей. Ради Джека. Ради друг друга.

Элен встала, поправила пиджак.

— Рассел, Лина со мной.

Рассел слегка подтолкнул Лину за локоть, и та, словно сомнамбула, безвольно поплелась следом за главой «Альфы», не решаясь поднять глаза на тех, кого предала.

С этого момента в Лине словно что-то сломалось. Внешне она была идеальным солдатом: беспрекословно подчинялась, молчала, выполняла всё с безупречной точностью. Элен начала готовить её к «особому заданию». Но что странно — никаких допросов, никаких требований выдать информацию с неё не последовало. Как будто Элен и так всё знала сама.

Начались бесконечные, изматывающие занятия. Углублённое изучение английского, финского и основ китайского. Интенсивные тренировки по рукопашному бою с новыми инструкторами — более жёсткими и безликими. Тактика, анализ схем безопасности, психология влияния. Её постоянным спутником стал Рассел. Он был её тенью: на тренировках, за едой, на занятиях. Спала и умывалась она одна, но порой ей казалось, что даже в эти минуты за дверью стоит его безмолвная фигура.

Единственным лучом, слабой надеждой были её тайные визиты к Джеку. Доктор Эрнст Дуглас, тот самый пожилой финн, оказался не против. Он видел в Лине не врага, а жертву обстоятельств, запутавшуюся в паутине, которую умело сплела Элен. Он помогал ей подчищать записи с камер наблюдения медблока, сохраняя эти посещения в тайне от главы. «Лишние проблемы никому не нужны, пташка, — говорил он мягко. — А тебе нужно видеть, что он всё ещё здесь».

Доктор был вежлив и по-отечески доброжелателен. Став невольным свидетелем шантажа, он, казалось, испытывал глухую вину. Он видел, как с каждым днём Лина угасала, как огонёк внутренней силы в её глазах тускнел, заменяясь пустым, механическим послушанием. О Джеке он говорил осторожно: «Его тело восстанавливается. Ухудшений нет. Мозговая активность минимальна, но она есть. Я держу его под личным контролем.»

Элен, казалось, не замечала внутренней смерти Лины или делала вид, что не замечает. Девушка по-прежнему выдавала блестящие результаты: языки схватывала на лету, в тактике проявляла нестандартное мышление, на тренировках выкладывалась до изнеможения. Это вполне устраивало главу. Часто Элен наблюдала за её занятиями из-за одностороннего зеркала, с каждым разом убеждаясь: Рей нашла настоящее алмаз. Но алмаз нужно было огранить и найти ему достойное применение.

То, что задумала Элен, не шло ни в какое сравнение с планами Рэй и Шейна. Если те хотели реформы и переворота внутри «Альфы», то Элен замахнулась на сам «Корпус». Её целью был Совет — тайное ядро, управляющее всей сетью. А для этого нужно было не уничтожить его, а взять под контроль, заключить новые, выгодные ей соглашения. Почему она сама не пошла на переговоры? Ответ был прост. Если всё пойдёт как надо, Элен войдёт в Совет, пожиная плоды чужих трудов. Если же что-то пойдёт не так, Лина (и в какой-то мере Рассел) останутся крайними — бунтовщиками и предателями, действовавшими в своих интересах. А Элен будет чиста.

Информацию с ноутбука Лины Элен изучила вдоль и поперёк. Почти все паззлы сложились. Оставались несколько несостыковок, странных намёков в записях Рэй, но Элен сочла их несущественными — возможно, личными заметками или «призраками» прошлых операций. Уверенность в своей правоте ослепляла её. Изучая данные, она вновь поражалась хватке Рэй и проницательности Лины, сумевшей всё это расшифровать. Именно эта проницательность, помноженная на отчаяние и мотивацию, делала Лину идеальным, живым орудием.

Посвятить Лину в тонкости операции Элен решила за неделю до вылета. Лина прекрасно помнила тот вечер. Она уже готовилась ко сну, когда в комнату постучал, а через мгновение вошел Рассел. По его лицу, обычно непроницаемому, она прочла напряжённое ожидание.

— Что-то случилось? — его неожиданное появление не сулило ничего хорошего, и Лина сама заметно напряглась.

— Собирайся. Элен ждёт тебя на ужин, — парень говорил отрывисто. Такое приглашение выбивалось из любого привычного распорядка и не сулило ничего хорошего. — Точнее, не только тебя. Нас вместе, — неожиданно добавил он, и в его глазах промелькнуло что-то вроде недоумения.

Лина замерла за ширмой, где переодевалась. Шумно выдохнув, она быстро застегнула рубашку, поправила волосы и вышла к Расселу. Простые брюки и рубашка стали ее привычной формой.

— Если бы мы где-то накосячили, поверь, она не звала бы нас на ужин, — усмехнулся Рассел, пропуская её вперёд.

— Но и ничего хорошего это не сулит, — скорее утвердительно, чем вопросительно, проговорила Лина, подстраиваясь под его широкий, нервный шаг.

На её слова он промолчал, но девушка была уверена: в душе Рассел с ней полностью согласен.

Они подошли к лифту. Рассел нажал кнопку верхнего этажа. С тихим шуршанием кабина поползла вверх и через несколько невыносимо долгих секунд остановилась на личном этаже Элен.

Дежуривший возле двери агент открыл тяжелую дверь, пропуская пару в большую гостиную. Гостиная была огромной, стильной и бездушной: холодный минимализм, металл, стекло, несколько картин абстракционистов на стенах. Элен ждала их, сидя на широком диване из белой кожи. Она тут же поднялась и жестом, больше похожим на команду, позвала их за собой. И Рассел, и Лина отметили её непривычный, почти домашний вид: мягкие джинсы и тёплая флисовая рубашка песочного цвета. Этот образ «своего парня» был настолько фальшивым и настораживающим, что стало ещё страшнее. Они молча последовали за ней на большую, полностью застеклённую террасу. Открывающийся вид захватывал дух и был нарочито прекрасным, как декорация. Внизу, в темноте, шумел бесконечный сосновый лес, упираясь в суровые силуэты далёких гор. На горизонте мерцали огни незнакомого города, а над головой раскинулось невероятное, алмазное полотно звёздного неба. Воздух был холодным и чистым.

На секунду Лина забылась, но тут же одёрнула себя — это всего лишь умелая манипуляция для достижения цели. Только какой именно?

Лицо Лины так и осталось непроницаемым, что не ускользнуло от внимания Элен. Пташка очень хорошо научилась держать себя в руках.

- Ну что же, располагайтесь, - Элен рукой указала на круглый столик, накрытый к ужину на три персоны, и сама заняла один из стульев. Лина, не сводя с неё глаз, последовала её примеру. За ней — Рассел. В комнату тут же вошёл Мэтт, личный помощник Элен, с подносом. Быстро и ловко расставив блюда — лосось на пару, спаржа, лёгкий салат — он так же бесшумно удалился. Элен неспеша развернула салфетку и приступила к еде. Рассел, окончательно сбитый с толку, переглянулся с Линой, и только тогда они тоже начали есть. Еда казалась безвкусной, несмотря на её качество.

— Как вы уже, наверное, догадались, я позвала вас не для того, чтобы составить мне компанию за ужином, — начала Элен, отложив вилку после нескольких кусочков. — Через неделю вы отправитесь с одним финским банкиром, тесно связанным с «Корпусом», в Лондон. Там состоится закрытый съезд политиков и финансистов. Под этим прикрытием собираются члены Совета «Корпуса».

Рассел замер, не донеся вилку до рта. Лина же продолжила есть, как ни в чём не бывало. Элен вновь отметила её выдержку.

— Как вы понимаете, всё, что будет сказано здесь, останется, между нами. - продолжила Элен, её взгляд стал тяжёлым, давящим.

— Что вы задумали, Элен? — тихо, но очень чётко спросила Лина, откладывая и свою вилку. Звон серебра о фарфор прозвучал невероятно громко. — Если бы это было официальное задание «Альфы», о нём доложили бы Совету «Корпуса», а нам вручили бы инструкции в конверте с печатью. Сейчас же вы действуете в обход всех протоколов. Чтобы, в случае неудачи, иметь возможность откреститься от этой… авантюры? Чтобы свалить всё на нас?

Рассел перевёл на неё удивлённый, почти восхищенный взгляд. Такая проницательность и прямолинейность, граничащая с самоубийственной с дерзостью, стали для него открытием. Элен же лишь хищно улыбнулась.

- Ты действительно очень умна. Да, ты права: задание, которое вы сегодня получите будет достаточно специфическим и не совсем законным. Для вашего спокойствия завтра вы получите официальные инструкции и направление на задание, но они будут лишь прикрытием. Вы инсайдеры. Мои личные шпионы. Будете приставлены к финансисту на съезде чтобы быть везде с ним. Охранник - Рассел ты справишься с этой ролью, и личный переводчик. Вы должны будете связаться с членами совета «Корпуса» и склонить их к сотрудничеству со... с нами. Чтобы в нужный момент мы могли действовать вместе.

— Вы хотите захватить власть в «Корпусе», — констатировала Лина. Её голос был пустым. — Как хотела сделать Рей с вашим подразделением. Только масштаб больше. Наше официальное задание ограничится сопровождением банкира. Всё остальное — шпионаж, вербовка, вероятно, шантаж — мы будем делать на свой страх и риск. Неофициально. И если нас поймают, вы никогда нас не знали. Мы — предатели-одиночки, решившие играть в свои игры.

— Но почему мы? — наконец вырвалось у Рассела. Он отодвинул тарелку. — Простите, выбор, я понимаю, не обсуждается. Но я хочу понять логику. Риск колоссальный. Почему не ваши проверенные агенты?

Элен повернулась к нему, и её взгляд смягчился, став почти материнским.

— Лина умна, проницательна, обладает уникальной информацией и, что самое главное, у неё есть мощнейшая мотивация закончить всё в лучшем виде. Мотивация в виде жизней всех, кто ей дорог. — Она перевела взгляд на Лину. — А ты, Рассел… Я наблюдала за вами. Ты не допустишь, чтобы с ней что-то случилось. Ты будешь её щитом. И, возможно, тем, кто не даст ей пойти на неоправданный риск. В вас есть… баланс.