Я – твоё зеркало

В каждом сне живет частица истины,

в каждом страхе – зерно освобождения.

Мы встречаем тех, кто нужен нам,

даже если они существуют только

в глубинах нашей души.

Глава 1. Точка невозврата

Елена стояла посреди собственной ванной комнаты, прислушиваясь к биению сердца, стучавшему в ребра, как пленник, рвущийся на волю. Паническая атака, уже третья за эту неделю, настигла её глубокой ночью. Слабость охватила тело, делая движения неуклюжими и чужими.

Она смотрела на своё отражение в зеркале, пристально всматриваясь в глаза, полные испуга. Когда-то давно Елена гордилась ими – яркими и живыми, полными энергии. Сейчас они были потухшими и несчастными. Тёмные круги не могли скрыть даже тональный крем и дорогой консилер.

Осторожно прикоснувшись ко лбу ладонью, она закрыла глаза, погружаясь в глубину воспоминаний. Ещё совсем недавно Елена была уверена, что к своим сорока пяти годам жизнь наконец найдёт своё спокойное русло. В её мыслях давно сложилась картина идеальной жизни: успешная карьера, любящая семья, гармония с собой и окружающим миром. Именно такой представлялась ей зрелость – временем комфорта и умиротворённости. Но реальность оказалась совсем иной.

После пятнадцати лет вполне благополучной, как ей казалось, семейной жизни брак распался. Повзрослевшая дочь уехала получать образование в другой город. Единственное, что осталось неизменным – работа. Но и она становилась ширмой, скрывающей нарастающую тревогу, лишь временно создавая иллюзию цели и контроля.

– Что со мной происходит? – прошептала она своему отражению. Лицо было бледным и осунувшимся, следы усталости чётко проступали на коже.

Решительно открыв кран, она плеснула в лицо холодной водой. Холод обжёг кожу, заставив вздрогнуть. Капли, стекавшие по щекам, смешивались со слезами, которых она даже не заметила. «Может, климакс начинается? Какой-нибудь гормональный сбой?» – мрачно подумала она, пытаясь успокоиться.

Спать не хотелось, но тело требовало передышки. Елена завернулась в одеяло, прислушиваясь к тиканью часов в гостиной. Сердце постепенно сбавляло ритм, дыхание выравнивалось, и утомлённое сознание, не в силах бороться с изнеможением, провалилось в короткие, обрывистые сны, где тени офисных стен переплетались с силуэтами уходящих людей.

Следующее утро началось, как и сотни предыдущих. Проснувшись раньше будильника, Елена первым делом схватила телефон и, не успев выпить кофе, проверила почту. Шестнадцать непрочитанных писем, причём три из них с пометкой «срочно!». До девяти утра ей нужно было составить отчёт, переговорить с двумя важными клиентами и провести совещание в офисе бизнес-центра «Меркурий». Раньше эта рутина давала ей ощущение контроля, но теперь казалась пустой и бессмысленной. Будто она застряла в закольцованной киноленте, где каждый кадр – копия предыдущего.

Она быстро надела серый деловой костюм, мельком глянув в сторону зеркала. Проверила сумочку: ключи на месте, документы тоже. В квартире царила тишина, нарушаемая лишь тихим щелчком дверного замка и приглушённым стуком каблуков по паркету. За спиной тихо, но уверенно захлопнулась входная дверь.

Офис жил своей беспокойной жизнью, гудя, как растревоженный улей. Аналитики утонули в океане цифр, маркетологи ожесточённо сражались за каждую рекламную строчку, телефоны визжали непрерывно, разрывая тишину – да какая вообще может быть тишина в этом сумасшедшем доме?!

Елена Добрынина, ведущий маркетолог с солидным опытом, долгое время была королевой этого бурного царства. Ещё каких-то пять лет назад, бросив лишь один взгляд на проект, она с уверенностью могла предсказать его судьбу – триумф или крах. Стоило ей взглянуть на цифры – и любые недостатки сразу становились очевидными. Но сейчас… сейчас что-то изменилось. Она чувствовала, как прежняя уверенность постепенно исчезает, уступая место нарастающей тревоге и изматывающей усталости.

– Добрый день, Елена Андреевна! – весело поздоровалась молоденькая ассистентка Марина, увидев начальницу. – Все материалы для презентации готовы, и клиенты из «Нордстрима» подтвердили встречу.

– Спасибо, Марина, – Елена попыталась улыбнуться в ответ, но улыбка вышла натянутой.

Она поправила прическу, стараясь выглядеть собранной и энергичной, хотя внутри всё кричало: «Всё плохо, моя дорогая… всё очень плохо».

Елена медленно двинулась по коридору к своему кабинету. Каждый шаг отдавался тяжёлым грузом усталости, словно она совершала восхождение на Эверест. Её мысли были заняты единственным вопросом, неотступно преследовавшим всё последнее время: «Зачем?».

Проходя мимо кабинета генерального директора, Елена сквозь стеклянную дверь заметила знакомую фигуру. Павел Сергеевич, как всегда, был сосредоточен и деловит. Он не терпел отклонений от намеченного плана и требовал от подчиненных точности, сравнимой с ювелирной работой. Его презентации славились безупречной логикой и убийственной скукой, а кабинет был образцом идеального делового пространства. Стены украшали дипломы престижных университетов и благодарственные письма от крупных клиентов. На столе аккуратно лежали папки с документами, а клавиатура и мышь располагались в идеально симметричном порядке. Единственным элементом, нарушавшим строгую атмосферу, была небольшая фотография семьи на рабочем столе.

– Елена, минутку! – окликнул её Павел Сергеевич, выходя из кабинета навстречу. – Надо обсудить стратегические моменты перед встречей с «Нордстримом».

– Конечно, – покорно согласилась она, позволяя увлечь себя в конференц-зал.

Там Павел Сергеевич монотонно вещал о финансах, маркетинговых исследованиях и рыночных рисках. Обычно Елена легко включалась в рабочий процесс, подмечая ключевые моменты и задавая точные, выверенные вопросы. Но сегодня мозг отказывался работать в полную силу: внутри образовалась какая-то чёрная дыра, поглощающая всю энергию и желание жить. Слова Павла долетали до неё словно сквозь толщу воды, не находя отклика в усталом сознании. Она отвечала односложными дежурными фразами: «Согласна с вами», «Да, безусловно».

«И зачем мне всё это нужно? Какой прок от этой суеты?» – пронеслось в сознании. Эта мысль возникла внезапно, заставив Елену прервать разговор. Внезапно в памяти всплыло лицо дочери. Когда она в последний раз говорила с ней по душам? Когда искренне интересовалась её жизнью, её чувствами? Сердце болезненно сжалось от уколов вины. Она так увлеклась карьерой, что почти потеряла связь с самым близким человеком.

– Эй, с тобой всё нормально? – спросил Павел, внимательно всматриваясь в её лицо. В его голосе звучала искренняя озабоченность, но Елена чувствовала, что не может поделиться с ним своими мыслями.

– Всё хорошо, просто… устала немного, – солгала она, надеясь, что он поверит в эту наспех придуманную отговорку.

Наступивший день обещал быть таким же напряжённым, как обычно. Презентация была запланирована на двенадцать часов. Конференц-зал медленно заполнялся участниками. Вот и представители «Нордстрима»: суровые мужчины в строгих костюмах, их сопровождал финансовый директор с холодным взглядом, способным заморозить любую дискуссию. Команда Елены заняла места у стен, готовая в любой момент поддержать своего лидера.

Елена остановилась возле окна, наблюдая за городом с высоты двадцатого этажа. Городская панорама завораживала и пугала одновременно. Казалось, этот гигантский механизм, поглощающий человеческие силы и энергию, работает без остановки, перемалывая каждого, кто попадётся на пути. От увиденного Елена почувствовала гнетущую отчуждённость, словно она смотрела на чужую реальность сквозь толстое стекло, лишённую смысла и связи с её собственной жизнью. Зачем они так спешат? Зачем вообще нужно неустанно бежать вперёд? Эти мелочи повседневной городской суеты наполняли её чувством глубокого одиночества и внутреннего дискомфорта. Каждый момент ускользающей жизни казался бессмысленным и ненужным.

Марина, её молодая помощница, подошла осторожно:

– Мы готовы начать, Елена Андреевна.

Кивнув, Елена прошла к трибуне и начала свою речь с профессиональной уверенностью:

– Добрый день, дорогие коллеги. Позвольте представить вам результаты нашей аналитической работы…

Голос Елены звучал ровно и уверенно, плавно переходя от одного пункта презентации к другому. На огромном экране сменялись графики и диаграммы, переливаясь мягкими оттенками серого и синего. Руководители отделов сидели в зале, внимательно слушая и обсуждая стратегии роста и перспективы расширения бизнеса. Всё шло по привычному, отработанному годами сценарию.

Но внезапно, посреди объяснения показателей рентабельности, Елена резко оборвала речь. В груди возникло мучительное, сдавливающее ощущение, будто невидимый кулак стиснул сердце. Голос пропал, уступив место нарастающему, глухому звону в ушах, затопившему всё пространство. Комок подкатил к горлу, перекрыв доступ воздуха. Тело покрыла липкая испарина, появилась мелкая дрожь в руках.

Паузы хватило, чтобы зал заметил неладное. Шёпоты стихли, и все присутствующие устремились взглядами к докладчице в ожидании продолжения. В застывшем взгляде Павла Сергеевича читалось всё: удивление, беспокойство, раздражение.

– Елена Андреевна? Вы ничего не скажете дальше? – Павел Сергеевич демонстративно взглянул на часы и нервно поправил манжет рубашки.

Она уставилась на присутствующих, и всё вокруг закружилось. Потолок накренился, стены поползли навстречу друг другу, сдавливая её со всех сторон. Ноги подкосились, став ватными, руки задрожали мелкой, неконтролируемой дрожью. Голова налилась тяжестью, мысли спутались в клубок. Попытки сделать глубокий вдох только усиливали панику. Внутренний голос кричал: «Просто расслабься! Успокойся!». Но нервы отказывались повиноваться. Из последних сил вцепившись в стол, Елена пыталась удержаться на ногах, отчаянно борясь с накатывающей волной слабости.

– Мне нужно… – произнесла она хриплым голосом, осознавая, что теряет контроль над ситуацией.

Последнее, что она запомнила – испуганное лицо Марины и чьи-то руки, подхватившие её под локти.

– Похоже на приступ панической атаки, – констатировал врач скорой помощи, измеряя её давление. – Физически с вами всё в порядке, но я настоятельно рекомендую обратиться к специалисту.

Елена сидела в своём кабинете, куда её бережно проводили после случившегося. Павел отменил презентацию, сославшись на временные проблемы с оборудованием. Клиенты ушли, перешёптываясь и недоумевая. Коллеги бросали на неё обеспокоенные взгляды, полные сочувствия и любопытства. Кто-то неловко отворачивался, встретившись с ней глазами. Елена чувствовала себя как зверёк в стеклянном вольере – все разглядывали её с жалостливым интересом. Хотелось раствориться в воздухе, стать незаметной, спрятаться от этих взглядов.

– Со мной всё нормально, – произнесла она, хотя эти слова прозвучали фальшиво даже для её собственных ушей. – Просто… переутомление.

– Лена, – Павел присел рядом, в его глазах читалось искреннее беспокойство, – возьми отпуск. Неделю, две, сколько нужно. Ты не брала нормальных выходных уже, наверное, три года.

Она хотела возразить, найти нужные слова и убедить его, что работы невпроворот, что она необходима команде. Но слова застряли в горле, мысли спутались, а тело молило об отдыхе.

– Ладно, возьму, – уступила она спокойно, словно разжала тиски, сжимавшие грудь. Впервые за долгое время она позволила себе признаться в собственной уязвимости, и это принесло ей неожиданное облегчение.

Дома было тихо и пусто. На стене гостиной висела фотография, некогда дорогая сердцу Елены, а теперь почти незаметная – лица на снимке смотрели куда-то вдаль, как будто в другую реальность, другую жизнь. На спинке кресла лежал плед, бережно хранящий тепло вчерашнего дня; возле окна сиротливо замерла раскрытая книга с загнутой страницей – сама Елена давно позабыла, о чём читала. Атмосфера квартиры была вязкой и тяжёлой, наполненной невысказанными словами и напряжением последних часов. Здесь, дома, тишина перестала быть убежищем, превратившись в испытание. Каждый предмет в комнате, казалось, хранил отпечатки её усталости, приоткрывая дверь в прошлое, где мерцали воспоминания и таились утраченные ощущения прежних дней.

Знакомые стены теперь казались чужими и равнодушными. Три года минуло с момента развода, но она так и не смогла заполнить образовавшуюся пустоту. Андрей давно уже построил новую жизнь, воспитывал сына. Боль от расставания утихла, но оставила в душе щемящее чувство одиночества. Дочь Алиса училась в другом городе, приезжала только на праздники, и их общение ограничивалось короткими телефонными разговорами.

Елена устало опустила сумку на диван и побрела на кухню. Мельком взглянув на кружку с недопитым утренним кофе, она открыла холодильник – внутри почти пусто. Когда она в последний раз ходила за продуктами? Кажется, она просто забыла о необходимости заботиться о себе. Закрыла холодильник, ничего не взяв. Вернувшись в гостиную, она опустилась в кресло и впервые за долгое время разрешила себе просто посидеть. Без проверки почты, планирования следующего дня, написания отчётов или анализа допущенных ошибок.

И тут её накрыло.

Всё то, что она так тщательно сдерживала месяцами, может быть, даже годами, прорвалось наружу, как плотина, не выдержавшая натиска весенней воды. Она рыдала, сжавшись в комок, не понимая, откуда берутся эти слёзы и эта всепоглощающая боль. Она плакала не только о потерянном времени – хотя и о нём тоже: о днях и годах, которые безвозвратно пролетели, оставив в памяти лишь череду серых будней.

Она плакала об отношениях, которые не сумела спасти, о растерянных словах, которые так и не сказала, – о молчаниях, таких длинных, что в них потерялась даже тень взаимопонимания. Её слёзы были о мечтах, сложенных на чердак сознания под ярлыком "потом", где они заржавели, осыпались и перестали быть её частью. Она оплакивала ту Елену, которой была когда-то – жизнерадостную, искреннюю и очень настоящую. Горькие рыдания эхом отражались от стен квартиры, где прежде звучал смех, а теперь царила лишь пустая привычка жить.

Когда слёзы иссякли, пришло странное опустошение. Не то болезненное и гнетущее чувство, что преследовало её последние месяцы, а какое-то очищающее, словно после грозы воздух наполнился свежестью, очистившись от всего лишнего и ненужного.

Вытерев слёзы с лица, Елена огляделась вокруг. На журнальном столике лежала визитка, которую ей дал врач скорой помощи: «Анна Сергеевна Климова. Клинический психолог, психотерапевт».

Раньше Елена лишь презрительно усмехнулась бы над предложением обратиться к психотерапевту. Она всегда считала, что проблемы нужно решать самостоятельно, что просить о помощи – это признак слабости. Но сейчас, сидя в полумраке комнаты с опухшими от слёз глазами, она отчётливо понимала, что больше не может справляться одна.

С трудом поднявшись с кресла, она подошла к окну. Город переливался разноцветными огнями, жил своей бурной, неугомонной жизнью. Миллионы людей спешили куда-то, любили, страдали, радовались, боролись с трудностями. Каждый из них проживал свою уникальную историю.

«Я больше не хочу так жить», – с отчаянием подумала Елена, глядя на своё усталое и печальное отражение в тёмном стекле.

Отражение смотрело на неё с вызовом, будто спрашивая: «А как ты хочешь?»

И впервые за долгое время она не знала ответа. Она больше не знала, чего хочет от жизни, какие цели ставит перед собой. Исчезли амбиции, погасли мечты, растворились желания. Только безмолвная пустота внутри заполняла её существо, порождая болезненное чувство тоски и сожаления.

Елена взяла мобильный телефон и, борясь с дрожью в пальцах, нерешительно набрала номер, указанный на визитке. После нескольких мучительно долгих секунд она услышала мягкий, успокаивающий женский голос:

– Анна Климова слушает. Чем могу вам помочь?

Несмотря на сильное волнение, Елена сделала глубокий вдох и заговорила, стараясь, чтобы голос звучал уверенно:

– Здравствуйте, меня зовут Елена Добрынина. Я бы хотела записаться на приём.

Женщина вежливо уточнила детали и назначила первую консультацию на следующий день.

Получив подтверждение записи, Елена положила трубку и ощутила приятное тепло облегчения, словно сделала первый шаг из тёмного, непроходимого леса навстречу свету. Она смотрела в окно на ночной город, и впервые за долгое время заметила звёзды.

Глава 2. Первый шаг

Кабинет психотерапевта полностью перевернул представления Елены. Ни следа тёмных деревянных панелей, традиционных кушеток или портретов Фрейда. Вместо них – залитое светом пространство, лаконичная мебель и несколько растений в керамике. На стене висела абстрактная картина в приглушенных тонах, добавляя пространству немного цвета. Воздух казался наполненным спокойствием, создавая удивительно уютную и профессиональную атмосферу, зовущую к откровенности. Анна Сергеевна Климова тоже совершенно не соответствовала стереотипу строгого психоаналитика в старомодных очках. Перед Еленой сидела обаятельная женщина лет сорока с модной короткой стрижкой, тёплым взглядом и проницательными серыми глазами. Единственной деталью, привлекавшей внимание на фоне её простого синего платья, был небольшой серебряный кулон в форме спирали, изящно висевший на шее.

– Присаживайтесь, пожалуйста, Елена, – предложила Анна Сергеевна, жестом приглашая пациентку сесть в удобное кресло. – Может, чай или стакан воды?

– Нет, спасибо, – пробормотала Елена, и, неуверенно опустившись в кресло, стиснула сумочку на коленях. Она всё ещё сомневалась в правильности своего решения, задаваясь вопросом, действительно ли ей нужна вся эта психотерапия.

– Как вы себя чувствуете сегодня? – тихо спросила психотерапевт, глядя на неё с искренним участием.

Елена хотела ответить привычным «нормально», но вместо этого вырвалось:

– Как будто я совершаю ошибку.

– Такие чувства абсолютно естественны, – проговорила Анна Сергеевна мягким, успокаивающим голосом. – Признать, что вам тяжело, и решиться прийти сюда – это проявление силы духа, а вовсе не слабости.

– Скорее, это крик отчаяния, – с горькой иронией добавила Елена.

– Часто именно сочетание обоих факторов толкает нас к поиску решения, – откликнулась Анна Сергеевна.

Елена закрыла глаза и сделала глубокий, прерывистый вдох. С чего начать? Может, рассказать о той внезапной панике, охватившей её прямо во время рабочего совещания? Или о бесконечных бессонных ночах, тянущихся месяц за месяцем? А может, попытаться описать то гнетущее чувство, что разрастается внутри, заполняя всё существо?

– Кажется, я окончательно потеряла связь с собой, – призналась она, размышляя вслух и стараясь подобрать точные слова. – Знаете, вся моя жизнь стала похожа на нелепый театр, где мне приходится играть навязанные роли, притворяться кем-то другим, лишь бы скрыть собственную беспомощность. Раньше работа была моим спасением – там я могла хотя бы временно забыть о своих страхах и сомнениях. Но сейчас и она превратилась в пустой ритуал, бессмысленный фарс, который ничего не приносит, кроме усталости и разочарования…

Голос дрогнул, и она замолчала, пытаясь привести мысли в порядок.

Анна Сергеевна одобрительно кивнула, внимательно слушая и делая короткие пометки в своём блокноте.

– Когда вы впервые заметили эти ощущения?

– Пожалуй, давно… Они нарастали постепенно, как снежный ком. Возможно, причиной послужил развод… Хотя нет, намного раньше. Я просто вытесняла эти мысли, с головой уходя в работу. Потом появились панические атаки.

К ее удивлению, время пролетело незаметно. Елена рассказывала о своей жизни, о работе, о разводе, о дочери. Анна Сергеевна слушала внимательно, задавая точные, продуманные вопросы, словно опытный навигатор, ведущий корабль через бурные воды. Её искренний, глубокий интерес постепенно растворял защитные барьеры, рождая подлинное доверие. Впервые за долгое время Елена ощущала, что её по-настоящему слышат.

– Наша встреча подходит к концу, – сказала Анна Сергеевна, взглянув на часы. – Сегодня нам удалось многое прояснить и сделать важные открытия. Я хотела бы дать вам небольшое домашнее задание.

Елена невольно улыбнулась, вспомнив школьные годы:

– Как в школе?

– В некотором смысле, да, – с улыбкой кивнула Анна Сергеевна. – Начните вести дневник эмоций. Записывайте, что именно вы чувствуете в течение дня, особенно отмечайте моменты, предшествующие приступам тревоги и паники. Это поможет нам обнаружить закономерности и выявить триггеры, вызывающие эти состояния. И ещё одно, крайне важное задание – старайтесь каждый день находить время для маленьких радостей, которые доставляют вам настоящее наслаждение, пусть даже самых простых и незаметных, но исключительно для себя.

– Я даже не знаю, что мне нравится, – с грустью призналась Елена.

– Поиск этих приятных занятий и будет являться важной частью нашей дальнейшей работы, – мягко пояснила психотерапевт. – Главное – заново научиться слышать свой внутренний голос, понимать собственные потребности и желания, вспомнить, что наполняет вас энергией и радостью.

Выходя из кабинета психотерапевта, Елена испытывала противоречивые чувства: облегчение переплеталось с лёгкой растерянностью. Она опасалась, что беседа превратится в тяжёлое испытание, станет очередным источником душевной боли. Но вопреки её страхам разговор прошёл спокойно, даже умиротворённо. Правда, эмоции порой захлёстывали: из глубин памяти поднимались давно похороненные воспоминания, боль потерь и обид оживала, острыми иглами впиваясь в душу. Эти моменты были короткими, но пронзительными вспышками – болезненными и горькими. Однако именно через них пришло осознание того, какой огромный груз скопился внутри, насколько важно наконец выпустить наружу всё пережитое.

Она решила пройтись пешком до дома, несмотря на то что дорога занимала добрых полчаса. Ей хотелось побыть наедине со своими мыслями, спокойно обдумать всё услышанное.

Осенний день выдался на удивление тёплым и солнечным. Листья на деревьях только начинали приобретать золотистые и багряные оттенки, создавая живописный контраст с ещё зелёной листвой. Солнце мягко пробивалось сквозь лёгкие облака, окутывая город тёплым, ласковым светом. Улицы наполнялись особым очарованием: прохожие наслаждались прогулками, останавливаясь полюбоваться игрой света на старинных фасадах зданий.

Воздух был свеж и чист. Ветер играл листьями, поднимая их вверх и снова роняя на землю, словно художник создавал живую картину жизни города. Парки и скверы утопали в пёстром калейдоскопе красок: золотистые клёны соседствовали с пламенеющими липами, сплетая удивительный гобелен осени. Сквозь ветви проглядывали голубые просторы неба, заставляя забыть обо всём, кроме красоты окружающего мира. Этот день казался подарком судьбы, приглашением остановиться и почувствовать всю прелесть момента, запечатлеть его в памяти как одно из ярких воспоминаний своей жизни.

Елена шла не спеша, вдыхая свежий осенний воздух и наблюдая за людьми вокруг. Молодая мама с коляской неторопливо прогуливалась по парку. Пожилая пара оживлённо что-то обсуждала на скамье под раскидистой плакучей ивой. Группа подростков, увлечённо уткнувшись в телефон, громко смеялась над чем-то увиденным на экране.

«Делать то, что приносит удовольствие», – внезапно вспомнила она слова Анны Сергеевны, эхом прозвучавшие в её голове.

Проходя мимо уютной кофейни, Елена уловила манящий аромат свежесваренного кофе и тёплых булочек. Она вдруг поняла, что совершенно не помнит, когда в последний раз позволяла себе такую простую роскошь – просто посидеть в тишине, без деловых переговоров, без рабочих документов на экране ноутбука. Поддавшись внезапному импульсу, она решительно зашла внутрь.

– Капучино и… – она на мгновение растерянно замерла перед витриной с аппетитными десертами, – этот черничный маффин, пожалуйста.

Устроившись за небольшим столиком у окна, Елена с удовольствием наблюдала за оживлённой уличной жизнью и впервые за много лет никуда не спешила, позволяя себе просто сидеть. Ароматный капучино оказался вкусным, а черничный маффин просто таял во рту, пробуждая приятные воспоминания из детства.

«Неужели для счастья нужно так мало?» – с горькой иронией подумала она, отпивая очередной глоток горячего кофе.

Дома Елена вспомнила о психологических тестах, которые Анна Сергеевна дала ей с собой, – подробные анкеты с вопросами о детских воспоминаниях, пережитых кризисах и способах справляться с жизненными трудностями. Устроившись за столом в мягком свете настольной лампы, она погрузилась в заполнение первого опросника.

«Как часто вы испытываете беспричинное беспокойство или тревогу?»