Петля

Глава 3. В среду вечером

— Вы были у него, — повторила Майя. — В среду вечером. В день смерти.

— Да.

— И вы молчали об этом.

— Я не молчал. Я просто не сказал сразу. Это разные вещи.

— Для психотерапевта — одинаковые.

Алексей снова оглянулся на Виктора. Тот сидел у стойки и медленно пил эспрессо, не глядя в их сторону. Слишком медленно. Слишком не глядя. Человек, который не смотрит на тебя, иногда смотрит внимательнее того, кто смотрит в упор.

— Кто это? — спросил Алексей.

— Мой новый клиент.

— Почему он здесь?

— Пока не знаю. Не отвлекайтесь. Вы были у Романа. Во сколько?

Алексей вздохнул и опустил плечи. Защита, которую он держал последние десять минут, дала трещину. Майя видела, как из трещины сочится страх — не тот, который он показывал раньше, а другой. Густой, старый, слежавшийся за годы терапии и поверх неё.

— Я пришёл к нему около семи вечера. Он позвонил мне за час до этого. Сказал, что случилось что-то важное и что он должен показать мне кое-что. Я приехал. Мы говорили примерно полчаса. Потом он попросил меня уйти.

— Что он вам показал?

Алексей полез в карман пальто — на этот раз в другой — и достал маленький предмет. Положил на стол.

Флешка. Обычная, чёрная, без опознавательных знаков.

— Он дал мне это. Сказал: «Если со мной что-то случится, передай Майе». Я спросил, что на ней. Он ответил: «То, за что меня убьют».

Майя взяла флешку. Холодный пластик. Никаких царапин, никаких маркировок. Новая.

— Вы смотрели, что на ней?

— Нет. Он просил не смотреть. Сказал, что это опасно.

— И вы не посмотрели?

— Я параноик, а не идиот. Если человек говорит мне, что информация на флешке может меня убить, я предпочитаю ей не интересоваться.

— Но вы оставили её себе.

— Потому что параноики ещё и не доверяют полиции. Я решил, что вы — лучший вариант.

Майя сжала флешку в кулаке. Холодный пластик нагрелся мгновенно — или это её ладонь стала горячей.

— Что ещё он сказал?

— Он сказал... — Алексей замялся. — Он сказал, что кто-то из чата — не тот, кем кажется. Что один из ваших пациентов знает о других то, что знать не должен. Вещи, о которых они рассказывали только вам.

— Он назвал имя?

— Нет. Сказал, что ещё не уверен. Но собирался проверить в тот же вечер.

В среду вечером.

Майя вспомнила сообщение Романа в чате. «Кто-то знает. Кто-то был там». А потом — удаление. И смерть. И пакет на голове.

— Почему вы ушли? — спросила она. — Если он боялся, если знал, что ему угрожает опасность, — почему вы оставили его одного?

Алексей долго молчал. Потом сказал очень тихо:

— Потому что он попросил. И потому что я испугался.

— Чего?

Он поднял глаза. Светлые, слишком выпуклые, с красными прожилками.

— Когда мы говорили, в квартире что-то стукнуло. В спальне. Как будто что-то упало. Роман побледнел и сказал: «Всё, уходи». Я спросил, что там. Он сказал: «Ничего. Уходи сейчас же». И я ушёл. Просто встал и вышел. Я слышал, как он закрыл за мной дверь на замок. Это был последний раз, когда я его видел.

Майя молчала.

— Вы думаете, — сказал Алексей, — что в спальне уже кто-то был.

— Я не думаю. Я знаю.

Она поднялась.

— Вы куда?

— К Роману домой.

— Это плохая идея. Там полиция. Опечатано.

— Мне нужно увидеть его квартиру.

— Зачем?

Она не ответила. Она уже шла к выходу, мимо стойки, мимо Виктора. Виктор проводил её взглядом. Левая половина его лица всё ещё улыбалась, но теперь и правая пыталась догнать — как будто мышцы вспоминали забытое движение.

У двери Майя обернулась.

— Алексей, вы сказали — за вами следят. Машина.

— Да.

— Опишите её.

— Чёрный седан. Тонированные стёкла. Номер московский, но я не запомнил.

— Где она стояла?

— На углу, у аптеки. Но когда я вернулся, её уже не было.

— Когда вы вернулись?

Алексей замолчал. Потом сказал:

— Только что. Минуту назад. Её не было, но был кое-кто другой.

— Кто?

— Ваш клиент. Тот, что у стойки. Он стоял на том самом месте, где была машина.

Майя посмотрела на стойку. Стул был пуст. Чашка из-под эспрессо — тоже. Виктор исчез.

Она вышла на улицу. Апрельский ветер пах бензином и мокрым асфальтом. Она достала телефон, вызвала такси и только потом заметила, что всё ещё сжимает флешку в кулаке. Разжала пальцы. На ладони остался красный след.

Пока машина ехала, она позвонила в офис своему администратору — пожилой женщине по имени Алла, которая работала с ней с самого начала.

— Алла, добрый день. Мне нужен список всех участников «Петли». Настоящие имена и псевдонимы. Сможете сбросить на почту?

— Конечно, Майя Дмитриевна. Что-то случилось?

— Ничего. Просто сверка данных.

Она повесила трубку и открыла ноутбук. Флешка вошла в разъём с тихим щелчком.

На экране появилась единственная папка. Название: «Петля».

Внутри — тридцать два файла. По одному на каждого участника чата.

Майя открыла первый. Файл назывался «Атлант» — псевдоним Романа.

Внутри было досье.

Не терапевтическое. Не записи сессий. Досье, которое мог бы собрать частный детектив — или сталкер. Фотографии Романа в разные дни. Адрес. Распорядок дня. Имена родственников. Банковские счета. И отдельная страница с заголовком «Страх».

Там было написано: «Падение. Толчок. Брат. Лестница. 1994 год».

И ниже — «Удушье. Сценарий экспозиции. Уровень 4».

Майя закрыла файл. Открыла следующий. Следующий назывался «Феникс».

Досье на женщину. Анна Корсакова, 34 года, владелица сети салонов красоты. Псевдоним «Феникс». Фобия — огонь. Она пережила пожар в детстве.

На странице «Страх» было написано: «Пожар. Запертая дверь. Запах бензина. 2001 год».

И ниже: «Удушье. Сценарий экспозиции. Уровень 4».

Майя открыла третий файл. Четвёртый. Пятый.

В каждом — одно и то же. Настоящее имя. Настоящий страх. И последняя строка — про удушье. Про сценарий. Про уровень 4.

Кто-то собрал досье на всех её пациентов.

Кто-то знал их страхи — не те, что лежат на поверхности, а те, что спрятаны глубоко, под годами терапии. Те, которые они, возможно, не рассказывали даже ей.

Кто-то вписал в каждое досье смерть.

И только в одном файле — последнем, который она открыла, — страница «Страх» была пуста.

Псевдоним: «Зеркало».

Имя: не указано.

Фобия: не указана.

Сценарий экспозиции: не указан.

Но внизу была приписка, сделанная другим шрифтом, как будто её добавили позже:

«Страх номер ноль. Тот, кто боится себя. Тот, кто не знает, кто он, когда смотрит в зеркало. Тот, кто убьёт всех остальных, чтобы доказать, что он настоящий».

Такси остановилось у дома Романа. Майя закрыла ноутбук, не вынимая флешки. Сердце снова колотилось где-то в горле, но она не обращала внимания. Она расплатилась, вышла из машины и подошла к подъезду.

Дом был новым, высотным, с консьержем в холле. Она знала код — Роман дал его ей год назад на случай экстренной связи.

Она набрала цифры. Дверь открылась.

— Вы к кому? — спросил консьерж, поднимая голову от газеты.

— К Роману Викторовичу. Я его психотерапевт.

Консьерж нахмурился.

— А вы разве не знаете? Его квартира опечатана. Полиция была. И ещё... — Он замолчал.

— Что «ещё»?

— Да странно всё это. В среду вечером к нему приходили двое. Один вышел через полчаса. А второй...

— Что — второй?

— А второй не выходил. Я уснул, не видел. Но камера показала: первый вышел, а второй — нет. Хотя дверь открывалась. Но никто не проходил.

— Вы сказали полиции?

— Сказал. Они ответили, что камера, наверное, глючит.

— А вы уверены, что она не глючит?

Консьерж обиделся.

— Я на этой работе десять лет. Камера не глючит. Просто тот, кто вошёл вторым, вышел как-то иначе.

— Как?

— Не через дверь.

Майя почувствовала, как холод поднимается от пола по ногам, через позвоночник, к затылку.

— Мне нужно подняться, — сказала она.

— Не положено.

— У меня есть код. И ключи. Роман Викторович дал их мне лично.

Консьерж посмотрел на неё долгим взглядом. Потом кивнул.

— Двадцать седьмой этаж. Квартира 272. Но учтите — дверь опечатана. Если сорвёте пломбу, у меня будут неприятности.

— Не сорву.

Она вошла в лифт и нажала кнопку с цифрой 27.

Лифт пошёл вверх. Медленно. Слишком медленно. На каждом этаже Майя считала: пятнадцать, шестнадцать, семнадцать. Стеклянная кабина поднималась над городом. За прозрачными стенами расползались огни. Высота. Открытое пространство. Она подумала о Романе — как он каждый день заходил в этот лифт и смотрел вниз, и дышал, и боролся. Два года терапии. Два года экспозиции. И всё ради чего? Чтобы умереть не от того, чего боялся.

Двадцать семь.

Двери открылись.

На площадке было темно. Лампочка не горела. Майя включила фонарик на телефоне и пошла по коридору.

Квартира 272. Дверь. Жёлтая полицейская пломба поперёк косяка.

Майя стояла перед ней минуту. Может, две. Она не знала, зачем пришла сюда. Что она хотела увидеть? Место преступления? Улику? Но она чувствовала — здесь что-то есть. То, что полиция не нашла, потому что не знала, что искать.

Она нажала ручку.

Пломба хрустнула.

Дверь открылась.

И из темноты пахнуло лавандой.

Конец третьей главы.

Глава 4. Квартира 272

Запах был густым и сладким — не намёк, не воспоминание, а волна. Так пахнет в дорогих спа-салонах, где воздух пропитан эфирными маслами настолько, что кружится голова. Лаванда. Та самая. «Прованс. Урожай августа».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.