Пошлина на поцелуй дракона

Глава 1. Ползком к правде

Теория гласила, что для успешного шпионажа необходимы три вещи: абсолютная тишина, надежный тыл и отсутствие желания чихнуть от сырого мха прямо в лицо объекту наблюдения.

Анастасия Вараам, единственная дочь купца первой гильдии Семена Вараама из Славгорода, мысленно дописала в этот список четвертый пункт — непромокаемые портки. Ее лучшие бархатные бриджи цвета бургундского вина уже безнадежно впитали болотную жижу, а левый рукав камзола украшал свежий отпечаток коровьей лепешки. Романтическое фэнтези обещало ей лунный свет на обнаженном плече предателя, холодный поцелуй прощения и трагическую смерть от разбитого сердца где-нибудь на шелковых простынях. Практика подсовывала комаров размером с воробья и запах тухлых яиц, которым славились Плачущие топи.

— Если ты еще раз дернешь меня за хвост, я обмочу твой сапог, — раздался над ухом сонный, но крайне раздраженный бас. — И это не метафора. У меня после вчерашней сметаны мочевой пузырь как у хомяка перед зимней спячкой.

Анастасия медленно повернула голову. Из-за пазухи ее кожаного дублета торчала усатая морда Барсика. Черный кот был настолько огромен, что при желании мог бы заменить собой подушку безопасности в карете гномьей сборки. Его шерсть свалялась колтунами, в левом ухе поблескивала серебряная серьга-капля (подарок Настиного отца за успешно съеденную крысу-переростка), а глаза горели двумя желтыми фонарями вселенской скорби.

— Барсик, мы на задании, — прошипела Настя, плотнее прижимая кота к груди. Теплое шерстяное ядро грело лучше любого амулета обогрева. — Терпи. Ты боевой фамильяр или плошка со сливками?

— Я магический контрактник седьмого уровня специализации «Пушистая угроза», — оскорбленно фыркнул кот, выпуская когти сквозь ткань. — Моя родословная тянется от храмовых львов Древнего Царства. Мой прадед однажды отгрыз ухо архидемону Бездны. А я вынужден изображать воротник для купеческой дочери, пока она выслеживает своего кобелирующего жениха по уши в дерьме. Дашь крынку жирных сливок сверху — буду мурчать так, что нас услышат в столице.

Настя закатила глаза. Магические контракты были строги. Фамильяра нельзя было заставить делать то, что противоречило его природе. Природой Барсика была лень, воровство еды со стола и презрение ко всему роду человеческому. Сливки входили в базовый пакет услуг.

— Две крынки. Домашних. От тетушки Глаши, — отрезала Настя, снова припадая к земле. — И медальон от блох. Серебряный.

Барсик задумчиво почесал задней лапой за ухом. Сделка века висела на волоске.

— Три крынки. И чтоб чесала мне пузо каждое полнолуние. Чешет она… ногти свои пилит, а не пузо чешет. Профанация магии.

— По рукам, — выдохнула Настя. — Только заткнись. Они начали.

Впереди, шагах в пятидесяти, среди древних мегалитов Ведьминого круга пульсировал свет. Не благородное сияние истинной любви, о котором пелось в балладах менестрелей, а тяжелый, маслянистый багрянец запретной некромантии. Земля вокруг камней пузырилась, словно кипящая смола.

Сердце Анастасии должно было сжиматься от горя. Принц Федерик Северных Пределов, ее нареченный, ее первая любовь, ее несостоявшийся муж, ради которого она выучила северный диалект и терпела запах псины от его охотничьих соколов, действительно привел сюда другую.

Но вместо слез ревности по щеке Насти скатилась капля холодного пота. Потому что рядом с высокой фигурой принца стояла не рыжеволосая графиня Лилианна, лучшая подруга детства. Там стояла принцесса Ярита, младшая сестра самого Федерика.

И они не целовались. Во всяком случае, не только.

— Твою мать, логистику через задницу Архонта, — отчетливо произнесла Настя. Это было любимое ругательство ее батюшки, которое детям знать не полагалось.

— Ого, — присвистнул Барсик, вытягивая шею. — Инцест? Смело. За такое налоги на наследство платить не придется, все имущество конфискует Корона. Экономненько.

— Заткнись, мешок с паразитами! — шикнула Настя, вжимаясь животом в ледяной мох. — Смотри на руки!

Федерик стоял спиной, закутанный в черный меховой плащ. Его плечи дрожали — то ли от холода, то ли от напряжения. Ярита же… Ярита танцевала. Она двигалась резко, рвано, запрокинув голову так, что хруст позвонков был слышен даже сквозь болото. Ее тонкие пальцы чертили в воздухе сложные геометрические фигуры, оставляя за собой шлейфы зеленого пламени.

Это не было похоже на любовный ритуал. Это напоминало сборку сложного механизма. Или составление квартального отчета в налоговой палате.

В центре круга, там, где камни сходились вершинами, воздух сгущался в черную воронку. Скверна. Первородная материя хаоса, которую маги использовали лишь в лабораториях Глубинной Цитадели, предварительно застраховав жизнь на миллион золотых. Запрещенная, нестабильная, разъедающая саму реальность субстанция.

Принцесса вскрикнула. Звук был нечеловеческим — смесь экстаза и боли. Зеленое пламя сорвалось с ее пальцев и ударило точно в центр воронки. Багровый свет камней ответил вспышкой.

Земля дрогнула. Где-то далеко на севере, за сотни лиг отсюда, наверняка сошла лавина.

Из воронки вверх рванул столб черного дыма, который тут же начал оседать, формируя нечто вроде гигантского пергамента. На нем вспыхивали огненные буквы Старшей Речи. Настя видела их впервые, но мозг, натренированный отцом на чтении торговых договоров мелким шрифтом, мгновенно опознал структуру документа.

«Пункт первый: Активация Печати», — полыхнуло в воздухе.

«Пункт второй: Открытие южного тракта для прохода авангарда».

«Пункт третий: Устранение логистических узлов сопротивления (список прилагается)».

— Он вызывает демонов, — прошептала Настя. Губы пересохли. — Но зачем? Война Севера и Юга бессмысленна, рудники платины истощаются…

— Демоны — плохие налогоплательщики, — философски заметил Барсик, пытаясь слизнуть с носа Насти комара. — Вечно норовят расплатиться душами, которые потом хрен конвертируешь в ликвидность. Хотя мясо у них диетическое…

Федерик обернулся. Лунный свет упал на его лицо, стирая привычную маску ленивого повесы. Сейчас принц выглядел так, как должен выглядеть идеальный государственный деятель: жестоко, расчетливо и абсолютно безумно. Он протянул руку. Ярита, пошатываясь, вложила свою ладонь в его. Их тени на камнях слились в одну чудовищную фигуру с рогами.

— Южный тракт, — вдруг севшим голосом повторила Настя слова с призрачного пергамента. — Логистические узлы… Батяня.

Ее отец. Семен Вараам владел крупнейшими соляными складами на юге. Единственным сухопутным путем, соединяющим столицу с хлебными провинциями. Узлом номер один.

План перестал быть просто изменой. Измену можно замять брачным договором и парой сундуков золота. План Федерика пах государственной катастрофой планетарного масштаба. Он собирался впустить армию Бездны не ради захвата трона. Вернее, трон был приятным бонусом. Главным призом были Хранилища Древних, расположенные аккурат под столицей. Сокровища, способные оплатить любую войну. А армия Севера во главе с самим Федериком должна была стать приманкой, которая уведет пограничные легионы короля прочь от столицы, оставив город беззащитным перед прорывом Скверны.

— Нам конец, — констатировал Барсик, нервно дергая хвостом. — Нас сейчас заметят и принесут в жертву. Надеюсь, хотя бы посмертно вернут долг по сливкам.

Федерик отпустил сестру. Ярита рухнула на колени, сотрясаясь в беззвучных рыданиях. Принц подошел к краю воронки, достал из-под плаща небольшой кристалл-накопитель и бросил его в черную жижу. Кристалл зашипел, поглощаемый тьмой.

— Контракт подтвержден, — голос Федерика звучал глухо, искаженный магией. — Северный Альянс получит свои земли. А мой дорогой будущий тесть познает прелести оптимизации налогов. Прямиком в котел к Балрогу.

Он засмеялся. Громко, раскатисто, совершенно не боясь патрулей Тайной Канцелярии. И смех этот резанул Настю по ушам сильнее, чем визг банши. Потому что интонации были знакомы. Так смеется человек, закрывший невероятно сложную, многомиллионную сделку. Человек, получивший сверхприбыль.

Осознание обрушилось на нее тяжелее, чем гранитная плита склепа.

Она здесь не потому, что он хотел сделать предложение тайно.

Она здесь потому, что считала себя дурой.

Три дня назад леди Лилианна, заламывая руки, прибежала к ней в будуар. Рыдала, рассказывала, что застала Федерика в саду с другой. Умоляла устроить засаду в Ведьмином круге этой ночью, чтобы прижать негодяя с поличным и расстроить помолвку без скандала. Настя, скрипя зубами от уязвленной гордости, согласилась. Идеальная сцена для бульварного романа: брошенная невеста ловит жениха на горячем.

Только вот леди Лилианна сегодня ужинала в дворцовой столовой. Живая, здоровая, разве что немного бледная. И если сложить два и два — внезапный приступ патриотизма подруги, знание точного места встречи, время и тот факт, что стража Внутреннего кольца города сегодня почему-то получила внеплановый выходной с выплатой премии…

Лилианна подставила Настю. Использовала ее как идеальную ширму. Если королевские ищейки найдут здесь купеческую дочь, никто не станет копать глубоко. Ревнивая дура пришла следить за женихом, случайно попала под откат темного ритуала и сгорела. Какая трагедия. Король выразит соболезнования семье, казначейство выделит компенсацию за ущерб имуществу, а план Федерика останется чистым. Никаких свидетелей сделки с Бездной. Только труп торговки.

— Барсик, — очень тихо сказала Настя, глядя, как принц начинает деловито засыпать следы ритуала заранее припасенным песком. — Мы официально умерли.

— Я требую прописать в свидетельстве о смерти аллергию на идиотов! — взвыл кот. — И компенсацию за моральный ущерб! Меня чуть инфаркт не хватил, когда эта психованная начала огнем швыряться, шерсть до сих пор дымится! Кстати, о шерсти… Сливки должны быть двадцатипроцентными. Меньше двадцати двух — и контракт аннулируется по форс-мажору.

— Двадцать пять, — жестко отрезала Настя. — И персональная подушка из гагачьего пуха.

Она начала отползать назад. Медленно, дюйм за дюймом, стараясь не тревожить сухие ветки прошлогоднего папоротника. Сердце билось не от страха смерти. Страх остался там, внизу, вместе с пониманием, что ее использовали как расходный материал в бухгалтерской ведомости. Теперь внутри была звенящая, ледяная пустота, переходящая в ярость. Такую холодную, какой бывает сталь лучшего дамасского клинка перед тем, как войти между ребер.

Они выбрались из низины только спустя полчаса, когда багровое свечение камней окончательно погасло. Настя выползла на твердую землю, пропахшую озоном и серой, и села, привалившись спиной к стволу старой березы. Ее трясло. Камзол стоил двадцать золотых. Бриджи — пятнадцать. Жизнь бесценна, но судя по плану Федерика, оптом шла по цене соли.

Барсик тяжело плюхнулся рядом, отряхиваясь. Комья грязи полетели во все стороны, забрызгав остатки кружев на манжетах Насти.

— Ну что, идем плакать в подушку и писать грустные стихи? — поинтересовался кот, вылизывая лапу. — Могу профессионально повыть на луну. Входит в стоимость сливок.

Настя посмотрела на свои руки. Ногти обломаны, костяшки сбиты о корни, под ними черная кайма болотной грязи. Рядом валяется шляпка с вуалью, втоптанная в грязь ее же собственным каблуком. Романтика приказала долго жить примерно в ту секунду, когда Настя поняла, что ползает в грязи не ради сохранения чести семьи, а ради того, чтобы не стать пунктом номер четыре в списке «Устранение логистических узлов».

— Нет, — медленно проговорила она, поднимаясь на ноги. Коленки противно дрожали. — Стихи отменяются.

Она отряхнула юбку. Толку от этого было мало, грязь въелась намертво, но жест приносил странное удовлетворение. Словно она сбрасывала с себя кожу той глупой девочки, которая верила, что главная проблема в жизни — это выбрать фасон свадебного платья.

— Мы едем в столицу, — объявила Настя, проверяя кинжалы в голенищах сапог. Оба были на месте. Хорошая сталь, заговоренная на пробивание защитных чар среднего класса. Отец настоял, хоть Настя и уверяла, что самое страшное, что ей грозит — это пьяный матрос в портовом кабаке.

— К кому? — насторожился Барсик. — К лекарям душевных травм? Учти, я в очереди сидеть не буду, у меня непереносимость запаха валерианы.

— К Королеве-матери. Элеоноре.

Барсик подавился собственной слюной и закашлялся так, что едва не выплюнул золотой клык.

— Ты рехнулась? Старая ведьма держит половину теневого рынка континента! Ее канцелярия работает эффективнее Гильдии убийц! Если мы сунемся к ней с вестью о том, что ее сыночек планирует открыть портал в преисподнюю, она нас растворит в кислоте. Причем сделает это лично, улыбаясь и спрашивая, хорошо ли мы воспитаны.

— Именно поэтому мы не понесем ей вести о преисподней, — Настя криво усмехнулась. Кровь на прокушенной губе смешивалась с грязью. — Мы предложим ей аудит.

Барсик замер с высунутым языком.

— Какой еще аудит?

— Налоговый. Федерик собирается ограбить Хранилища Древних. Но он забыл про акцизные сборы на перемещение материальных ценностей между мирами. Королева-мать контролирует таможню. Если рассказать ей, что наследный принц намерен провести контрабандой тонны адамантия, минуя государственную пошлину… Она спустит с него шкуру быстрее, чем демоны успеют вылезти из своей ямы.

Настя подняла с земли ветку и начертила на влажной почве схему. Кривые линии, стрелочки, цифры.

— Смотри. Вот Юг. Вот мои склады. Вот столица. Федерик думает, что играет в героя, спасающего мир от скуки. На самом деле он играет против мамочки. А мама у нас женщина злопамятная и жадная. Мы продадим ей родного сына. Со скидкой за опт.

Барсик обошел чертеж дважды. Потрогал схему лапой. Понюхал.

— То есть, — осторожно начал он, — мы используем угрозу конца света, чтобы шантажировать королевскую семью ради монополии на соль и отмены долгов моего хозяина перед казначейством? При этом рискуя быть четвертованными, сваренными заживо или выданными Федерику на опыты?

— В общих чертах — да, — кивнула Настя, сворачивая импровизированную карту. — Плюс нам нужно найти Рейнара.

Кот поперхнулся воздухом вторично.

— Мясника? Главу Лиги Благородных Клинков? Профессионального душегуба, который берет тысячу золотом за сломанную шею и при этом умудряется сохранять маникюр?! Да он псих опаснее твоего жениха! Последний, кто пытался нанять Рейнара для дела против короны, проснулся в разных корзинах для белья. Своих частей тела.

— Мне не нужна его секира. Мне нужен его мозг, — Настя поправила съехавший набок лиф, пытаясь вернуть себе хотя бы видимость достоинства. — Говорят, он лучший стратег-аналитик по мокрым делам. Он умеет планировать государственные перевороты так, чтобы свод дебета с кредитом радовал глаз Верховного Казначея. И он единственный, кто знает обходные пути в подземелья дворца, где сидит старая паучиха Элеонора.

— А он захочет работать на мокрую, обозленную девицу в костюме огородного пугала? — скептически прищурился Барсик.

Настя остановилась. Посмотрела на свое отражение в ближайшей луже. Растрепанная коса, синяк на скуле (видимо, приложилась о камень, пока ползла), дикий взгляд человека, потерявшего веру в человечество, но обретшего веру в маржинальность сделок.

— Я Анастасия Вараам, — четко произнесла она, чеканя каждое слово. — Мой отец торгует солью, страхом и информацией. Я выросла, слушая, как режут глотки должникам в подсобке бакалейной лавки. Я знаю тридцать восемь способов убить человека десертной ложкой и четыреста способов уклониться от уплаты пошлины на ввоз кружева. Этот костюм стоит больше, чем годовое жалование капитана гвардии. Я не напуганная девица, Барсик. Я — ходячая финансовая проверка с полномочиями на ликвидацию активов.

Она перешагнула через поваленное дерево. Лес вокруг становился гуще, предвещая близость Восточного тракта.

— Соберись, пушистый. У нас впереди бессонная ночь. Нужно составить коммерческое предложение, от которого королева-мать не сможет отказаться. Начнем с пункта о конфискационной пошлине на движимое имущество предателей в размере ста процентов. И добавь туда штрафные санкции за несанкционированный призыв демонических сущностей. Кажется, в Кодексе Торгового Права за это положена публичная порка.

Барсик посмотрел на хозяйку снизу вверх. Желтые кошачьи глаза на мгновение стали серьезными, почти человечьими. Он видел достаточно крови и интриг, следуя за отцом Насти, чтобы понять: девочка только что переступила порог детства. Обратного пути нет. Впереди либо золото, либо общая могила для неопознанных тел.

— Штрафные санкции — это хорошо, — вздохнул кот, семеня следом. Жирный зад колыхался в такт шагам. — Но учти, Вараам. Если выживем — ты мне должна отдельную ванну. С подогревом. И селедку. Копченую. Золотистые брюшка. Иначе я расскажу Решающему Комитету Магической Гильдии, чей именно фамильяр испортил им годовой прогноз урожайности предсказанием метеоризма.

— Ванна, селедка и должность личного советника по логистике в моем будущем теневом кабинете министров, — не оборачиваясь, бросила Настя. — Договорились. Протокол заседания составишь сам. У тебя лапы грамотные.

Где-то позади, за стеной деревьев, в покинутом Ведьмином круге ветер шевелил песок, скрывающий следы древнего преступления. А навстречу Восточному тракту, хромая на обе ноги, но держа спину идеально прямой, шла будущая гроза всех казначейств континента. И путь к сердцу королевы-матери, равно как и к собственному спасению, начинался ровно в ту секунду, когда Анастасия Вараам решила, что банальная месть за разбитое сердце — это слишком дешево. Настоящий бизнес строится на процентах от спасения мира.

До постоялого двора «Свинья и Подкова» они добрались к рассвету. Небо на востоке только начало окрашиваться в тошнотворно-розовый цвет. Конюх, вышедший принять лошадь, икнул и перекрестился, узрев посреди двора нечто, напоминающее ожившую кучу ила с горящими глазами и мяукающим придатком.

— Лучшие покои, — прохрипела Настя, бросая ему золотой империал. Монета исчезла в мозолистой ладони быстрее, чем исчезает надежда должника. — Горячую воду. Два ведра живых куриц. И позовите писаря. Мне нужны пергамент высшей пробы, алые чернила и Устав Таможенного Кодекса за прошлый год.

Хозяин двора, выглянувший на звон монеты, попытался изобразить поклон, но его челюсть отвисла так низко, что ключицы затрещали.

— В-ваша милость… Вы в таком виде… Может, лекаря? Тут третьего дня проезжал цирюльник, недорого возьмет за вправление лица…

— Лекарь подождет, — отрезала Настя, скидывая на руки подбежавшей служанке остатки некогда роскошного камзола. — Сначала ванна. И пусть кто-нибудь постирает мою одежду. Если прожженная дыру от эманаций Скверны не отстирается — компенсируете стоимость. По тройному тарифу. Я запомнила ваше лицо.

Служанка взвизгнула и уронила камзол. Барсик, воспользовавшись замешательством, грациозно перепрыгнул через порог общей залы, проигнорировав табличку «Животным вход воспрещен», и с видом императора проследовал прямиком на кухню. Спустя секунду оттуда донесся женский визг и возмущенное кудахтанье — видимо, дегустация сливок началась досрочно и без согласия поставщика.

Оставшись одна в снятом люксе, Настя сбросила остатки одежды прямо на дорогой восточный ковер. Зеркало отразило существо, которому место было скорее в кунсткамере, чем в спальне аристократки. Синяки, ссадины, разводы грязи, волосы, стоящие дыбом от статического электричества магии.

Она провела рукой по лицу, стирая корку грязи. Из зазеркалья на нее смотрела чужачка. Опасная, голодная, с острым блеском в глазах, который обычно появлялся у ее отца, когда тот подписывал эксклюзивный контракт на поставку пряностей в обход морского флота Империи.

Настя опустилась в медную лохань, куда служанки уже начали таскать кипяток. Пар обжег кожу, возвращая чувствительность замерзшим пальцам. Боль напомнила о реальности. О предательстве. О том, что Федерик смотрел на нее последние полгода не как на возлюбленную, а как на удобный терминал связи. Живой ретранслятор, чья репутация чиста, как первый снег, и чьи торговые маршруты покрывают весь континент. Идеальный курьер для передачи взяток офицерам южной крепости.

— Оптимизация налогов, значит, — пробормотала она, погружаясь в воду по самую шею. — Что ж, Ваше Высочество. Давайте посчитаем вашу задолженность перед Короной. Включая пени за попытку принести в жертву единственную наследницу торгового дома «Вараам и сыновья». Коэффициент будет грабительским. Обещаю.

За дверью грохнуло. Раздался звук падения тяжелого тела и приглушенное шипение:

— Я сказал, сливки комнатной температуры! Вы хотите спровоцировать международный конфликт между мной и моим желудком?!

Настя позволила себе улыбнуться. Впервые за эту бесконечную, грязную ночь. Улыбка вышла хищной.

Романтическое фэнтези закончилось. Начинался беспощадный аудит.

Глава 2. Секреты ведьминого круга

Горячая вода смыла с кожи грязь Плачущих топей, но не смогла оттереть въевшееся в поры ощущение липкого предательства. Анастасия Вараам сидела в дубовой бадье, похожая на утопленницу из северных легенд — бледная, с потемневшими от холода губами и взглядом человека, который только что пересчитал свои шансы на выживание и понял, что кассовая книга безнадежно ушла в минус.

Рядом, прямо на белоснежном льняном полотенце, которое Настя берегла для особо торжественных случаев, восседал Барсик. Кот методично вылизывал правую заднюю лапу, периодически прерываясь, чтобы бросить на хозяйку взгляд полный вселенского осуждения.

— Вода остывает, — констатировал фамильяр, прекратив умывание. Его усы дрогнули. — И курицы были несвежие. Суховаты. Я бы сказал, второй свежести. Это прямое нарушение условий нашего устного договора о сливках. Если ты подашь мне ту водянистую бурду, которую здесь называют молоком, я официально объявляю локаут. Буду лежать пузом кверху и симулировать клиническую депрессию перед Королевой-матерью. Она сентиментальна насчет страдающих животных.

Настя плеснула себе в лицо пригоршню воды. Кожа горела. То ли от кипятка, то ли от адреналина, уровень которого в крови сейчас мог поспорить с чистотой гномьего спирта.

— Заткнись, шерстяной вымогатель, — беззлобно бросила она, нашаривая на бортике бадьи кусок щелока. — Твои сливки оплачены авансом за три года вперед. Лучше скажи, почему камни светились зеленым? Федерик всегда тяготел к классическому багровому некромантскому спектру. Зеленый — это же друидизм. Цветочки, пчелки, бракосочетание под березкой.

Барсик тяжело вздохнул, выпустив когти в полотенце. Полотно жалобно затрещало.

— Ох уж мне эти купеческие дочери… Никакой теоретической базы. Друиды используют зеленый спектр для роста. Для плодородия. Для зачатия здоровых наследников, если тебе так понятнее. А твой жених использовал его как растворитель.

Он спрыгнул с бортика на пол, оставив на дорогом дереве четыре влажные царапины, подошел к изголовью кровати и брезгливо понюхал кружевную подушку.

— Ведьмин круг — это древняя геотермальная аномалия. Там, глубоко внизу, магма встречается с жилами лунного серебра. Место силы колоссальной емкости. Обычно такие места освящают храмы или захватывают гильдии магов, ставят печати, берут арендную плату с каждого астрального туриста. Но конкретно этот круг стоит бесхозным уже лет триста. Потому что он фонит. Не смертью, нет. Жизнью. Избыточной, первобытной жизненной силой.