- -
- 100%
- +
– Несите свой вздор, сколько влезет, – машет рукой Прудон. – Лично мне не страшно провозгласить: «Ни Бога, ни господина».
Ряды учеников неодобрительно ропщут. Анархист гнет свое:
– Я следую по пути святого Фомы и верю только тому, что вижу сам. А вижу я людей, собравшихся на острове и в упоении повторяющих имя бога, что многие религии делать запрещают: и там у вас бог, и сям. Называете себя верующими, а на самом деле – сборище богохульников. И вообще, бог – это что? Разве у нас какие-то редкостные способности? Вот я всего лишь утратил свои ангельские признаки. Раньше я летал, пронзал материю. А теперь испытываю голод и жажду, на меня напялили тогу, от которой я весь чешусь.
Он прав, меня тоже раздражает эта жесткая ткань, да и при слове «голод» у меня свело желудок. Пьер Жозеф Прудон продолжает:
– Говорю вам, все эти декорации из папье-маше, эта гора за дымовой завесой – отъявленная липа.
В этот момент раздается короткий тупой удар. Появляется кентавр, на груди у него висит барабан, в который он лупит двумя палками. За ним скачет второй кентавр, тоже барабанщик, дальше третий… Вытягивается целая вереница из двух десятков кентавров, что есть силы бьющих в барабаны.
Доскакав до Амфитеатра, они берут нас в кольцо. Мы застываем, они тоже. Барабаны бьют все громче, у нас уже вибрируют грудные клетки и сердца бьются в унисон. Кентавров набралась уже добрая сотня, и все они нещадно барабанят. Ритм пронзает мое тело, колотится в висках, груди, руках и ногах. Я ощущаю каждую свою косточку, весь свой скелет.
Кажется, кентавры ведут рокочущую беседу. У некоторых сольные партии, другие отвечают им в тон.
Время от времени гармонию нарушает чье-нибудь ржание.
Появляется наездница-амазонка в шлеме, в серебристой тоге, с копьем, с ее плеча на наше сборище таращится сова. Кентавры задирают свои палки и перестают мучить барабаны.
В странной тишине женщина заезжает на арену и останавливается в ее центре. В ней тоже метра два росту, как в Дионисе. Без сомнения, таковы все Боги-учителя.
Она начинает говорить, с преувеличенной четкостью произнося каждое слово:
– Ваш курс и правда очень-очень велик. И это еще не все подтянулись. Вас под сотню, вечером станет еще больше. Столько еще никогда не было. В общей сложности наберется сто сорок четыре ученика.
– Двенадцать в квадрате, – шепчет мне на ухо Эдмонд Уэллс. – У Адама и Евы тоже было сто сорок четыре отпрыска, сто сорок четыре первых человека…
Женщина ударяет в пол своим копьем, как будто восстанавливая порядок в расшумевшемся классе.
– Для каждого курса мы выбираем ангелов из бывших смертных одной культуры, из одной страны. Это исключает лишние проявления национализма и землячества. В этот раз у нас здесь одни бывшие французы.
Богиня обводит взглядом амфитеатр. Никто не шевелится, даже Прудон присмирел. Богиня грациозно спрыгивает со своего коня, который стоит как вкопанный.
– Здесь, – продолжает она, – вы будете «богами народов», по примеру «пастырей стад». Вы научитесь быть добрыми пастырями.
Она прохаживается по арене. Сова взлетает с ее плеча и носится над нами взад-вперед.
– Будет два семестра, на которых вас будут учить уму-разуму двенадцать богов-учителей. Перечислю их:
1. Гефест, бог-кузнец.
2. Посейдон, бог морей.
3. Арес, бог войны.
4. Гермес, бог странствий.
5. Деметр, бог земледелия.
6. Афродита, богиня любви.
На втором этапе подключатся:
7. Гера, богиня семьи.
8. Гестия, богиня семейного очага.
9. Аполлон, бог искусств.
10. Артемида, богиня охоты.
11. Дионис, бог пиров, с ним вы уже знакомы.
В конце за кафедру встану я сама:
12. Афина, богиня мудрости.
Почему-то из всех имен мне запоминается одно: Афродита, богиня любви… У меня странное чувство, что я ее уже знаю. То ли она была членом семьи в моем прошлом, то ли будет – в будущем.
Еще немного побродив по сцене, богиня в шлеме продолжает:
– …К этой дюжине богов-учителей добавятся боги-помощники. Сначала это будут Сизиф, Прометей и Геракл. Потом к вам пожалуют Орфей, Эдип и Икар. Еще бог времени Кронос, он прочтет вступительный курс, и Гермафродит, который при необходимости окажет вам психологическую поддержку и постоянно будет в вашем распоряжении.
Аудитория начинает шуметь, но Афина еще не договорила, она опять бьет копьем в пол.
– Разумеется, здесь, как во всяком сообществе, необходимо соблюдать строгие правила.
1. Никогда не покидать территорию Олимпии после десяти ударов курантов, обозначающих двадцать два часа.
2. Никогда не прибегать к насилию в отношении жителей острова, будь то бог, химера или другой ученик. У нас здесь царит мир, это храм спокойствия.
3. Никогда не пропускать занятия.
4. Никогда не расставаться со своим анхом, который вам вручили в ларце. Постоянно носите его на шее. Это ваш опознавательный знак, пригодится в работе.
Снова шум. Афина, понимая, что ее слова вызвали любопытство, уточняет:
– Учтите, вне стен города Олимпия вы уже не будете в безопасности. Сам остров кишит опасностями, которых вы даже представить себе не можете.
Этим объяснением она только усиливает волнение в амфитеатре. Приходится повысить голос:
– К тому же один из здешних персонажей способен отбить у вас всякую охоту заниматься туризмом. Дьявол собственной персоной.
Произнося это слово, она ежится.
Теперь она вызвала настоящее смятение. Ее копье уже бессильно, кентаврам приходится снова бить в барабаны, чтобы нас утихомирить. У каждого собственное представление о дьяволе и неукротимое желание поведать о нем соседу по скамье. Когда барабанный бой стихает, Афина договаривает:
– Первое занятие завтра. Бог Кронос, ответственный за соблюдение расписания, будет ждать вас на нулевое занятие. Повторяю, что рассчитываю на ваше спокойствие, душевный покой и прилежание на занятиях.
В этот момент раздается страшный предсмертный крик.
18. Энциклопедия: крик
Жизнь часто начинается и кончается криком. У древних греков воинам полагалось улюлюкать в атаке, то был боевой клич для ободрения друг друга. Германцы кричали, закрыв лицо щитом, чем создавали резонанс, пугавший коней вражеской армии. В кельтской традиции известен Хопер Ноз, ночной крикун, заманивавший в ловушку путников. Библейский Рувим, сын Иакова, отличался таким громким криком, что любой, кто его слышал, умирал от страха.
Эдмонд Уэллс, Энциклопедия Относительного и Абсолютного Знания, том V.
19. Первое официальное убийство
Крик звучит долго, потом резко обрывается.
Мы взволнованно переглядываемся. Звук доносился снаружи Амфитеатра. Сова Афродиты летит в ту сторону, кентавры галопом покидают арену. Мы все торопимся за ними.
Вскоре кентавры попадают в окружение плотной толпы, сами они окружают место, где я, протолкавшись ближе, вижу жертву, лежащую на спине, со скрещенными на груди руками. В области сердца зияет такая дыра, что сквозь нее видна земля. Как у Жюля Верна, плоть вокруг раны обгорела.
Меня пробирает дрожь. В бытность ангелом я воображал, что навсегда избавился от страха смерти. Но здесь, снова обретя плоть, я опять почувствовал этот древний страх. То есть опять стал в некотором смысле смертным. Я могу не только страдать, но и умереть.
Зачем боги отказались от своих ангельских привилегий?
Уже совсем стемнело, но один из учеников подносит к искаженному ужасом лицу убитого факел, освещая и его и стоящих вокруг других перепуганных учеников.
– Кто это? – спрашиваю я.
– Его звали Дебюсси, Клод Дебюсси, – шепчет какой-то меломан.
Композитор, сочинивший прелюдию «Послеполуденный отдых фавна», находился среди нас и незаметно для всех исчез.
– Кто это сделал? – спрашивает кто-то.
– Дьявол… – предполагает мистик Люсьен Дюпре.
– А почему не ваш пресловутый Главный Бог? – иронизирует Прудон. – Он же вершит правосудие, почему бы ему не карать порой свою верную паству? Раз вы в него веруете, то извольте покорно принимать его шлепки.
Афина озабоченно качает головой. Ее сова парит над нами, как будто высматривает вероятного убийцу.
– Убийца среди нас, – сообщает богиня. – Бог-ученик и есть богоубийца.
«Богоубийца» – впечатляюще слово.
– Кто последним видел убитого? – спрашивает она.
Два кентавра кладут тело на носилки и накрывают его одеялом. Мне кажется вдруг, что убитый шевелится. То ли это рефлекторное подергивание, то ли моя галлюцинация.
– Это не первая жертва, – бормочу я. – Началось с Жюля Верна.
– Кто это сказал? – вскидывает голову Афина. Не думал, что у нее такой острый слух.
Я прячусь за другими. Сова таращит на лету свои глазищи. Когда она пролетает надо мной, я чувствую, как дрожит воздух от взмахов ее крыльев.
– В царстве богов пролилась кровь… Богоубийца – кто-то из ста сорока четырех учеников. – Лицо Афины выражает непреклонную суровость. – Я сумею его разоблачить и покарать. Уж поверьте мне, эта кара всех заставит содрогнуться.
– Сто сорок четыре минус один, нас теперь всего сто сорок три, – поправляет ее Прудон, так же мало впечатленный преступлением, как и угрозой возмездия.
Я, в отличие от него, потрясен и сжимаю в кулаке висящий у меня на шее анх.
20. Энциклопедия: анх
Анх (иначе, крест) был в Древнем Египте символом богов и фараонов. Он имеет форму буквы Т с ушком вверху. Другое его название – «Узел Изиды», так как для египтян он олицетворял древо жизненной энергии, символ Изиды. Он служил напоминанием о том, что восхождение к добытому или желаемому божественному состоянию совершается путем фигурального развязывания узлов, запускающего эволюцию души. Анх находят в руках у Эхнатона и у большинства жрецов солнечного культа. На траурных церемониях его несли как ключ, отпирающий вечную жизнь и запирающий двери туда, куда нет хода непосвященным. Иногда его рисовали на лбу, между глазами, как знак обязанности нового посвящаемого хранить тайну. Знающий тайны загробного мира не должен никому их открывать под страхом их забвения.
Копты считали анх ключом от вечности.
У индуистов крест с ушком символизирует единство принципов активности и пассивности, то есть служит символом двух полов, соединяемых в андрогинной сущности.
Эдмонд Уэллс, Энциклопедия Относительного и Абсолютного Знания, том V.
21. Синий лес
– Вы не думаете, что мы собираемся совершить огромную глупость?
Мы с Эдмондом Уэллсом перелезаем через восточную стену Олимпии, используя в качестве веревки связанные простыни.
– Единственный способ проверить – сделать это, – отвечает мне он.
Мы медленно спускаемся.
– Жюль Верн сказал мне: «Главное, не ходите туда».
Здесь, видимо, я рассердил наставника своим занудством.
– Чего тебе, собственно, надо, Мишель? Чтобы мы продолжали бить баклуши и строить теории о том, что таится там, на вершине горы?
Теперь, когда он подбивает меня нарушить правила, я больше не узнаю в нем прежнего Эдмонда Уэллса, учившего меня выполнять законы Империи ангелов.
Когда мы достигаем основания стены, мои ладони от скольжения по веревке уже горят огнем. Мы торопливо прячем свои связанные простыни в рощице акаций. Отсюда нам видны всего две луны, гора выглядит еще более внушительно.
Олимп…
Мы пробираемся по высокой траве, держа курс на восток. Подъем становится все круче, луг уступает место все более частым перелескам, потом мы оказываемся в густом лесу. Подъем делается более пологим, и мы прибавляем шаг.
Сумеречное небо окрашивается в цвет грудки снегиря.
Нас пугает непонятный звук, и мы распластываемся среди папоротников. К нам медленно приближается фигура в белой тоге, кто-то из учеников. Меня подмывает вскочить и поприветствовать его, но Эдмонд Уэллс удерживает меня, схватив за рукав, и знаком приказывает не высовываться. Я не понимаю смысла его осторожности. Над головой прогуливающегося ученика пролетает в сторону города ангелочек. Через несколько секунд раздается галоп, и смельчака хватает кентавр.
– Ангелочек находит, кентавр ловит, – подытоживает Эдмонд.
Человек-конь уносит нашего соученика на юг.
– Как они с ним поступят? – тревожусь я.
Эдмонд Уэллс в задумчивости ждет, пока человек-конь исчезнет вдали, потом медленно озирается, наконец убеждаясь, что рядом больше нет ни ангелочков, ни кентавров.
– Если продолжить вычитание, предложенное Прудоном, то нас больше не сто сорок три. Сто сорок три минус один, сто сорок два.
Мы шагаем дальше, огибая деревья и глядя на горы впереди. Вокруг полная тишь, нарушаемая только дрожанием листвы. Потом поднимается ветер, дующий с запада. Он усиливается, раздувает наши тоги и треплет ветви деревьев, срывая с них листву.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
На французском языке «прощай» и «к богам» звучит одинаково.
2
В оригинале фраза «C’est l’Heure» созвучна с устойчивой фразой «C’est l’heure…» – «Пришло время…» (фр.).