- -
- 100%
- +
Из ее комнаты был выход в сад. Зимой наверно будет прохладно, но сейчас это просто замечательно, сидеть вечером в саду с чашкой чая и мечтать, завернувшись в плед.
– О чем задумалась? – Сашин кавалер уже несколько минут смотрел на нее озадаченно.
– Что?
– За что выпьем, спрашиваю? Странная ты.
– Не знаю, скажи ты.
– За Англию, страну, где возможно все! – он торжественно поднял бокал.
– Разве здесь все возможно?
– А разве нет? Вот ты зачем сюда приехала?
– Пожить, посмотреть мир, узнать себя, – Саша могла долго говорить на эту тему.
– Нет. Ты приехала, потому что здесь ты делаешь все, что хочешь и об этом никто не знает.
Саша промолчала, но эта была правда. Эти слова можно было поставить эпиграфом к ее жизни в Лондоне, она действительно впервые чувствовала себя свободной. Она вырвалась из привычного круга рутины и стандартных обязательств, из мира, где все как надо и главное – не хуже, чем у других. Она жила жизнью, о которой даже не мечтала. Саша чувствовала себя моложе, активней, в ней просыпался какой-то юношеский кураж, хотелось знакомиться, встречаться, ходить на свидания, носить короткие юбки и яркие колготки, изменить прическу, в конце концов.
– Эмигрантская жизнь – особенная, – продолжал разглагольствовать болгарин. – Те, кто приезжают и сразу устраиваются на правильную работу в офис или контору, упускают этот волшебный период, когда ты как бы теряешь себя, теряешь все свои правила и программы, которые в тебя вдолбили с детства. В этот период происходит перезагрузка твоей персональной матрицы, переустановка всех программ, иногда чтобы найти себя настоящего, надо сначала себя потерять.
Саша слушала невнимательно. Она больше прислушивалась к своему внутреннему бурлению, ей как никогда хотелось жить, и она с трепетом поняла, что ей впервые хочется жить по-настоящему, не так как учили в школе, хочется узнать свои настоящие желания. Пробовать, ошибаться, начинать сначала, жить и радоваться тому, что есть. Саша приняла эту игру и как будто мешок упал с плеч и с глаз сняли повязку, мир заискрился вокруг нее.
Теперь Саше больше не надо думать, как заплатить за жилье, у нее есть работа и есть квартира. Можно перевести дух и наконец-то нырнуть с головой в эту удивительную лондонскую жизнь.
– «Если ты скучаешь в Лондоне, ты скучаешь по жизни» – я готов под этим подписаться, Оскар Уайльд знал, что говорил, – продолжал свои трели Сашин кавалер.
А бутылка вина между тем плавно закончилась, на столе незаметно появилась другая. Саша горячо спорила, зачем люди едут в Лондон, почему все хотят здесь остаться, заплетающимся языком приводила аргументы, строила теории одна нереальнее другой.
Молодой человек не сильно отставал от Саши по стадии опьянения, после второй бутылки вина они пошли гулять.
– Я знаю Лондон как себя, я покажу такие места, никто о них больше не знает.
Они шли вдоль темного парка, Саша не очень понимала куда, зашли еще в один паб, что-то выпили, Сашу тошнило.
– Мне надо домой, где здесь метро.
– Метро давно закрыто, крошка, подожди здесь, я договорюсь с соседом и спущусь за тобой.
Саша не стала ждать, ей вдруг стало тоскливо, как обычно бывает после невероятно радостного подъема. Она пошла куда-то в боковую улицу, долго бродила между спящими домами и черными решетками парков, пытаясь вспомнить дорогу, потом споткнулась о стоящий мотоцикл, уронила сумку, долго искала в темноте ключи и телефон.
Когда Саша открыла глаза, она сидела на земле, скорее всего на мосту. Внизу просвистел поезд, рядом стояли чьи-то ноги в черных форменных брюках, черных ботинках, рация… Полицейский!!! Саша мгновенно протрезвела. «Господи, что же теперь будет, полиция, протокол, вытрезвитель. Меня вышлют, прощай Лондон, прощай все, какой позор. Бежать! Надо бежать!», – билась в Сашином мозгу отчаянная мысль.
Она начала отползать в сторону.
– Ты куда? Сейчас скорая приедет. Вот твоя сумка, – полицейский стоял рядом с Сашиной сумкой, без которой она не могла убежать, там были документы и ключи от ее нового дома.
Саша как будто умерла в этот момент. Пугающая безысходность и отчаяние, это было хуже, чем конец света, – «Вот и все», – очень медленно проплыло в голове.
Саша по-прежнему сидела на земле, в своем обожаемом Лондоне, куда так рвалась, так мечтала попасть и у нее даже получилось, а мир медленно проплывал мимо, как в какой-то размытой галлюцинации.
Теперь у нее есть, вернее, у нее была работа и средства, чтобы остаться, продлить визу, осуществить мечту, но она так бездарно и глупо разрушила все, что ей удалось создать за пару невероятно, отчаянно трудных месяцев.
Мимо шли редкие прохожие, останавливаясь напротив сидящей на тротуаре девушки, интересовались у полицейского, что произошло, не нужна ли помощь. Полицейский вежливо улыбался, объяснял суть проблемы, пожимал плечами, – пятница, мол, обычное дело.
«И слово-то какое нежное, – подумала Саша, – интоксикейшн», – так полицейский характеризовал ее состояние прохожим.
Она смотрела на проходящих людей с нарастающей злостью, – вот они останавливаются, глазеют, интересуются, что да как, а потом идут в свои дома, к своим семьям, будут пить чай и есть пудинги. Через пять минут ни один и не вспомнит, что там, на земле сидит человек, которого скоро всего этого лишат, за то, что он на несколько часов позволил себе расслабиться, не думать, что будет. Его вырвут из этого волшебного мира и вернут в реальность, навсегда лишив и мечты, и надежды.
Саша накручивала себя все сильнее. Почему так происходит, ее не хватает на последний шаг, уже на финишной прямой она позволяет себе расслабиться на миг раньше, чем следует, позволяет оглянуться назад. В институте, она была среди лучших, участвовала в общественной жизни, ходила на конференции, училась отлично, а в итоге даже диплом не получила. Так же было и сейчас – она сделала все, прошла через унижение, а теперь из-за глупой оплошности сидит на земле и ждет, когда у нее снова все отнимут.
– Неудачница, – она сказала это вслух.
Саша не сопротивлялась, когда два черных санитара из приехавшей скорой, помогли ей подняться и залезть в машину. Там ее завернули в плед, измерили давление, сделали какой-то укол.
– Куда тебя отвезти? Помнишь адрес?
Саша сначала не поняла – как это куда, они ее спрашивают?
– Адрес, где ты живешь. Помнишь?
Они везут ее домой!? А как же каталажка?
Саша неуверенно промямлила адрес.
– Только не подвозите меня к дому, остановитесь за углом.
– Тебя как зовут?
– Саша.
– Откуда?
– Из России.
– Рашн, – сказал один санитар водителю и оба понимающе кивнули.
– Мы теперь за тебя отвечаем, Саша, высадить тебя где попало мы не можем, мы должны отвезти тебя домой, – внятно, как маленькой объяснил санитар.
– Но только не к подъезду, – упрямо твердила Саша. Убедившись, что вытрезвителя и протокола не будет, теперь больше всего она боялась, что о случившемся узнает Дженнифер.
Скорая остановилась в стороне от дома, эти странные люди вышли из машины и спокойно наблюдали, как Саша открывает дверь и заходит в дом. Она несколько раз оглянулась, – «Как, и все?!», – это выглядело неправдоподобно. Саше казалось, что они сейчас бросятся за ней, затолкают обратно в машину, посадят в тюрьму или, что еще хуже, вышлют из страны.
Когда за ней захлопнулась дверь и машина, судя по звуку, уехала, Саша села на холодный пол, прямо в холле, у входной двери, и просидела так больше часа. Ее била крупная дрожь, она не могла подняться на ноги. Во-первых, ей было очень плохо от такого количества алкоголя, во-вторых, жутко стыдно за свое поведение, а в-третьих, запоздало страшно, из-за всего что могло случиться за этот злополучный вечер. Она все еще не верила, что отделалась так легко и все действительно закончилось.
История седьмая: Где Саша узнала много нового
– Они даже фамилию не спросили, ни документов, ни протокола, ни штрафа, вообще ничего! Просто привезли меня домой и совершенно бесплатно! – Саша рассказывала Люде о своих ночных приключениях.
– Да, тут по пятницам на каждой лавке по английской леди возлежит, в деловом костюме и с сумкой от Гуччи. Пьют они здесь по-черному и дамы, и господа, особенно дамы, а все на нас кивают, мол русские алкоголики. Если на каждую протокол составлять, бумаги не хватит, – Люда сердилась, ей не понравились Сашины приключения, – У них здесь полиция, чтобы предотвращать преступления, на раскрытие больше денег уходит. С тобой полицейский рядом стоял не для того чтобы тебя – дуру бестолковую арестовывать, а чтобы с тобой не приключилось чего – сумку не украли, не изнасиловали не дай бог. Им потом больше возни – искать, узнавать, допрашивать, а так посадили в машину, отвезли домой от греха подальше и забыли. Но ты, Сашка, смотри, береженого бог бережет, разве можно так себя вести с мало знакомым парнем.
– Я даже не заметила, он что-то говорил, говорил, я о своем думала, а потом… вот. Я же не пью почти, ну, максимум бокал, – Саша жалобно смотрела на Люду, – А тут сама не знаю, что на меня нашло. Просто устала очень, такого трудного времени у меня еще не было, захотелось расслабиться, забыться.
– Угу, забылась? – Люда покачала головой, – Хочешь напиться, делай это в своем кругу, чтобы было кому спать уложить. Хочешь расслабиться, пойдем в Украинский Клуб, потанцуешь, с людьми пообщаешься, а так себя вести прекращай. Узнает твоя Дженнифер, не допустит к своим холеным деткам.
– Этого я больше всего боялась, даже волосы седые появились наверно, пока ждала эту чертову скорую. Но полиция – просто невероятно и как это правильно! Не тратить время на ерунду, не вымогать деньги, а просто делать свое дело – предотвращать преступления, облегчать людям жизнь. Я и не представляла, что так бывает, – Саша не переставала восхищаться доблестной британской полицией, пока не пришло время собираться домой.
Сашин рабочий день начинался в семь пятнадцать утра, а до этого надо было еще привести себя в презентабельный вид. Дженнифер выходила к завтраку при полном параде – в платье, с макияжем, Саша тоже хотела соответствовать обстановке.
– Как тебе у них? – спросила Люда, прощаясь. Она все еще хмурилась, из-за Сашиного несерьезного поведения.
– Не плохо, но я никак не могу найти свое место в их семье, мне кажется, что я только мешаю.
– Это ничего, ты и в жизни никак себе место найти не можешь, все боишься, что ты всем мешаешь. А как дети к тебе относятся?
– Они меня ненавидят, особенно старший, – Саша неуверенно посмотрела на Люду, как будто хотела, чтобы та развеяла ее опасения.
Люда улыбнулась, от уголков глаз разлетелись тонкие лучики морщинок, – Не бери в голову, это всего лишь дети, они жестокие по своей природе, а этим похоже еще и здорово досталось от жизни. Они должны привыкнуть к тебе, все будет хорошо.
«Все будет хорошо, обязательно, если они меня не укокошат до этого», – думала Саша по дороге домой.
Дети действительно были трудными, Саша боялась оставаться с ними одна, по счастью это случалось не часто. Раз в неделю Дженнифер ходила на двухчасовой семинар для родителей «Как стать лучшей мамой», для Саши это было испытанием на прочность. Что это были за два часа! Саша молилась, чтобы Дженнифер вернулась поскорей, ей на самом деле было страшно.
Мальчики чувствовали ее неуверенность, особенно Макс, старший из братьев. Они не слушались Сашу совсем, просто игнорировали все, что она говорила, по-русски или по-английски. Младший Слава во всем подражал Максу.
Сначала Макси выпрыгивал на террасу и лазил по перилам, рискуя упасть, когда Саша пыталась втащить его внутрь, он пинал ее по ногам. Потом, когда дверь на балкон удалось закрыть, Макс начал рваться на улицу через входную дверь. Саша боялась, что он вырвется и убежит, что она скажет их матери. Игрушки, мультфильмы – ничего их не отвлекало, казалось, что они получают удовольствие от ее растерянности. Саша была в полном отчаянии, она заперла дверь на верхнюю щеколду и, бледная как тень, молча стояла у стены.
«Я понимаю иностранцев, которые возвращают усыновленных детей, никто не сможет жить в таком аду», – Саша уже почти ненавидела свою новую работу.
– Я не справляюсь, не знаю, что с ними делать, – Саша была серьезно подавлена, она пыталась объяснить Дженнифер, что произошло в ее отсутствие.
– Точно так же они вели себя и со мной, когда мы только привезли их из России, даже хуже. Макс кричал, что ненавидит меня, швырял в меня игрушки, еду и даже посуду, у меня все руки были искусаны, а ноги в синяках от его пинков, – Дженнифер заварила кофе, – Может бокал вина?
– С удовольствием, – Саша действительно чувствовала, что ей это необходимо. – Что же Вы делали?
– Ничего специального. Терпение, твердость, но самое главное – любовь. Дети должны чувствовать, что любимы, что нужны, но еще они должны чувствовать вашу уверенность, чтобы вы ни предпринимали, надо делать это уверенно, иначе они не будут воспринимать вас всерьез.
Дети как зеркало, только сильно преувеличенное, они отражают все ваши эмоции, даже очень глубоко спрятанные. Ваш страх обернется агрессией, раздражение будет истерикой, а неуверенность – ложью. Только вы не можете отвечать тем же, иначе проблема не решится, а наоборот вырастет во много раз.
Если вы столкнулись с агрессией или другим неприятным поведением от взрослого человека, то, скорее всего, ответите тем же или проигнорируете. С ребенком вы не можете позволить себе ни первого, ни второго, иначе только обострите ситуацию, кроме того в нашей стране это противозаконно, – Дженнифер улыбнулась, – Я поняла, если я хочу изменить ситуацию с детьми, надо прежде всего менять себя. Для начала стать увереннее, спокойнее, убрать страхи, разобраться с комплексами, только так можно повлиять на ситуацию. Дети очень чутко реагируют на перемены, по их реакции вы можете видеть прогресс, в правильном ли направлении вы двигаетесь. Я прошла через это за два года, вернее все еще иду.
– Дженнифер, Вы никогда не жалели о том, что сделали, я имею ввиду, что Вы взяли детей из приюта? – у Саши этот вопрос уже давно вертелся на языке, но подходящего случая спросить не представлялось. – Взять сразу двух мальчиков, погодков, которые провели в приюте уже много времени и никогда этого не забудут – это должно быть невероятно трудно! Вам ведь пришлось полностью изменить всю жизнь, привычки, хобби, да фактически отказаться от себя.
– А вот вы, Саша, никогда не жалели, что оставили свою комфортную жизнь в Москве и приехали в Лондон? Вы рассказывали, что это было вашей самой большой мечтой – пожить в Лондоне, но вам ведь пришлось здесь не сладко поначалу, и еще не известно, что ждет впереди. Однако вы решились, вы были готовы платить свою цену за исполнение мечты. Вам ведь пришлось полностью изменить всю жизнь, привычки, хобби, фактически отказаться от себя, – Дженнифер улыбалась заговорщицки, даже как-то озорно, так можно улыбаться человеку, который точно понимает, о чем ты говоришь. Она вернулась из кухни с двумя бокалами белого вина.
Моей самой большой мечтой было вырастить счастливых и самостоятельных деток, передать свой опыт, отдать нежность, которую я копила годами. Я не могу иметь детей, мы с мужем прошли долгие и дорогостоящие процедуры, обследования. Все оказалось безрезультатно, усыновление было единственным шансом исполнить нашу мечту, муж поддержал меня, одна бы я не справилась.
Как и с вашей мечтой, это оказалось не просто, я не была готова к таким испытаниям, проплакала не одну ночь. В моем возрасте трудно менять жизнь столь кардинально, но даже в самые критические моменты я не жалела о том, что сделала. Теперь у меня есть дети, мы семья и мы любим друг друга, и я уверена, мы справимся, чтобы ни произошло.
Саша крепко задумалась после этого разговора. Дети – зеркало, да как такое может быть? Откуда им знать, что она чувствует и думает, просто избалованные маленькие хулиганы с дурной наследственностью! Поняли свою безнаказанность, что здесь им и подзатыльник никто не отвесит, и во всю этим пользуются. Попробовали бы они в своем приюте так выступить, быстро бы их там утихомирили. Так Саша размышляла в своем саду с вечерней чашкой чая.
«Но если это действительно так, то это ключ ко всему, ответ на все вопросы. Надо просто внимательно наблюдать и анализировать. Выходит, если я стану спокойной и уверенной, то дети будут меня слушаться и вести себя хорошо, а заодно возможно решится еще куча проблем в моей жизни. По меньшей мере, стоит попробовать, хуже все равно не будет».
История восьмая: Как Саша чувствовала себя воровкой
Утро началось с происшествия. Когда Саша поднималась к завтраку, от дверей услышала, как Макси говорил матери:
– Их Саша взяла, я видел!
Когда она показалась на кухне, все замолчали. Завтрак готовили молча, во время еды за столом болтал только Макси. Саша осталась убирать посуду, а Дженнифер повела мальчиков в школу.
Саша не знала, как ей поступить – дождаться Дженнифер и спросить, что случилось или уйти к себе и сделать вид, что она не заметила ничего странного, но Дженнифер сама позвонила и попросила дождаться ее возвращения. Саша не находила себе места, одна мысль ужаснее другой проносились в голове, но в реальности все оказалось еще хуже.
– Саша, я второй день не могу найти свои кольца: обручальное и кольцо с брильянтом, которое мне муж подарил на помолвку. Может вы их видели, когда убирали в детских?
Саша прекрасно помнила эти два кольца, Дженнифер никогда их не снимала, разве что, когда купала мальчиков. Это были изящные и красивые кольца, судя по всему, очень дорогие.
– Нет, нигде не попадались, – Саша покраснела до корней волос, даже скорее побагровела, кровь так сильно прилила к лицу и горлу, что она с трудом могла говорить, – Саша поняла, о чем утром говорил Макси. Он сказал матери, что видел, как Саша взяла кольца! Но этого не могло быть, она не брала, она даже не видела, чтобы они где-то лежали. Саша не знала, что делать, она еще никогда не оказывалась в подобной ситуации.
Дженнифер не стала ее долго мучить, – Может я сама куда-нибудь положила и забыла, будем надеяться – найдутся.
Саша металась по своей комнате. От отчаяния и обиды она готова была побить Макси. Что же ей теперь делать? Увольняться? Оправдываться? Да кто ей поверит! Мать всегда будет на стороне своих детей. Саша позвонила Люде.
– Как он мог, зачем?! Ведь это же подло! Это ложь!
– Приезжай, заодно поможешь мне, раз у тебя времени вагон.
Люда работала, Саша приехала в один из домов, которые Люда убирала. Не дав ей раскрыть рот, Люда всучила ей пылесос и отправила на второй этаж пылесосить спальни, потом мыть пол на кухне, а на десерт заставила вымыть стеклянную дверь в сад.
Саша запыхалась, устала и изрядно успокоилась.
– Физические упражнения вернейшее средство, как от истерик, так и от депрессий. Была б моя воля, я бы всех депрессивных и психованных отправляла бы на поля какие-нибудь колхозные, работать до седьмого пота. Месяц или два на свежем воздухе и все их психозы как рукой снимет, и обществу польза, – рассуждала Люда по дороге.
Дома она неспешно приняла душ, переоделась в пушистый розовый халатик, заварила чай в затейливо изогнутом чайнике тонкого королевского фарфора, накрыла стол вышитой салфеткой и поставила тарелку с воздушными сырниками с изюмом и вазочку со сметаной, – Ну рассказывай, что у вас там стряслось.
Саша притихла, проблема все еще казалось ей ужасной и неразрешимой, но гнев и отчаянье прошли.
– Где ты это все берешь? Чайник королевского фарфора, салфетки, сметану? – Саша уплетала сырники один за другим. Она уже давно не ела русской еды, ни творог, ни сметану нельзя было найти в английских магазинах. Однажды она даже спросила у Дженнифер, почему в Англии нет кисломолочных продуктов, ведь это же очень полезно. На что та пожала плечами и сказала, что нет такой культуры здесь, англичане пьют молоко и едят йогурты, а что-то новое воспринимают медленно и без энтузиазма. – Хотя, если русские будут так активно приезжать в Лондон, – добавила Дженнифер с немного саркастичной улыбкой, – то скоро магазинам придется расширять ассортимент.
– Все это есть в русском магазине, – Люда по старинке пила чай из блюдца, – Ты еще не познакомилась с этим атрибутом? Сходи обязательно, там можно найти даже то, что в России в дефиците, а чайник и салфетка из чарити шопа.
– Откуда???
– Саша, ты в Лондоне уже больше трех месяцев и так толком ничего не знаешь про местные реалии? Надо будет тебе экскурсию устроить в выходной.
Раньше, при Союзе, у нас комиссионки были, что дома не сильно нужно, относишь и продаешь не за дорого. Чарити шоп это что-то в этом роде, только деньги идут не хозяину вещей, а на благотворительность, то есть суть благотворительная организация. Народ барахло ненужное из дома приносит – мебель, посуду, одежду, украшения, ну, не барахло конечно, в большинстве случаев это очень даже не плохие вещи, иногда даже новые. У них тут не принято одежду до дыр занашивать, сезон поносил и в чарити шоп, или подарок бестолковый подарили, так его туда же, а деньги все на полезные счета перетекают.
Так вот в этих шопах можно очень замечательные вещи найти фунта за два-три, если искать как следует. Чайничек вот, как ты заметила, королевского фарфору – девять фунтов, салфеточка, вручную вышитая, винтажная между прочим, пятьдесят пенсов.
Чтобы жить с удовольствием, не обязательно тратить много. Вы вон с Надей все в звезды рветесь, работаете на будущее, а жизнь между тем идет мимо. Ты, Сашка, живешь, как будто черновик пишешь. Приехала в Лондон, чтобы изменить жизнь, исполнить мечту, и закрылась в своей раковине, не ходишь никуда, с людьми не знакомишься. Подумаешь, обожглась пару раз, сделай выводы на будущее и живи дальше с удовольствием. Знаешь, сколько я в жизни обжигалась, что ж теперь закрыться от людей, жизни не видеть? А зачем тогда все, как ты любишь повторять? Жизнь, она сейчас, не потом и не завтра. Завтра может и не наступить, вон, что в мире делается. Когда ты себе дарила что-нибудь приятное в последний раз?
Саша молчала, она и правда не помнила, когда баловала себя чем-нибудь или покупала приятную мелочь просто так.
– Ладно, с этим разберемся после. Так что у тебя стряслось?
Саша уже почти забыла о своей проблеме.
– Понимаешь, у Дженнифер пропали кольца, обручальное и второе с брильянтом, она их вместе, на одном пальце всегда носит, а Макс сказал, будто видел, что это я взяла. А я не брала!
– А проблема в чем?
– Ну как же, Дженнифер теперь думает, что это я ее кольца взяла! Я чувствую себя воровкой. Мне же придется теперь уйти от них!
– Если бы она всерьез так думала, ты бы сейчас не плюшки у меня трескала, а в полиции показания давала. Кольца наверно не одну тысячу фунтов стоят. Думаешь, она глупенькая такая, сама не понимает, что к чему?
– Но как же, она ведь меня спросила, не видела ли я ее кольца.
– А ты бы не спросила, если бы у тебя что-нибудь пропало?
– Ты серьезно думаешь, что она меня не подозревает? Любая мать всегда поверит своим детям, а не какой-то чужой женщине.
– Ну, женщина ты ей уже не чужая, а детки не такие уж и родные. Да, и не похожа она на бестолковую мамашу, с мозгами в манной каше, которая не понимает, что вокруг нее творится. Нет, я не думаю, что она тебя подозревает, но ситуация неприятная. Я не удивлюсь, если это ее драгоценный Макси их куда-нибудь спрятал, для развлечения. Сам не понимает, что творит, а всем вокруг проблемы создает. Ох, хлебнет она еще с этими детками.
– Что же мне делать?
– Поинтересуйся у мальчиков, не видели ли они маминых колечек, будь увереннее, как тебя Дженнифер учила. Может и узнаешь что-нибудь интересное.
На обратном пути Саша размышляла уже гораздо спокойнее. Действительно, если она колец не брала, больше в доме посторонних не было, стало быть, это мальчишки решили пошутить. Вот только как узнать, куда они их спрятали. Саша решила быть твердой и уверенной и не отступать пока не выяснит все, что ей надо.
План был такой, сначала она поговорит с младшим Славой, он добрее брата и гораздо спокойнее, и если Макси нет рядом, то ведет себя вполне мирно и даже дружелюбно, с удовольствием слушает сказки и даже залезает к Саше на колени, когда она читает. Что дальше, Саша пока не решила.
– Слава, ты не видел маминых колечек, где они могли потеряться?
Слава молчал, Саша видела, что он и хотел бы рассказать, но либо чего-то боится, либо не до конца ей доверяет. Он рассеяно смотрел по сторонам и не отвечал на Сашины вопросы.
«Быть увереннее, быть тверже», – повторяла Саша про себя.