Чародейка из страны бурь
- -
- 100%
- +
Антуан недовольно покачал головой.
– Ты никогда его не любила.
– Да, не любила, – отрезала Мариэтта. – Потому что он всегда норовил тебя использовать и ничего не сделать взамен.
– Тетя!
– Списывал у тебя уроки, – наябедничала злопамятная тетка, – брал книжки и не возвращал, а когда вы участвовали в драках, наказывали всегда тебя, а для Жерара почему-то всегда находили оправдание. – Тут она выложила свой последний козырь: – Ты знаешь, что он женился на кривобокой дочке Моро, ростовщика? А ведь она к тому же на пять лет его старше…
– На два.
– На пять! – сверкнула глазами Мариэтта. – А ты знаешь, что он содержит любовницу?
Тут Антуан почувствовал, что он может говорить о Жераре все, что угодно, – охваченная неприязнью тетка просто не станет воспринимать его слова. «Не надо было даже намекать ей, что я завидую его назначению, – мелькнуло в голове у Антуана. – Ведь она всегда принимает близко к сердцу все, что меня касается. И она совсем не знает Жерара… совсем».
Поэтому он предпочел замкнуться в молчании, а за ужином говорил только на нейтральные темы – о погоде и о еде.
И теперь, сидя в старом кресле и кутаясь в шаль под внимательным взглядом старого кота, жившего в доме, Мариэтта думала о том, что жизнь несправедлива. Совсем недавно Антуана чуть не убили, и стоило ему только-только поправиться, как явился этот чертов Жеже и притащил с собой воз проблем, разгребать которые он наверняка заставит ее племянника.
– Воз проблем! – повторила Мариэтта вслух.
Кот прижал уши и на мгновение зажмурился. Тетка неодобрительно покосилась на него.
– А тебе бы не отлынивать, а мышей ловить, вот что! – объявила она сердито.
Но кот только свернулся клубочком и сделал вид, что спит.
…Спустившись к завтраку, Антуан первым делом спросил, есть ли новости о Варене.
– Ничего, кроме того, что ты уже рассказал вчера, – был ответ тетки.
Хмурясь, Антуан взял привезенную почтальоном газету, на первой странице которой красовался заголовок «Бретонский демон убивает снова», прочитал статью, до отказа набитую журналистскими штампами («кровавое убийство», «страшное преступление» и прочее в том же роде), и с раздражением отбросил ее.
– Какие у тебя планы на завтра? – спросила Мариэтта.
По тону тетки Антуан понял, что она надеется на то, что он передумает.
– Я уже говорил: завтра поеду навестить Жерара в Кемпер.
– А на сегодня?
– Не знаю.
Прежде чем продолжить, Мариэтта помедлила.
– Мне бы не хотелось оставаться тут одной, пока… Пока Варен бродит на свободе.
Она сознавала, что идет на нечестный прием, но ничего не могла с собой поделать. В доме было четверо слуг, не считая хозяйки, и в случае чего они всегда могли бы дать отпор, но вовсе не о слугах думала Мариэтта в этот момент.
– Ты можешь не беспокоиться, – ответил Антуан, – я здесь.
По его улыбке она поняла: он разгадал ее хитрость, но также поняла, что Антуан не сердится, и приободрилась.
– Я велела Симону вычистить ружья и следить в оба. У нашего пастуха тоже есть ружье. Кроме того, у него собаки, которые в случае чего за него заступятся.
– Не думаю, что мы рискуем увидеть поблизости Варена – ему тут нечего делать, – проворчал Антуан. – Люди, с которыми он хотел бы свести счеты, находятся далеко от нас. Но ты права: лучше быть готовыми ко всему.
Он умолк, глядя в окно. Его замкнутый вид встревожил тетку.
«Что он опять затевает?» – подумала она с беспокойством.
– Антуан?
– А?
– Кофе остыл. Налить новый?
– Нет. – Он нахмурился. – Просто я никак не могу понять.
– Что именно?
– Остров Дьявола.
– Что – остров Дьявола?
– Сам не знаю. Но я с утра о нем думаю.
– Тебе не нравится, что там сумасшедшие?
– Не сумасшедшие, а сумасшедшая.
– И что?
– Да так. – Антуан неопределенно повел плечами. – Скажи, ты бы повезла на остров Дьявола человека, которого любишь?
– Я бы прежде всего не стала связываться с сумасшедшим, – твердо промолвила тетя Мариэтта.
– Ну а если допустить, что человек поначалу казался нормальным, а потом…
– Как Фредерик Варен?
Сравнение неприятно поразило Антуана, он и сам не мог сказать почему. Точнее, мог, но не хотел себе в этом признаваться. Две недели назад странные приезжие снимают дом на острове, на котором никто не живет, а через некоторое время человек, кого газеты называли «бретонским демоном», бежит с эшафота. Совпадение? Или нет?
Но какое отношение мсье Фализ мог иметь к безумному художнику? И вообще, когда чужаки устраивались на острове и перевозили туда свои вещи, Варен за много километров отсюда был занят тем, что выслеживал и убивал несчастного доктора…
Доктора.
Именно так: доктор. Черт возьми, как же он сразу не сообразил?
– Скажи, где сейчас может быть папаша Руайер? – спросил Антуан.
– Зачем он тебе?
– Хочу, чтобы он отвез меня на остров, и заодно поговорю с ним о приезжих. Они ведь покупали у него лодку.
– А что не так с приезжими?
– Не знаю, просто странно, что мсье Фализ привез больную жену, прислугу и даже обстановку, а доктора с собой захватить не удосужился. Ведь, насколько я понимаю, при такого рода болезнях нужен постоянный уход.
Мариэтта вздохнула.
– Может, переезд влетел ему в копеечку, и на доктора уже не хватило денег. А может, он просто надеется, что его чокнутая жена сама свалится со скалы, и он станет ее наследником? Мало ли что может приключиться на этом проклятом острове…
– Вот я и собираюсь съездить туда и посмотреть, что да как, – сказал Антуан. – Вдруг он действительно рассчитывает уморить свою жену – место-то безлюдное, и свидетелей не будет, кроме тех, кого он с собой привез.
Тетка не возражала. С ее точки зрения, поездка на остров Дьявола была намного лучше погони за опасным убийцей, хотя Мариэтту, конечно, больше бы устроило, если бы племянник сидел дома или на крайний случай отправился бы просто порыбачить.
Папашу Руайера Антуан нашел возле лодок на берегу. День был холодный, но ясный, и над волнами с криками носились чайки. Инспектор поздоровался по-бретонски и закурил сигарету. Руайер внимательно оглядел его из-под лохматых бровей и, незаметно улыбнувшись в бороду, стал дымить трубкой. Он был невысокий, но плечистый, умел гнуть подковы одной рукой, а также гадать, какой день будет удачным для ловли рыбы, а когда лучше вообще не выходить в море. Руайер с инспектором потолковали о здоровье родственников, о бегстве Варена, о беспомощности властей, и Антуан решил, что пора переходить к главному.
– Слышал, вы продали лодку людям, которые поселились на острове, – сказал он. Старик усмехнулся и сплюнул себе под ноги.
– Продал, только управляться с ней они не мастера. Грести не умеют, течений не знают. Вещи перевезти – тоже проблема. Позавчера ребята умаялись их скарб таскать…
– Значит, мсье Фализ – богатый человек?
– Он-то? Деньги у него водятся, что есть, то есть.
– Не знаете случаем, чем он занимается?
– Он рантье, получил наследство от родителей. Ему и не надо ничем заниматься.
– Да? А про остров он откуда узнал?
– Прочитал объявление насчет дома в газете.
Ну вот, нате вам. Подозреваешь людей, перебираешь версии, а все оказывается до того тривиально, что даже челюсти сводит от скуки.
– А его жена? Вы ее видели?
– Видел, конечно. Я же их всех на остров отвозил.
– И как вам мадам Фализ?
Старик нахмурился.
– Я на нее не очень-то смотрел.
– Почему?
– Да так. Однажды мой дед увидел русалку и с той поры потерял покой. А потом он ушел пешком в море и утонул.
– Думаете, у мадам Фализ есть плавники и хвост?
– Вы, парижане, в такие вещи не верите, – сдержанно ответил рыбак. – Но она русалка, это точно. Я в таких вещах разбираюсь. Может, она и не плавает по волнам, но что русалка – это точно.
– А она действительно не в себе?
– Русалка не может быть как все, – твердо промолвил старик.
– Возможно. А о слугах вы что можете сказать?
– Сухопутные они, – презрительно ответил Руайер. – На море им нечего делать.
«Да, многого от тебя не добьешься», – подумал Антуан и решил зайти с другой стороны.
– Вещей-то они много с собой взяли?
– Порядочно. Они ведь собираются долго на острове прожить. Этот Фализ еще жаловался, что владелец дома его уверял, будто вся мебель в порядке, а потом выяснилось, что половина ее никуда не годится. Пришлось кое-какую мебель докупать и везти сюда, а это дополнительные расходы.
Получалось, что версия тети Мариэтты рассыпалась в прах. Если бы Фализ отправил свою жену на остров для того, чтобы ее прикончить, он вряд ли стал бы тратиться на меблировку.
Или стал бы? В конце концов, никогда не следует строить умозаключений, не зная человека, с которым имеешь дело.
– Мне надо на остров, – сказал Антуан.
– Забесплатно я не перевожу, – хладнокровно промолвил старик.
– А я и не говорил, что не заплачу, – парировал инспектор. – Мне нужно, чтобы меня отвезли на остров, подождали, пока я поговорю с хозяевами, и доставили обратно.
– Ждать будет дороже, – проворчал старик.
– Согласен.
Руайер смерил его взглядом и, видя, что Антуан настроен серьезно, отправился искать людей.
Сидя в лодке, Антуан покосился на пену за кормой и с грустью подумал о том, что, наверное, окончательно обратился в парижанина. Раньше вода для него была практически родной стихией, а теперь он смотрел на нее и мечтал только о том, как бы поскорее пересечь пролив, отделяющий берег от острова Дьявола.
Лодка ткнулась носом в берег. Антуан повторил, чтобы его подождали, пока он не вернется, и стал взбираться по тропинке среди скал. Там, наверху, громоздился бездействующий маяк, а на некотором расстоянии от него стоял небольшой двухэтажный дом, покрытый облупившейся розовой краской. Антуан сразу же вспомнил, что розовый был любимым цветом мадам Спонтини и что ее муж перекрасил дом, чтобы ей угодить.
«А перед домом были разбиты цветники… И жена смотрителя, такая хорошенькая в своем кокетливом платье, любила сама поливать цветы…»
Он сморщился, как от физической боли, и быстрым шагом двинулся к входной двери.
Глава 7
Заноза в сердце
– Кто-то идет, – сказал слуга.
Эжен Фализ отвернулся от окна.
– Да, я видел… Он приплыл на лодке. Что-нибудь известно о том, кто он такой?
Слуга покачал головой. В гостиную вошла служанка, угрюмая особа лет тридцати с гладко зачесанными темными волосами.
– Там… – начала она, но хозяин нетерпеливо взмахнул рукой.
– Знаю, Мари, там посторонний.
– Он уже стучит в дверь, – добавила служанка.
Все трое замерли, прислушиваясь к доносящемуся снизу стуку.
– Очевидно, придется его впустить, – пробормотал хозяин, оглядываясь на остальных. Он явно нервничал. – Откройте дверь, Жюльен.
– А что делать с ней? – хмуро спросила Мари после того, как Жюльен скрылся за дверью.
– Делать? Ничего. Она сидит в своей комнате?
– Да.
– В каком она состоянии?
– Не лучше и не хуже, – пожала плечами служанка. – Иногда бормочет что-то про ветер и про птицу, которая стала принцессой. Но вообще хлопот с ней немного.
– Бедняжка, – вздохнул хозяин. – Я никогда не считал себя сентиментальным человеком, но, честное слово, как только я думаю о бедной мадам… У меня сердце кровью обливается.
Служанка в ответ лишь фыркнула, а Жюльен тем временем уже ввел в комнату человека, только что прибывшего на остров Дьявола.
– Мы нужны вам, мсье? – спросила Мари.
Жестом Эжен Фализ отослал слуг, и те скрылись за дверью. Антуан тем временем пристально изучал человека, который стоял перед ним. Средних лет, ухоженный щеголь, поверх темно-серого жилета змеится солидная золотая цепочка часов. Хоть явно и не ждал гостей, но одет по-парижски, – никаких домашних халатов и тому подобного. Голова маленькая, прямые светлые усики тщательно подстрижены, на темени небольшая плешь. Немного встревожен – это Антуан понял сразу же по его взгляду. Знать бы еще чем.
– Я имею честь говорить с мсье Эженом Фализом?
– Да, мсье. Простите, а вы…
– Меня зовут Антуан Молине, я инспектор полиции.
Слово «парижской» наш герой предусмотрительно опустил, чтобы избежать неуместных расспросов о зоне его ответственности.
– О! – вырвалось у озадаченного хозяина. – Садитесь, прошу вас, инспектор… По правде говоря, я не представляю, чем вызван ваш визит, но…
– Причина, к сожалению, неприятная. Вы в курсе, что Фредерик Варен бежал?
– Варен? Это тот… как его… который убивал женщин?
– Да, это он. Поскольку вы живете здесь, я подумал, что вас надо поставить в известность. – Антуан прищурился. – Кстати, сколько человек сейчас проживает в доме?
– Сколько? Погодите-ка… Я, затем Жюльен – мой лакей, Мари – горничная, Ив – повар…
– Это все, кто здесь находится?
– Почти. Ах да, еще Рене, это моя жена.
На памяти инспектора Эжен Фализ был первым человеком, который назвал свою жену после перечисления прислуги. Впрочем, если она душевнобольная, можно понять, отчего он избегает упоминаний о ней.
– Мне нужны фамилии, – сказал инспектор, доставая записную книжку. – Простите, но такова формальность.
Формальность позволила ему узнать фамилии всех слуг, а также кое-какие подробности их биографии. К примеру, Ив отлично готовит рыбу, а Жюльен служит у Фализа больше десяти лет.
– Вы могли бы позвать сюда вашего повара? – спросил Антуан.
– Зачем? – изумился хозяин дома. – Неужели вы думаете, что… Впрочем, как хотите. – Он позвонил в колокольчик и, когда Мари появилась на пороге, попросил ее пригласить в гостиную повара.
– Я хотел бы распорядиться насчет обеда, – быстро добавил Фализ.
Повар-кудесник оказался неразговорчивым малым лет тридцати пяти. Самой примечательной деталью его внешности был нос, расплющенный в старой драке. Для виду Антуан задал ему несколько вопросов и, когда Ив односложно ответил на них, разрешил ему удалиться.
– Мне кажется, инспектор, – несмело начал Фализ, – конечно, я ничего не смыслю в работе полиции, но все же я не понимаю, чем вызвано такое внимание. – Судя по запутанности фразы, человек, который ее произнес, чувствовал себя не в своей тарелке, и инспектор не преминул отметить данное обстоятельство.
– По-моему, это очевидно, – промолвил он вслух, отвечая на подразумеваемый вопрос собеседника. – Я должен был предупредить вас, а также увидеть всех, кто находится в доме.
– Вы полагали, что Фредерик Варен – один из нас? – поднял брови хозяин дома.
– Вы действительно не разбираетесь в работе полиции, – усмехнулся Антуан. – Дорогой мсье Фализ, полицейские сначала собирают факты, а уже потом строят теории. Пытаться делать выводы, не имея на руках никаких фактов, по меньшей мере самонадеянно.
– Ну что ж, – сказал Фализ, выжав из себя некое подобие улыбки, – поскольку вы успешно справились с обеими частями вашей миссии…
– Разве?
Тон Антуана подразумевал гораздо больше, чем вмещает это слово; в сущности, он означал: «Ты решил, что от меня так просто отделаться? Зря…»
– Есть что-то еще, чего вы не выполнили? – спросил хозяин почти с вызовом.
– Да, я видел не всех обитателей этого дома. Скажите, где ваша жена?
– Моя жена? – смутился Фализ, бросив взгляд поверх плеча инспектора в направлении двери.
Тут что-то неуловимо изменилось в его лице, в нем появилось какое-то новое, напряженное выражение. Антуан живо обернулся…
Она стояла на пороге, играя дорогим веером, – ослепительно-красивая, восхитительно молодая белокурая дама в платье оттенка зеленоватого перламутра. Впрочем, позже, когда Антуан пытался разложить на части свое первое впечатление, он обнаружил, что запомнил до обидного мало деталей. Даже платье, наверняка сшитое не последним парижским кутюрье, запечатлелось в его памяти невыразительным светлым пятном.
«Нет, не русалка, вздор все это… Но как жаль, как жаль, что она не в себе!»
– Кажется, у нас гости? – спросила дама, подходя ближе и глядя на него своими странными глазами золотистого цвета.
– Дорогая Рене, – поспешно промолвил Фализ, – разреши тебе представить… Это мой старый знакомый, э… – Он послал инспектору умоляющий взгляд.
– Антуан Молине.
– Я вас знаю, Антуан, – объявила дама с улыбкой, открывая веер. – Вы кофейник.
Мсье Фализ позеленел, и вовсе не из-за похвального желания гармонировать с тоном платья жены.
– Дорогая…
– Конечно, он кофейник: я его узнала. Стоит на подносе в моей комнате, а потом – хоп! – спрыгивает оттуда и притворяется человеком. И зачем вы притворяетесь? – капризно спросила она у Антуана. – Я же все равно знаю, что вы кофейник.
– Рене, милая…
В дверях уже маячили встревоженные Жюльен и Мари.
– Что? – обиженно спросила золотоглазая красавица, резким движением захлопывая веер и поворачиваясь к мужу. – Ты думаешь, он чайник? Но он не похож на чайник. И на сахарницу он тоже не похож. Я хорошо разбираюсь в людях, уверяю тебя!
– Простите, ради бога, – пролепетал Фализ, мучительно краснея. Он взял Рене за локоть, бережно подвел ее к двери и передал слугам. – Отведите мадам в комнату, я приду позже… Дорогая, тебе лучше отдохнуть.
– Отдохнуть? – переспросила она с таким выражением, что у Антуана сжалось сердце. – Конечно, ты прав. Я буду вести себя хорошо.
– Вот и славно, дорогая.
Жюльен распахнул дверь, а Мари осторожно повела хозяйку дома прочь. Прежде чем удалиться, она обернулась, присела в подобии реверанса и, приложив к губам веер, послала Антуану прощальный взгляд, который засел в его сердце как заноза.
– Моя жена не вполне здорова, – пробормотал Фализ, когда шаги Рене и ее сопровождающих стихли за дверью. – Она… э…
– Можете ничего не говорить, – резче, чем ему хотелось бы, промолвил инспектор. – Я все видел. И, – он сделал над собой усилие, – очень вам сочувствую. Врачи что-нибудь говорят?
– Что они могут сказать? – уже с раздражением промолвил Фализ, вытирая платком лоб.
– Почему это с ней произошло, например. – Никакая сила на свете не смогла бы заставить Антуана произнести: «мадам Фализ», и оттого он предпочел нейтральное «с ней».
– Поверьте, наши врачи только делают вид, что что-то знают, – устало проговорил Фализ, пряча платок. – Впрочем, известно, что бабушка Рене когда-то сошла с ума – без всяких видимых причин. Возможно, дело в наследственности, хотя сейчас меня это мало волнует. Я лишь хочу понять, можно ли сделать так, чтобы Рене поправилась.
– И это делает вам честь, – довольно кисло промолвил инспектор. – Скажите, вам известна история этого острова и конкретно – дома, в котором вы сейчас находитесь?
– Я знаю, что последним его владельцем был смотритель маяка.
– А вы знаете, что он убил здесь свою жену, двоих детей и приятеля, который был любовником жены?
– Да, до меня доходили такие слухи.
Тут Антуан увидел возможность уесть Фализа – и незамедлительно ею воспользовался.
– Это не слухи, – поставил инспектор на место коротышку, – а правда. Вы действительно полагаете, что ваша жена может поправиться в таком месте?
– Ей ничего не известно о прошлом этого дома, – спокойно парировал его собеседник. – Боюсь, даже если бы вы рассказали ей, что именно здесь произошло, она бы ничего не поняла.
– Вот как? Значит, дело настолько плохо?
– Она живет в своем собственном мире, – тускло промолвил Фализ, глядя мимо Антуана. – Все остальное она просто не замечает.
«Можно подумать, ты стоишь того, чтобы тебя замечали», – подумал рассерженный инспектор. Его душило раздражение, и оттого, что он отлично сознавал, что не имеет никакого морального права раздражаться, он злился еще больше.
Повторив свое предупреждение насчет Фредерика Варена, Антуан бегло перечислил приметы преступника. Рост метр восемьдесят сантиметров, волосы темно-русые, глаза серые…
– Особая примета – отрубленная голова под кроватью, – хмыкнул Фализ, блеснув глазами. – Не так ли, инспектор?
«А у тебя, оказывается, есть чувство юмора», – подумал Антуан, не удержавшись от улыбки.
– Поверьте, мсье Фализ, это не я упустил его, – ответил он, напустив на себя серьезный вид.
– Ну, значит, ваши коллеги. Конечно, я благодарен вам за заботу, но неужели вы всерьез полагаете, что Варен может сунуться на наш островок? Я уж молчу о предположении, что он может быть одним из моих слуг…
– Я просто обязан был предупредить вас и все проверить, – вывернулся инспектор. – Кстати, вы держите в доме оружие?
– У меня нет оружия, – спокойно отозвался Фализ. – В доме, где находится моя жена… Поверьте, ваш вопрос просто неуместен.
– Но, может быть, что-то осталось от старого хозяина? Я слышал, что дом вам передали в пользование вместе со всей обстановкой.
Фализ задумался.
– Хорошо, что вы мне напомнили, – сказал он наконец. – У меня просто из головы вылетело. Кажется, на чердаке я и впрямь видел какое-то ружье.
– Вот как?
– Да, ничего особенного, обыкновенная двустволка. Я забыл о ней, потому что Рене все равно не ходит на чердак.
– Почему?
– Вряд ли это имеет отношение к делу, – с расстановкой промолвил Фализ, буравя взглядом своего собеседника, – но ей кажется, что там под ступенями живет крокодил, и он может ее укусить. Она боится чердака.
– Что ж, я полагаю, что в данных обстоятельствах оружие вам не помешает. – Антуан поднялся с места. – Конечно, вам кажется, что мы нагнетаем панику на пустом месте, но, пока Варен не пойман, лучше перестраховаться… Всего доброго, мсье.
– До свидания, – сказал Фализ. – Был очень рад с вами познакомиться. Надеюсь, что этого негодяя скоро схватят, и он никому больше не сможет причинить вреда.
– Поверьте, я тоже на это надеюсь, – совершенно искренне ответил инспектор.
Выйдя из дома, Антуан некоторое время стоял, засунув руки в карманы и глядя невидящим взором на контур цветников, выложенный ракушками. Госпожа Спонтини любила свой сад, но после ее гибели он пришел в запустение, и сегодня о ней больше не напоминало ничто, кроме этих ракушек.
«И что я тут забыл? Конечно, она не поправится. Крокодил под ступенями… А, черт побери!»
Антуан свирепо насупился и двинулся к маяку, недалеко от которого его дожидалась лодка.
«И почему я не могу перестать думать о ней? – спросил он себя через несколько шагов. – В мире столько женщин… и надо же было именно этой махнуть длинными ресницами в мою сторону, и все – вот он я. Готовенький…»
«А все-таки жизнь несправедлива, – со вздохом заключил он, подойдя к маяку вплотную. – Столько болванов наслаждаются отличным здоровьем, в то время как некоторые…»
Тут он почувствовал необходимость отвлечься от навязчивых мыслей о золотоглазой жене Эжена Фализа и, вместо того чтобы спускаться туда, где его ждала лодка, стал рассматривать маяк.
Хоть и считалось, что маяк на острове Дьявола мало-помалу разрушается, снаружи было не слишком заметно, что он давно заброшен. Серая башня нависала над серым морем и вонзалась в серое небо, словно бросая вызов любому, кто решил бы сюда войти.
«Кажется, внутри должна быть винтовая лестница до самого верха, – мелькнуло в голове у Антуана. – И Спонтини… Спонтини взбирался по ней каждый день».
При одной мысли об этом его неодолимо потянуло спуститься к лодке и забыть о старом маяке, но инспектор не привык пасовать перед страхами. Толкнув заржавленную дверь, он вошел.
Ноздри его уловили характерный запах сырости и чего-то невообразимо затхлого и унылого, так всегда пахнет в зданиях, давно забывших присутствие человека. За стенами башни гудел ветер, порывами налетавший с океана. Свет едва проникал внутрь.
Не без труда инспектор нащупал первые ступени винтовой лестницы, но тут в полумраке послышалась какая-то возня, и он замер на месте.
– Эй, кто тут? – не выдержав, крикнул он.
Несколько летучих мышей, потревоженных его появлением, с мерзким писком вылетели ему навстречу, а одна из них задела его крыльями по лицу. Выругавшись, Антуан отскочил к выходу.
«И какого черта меня понесло внутрь? На винтовой лестнице и в ясный день немудрено свернуть себе шею, а уж когда не видать ни зги – так вообще плевое дело…»
Не думая больше о маяке и запретив себе думать о молодой женщине с золотистыми глазами, Антуан поспешил к лодке, которая покачивалась между прибрежных скал.
«Как причалим, первым делом пропущу стаканчик у папаши Менги… Черт, до чего же холодно на этом паршивом острове! Еще хуже, чем на берегу…»
…Лодка с инспектором и гребцами преодолела уже половину пути до берега, когда человек, затаившийся на винтовой лестнице маяка, наконец-то опустил обломок кирпича, который держал в руке.
Пот струился у него вдоль висков, сердце колотилось так, словно вот-вот собиралось выпрыгнуть из груди. Слабый свет, падавший из окна, освещал всклокоченные темно-русые волосы, недавно подстриженные вкривь и вкось, и бледное лицо с большими серыми глазами.