Книга, которую написала няня

С тех пор, как только Максимка меня ударял, я шлепала его по рукам, давая понять, что я не «груша» для битья и терпеть такой вседозволенности с его стороны более не собираюсь. «Если стукнешь, то обязательно получишь сдачу», – не раз говорила я ему. Мои предупреждения, увещевания, разговоры и попытки объяснить на протяжении нескольких месяцев, что «распускать руки» плохо и что делать этого нельзя – результатов не приносили. Впрочем, если у родителей не получалось, то я уж совсем была на новенького.

Опишу мое первоначальное видение ситуации в отношениях между Максимкой и мамой. Как мне казалось, Максимке нравилось всех доводить, порой он умышленно создавал конфликтные ситуации, накаляя обстановку до самого предела, а в результате чего уже и сам был не рад происходящему. Мама, доведенная до очередного нервного срыва, как обычно вышвыривала его в детскую комнату, где он визжал до изнеможения и, как всегда, бился в истерике на полу, а потом, посинев и задыхаясь, начинал кричать: «Я не могу успокоиться, помогите мне, я не могу успокоиться!»

Но тем не менее это повторялось с постоянной периодичностью. Почему такое происходило, некоторое время я не понимала, но похоже было на протест. Максимка – умный мальчик, в свои четыре года он умеет считать до ста и в обратном порядке, размышляет по-взрослому, рассудительно, его увлекают шахматы, по всему видно, что у него математический склад ума. Разрабатывает четкую стратегию в играх, продумывая расстановку армии и бронетехники при подготовке к игре в войнушку, а также устраивая гонки с препятствиями играя с машинками. Он рассчитывает каждое свое действие. И, если вдруг случалось так, что какой-то предмет его игры, пусть даже уже завершенной, был кем-то случайно сдвинут с места, это вызывало истерику. Математический склад ума, может, вовсе и ни при чем, тут, скорее, все дело в тонкой психической организации, но терминами разбрасываться не буду, я не психолог.

Когда в комнату к нему заходит мама и говорит, что пора мыть руки и идти обедать, то у него начинается протест, он не может этого сделать, так как нарушается внутреннее расписание его действий. Конечно, нельзя ребенка вот так сразу отрывать от того дела, которым он занят, и, надо сказать, мама относилась к этому с пониманием и всегда старалась давать ему время на завершение игры, но и это не помогало. Закончив одну игру, он приступал к другой, открыто игнорируя все последующие мамины просьбы. Объяснения со стороны мамы, почему необходимо своевременно сделать то или иное дело, тоже не помогали. В результате мама срывалась на крик и все шло по обычному сценарию, с истериками и скандалом.

С мамой Максимки мы нечасто находились подолгу в течение дня: я приезжала – она собиралась и уезжала, а могла и на пороге уже стоять, ждать меня. Она не работала, поэтому, бывало, что с моим приходом оставалась и дома, когда неважно себя чувствовала или отсутствовали дела вне дома. И, чем чаще я находилась с ней в контакте и чем больше могла наблюдать за ее отношением к Максимке и за ее манерой общения с ним, тем отчетливее начинала понимать, в чем заключалась проблема их взаимоотношений.

Максим копировал маму, ее манеру поведения и общения, но выражал это по-своему, под своим детским ракурсом. У мамы не получалось ровного и спокойного общения ни с Максимкой, ни с Сашей. А если и случалось, то было, как правило, непродолжительным, в какой-то момент все плавно переходило в возмущение и крик. Минут пять она может обнимать и целовать Максимку, но спустя еще пару минут, если он вдруг начинал делать что-то, что не нравилось маме, идиллия заканчивалась, она тут же срывалась на крик, а в результате опять скандал и истерика у ребенка. И так шло по кругу: она его целовала, обнимала, потом он делал что-то не так, а «не так» в понимании мамы – это или на кровати начал прыгать, или не шел ужинать в положенное время, или чесал пятку чистыми руками через грязный носок на ноге, ну и так далее; мама начинала ругаться на Максимку, он не слушался, мама еще более переходила на крик, он впадал в истерику, швырял на пол все, что попадалось ему под руку, потом она оттаскивала его в детскую комнату, пытаясь закрыть за ним дверь, что вызывало у ребенка еще больший гнев… а через какое-то время она опять принималась его жалеть, потому что у нее возникало чувство вины перед ним. Она его жалела, он же на радостях опять что-то делал не так (носился по комнате или начинал дурачиться) – и так по кругу: замечания мамы, ее разгневанный крик, истерика у Максимки… Вот приблизительная картина происходящего.

Максимке продолжали приносить подарки, так как он обещал, что будет хорошо себя вести, но хорошо он себя не вел. Ему вновь и вновь покупались подарки, и он опять обещал вести себя хорошо, и так продолжалось, и продолжалось. Подарки были хоть и недорогие – преимущественно те самые, которые иногда покупаются родителями во время похода в супермаркет за продуктами, но тем не менее они были. И подороже были, конечно. Мама чувствовала себя виноватой, нервы ее были расшатаны, она «вспыхивала» по каждому пустяку, кричала, но потом обязательно следовали «обнимашки», «целовашки», ну и подарки.

Спустя, наверное, только месяца четыре, как мы с Максимкой вместе, истерики его пошли на убыль, но полностью они, конечно, не исчезли, да и результаты желанные, мной запланированные появились далеко не сразу. Путь пришлось пройти – не выразить словами, какой нелегкий.

Как-то в очередной раз, когда Максимка устроил мне свой «театр со скандалом», я предупредила его, что сейчас придет мама, попросит меня рассказать о том, как он вел себя и будет очень недовольна, услышав о происходящем. Тогда он засмеялся и сказал:

– Да мама все равно простит и все равно потом купит мне игрушку или даст сладости. Мама сделает так, как я захочу. А как я захочу, так и будет.

Мне очень не понравились его смех и его ухмылка, с которыми он произносил эти слова. Да и сказано было так дерзко, да с такой взрослой наглостью и самоуверенностью, что по интонации его голоса мне даже показалось, что говорит не он, а кто-то другой, находящийся одновременно в этом ребенке. Уж слишком не совпадало то, что я перед собой видела, – такого маленького человечка, с тем, как это было озвучено, – нагло и дерзко. Мне даже не по себе стало. Но теперь я знала, насколько наглыми и расчетливыми могут быть дети уже в свои четыре года. И больше скажу – спустя пару лет, посещая очередную семью, я поняла, что такими дети могут быть, еще даже и не достигнув четырех лет. И кто же их такими делает?

Если Максимку будут продолжать воспитывать в том же духе, то результаты будут печальными. Мамой он манипулирует полностью. Крики ее, истерики все равно заканчиваются рано или поздно тем, что она его обнимет, поцелует и даст что-нибудь вкусненькое, так как она чувствует себя виноватой за то, что кричала на него, шлепала и вышвыривала в детскую при очередном скандале.

Я старалась как можно реже жаловаться маме на поведение Максимки: иногда делала это в его присутствии, иногда без него – в зависимости от ситуации. Наладить контакт с ним у меня получалось, и определенного взаимопонимания мы достигли. И действительно, все чаще уже бывали дни, когда особо и жаловаться-то было не на что. Но как-то не выдержала, так как у него пошла новая волна оскорблений, унижений и указаний. Причем, произносилось все это по-хамски и с чувством безнаказанности. Я рассказала о сложившейся ситуации его маме, на что она мне с улыбкой ответила:

– Мне как-то делали гороскоп на Максимку, он же у нас в прошлой жизни был не то повелителем, не то главнокомандующим, подробностей не припомню. Вот мания величия и командный тон так до сих пор и текут по крови его и по нынешнее время проявляются.

Сказано это было с ироничной улыбкой на лице – в присутствии ребенка. Таким образом, и хамское поведение и оскорбления в адрес взрослого человека были оправданы. Ну и после сказанного в присутствии Максимки нам всем потом еще долгое время пришлось бороться с его манией величия, и в первую очередь, самим родителям – что порождали, то и получали.

Когда пришла в эту семью, очень резало слух, что все члены семьи постоянно говорили Максимке о том, что он очень умный, что он самый умный. Да, конечно, детям надо об этом говорить – в меру. Но в данной ситуации это выглядело так, что Максимка самый умный, что как бы само собой подразумевало, что все вокруг совсем не такие умные. Он постоянно повторял, что он самый умный, и каждый раз ждал от меня подтверждения своим словам. Я старалась отвечать корректно и подводила своими ответами к тому, что в его семье все умные, поэтому и он тоже умный.

– И я умная, – говорила я ему. – И твои близкие: мама, папа, брат – тоже умные, но мы же не подходим ко всем и каждому и не говорим, и не рассказываем о том, какие мы умные и что мы самые умные.

Хотела дать понять Максимке, что быть умным – это нормально и что это не повод для хвастовства. Доходило до того, что каждый раз, когда мы приходили то на одну, то на другую детскую площадку, Максимка подходил к сидящим на скамейках людям, дети которых играли на этих самых площадках, и говорил им:

– А вы знаете, я очень умный! Мне все говорят, что я самый умный!

Некоторые не сразу находили, что ответить внезапно подошедшему к ним с такой репликой ребенку. Тогда он тут же абсолютно самоуверенно продолжал:

– А почему вы молчите, ничего мне не отвечаете?

Некоторые отвечали:

– Мальчик, иди-ка ты лучше играй.

Некоторые искоса поглядывали на меня – нетрудно было догадаться, о чем они думали. Другие, ничего не отвечая ребенку, опускали глаза в свои смартфоны, делая вид, что они очень заняты. Ну и, конечно, Максимка не упускал случая говорить каждому ребенку на детской площадке о том, что он самый умный.

Как-то мы все вместе оказались на кухне: Максимка, его старший брат Саша, их мама и я. Папа отдыхал в другой комнате. Максимка, выбрав момент, вдруг внезапно громко, обращаясь при всех именно ко мне, спросил:

– Скажите, а я самый умный?

Немного растерявшись от такой внезапной смены общей темы разговора, я начала ему отвечать:

– Максимка, ну, понимаешь…

Видя, что я замешкалась, он твердым голосом, громко и очень уверенно снова повторил свой вопрос, окинув всех присутствующих при этом хитрым улыбающимся взглядом:

– Нет, вы скажите, да или нет, я самый умный?

В воздухе повисло легкое напряжение: и мама, и Саша, кажется, тоже не были готовы к такому резкому отклонению от общей темы разговора. Быстро сориентировавшись и поняв намерения Максимки, я ответила ему уже более уверенно:

– Максим, здесь, на кухне, присутствует твоя мама – она умная. Здесь твой брат, он тоже умный, папа в соседней комнате – и он умный. И ты, конечно же, умный. Но я не могу сказать, что ты умнее всех, так как люди, которые окружают тебя сейчас, все старше по возрасту и, соответственно, опытнее и умнее тебя. И пойми, подходить ко всем и говорить, что ты самый умный – это неправильно. Воспитанные дети так не должны делать, и уж тем более умные дети так делать не должны.

И ведь не просто так он обратился именно ко мне, а не к маме или брату. Он хотел проверить меня: осмелюсь ли я сказать при его маме то, что говорю ему в нашей личной беседе. А говорила я ему все то же самое. Он никак не мог смириться с тем, что все в его семье восхищаются им, постоянно повторяя, что он самый умный, а вот няня говорит, что он просто умный – и при этом без всякого восхищения. Он был уверен, что в присутствии членов его семьи я обязательно скажу, что, конечно, он самый умный. Он не ожидал, что я отвечу не так, как хотелось ему услышать, и, убедившись, что врасплох меня не застать и что у меня есть свое твердое мнение, независимое от мнения его семьи, не достигнув поставленной цели, молча ретировался в свою комнату. На момент происходящего ему было неполных пять лет.

Вот так дети манипулируют, прощупывают и проверяют тебя на то, какая ты личность. А от этого напрямую будет зависеть и форма вашего дальнейшего общения. Если удалось завоевать уважение ребенка, то дружба и более-менее хорошее поведение с его стороны будут вам обеспечены, если нет – все будет намного сложнее. Мы с Максимкой потом не раз еще проговаривали тему «умников»: я приводила ему различные примеры, как достойно вести себя в обществе, что красиво, а что не очень красиво в поведении людей. Постепенно он все осознавал и принимал, и я была этому очень рада.

Саша – старший брат Максимки, с чрезмерным постоянством, при любой возможности, когда надо и не надо, говорил младшему брату:

– Ну ты красавчик!

Да и не только он, мама с папой тоже постоянно говорили ему об этом. Они, может, и не замечали того, как часто говорили, но, в моем понимании, это было чрезмерно. Ну, думаю, опять на детских площадках перед людьми краснеть придется, раньше ходил, не пропуская ни одной лавочки, говорил всем, какой он умный, теперь может начаться другая история: будет ходить и говорить всем, что он красавчик.

– Саша, – обращаюсь к нему, – ты не задумывался над тем, что называть мальчика, будущего мужчину, красавчиком, ну, как-то не совсем правильно, причем так часто – изо дня в день, да еще по несколько раз за день? Это не лучшим образом может отразиться на его характере и на его поведении, может и не вырасти потом из такого мальчика настоящий мужчина. Девочке допустимо говорить, что она красавица, правда, тоже меру знать надо, но, когда в адрес мальчика регулярно слышишь такое обращение или похвалу, слух очень режет. Мама с Максимкой находились рядом при нашем разговоре с Сашей, а мне этого и надо было.

А потом встречаешь на своем пути таких вот подросших «красавчиков», у которых ничего мужского и не остается. Скоро нас, женщин, и защищать будет некому, одни «красавчики» с пучками и с заколками на голове и с задранным носом от своей красоты вокруг ходить будут. Есть же ведь более правильные и достойные слова для похвалы мальчика или мужчины. Это сугубо лично мое мнение. Принимать его или не принимать – дело каждого.

Возвращаясь к вопросу, как отражались на состоянии Максимки его конфликты с мамой и чем все обычно заканчивалось, скажу, что покоя от этого мне не было ни днем ни ночью. Я постоянно прокручивала в мыслях каждый их конфликт. Невыносимо было наблюдать, как мама сама порождает такое нервное поведение ребенка, разрушая тем самым его детскую психику. Она и ребенка изводит, и сама себя изводит, и вся семья на взводе. И мне все это уже тоже порядком надоело. Эта негативная обстановка не лучшим образом отражалась и на моей нервной системе, и на моем образе жизни.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.