По хрупкому льду

Еще с несколько часов тренера подробно разбирают с нами каждую минуту прошлого матча, и обсуждают как будем действовать в следующий раз против “Вашингтона”. Прежде чем окончательно покинуть здание, я выхожу на пустую арену. От льда тянет таким холодом, что из рта мгновенно пошел пар. Я замираю, всматриваясь в гладкую, блестящую поверхность, на которой не осталось и следа вчерашнего разгрома. Лед идеально гладкий, ни единого следа наших коньков. Будто нашего проигрыша и не было.

Всего несколько дней и я снова выйду на этот лед, забуду об прошлом матче, где нас размазали по стенке и буду забивать шайбы, завоевывая победу для "Рыцарей". Арена снова наполнится криками, как восторга и радости, так и разочарования. Привычные звуки хоккейного сезона.

Закидываю рюкзак на плечо и выхожу на улицу. Солнце уже садится и начинают загораться фонари. Мы провели за пересмотром матча весь чертов день. Проверяю расписание в телефоне и выезжаю в сторону спортивного зала. Проигрыш и синяки не являются уважительной причиной для пропуска силовой, которая занимает оставшееся время дня и круто прочищает мозги. И стоило мне выйти из зала, как практически сразу получаю сообщение от Аарона:

Аарон Дрейк:

“Выезжаем в одиннадцать утра, во второй половине дня уже будем во Флориде, а завтра матч. Посмотрим чего от них ждать в этом сезоне вживую”

Шон Райт:

“Признай, ты хочешь поддержать малыша Тони, что перешел к ним.”

Я читал свежие новости о переходе в другую команду нашего общего знакомого Тони Тейта, парень стал защитником "Флорида Предаторз" совсем недавно и скоро будет первая игра, где он выступит в новом джерси.

Тейт один из тех, с кем играл Аарон в университете, а я был не так близок с парнем, в отличие от Дракона, который был его хорошим другом. Они поддерживают общение и сейчас и, как принято, приходят иногда на матчи, чтобы поболеть за друга. Насколько помню Тони какое-то время играл с Аароном с "Детройт Айрон Хорс", и оставался там, пока Дрейк не перешел в Джерси.

Аарон Дрейк:

“И это тоже. Но в первую очередь отвлечься и отдохнуть”

***

Вспоминается шутка:“Как отдыхают хоккеисты во время сезона? Ходят на чужие матчи, прячут лицо под кепкой и орут “Судью на мыло”. Лучшая терапия!”

Усмехаюсь собственным мыслям, сидя на арене Флориды именно с таким видом. Кепка с козырьком и капюшон прячут лицо, да и общая темнота арены не позволяет меня рассмотреть. Мы с Аароном уже отсидели два периода, во время которого “Хищники” показали себя откровенно хреново. И это парни, которые в прошлом году играли в самом финале кубка.

Сегодняшняя игра оставляет желать лучшего, их защита херня, их голкипер не справляется с массивом пропущенных защитниками шайб. Нападающие "Предаторз" ощутимо отстают по броскам от своего соперника и все никак не нагонят их. Черт. Это что такое вообще? Почему так плохо играют в этот раз?

При всем прочем, не смотря на хреновейшую игру из всех что я видел, Тони уже успевает не раз показать за что команда взяла его к себе – он пропускает минимальное количество шайб, выполняя свою задачу защищать ворота. Парень действительно хорошо играет и определенно есть и его заслуга в том, что счет не стал астрономическим, пока другие защитники будто забыли зачем они тут вообще.

Третий период тянется как жвачка, медленно, теряя вкус привлекательности и непременно приобретая отвратительно ощущение резины на зубах. Фу.

– Итак, что терзает твои мысли.

Я сижу, положив руки на перегородку, и внимательно слежу за матчем. Услышав вопрос друга, замираю и откидываюсь назад, чтобы посмотреть ему в глаза. Я сразу догадался: мой лучший друг, как всегда, быстро понял, что со мной что-то не так, и тут же начал разбираться.

Так было всегда. Он первым замечал, что что-то не так, и первым приходил на выручку. Как сейчас помню мой первый проигрыш в студенческой лиге: уже на следующее утро он стоял в дверях моей комнаты в общежитии со связкой пива. Мы проговорили полдня, а потом он смотрел со мной те самые тупые фильмы, которые я обожаю. Аарон всегда знает, как поддержать.

Сейчас он выглядит так же серьезно и обеспокоенно как в тот раз.

– О чем ты?

– Во-первых я видел последний матч, ты играл не в полную силу. И я помню тебя на вечере у Майка. Что не так?

– Это все не важно пока идет регулярка, – отмахиваюсь от друга, снова поворачиваясь к арене, где “Флорида” пропустила еще один гол.

– Блонди, жизнь не делится на сезоны, – мягко, но настойчиво парировал Аарон. – Нельзя вычеркивать две трети года из-за… работы.

Я вздыхаю, подбирая слова.

– Помнишь, когда Саймон попал в больницу весной? – Аарон кивнул. – Как раз перед этим я познакомился с девушкой на кинопоказе. Сайлой.

– Сайла… Легкоатлетка Сайла Джостен? – уточнил он, заметив мое выражение лица. – Это не такое распространенное имя. Она в команде Алекс и, конечно, я прекрасно знаю, кто она.

– Никогда не смогу тебе объяснить чем она зацепила, но я не могу ее выкинуть из головы, совсем. И не собираюсь так легко отказываться от этих мыслей.

– Тебе отказали, да?

– И не один раз, брат, представляешь. Недавно был очередной отказ, – усмехаюсь. – Я влюбился как мальчишка, – я уперся руками в борт, глядя на безуспешные атаки "Флориды". – Но я уверен, дело не во мне. Вернее, не только во мне. Кажется, она отвергает саму возможность…

– Она в целом такая, – Аарон перебивает, пожав плечами. – Мы не близки, но от сестры кое-что слышал. Так что дело точно не только в тебе.

– Понимаешь, я бы хотел просто поговорить. Услышать честное "нет" и понять – почему. Я не преследую ее, не требую внимания. Всего лишь аккуратно предложил встретиться пару раз. Хочу дать ей возможность увидеть меня, а не хоккеиста Шона Райта… а если нет – то хотя бы четко понять, что шансов нет.

– Романтик, – ухмыльнулся Аарон.

– Иди ты. Посмотрю, как сам запоешь, когда влюбишься по уши.

Толпа вокруг нас поднимается, как по команде, и мы с Аароном сливаемся с человеческим потоком, что несет нас к выходу. Люди переговариваются, разочарованно кричат, выплескивая гнев за поражение своей команды. Болельщики в джерси “Флориды” ругают бестолкового голкипера, проклинают защитников, и черт возьми, я их понимаю. "Предаторз" отыграли не просто плохо, а откровенно херово, и я с трудом представляю, за что их можно было бы похвалить.

Воздух был густым и горячим от дыхания тысяч разгневанных людей. Я редко оказываюсь по эту сторону баррикад, и мне сложно привыкнуть к этой стихии отчаяния. А наши фанаты так же реагировали после нашего поражения от “Вашингтона”? Уверен, что да.

Со всех сторон доносится ворчание, отрывистый мат, тяжелые вздохи. Аарон идет рядом, плечом к плечу, молча прокладывая путь через море футболок и бейсболок. Слова были лишними – все, что можно было сказать, уже висело в воздухе: команда моего друга проиграла. А еще я только что признался ему, как меня опрокинула девушка моей мечты, и это давит на меня сильнее, чем общее поражение.

– Ладно, – тихо произносит Аарон, придерживая дверь. – Я поговорю с Алекс. Попробую создать ситуацию, где вы сможете спокойно встретиться и поговорить с Джостен.

Чуть не спотыкаюсь от неожиданности, и смотрю на друга, не находя слов подходящих благодарности, которые дали бы понять насколько это важно для меня. Парень похлопал меня по плечу, и мы неспешным шагом идем в сторону отеля, где остановились на этот импровизированный отпуск.

Мы идем молча, и, пожалуй, это было именно то, что нужно – молчание, поддерживающее и успокаивающее. Вечерний воздух в заливе влажный, пахнет океаном и, кажется, попкорном из ближайшего кинотеатра. Стадион, оставшийся позади, словно освещает весь город своими софитами. И мы постепенно шагаем в тень.

Мы решили воспользоваться выходными от души – я весь первый день просто лежал на пляже и ничего не делал. Прикиньте, целый день просто… лежать? Это охренительно. Моя единственная забота была – следить за состоянием тату и не сгореть. У Аарона примерно так же, только площадь защиты больше.

Мое тело покрыто множеством историй в виде татуировок, которые я набивал с девятнадцати лет. Абстрактные штрихи, переплетенные с графичными изображениями, орнаментами, что сливается в одну картинку, разбросанную по обеим рукам. Под футболкой, на ребрах слева я набил, наверное, самую понятную тату – свой номер и клюшку. Как правило мои узоры в большинстве своем скрыты под одеждой и снаружи остается лишь малая часть.

А так как я сижу на пляже в майке, то самая большая тату на моей спине защищена одеждой. Этот сюжет может посоперничать с драконом на шее Аарона, на его создание ушло много времени, сил и фантазии – комбинация из скелетов, крыльев и текста, которая складывается в послание, не предназначенное для всеобщего обозрения.

Бросаю взгляд на друга. Он развалился на шезлонге, как большой медведь, а в его случае – дракон. Аарон отбивает пальцами ритм песни, что звучит из колонки. Мы почти не разговариваем, молча любуемся видами, отдыхаем от безумия прошедших дней и набираемся сил перед следующими сложными неделями. Устав от бесконечного лежания я разве что беру в руки книгу. Да, я по-прежнему грубый, неотесанный хоккеист на льду, но я искренне восхищаюсь чем-то эстетично красивым: скульптура, архитектура, живопись и я с интересом изучаю эти темы. Моя библиотека заполнена различными книгами и сам я изредка, но выбираюсь на выставки.

Но хорошее не может длиться вечно, и через сутки после матча мы уже мчимся в славный Нью-Йорк на свои тренировки и игры. Дорога обратно пролетает стремительно, мы болтаем через гарнитуру, но чем ближе подъезжаем к городу, тем реже становятся наши слова. Снова в голове куча мыслей: как вести себя перед прессой, на что обратят внимание тренеры на разборе, что я должен делать на льду. Флорида осталась далеко позади, а мы снова врываемся в наш безумный ритм.

С Аароном прощаемся на выезде из города. Его путь лежал в Ньюарк, мой – в Берген, немного передохнуть после длительной дороги и собраться на арену для первой вечерней тренировки после прошлой игры.

Тренера успели переработать наш план тренировок, с учетом изменений в команде, о которых я узнал от Трейси во время медосмотра:

– Тебе везет, Шонни, синяки уже заметно зажили, да и отдых на солнце пошел тебе на пользу. Другим так не повезло, Клинтон выбыл с травмой, пока сложно сказать сколько игр пропустит.

Это было одновременно ожидаемо после прошлого матча, но и жутко неприятно в самом начале сезона. Он игрок выходящий в третьем звене, значит кого-то выпустят ему на замену и нужно будет адаптировать стратегию. Хмурюсь, понимая, что следующий матч точно будет не легче игры с “Орлами”.

– Будь осторожен, нам нельзя терять еще игроков, – она тепло улыбнулась и похлопала по здоровому плечу, разрешая одеться.

– Я пока держусь как видишь. Цел и здоров.

Отмахиваюсь с шуткой и ухожу готовиться к первому этапу тренировки, разбору последний игры будущего соперника. Последний раз беру в руки телефон и на лице расплывается широкая улыбка.

Аарон Дрейк:

“Через 2 недели, пятница, 16:00, прогулка в Центральном парке, встреча у Эмпайр рок. Не облажайся.”

Что ж… судьба на моей стороне.

Я снова улыбаюсь как идиот и отправляю другу в ответ один-единственный смайлик – огонек. Он поймет. Убираю телефон, хлопаю себя по щекам, возвращая собранность, без которой на тренировке – никуда. Я воодушевлен, взбудоражен и, не буду врать, теперь буду отсчитывать минуты до встречи с Сайлой.

Теперь у меня железная мотивация обыграть "Чикаго", и я, кажется, готов на все ради этой победы. "Чикаго Винд" должны проиграть. Других вариантов нет. Настроение зашкаливает, и я выхожу к парням, наконец-то не чувствуя тяжести после той злосчастной игры.

Судя по виду команды, они тоже взяли себя в руки и готовы надирать задницу следующей команде.

Стукнулся кулаками с Хейгером, приветствуя парня.

– Хорошо отдохнул? – он с усмешкой смотрит на меня. – Ты загорел.

– Два дня во Флориде хорошо сказываются на здоровье, да.

Тренер Хирс щелкает проектором, и на стене загорается схема. Красные стрелки, как следы на снегу, показывают привычные пути "Чикаго Винд".

– Смотрите, – его указка выбивает такт по экрану. – Их любимый трюк – ложная атака по флангу с резким сбросом в центр. Вот здесь, и вот здесь, образуются "карманы". Биггс, он полностью твой. Твоя задача – их читать и перекрывать.

Становится понятно, против чего мы выходим. Это уже не просто команда, а набор уязвимостей, которые нам предстоит использовать.

Особое внимание уделяется их главному бомбардиру, двадцать первому номеру.

– Он бросает в восьмидесяти процентах случаев с левой половины поля, – голос Хирса становится жестче. – Значит, наша задача – не пускать его туда. Ни на сантиметр. Для него эта зона – кормовая площадка.

Буквально каждый игрок получает своего "подопечного": кого сдерживать, кому перекрывать кислород, а кого и вовсе обводить вокруг пальца. Нам нельзя допустить повторения матча с “Вашингтон Иглс”. Мы должны сыграть лучше, чтобы подняться в турнирной таблице и сохранить шансы на кубок. Я внимательно смотрю запись, мысленно примеряя полученную информацию к своим будущим перемещениям.

Только после этого разбора нас выпускают на лед – отрабатывать все на практике. "Чикаго" и правда носятся по площадке, словно шквалистый ветер. И этот гребанный ветер нам предстоит остановить.

Хейгер присвистнул, хватая клюшку. На лед высыпали адское количество шайб, рассыпавшиеся по всей поверхности черными точками. Любимое упражнение, простое в своей гениальности: вести свою шайбу, обходя все остальные, не задев ни одной, и в финале – точный бросок по воротам. Главное – не терять скорость.

Я беру клюшку, подкидываю шайбу, проверяя баланс, и выхожу на свою траекторию. Руки и плечо быстро закисли от монотонной нагрузки, но это даже кстати – помогает сфокусироваться на задаче, отсекая все лишние мысли. Есть только я, клюшка и череда черных точек, которые нужно обвести.

На небольшом перерыве, пока я пью, ко мне подошел Хирс:

– Смотри, в разборе мы видели, что “Чикаго” использует высокий прессинг и явно будет давить на наших форвардов. Ты бьешь четко, метко, но каждый второй удар перехватывают. Ускорься на полсекунды в ударе, против “Чикаго” и их защиты. Это необходимость, будем отрабатывать скорость твоих ударов, без потерь в меткости, ближайшие дни.

Молча киваю, слушая указания второго тренера. Скорость действительно решающая в игре против этой команды. Получаю дополнительные рекомендации, корректировку своих тренировок в зале на дни перед матчем и, собственно, дополнительные тренировки. Голова уже гудит от тактических схем и графиков, которые занимают не меньше времени, чем занятия на льду и в зале, но с облегчением вижу, что нужный мне слот, под встречу с Сайлой, не заняли ни тренировкой, ни разбором, а значит, все остается в силе.

Черт, а теперь я начинаю нервничать. Странно: выходить на лед перед двадцатью тысячами зрителей – не проблема, а мысль о простом разговоре с девушкой заставляет ладони потеть.