Когда зацветет терновник

Глава 2

За город выехали быстро. Улицы были еще пусты. Неприятный тинт увязался за отрядом вместе с двумя из охраны наместника. Пусть его, тиэнле не слишком интересовали порядки тинт, хотя отец отправлял его сюда как раз за тем, чтобы он в этих порядках разобрался.

Смысла в этом Таэрен не видел, так как людская система управления была более простой калькой с их собственных Кругов Света и разделения на дома, у тинт были Края и роды. Край Ллоэтине принадлежал роду Варта, а род Варта – дому Тёрн. Да и все остальные роды тинт дому Тёрн принадлежали, потому что Светоч был из рода Тёрн, и, как и положено Светочу, светел и мудр. Тиэнле, пользуясь тем, что лицо его скрыто маской, позволил себе пренебрежительно улыбнуться. У них с отцом были странные отношения. Они могли не видеться месяцами, живя в одном дворце, или каждый день встречаться будь то тренировочный зал, библиотека или сады.

Глупый был спор. Наказанием за несдержанность стал год в землях тинт и запрет пользоваться магией до конца срока. Амулет надели при всех и при всех же пояснили за что. Пришлось весь вечер держать лицо и утешать себя разговорами о новых возможностях познания себя. Кто это вообще придумал?

За воротами сразу стало легче. Таэрен почувствовал, как затухает действие амулета, и с наслаждением вдохнул. Когда количество тинт рядом сходило на нет, браслет ослаблял хватку, позволяя пользоваться крохами от возможного. Город позади ощущался выгребной ямой, но то, что именно «позади», уже было невыразимо приятно. Биение Истока слышалось едва-едва. Еще бы, ведь отсюда до Земель не меньше семи дней пути. Тиэнле размял плечи и поискал глазами Верея. Он обещал ката помочь в пути. Самым простым был заговор «быстрые ноги» для лошадей, но его не стоило использовать, если не будет времени дать животным отдохнуть. Еще можно «сложить путь», выбрав ровный видимый участок. Но это было на грани того, что ему сейчас доступно из-за ограничения.

Ментор ехал рядом с тощим тинт и о чем-то расспрашивал его. Затем кивнул и направился прямиком к Таэрену.

– Тиэнле…

– Я снова повел себя как дитя, так ведь?

– Не думаю, на мой взгляд, вам будет полезно не выделяться.

– Что сказало это ущербное создание?

– Я бы не назвал тенʹФириза ущербным. Это не тот случай, когда внешнее отражает внутреннее.

– Считаешь меня глупым?

– Нет, всего лишь напоминаю, что вы очень часто слишком прямолинейны в суждениях, но это следствие возраста и с возрастом же проходит. Обычно.

– Сколько тебе лет, Верейʹанʹха́лте? Ты встал у трона Светоча, когда я едва достиг первого совершеннолетия33, я скоро отпраздную второе, а ты все такой же.

– Я старше вас, тиэнле, но эльфар и взрослеют быстрее.

– Кто был твоим отцом? Ты знал его?

– Не знаю. Нет, – отвечал ката. Таэрен не видел его лица под маской, но был уверен, что Верей улыбается, он был скор на улыбки так же, как и на гнев. – Раньше вас это не интересовало.

– Раньше я был тиэнлеʹаше тенʹТьерт, а сейчас я просто Страж. Можешь звать меня Эйтʹселе́йн34, Неожиданность.

– Не стоит именовать себя иначе, когда взбредет в голову, просто Страж. Магия мира отзывается на наши слова не всегда так, как мы хотим, но всегда так, как мы заслужили.

– Глупые предрассудки. И я не слышу магию, почти, и ты прекрасно это знаешь.

– Но она слышит вас.

Таэрен поморщился. Верей любил пофилософствовать и мог предаваться этому занятию сколь угодно долго, а тиэнле отправился с ним не для того, чтобы от скуки изнывать, а как раз наоборот.

– Так что же поведал тебе почтенный тенʹФириз? И зачем он вообще с нами поехал? – поспешил сменить тему Таэрен.

– Это не первый случай. Все нападения произошли в окресностях города. Время разное, однако, действовали всегда одинаково. Только караваны из Земель. Других не трогали. Но в этот раз погиб элфие. До этого наблюдающих лишь оглушали.

– Ты говорил, что торопишься. Я бы мог…

– Не стоит нарушать запреты. Успеем, если прекратим разговоры и пришпорим лошадей. Мы выехали раньше, чем я рассчитывал. Думал, вам понадобится больше времени на… хм, сборы.

– Как прикажет анʹхалте, – Таэрен коснулся знака Тёрн на плече. – Свет и Явь.

– Свет и Явь, Эйтʹселейн, – отозвался эльфар.

На месте были спустя полчаса.

Их встретила тишина, вороны, стащенные на обочину следы недавнего побоища и двое похожих на тех же ворон сыскарей в черных мундирах, как у тенʹФириза, но чином помладше.

Погибший, судя по одежде и косе, был третьим сыном дома Шиповника. Семья была из простых, торговцы и наемные работники. Средний достаток, ничего выдающегося. Кто-то из Шиповников служил в охране дворца, кажется. Но это была кровь элфие. И пролита она была рукой тинт, хотя Верей велел не торопиться с выводами. Опять же сеть, опутавшая наблюдающего, была зачарована, чтобы лишать сил, а убит едва перешагнувший второе совершеннолетие элфие был максимально позорным способом. Ему, связанному и не способному себя защитить, перерезали горло. Его скааш был сломан и брошен рядом с телом.

Именно меч и насторожил ката. Верей не сомневался, что тинт могли убить наблюдателя, но меч ломать… Подобный поступок был слишком похож на вызов.

Ката отдал Стражам распоряжение подготовить тело погибшего к перевозке, взял с собой обоих подчиненных тенʹФириза и ушел. Артефакт поиска работал ровно и мощно, Таэрен ощущал отголоски, значит следов оставлено достаточно, чтобы привести возмездие к порогу нарушителей Уложений.

Рядом нарисовался остроносый. На элфиенʹрие он говорил ужасно, глотая слоги, поэтому пришлось попросить его не множить страдания. А уши Таэрена очень сильно страдали, когда он это слышал.

– Вы старший после воеводы Верея? Он просил обращаться к вам, пока занят.

– Что вам нужно? – спросил тиэнле.

– Мои люди нашли у одного из погибших, думаю, вам будет любопытно.

В руку Таэрена лег обрывок кожаной перевязи с чеканной металлической эмблемой из серебра – круг, разорванный пополам силуэтом горной гряды. Элефи́ Таре́, Дети Сумерек. Круг был черным с густым глянцевым отблеском – Дом Оникса. Это могло значить многое и не значить ничего. Просто обрывок перевязи, найденный на дороге. Мало ли, что понадобилось сумеречному эльфу в землях тинт, может, просто гулял.

Верей вернулся мрачный. Висящий на поясе артефакт чуть заметно пульсировал, значит, след был четкий.

– Едем, Эйтʹселейн, – сказал ката.

Тиэнле кивнул и решил, что перевязь покажет позже.

Глава 3

Артефакт замолчал на окраине деревни, куда отряд прибыл после полудня. Верей велел затаиться и наблюдать, и выслал двух Стражей скрытно разведать окрестности. На взгляд Таэрена, это было лишнее. И ждать до утра тоже было лишним, и вообще, зря он навязался, сейчас бы отдыхал у себя после обеда, а малышка Кальти его порадовала бы, а может и не раз. Кажется, он задремал, привалившись спиной к дереву, потому что, когда зануда Верей, позвав его вымышленным именем, пнул по ноге, на небе угасал закат.

– Твоя очередь, – сказал ката, переходя на неформальное общение.

– Очередь для чего? – мрачно осведомился тиэнле.

– Твой дозор, Эйтʹселейн, через полчаса, – и кивнул на валяющиеся на траве ройн и маску, – полный доспех.

– Не слишком ли серьезно ты принял игру в простого Стража, Верей?

– Мы уже не играем, тиэнле. Ужин, дозор, сон, возмездие. Потом возвращаемся в Земли. Ты должен был сказать мне об Элефи Таре, Страж.

– Ты знал, – холодно уронил Таэрен.

– Знал еще до того, как мы выехали из Лотина. Это был урок, вы его провалили, тиэнле. Поэтому ужин, дозор, сон, возмездие. С этого момента и до границы Земель вы Страж и ваше имя Эйтʹселейн.

– Твое право, ката Верей, – ответил он, поднимаясь и глядя прямо на эльфара, и вряд ли кто смог бы расслышать в его ровном голосе раздражение и заметить недовольство в прозрачно-льдистых синих глазах.

И все было, как ката велел. Ужин – полоска вяленого мяса, хлебец, вода. Дозор – три часа неподвижного сидения в густой тени с видом на спящую деревню, в которой не происходило ровным счетом ничего. Здесь явно жили ремесленники. Единственное поле было пастбищем, имелся довольно обширный сад, запах яблок доносился даже сюда, в густой подлесок, где остановился отряд. За садом текла небольшая река, с заросшими камышом и осокой берегами. Чистая, Таэрен немного слышал ее, значит, где-то с ее водами смешались воды Истока.

Темное небо усыпало звездами. Здесь они смотрелись мельче, чем в Землях. Но не были такими колючими. Ярче и выше всех, почти над самой головой Таэрена, сияла Ньен Сиаль, Звезда Севера, Путеводная. Она указывала путь к дому, в самый прекрасный город, который могли создать руки живущих, Ра́йвеллин35, и каждую ночь всходила над шпилями Эйсти Тиэн. Сияющий Поток, так назывался дворец Светоча. По большому счету, это было пять башен, объединенных переходами. Центральную, самую широкую и высокую, которая звалась Тиэн, занимал отец и его жена, их приближенные и слуги.

В Рассветной, Хилан, жил брат, Илленвелʹтиэнлеʹири тенʹТьерт36, первый наследник. Разница в возрасте у них была значительная, но Илленвел возился с братом больше отца. И матери, Каалленсиальʹтиэн тенʹАйви37, которая вскоре после совершеннолетия Таэрена, вернула отцу обет и ветвь и удалилась в Закатную башню, Лахиль. Там она жила в уединении, ничем особо не интересуясь, и покидала ее только по значительным случаям. Случай с наказанием Таэрена она сочла значительным. По крайней мере, было забавно наблюдать за отцом, который пытался держать лицо, разрываясь между двумя своими женщинами, одна из которых родила ему двоих детей, а вторая ждала третьего и потому бывала весьма эмоциональна.

С новой женой, Сканмиэле38, Таэрен дружил. Она была чуть младше брата, часто смеялась. С ней было легко. Отцу повезло. Браки по договору редко бывают удачными. Мысли о женах и браке неизбежно свернули к постельным радостям, и радости это отнюдь не добавляло, а дискомфорта очень даже. Интересно, есть ли в деревне симпатичные девицы, не обремененные излишней моралью?

Когда в переплетении ветвей тиэнле стали грезится приятные глазу округлости, он понял, что засыпает. Чуть шевельнулся, поочередно напрягая мышцы, чтобы разогнать кровь, выполнил серию дыхательных упражнений. Стало легче. Хотелось снять маску, да и весь доспех, спуститься к реке, окунуть ноги в воду и слушать, как она поет, как шепчет камыш на берегу и вздрагивают полусонные деревья, потревоженные ветром.

Увлеченный звуками ночи, Таэрен не заметил, как подошел Верей, но сумел не вздрогнуть, когда ката положил руку ему на плечо.

– Ты уснул, Страж.

– Я не сплю.

– Если бы ты не спал, меня бы приветствовал твой скааш.

– После такого приветствия, мы спели бы тебе «прощание», анʹхалте.

– О, вы не настолько хороши, тиэнле, чтобы после поединка с вами мне пели «прощание», – кажется, Верей улыбался, но Таэрену было лень поворачиваться, уж очень удобно он сейчас сидел.

– Я уже побеждал тебя. Дважды, – сказал он.

– А сколько раз проиграли?

– В памяти мы храним победы, – отозвался тиэнле.

– А поражения становятся нашим уроком, – продолжил эльфар, – раз уж взялись цитировать вашего деда, не вырывайте фразу из контекста. Вы видитесь?

– Он приезжал на мое совершеннолетие. Скааш, который у меня в ножнах, принадлежал ему. Илленвел мне завидовал, и это недостойное чувство доставило мне толику радости. И доставляет до сих пор, потому что брат по-прежнему мне завидует. Зачем ты взял меня с собой, ката?

– Пришло время тебя научить.

– Мы провели почти год здесь, а ты учишь только сейчас? А что было до этого? – день в дороге, немного скуки и усталости, и раздражение начало сквозить в голосе, как Таэрен не старался себя сдержать. Он по-прежнему не смотрел на Верея, но ему от чего-то казалось, что ментор доволен.

– Ответьте сами, тиэнле. Что бывает прежде урока?

– Подготовка, – ответил Таэрен и обернулся.

Эльфар стоял в тени дерева. На нем не было доспеха, коса с черным шнуром лежала на плече, похожая на сытую змею. Верей действительно улыбался и действительно был доволен. Странным образом это доставляло удовольствие и Таэрену, поэтому он плюнул на правила и тоже улыбнулся в ответ, хотя под маской видно не было.

– Твой дозор окончен, иди отдыхать, Страж.

Тиэнле поднялся и бесшумно, как могут только элфие, даже будь на них полный доспех, скользнул в переплетение теней. Он нашел свою лошадь, достал из седельной сумки походное одеяло, снял латы, завернулся в тонкую, но теплую ткань, и уснул. Скааш лежал рядом, так чтобы сразу попался в руку при пробуждении. И сны пришли правильные, о сражениях и доблести. И никаких женских изгибов. А под утро пришла тьма. Она всегда приходила на рассвете, поэтому тиэнле вставал раньше. Сегодня не успел. Скааш знаменитого деда был здесь не помощник, потому что у тьмы не было голов, которые можно было отсечь, и не было сердца, которое можно было пронзить. Она навалилась и вползла внутрь, вымораживая душу, пока кто-то далекий не позвал его по имени.

Таэрен, тан аэ́риен39, Прерванная смерть.

Часть 4. В пути / Сетеʹка’ин