Некромантия. Практическое пособие

Глава 1

– Это шутка такая?

Завтрак, он же обед, был испорчен. Я мрачно взирала на два конверта, поданных мне к чаю вместе с десертом. На одном красовалась печать магистрата, на втором – родимой Академии. Покровы тайн я срывала ножом для масла. Магистрат возвещал о необходимости пройти регистрацию, обозначится в реестре ведьм, получить свидетельство об инициации и скромненько напоминал, что в конце недели состоится ежегодный благотворительный бал, где меня желают лицезреть. Приглашение лежало там же, чуточку пострадавшее от ножа. Казалось – розоватый плотный прямоугольник кто-то надгрыз со стороны печати не слишком чистыми зубами.

Академия сухим канцелярским слогом (неудобоваримее для глаз и языка только экзорцизмы изгнания неживых) сообщала, что мне, как инициированной ведьме, надлежит пройти дополнительный курс управления силой, без которого я не смогу получить свидетельство. Далее шли пункты законов с указаниями страшных кар за просроченную регистрацию о смене магического статуса. К письму прилагалось расписание занятий. И все они были утром.

Я подняла еще слегка красные от недосыпа глаза на автора кулинарного шедевра. Отец невозмутимо наслаждался кофе из малюсенькой фарфоровой чашечки, отгородившись от меня планшетом и, судя по дергающимся бровям, внимал утренним новостям Нодлута.

– И зачем?

– Что зачем? – отозвался папа.

– Можно было и повременить, пока диплом не получу.

– Твою инициацию магсканы зафиксировали, как пробой 3-й категории, информация пошла прямо в статистический отдел надзора, а вечером я имел неприятную беседу с замглавы на тему “Ливиу занимается опасными экспериментами в черте города”.

– Пусть свой магскан лучше проверят, – буркнула я, чай остыл, аппетит пропал, настроение тоже, – откуда там 3-я?

– Я так и сказал

– Ну и? – Не понимаю, как папа в магистрате на собраниях речи толкает, если дома из него все надо клещами тянуть.

– Проверили. Причем в последний раз при мне.

– И?

– Сможешь выкинуть свой диплом на помойку и пойти учится заново. Как нормальная ведьма.

– Спасибо, дополнительные курсы меня вполне устраивают.

– Знал, что мы договоримся.

Я выбралась из-за стола с самым решительным видом.

– Куда? – вопросил родитель.

– В Академию.

– Что у тебя за дела с Холином?

Я запнулась о порожек в дверях столовой. Вообще, об него все запинаются, но сейчас я не от невнимательности. Обернулась. Папа смотрел поверх планшета строгим глазом и брови хмурил скорее озадаченно, чем сурово.

– Он тебя под утро домой привез. Опять свидетельствовала? – Издевается, однозначно.

– Нет, ну что ты, на этот раз принимала самое непосредственное участие в первых рядах.

– Митика…

– Он мой мастер-куратор по практике.

– Ты… ты в Новигор ночью ездила? – папа, видно, знал о происшествии в пригороде что-то такое, что обычным гражданам знать не положено, и это что-то его беспокоило. – Холины были там.

– Нет, я в другом месте ночь провела и с другим Холином, – прозвучало двусмысленно, но папа подозрительно успокоился.

Значит, инцидент на старом кладбище в массы не пошел, и даже в узких кругах о нем не всем известно. Инквизиторы спрячут дело под горой грифов и будут тихонечко рыть. Не удивительно, если информация о жертвоприношении распространится, будет скандал и фонтан общественного мнения. Очень, однако, удачно и вовремя немертые решили погулять.

– Не советую, – вдруг сказал папа.

– Что?

– Холин. Не советую. Уж лучше эльф, – папа отложил планшет и складочку между бровей потер, изо всех сил стараясь выглядеть лояльнее. – Сейчас уже совершенно не важно, кто поучаствовал в… изменении твоего магического статуса. Сделанного не вернешь, но с Холином ограничься, пожалуйста, рамками учебной программы.

– Пап! – возмутилась я подобным мнением о моем моральном облике. – Я, вообще-то, пока еще девица!

Второй советник и магистр Йон Тодор Ливиу был удивлен и раздосадован, потому как считал, что слышит из уст дитяти откровенное вранье.

– Не верю, – безапелляционно заявил он, а я обиделась. Очень.

– Можшшет мне тебе сссправку от целитсселя принесссти?

Ой, тьма, это я сейчас вот так шиплю? А что это такое синенькое по бокам мельтешит, как светляки?

Папин щит спеленал меня не хуже мокрого покрывала. Я проморгалась от синих пятен в глазах и покосилась на свои руки. В какой-то момент мне показалось, что они с когтями.

– Всё? Успокоилась? – поинтересовался папа, по-прежнему не выходя из-за стола. Его волнение выдавал только приоткрытый шире обычного второй глаз, светло-зеленый. Из-за давней травмы, полученной в тот страшный день в Иль-Леве, когда не стало мамы, веко наполовину скрывало ведьмачью зелень. Глаз был незрячий для внешнего, но магические потоки папа им видел не хуже, чем здоровым серым. Вообще, разноглазие было отличительной чертой Ливиу. У бабки Лукреции, к примеру, один карий, а второй желтый, как у совы. В сову она и обращалась, в болотную. Стойте, это получается, что я тоже теперь буду кем-нибудь? Что-то мне не хорошо…

– Мика?

– Не-не, все-все, я пойду.

– Сам тебя отвезу.

После того как папа оставил меня на крыше, на площадке для воздушного транспорта, я еще несколько минут пыталась выковырять из ушей выбившийся туда ветер. А если считаете, что ветром не может уши забить, то вы просто с папой на летали. Никогда не понимала этой его любви к подобному способу передвижения. Быстро, не спорю, но правил раза в два больше, чем для наземного транспорта. И потом, мне нравятся магмобили, особенно феррато, хищные и красивые. К тому же у нас воздухом не всегда доберешься из-за блуждающего х-поля, которое на снимках выглядит, как белесое пятно. Его так и зовут все – Пятно. Там любые заклинания срабатывают не так, как положено, а совершенно непредсказуемым образом. Такая вот аномалия после инцидента в Иль-Леве. За пределы Нодлутского королевства она не суется, чаще всего торчит над Бездной пустошью. Может висеть на одном месте неделями, а может мотаться, как дурной гном на распродаже. И ходит как раз на уровне движения воздушного транспорта. Это штиверийцы летают на чем только можно, а в Нодлуте в основном магмобили. Бабка Лукреция, ярая любительница метелок, как раз в Штиверии теперь и живет, тьфу-тьфу. Опять вспоминает. Еще и приснилась в совином своем обличье.

Ноги привели в родное крыло факультета некромантии и остановились в холле, когда я вспомнила, что мне к ведьмам надо. Интересно, будет там кто в послеобеденное время, кроме секретаря? У нас вон только аспиранты и бедолаги с пересдачами с унылым видом по переходам шарахаются и меня обходят по дуге. Им моя прическа не нравится или жизнерадостная физиономия еще большее уныние нагоняет? Торчащие во все стороны после покатушек с папой волосы я сразу спрятала под капюшон куртки, но он сползал на глаза вместе с торчащими волосами, пришлось снять. Мало ли от чего у девушки волосы дыбом? Зато никто с дурными вопросами не лезет.

– Мика! – раздалось позади и меня обняло облаком приятного, словно кто-то по коже перышком водил.

Я развернулась и радостно облапила приятеля.

Глава 2

Кажется, Геттар слегка смутился моего порыва, так-то я раньше к нему с объятиями не бросалась.

– Миленько выглядишь, – сообщил он явно намекая на волосы.

– Ты тоже, – не осталась в накладе я.

Геттар был без обычного для него капюшона и даже не в маске. Вот теперь и я слегка смутилась, припомнив что маску, что наши гардеробные эксперименты с поцелуями, но ненадолго. Меня отвлек облик феесирена, менее дисгармоничный, чем я помнила. Красивый с небольшой горбинкой нос, и выдающийся вперед подбородок – это от фей. И оливковый оттенок кожи. И тяжелые веки. А вот сами приподнятые к вискам глаза, и форма их, и цвет, темный, почти черный синий, – от сирен. Скулы четкие, резкие, высокий лоб и прижатые, чуть вытянутые вверх уши. Цвет волос, серый, но не тусклый, а похожий на темную осеннюю воду, – тоже от сирен. Я так пристально его разглядывала, что парень потянулся рукой к капюшону.

– Брось, чего я там у тебя не видела. Слушай, а ты, кажется, похорошел. Пластика, или у вас это возрастное, как у лебедей, пока птенчик – так себе, а вырос – красотун?

– Твоя тактичность не знает границ.

– Угу, а мне, по сути, не положено быть тактичной. Я теперь настоящая ведьма, оказывается.

– Это не я, – отшатнулся Геттар.

– Ясное дело, не ты, ты же меня, коварный, нагло бросил. Кстати, а что ты тут делаешь? Ты же на моря собирался, к папе.

– Обойдется папа, – отозвался парень, хоть он и глушил голос, но так и подмывало подойти к нему поближе. Вельта была права, на меня еще как действовало. Выходит, что когда она была рядом, ее вампирья сущность каким-то образом работала как нейтрализатор, по крайней мере частично. Общались же мы с Геттаром нормально во время учебы.

– Я в аспирантуру документы отдал к твоему обожаемому Эмильену.

– А стажировка как же? В Центральном? Тоже мимо?

– Мне разрешили совмещать, как аспиранту магистра Нику, который сам у них на полставки в аналитическом.

– Ваал, все в теормаг ударились, одной мне придется жезлом махать.

К слову, я свой ведьминский жезл едва нашла. Папа настоял с собой взять несмотря на то, что мне нужно было только расписание согласовать с учетом моей полуночной практики. Теперь оный инструмент торчал во внутреннем специально предназначенном для этого косом кармане, но все равно тыкался куда ни попадя.

Геттар посмеялся над моими ужимками и меня снова обволокло перьями, на этот раз куда сильнее, а сам он придвинулся ближе и загадочно мерцал своими невозможными глазами. Меня тянуло коснуться его лица, прямо пальцы закололо.

– Слушай, а ты не можешь харизму свою прикрутить на минимум? попросила я.

Парень отвел взгляд, словно нехотя повозил рукой под рубашкой, и на что-то висящее там надавил.

– Исключительно ради нашей дружбы. У меня от него в ушах звенит. А ты зачем здесь?

– А я и не здесь. Вернее, не сюда. Мне на ведьмачий. Доп. курсы на утро поставили, а я по ночам… практика у меня.

– Так тебе к Грымзе? А она только вниз спускалась, я ее на лестнице видел.

Я рванулась к выходу с этажа догонять Гризельду Зу-Леф, замдекана факультета природной магии, самого большого в Академии факультета, с отделениями ведьмачества, целительства и травничества.

Геттар нагнал меня пролетом ниже и сцапал за капюшон.

– Вот же ненормальная. Она во внутренний двор пошла, к оранжерее, слышал, как с секретарем в коридоре говорила.

– Студент Та-Ирен, что здесь происходит? – спускающийся по лестнице магистр Нику, должно быть застал странную сцену: Геттар держал меня за капюшон, а я хваталась за воротник куртки, который меня, капельку придушил.

– Ничего, профессор, – парень выпустил меня, я кашлянула и расстегнулась. Это наверху в небе куртка была необходимостью, а здесь в ней было даже жарко, особенно под пристальным взглядом Нику.

Подсвеченные солнцем из окна глаза Эмильена были бесподобны, волосы отливали темным серебром. Я залюбовалась и невольно сравнила их с Геттаром. Занятно, но сейчас идеальное в плане пропорций и гармонии лицо магистра некромантии показалось мне менее привлекательным, чем несуразность черт друга.

– Мисс Ливиу, вы в порядке?

– В полном. Я пойду?

– Идите, – кивнул он, – а вы, Геттар, со мной.

Эмильен опустил руку на перила, на пальце блеснул изумрудный блик. Что-то мне это напомнило, но вспоминать было некогда, следовало изловить мадам Зу-Леф до того, как она закончит с делами.

К собственному удивлению, с Гризельдой мы договорились буквально с полуслова. Именно ей предстояло вести курсы, и она тоже не была фанатом ранних побудок. Оказалось, что таких несчастных, как я, еще четверо, но группа все не набиралась и занятия не начинали, ждали критическую массу и нервничали, платить штраф не хотелось никому из новоинициированных.

Для инициированных обучение было обязательным и отец знал, что на летние курсы я побегу в припрыжку, если альтернативой станет три новых года в Академии. Причиной этому была магическая катастрофа. После частичного слияния с другой реальностью, когда в наш мир попали темные феи, течение магических потоков в Нодлуте исказилось. Это ударило в первую очередь по ведьмам. Ведьмы черпают силу извне и пропускают ее сквозь себя, не преобразуя, как это делают маги, а только направляя, потому что куда ближе к природе, чем те же феи. И если раньше основам владения силой их обучали исключительно дома, то после участившихся смертельных исходов, в том числе и на инициации, был принят закон о регистрации и контроле над обучением.

Во время самого инцидента в Иль-Леве я была слишком мала. Запомнила только, как мы спешно покидали поместье Ливиу, а воздух над озером Бездань дрожал и наливался чернотой. Меня оставили в Нодлуте под присмотром бабушки, которую я увидела тогда впервые в жизни и жутко ее боялась, потому что она страшно кричала на отца, бросающего меня и возвращающегося обратно.

Там спешно разворачивали магический барьер, чтобы оградить от начавшихся искажений остальную территорию. Наш старый дом был недалеко от эпицентра и его зацепило во время самого слияния. Из другой реальности к нам попала часть города с населением, а кусок нашего мира переместился туда. Я мало что понимаю в теормаге и вряд ли внятно изложу физику произошедшего, но на месте обмена кусками реальностей создалось некое напряжение сил, которое могло разрушить наш мир или изменить его как-то не так. Была разработана система гашения, сложная настолько, что ее удерживали одновременно тридцать девять магов. Их отбирали по принципу резонатора, чтобы каждый из стоящих в круге усиливал другого. Они учли все, кроме отката. Никто не выжил. Перемычка между реальностями была рассечена, разлом закрыт, земля более чем на двадцать километров вокруг превратилась в Бездную пустошь с испарившимся озером в центре. У Ливиу не стало родовых земель.

Часть дома, уцелевшего после катастрофы, перевезли в Нодлут с большим скандалом. Папа рассказывал, что навоевался с чиновниками и безопасниками, но ему разрешили, из-за мамы, что была среди тридцати девяти из круга, и из-за него самого, работавшего там.

Все это случилось не в один момент или день. С первых признаков катастрофы и до ее завершения прошло больше трех лет. Потому уцелели мамины полевые дневники и многочисленные памятные мелочи, вроде папиной коллекции спортивных трофеев, семейных портретов и магфото. Я провела это время в Нодлуте с бабушкой. Она не слишком мною интересовалась, просто следила, чтобы я вовремя ела и ходила в чистой одежде. А когда вернулся отец, собрала вещи и уехала. Правда, перед этим они полночи орали. Лукрецию было слышно лучше, папа тогда говорил плохо, а выглядел еще хуже. Глаз так ему и не восстановили полностью.

Я узнавала обо всем из книг и папиных оговорок, потом нашла мамины дневники. Это их хотел изучить Стефен. Там и правда было много всего о слиянии, но я, как уже говорила, в теормаге, как орк в консерватории, послушаю, полюбуюсь, но вряд ли пойму. От мамы у меня еще остался камешек, он был у нее в руке, так папа сказал, когда оправил его в серебро. В детстве мне нравилось думать, что он – из другой реальности, но… просто обычный просто серый просто камень, который случайно оказался в руке умершего от отката темного мага или некроманта, кому как больше нравится.

Можете считать меня упрямой и глупой, но я пошла на некромантию именно поэтому и именно поэтому мы с отцом поссорились тогда. Теперь все, вроде, нормально, главное, чтоб он не вспомнил о своей давней угрозе выдать меня замуж за первого встречного, или за второго, если первый не понравится, сразу же, как я взвою и попрошусь на другой факультет или помощи от него, или завалю экзамены и меня отчислят, или… Ну, вы поняли.

Глава 3

От Академии до дома было не так уж далеко, погода вполне радовала: солнечно, не жарко, если куртку снять. Организм против прогулки не возражал, и мы отправились. Куртка не желала складываться и повисать на перекинутой через плечо сумочке, пока я не вспомнила про лежащий в кармане жезл, который несомненно мешал процессу. Пришлось извлекать. Зацепившись там за что-то, палка упиралась, в итоге, после рывка, мою руку повело в сторону.

Зажужжало, крякнуло и осыпалось. Переднее стекло магмобиля, хоть и выполняло, скорее, декоративную функцию, чем полезную, было необычайно дорого его владельцу. А вы знали, что эльфы даже ругаются изысканно и утонченно? Ну, теперь знаете. А мне было не до восхищения – я испортила мобиль комиссару Эфарелю.

– Мисс Ливиу, добрый день. – Если он и был не рад встрече, то тщательно это скрывал. – Как первый день? Вернее, ночь. Мастер Холин не слишком…

– Нет, нормально. Извините. За машину. Я случайно.

– Пустяки, душечка. Вы к нам?

Я задумалась. Прямых указаний от Холина не было, но середина недели сама по себе не предполагала выходных. Интересно, а некромант каждую ночь дежурит или ему все же позволяют отдохнуть? От размышлений отвлекло прикосновение к руке, в которой я сжимала злосчастный жезл. Эфарель подкрался на недопустимо близкое расстояние и, касаясь меня бедром, удержал мою руку в своей, скользнул пальцами по запястью и кисти.

– Позволите?

Когда на тебя смотрят дивными глазами отказать невозможно, и я покорно разжала пальцы.

Эльф, удерживая “волшебную палочку” в одной руке, пробежался кончиками пальцев по жезлу, дотронулся до кончика, сжал его и чуть повернул. И при этом так на меня смотрел, что я от смущения поджала пальчики на ногах. По палочке пробежали искорки и осыпались.

– Фокусировка сбилась, – почти шепотом произнес он и вложил жезл обратно мне в руку. – Подвезти?

– Я… лучше прогуляюсь, спасибо.

– Всего доброго, – сказал он, поклон отвесил и к ручке приложился, на этот раз, коснувшись кожи губами. Руку словно обожгло.

Я разорвала контакт, поспешно попрощалась и отбежала подальше. Что вообще происходит. Сначала Геттар глазки строит и голос распускает, теперь вот Эфарель. Когда это я стала такой неотразимой?

Наткнувшись на очередной восхищенный взгляд, я запрыгнула в остановившийся у тротуара городской магбус, двигавшийся в нужную мне сторону. Сойти пришлось на следующей же остановке – мне наперебой уступали место пожилой гном с авоськой, гламурный сирен с макияжем и орчанка в форме охраны банка, хотя свободных сидений и так было завались.

Добравшись домой, я с порога попросила у выглянувшей на шум Годицы чаю из синей банки, и спустя десять минут получила желаемое и пухлый пакет.

– Посыльный принес, когда вы уже умчались.

Сегодня прямо день посланий. В пергаментном конверте лежала толстая линованная тетрадь-ежедневник, два скрепленных зажимом листка, исписанных убористым почерком, и записка. От Холина. Мне вменялось переписать в дневник по практике (он же тетрадь) то, что на листиках, строго и без отсебятины, а также выучить оное на память и, если вдруг кто спрашивать про подземелье станет, только выученным и отвечать. А явится инквизитор – изображать непонятливость и, цитирую: “вам это труда не составит”, и посылать в отделение. Сразу же захотелось послать туда же и дальше автора письма. Юморист. Ко всему меня настойчиво не желали видеть до завтрашнего утра. Оно и ладно, по лопате я не скучаю.

Делать было нечего, потому занялась переписыванием, как я и мастер-некромант скучно, рутинно и буднично прибыли на место по заявке, обнаружили на кладбище нежить, вызвали команду ловцов, дождались команду ловцов, которые обезвредили нежить, а мы проверили кладбище на “наличие отсутствия”, заперли охранный контур и все. Никаких кладок, подземелий и прочих находок. Мило. Ведьминская натура требовала бежать и требовать правды, рассудительная темная половина радовалась спокойному вечеру.

Закончив с обязательным, развалилась на постели. В глазах немного рябило от мелких буковок, которыми великий и могучий Холин исписал бумагу. Под лопаткой загудело и запело про разных эльфов. Вельта. После убойной дозы успокоительного чая шевелиться было лень, но подруга была настырная, как все вампиры, и могла часами давить на кнопку вызова, если ей приспичит. Пришлось ответить.

– Восстань и иди! – утробно взвыл магфон.

– А смысл?

– Сакральный. Распродажа. Я в “Полисе” и мне нужны твои глаза.

– Отправлю курьером.

– Мика! Оставь хандру плакальщицам и тащи сюда свои кости. Такси у ворот.

Я посверлила глазами монитор с хитрым красноватым глазом на заставке Вельтиного звонка, вздохнула и полезла в шкаф. Желание там и остаться прогрессировало, но магфон снова пел об эльфах. Это была Вельтина страсть. Эльфы. Любое разумное существо мужского пола с примесью крови дивных приводило ее в волнение. А еще распродажи. И мне это сейчас предстоит огрести в полной мере.

Собиралась не глядя, по принципу, что первое под руку попалось. Вышло немного эксцентрично, но под стать внутреннему раздраю: ботинки, пышная цвета розовый вырвиглаз юбка до колен и корсет поверх рубашки. Волосы собрала в пучок на макушке, как бабуля (чур меня) носит, зафиксировав его длинной шпилькой.

Чур не помог. На капоте стоящего у ворот такси в полоборота ко мне сидела крупная светло-серая, как утренний туман, сова. Водитель игнорировал гостью с истинно тролльим пофигизмом. Более флегматичных товарищей, чем тролли, вы вряд ли найдете, хотя их страсть к внезапным едким шуткам уже стала нарицательной. Впрочем, его реакция на птицу стала понятной, когда моя рука прошла сквозь нее. Каюсь, я мало смыслю в орнитологии, примерно так же, как в теормаге, и сначала приняла ее за Лукрецию, но призрачная хищница моргнула, и желто-зеленые круглые глаза сделались ярко синими, облик поплыл.

– Едем, нне? – осведомился водитель.

Я отвлеклась на представителя зеленых, и птица пропала. Я так и не узнала, в кого она превратилась, и было чуточку жаль, на пыльном капоте магмобиля остались лишь смазанные отпечатки когтистых лапок.

– Едем, – сказала я, запихивая воланы в салон и испытывая сомнения в здравости рассудка, будучи при этом удивительно спокойной. Хороший чай.

“Полис” представлял собой обычный торговый центр с кафешками и киношками, и если вы были хоть в одном, значит и здесь не потеряетесь: три этажа, прозрачные кабины подъемников, движущиеся лестницы, магазины и настырные зазывалки. Чтобы рекламороки не лезли в глаза, нужно было раскошелится на розовые очки. Я выбрала круглые. Теперь все было словно полито тонкой пленкой сиропа, выглядело ярче и привлекательнее, но перед глазами не мельтешили крылышками средства гигиены, и томноглазые юноши не зазывали испробовать вкус страсти, протягивая конфеты. Да и к выбранной одежде очки-фильтры неожиданно подходили. Видимо, водитель такси отчитался о моей доставке, так как на магфон от Вельты пришла картинка с указанием места назначения (магазин белья на втором этаже) и угрозой надкусить, если не потороплюсь.

У входа на меня среагировал магскан. Пришлось обстоятельно обнажить душу перед кокетливо улыбающимся охранником, выложив содержимое сумочки. В ходе разбирательств, помимо обычных конфет-помад, обнаружился давно утерянный пропуск в библиотеку Академии, амулет от случайной беременности (папа!) и сложенный вчетверо листок золотистой бумаги.

Вельта, высунувшись из примерочной, обещала глазами страшное и стучала по голове пальцем, пока я не догадалась потянуться туда же рукой – во время сборов я впопыхах заколола волосы не шпилькой, а своей “волшебной палочкой”. Инцидент был исчерпан, меня впустили. Сгребая добро, заглянула в обнаружившееся послание: “Кафе “Ам-Оре”, “Полис”, семь вечера, буду ждать”. Дивно. Знать бы еще, кто.

Глава 4

Кожа Вельты была алебастрово-белой, кружевной комплектик из бюстье и шортиков ослепительно-красным, а моя зависть – по канону. Сидела эта красота на ней идеально, впрочем, было на чем. Это не мои заурядные прелести. Не то, чтобы ничего выдающегося, выдавалось в нужных местах и без излишеств, но я рядом с Вельтой смотрелась той самой просто симпатичной подругой, на фоне которой хорошо блистать.

Вампирка подцепила бирочку ценника и чуточку вздохнула. Я даже смотреть не стала, подозревая, что цена астрономическая. Охранник и магскан на входе сами себя не окупят, зато клиенты расстаются с монетками, чувствуя себя в безопасности.

– Что за тяга к транжирству посреди недели? Празднуешь?

– Разве что побег. Самовольно покинула внезапнообеденные смотрины и скрываюсь.

– Это, – я кивнула на белье, – надо полагать, камуфляж?

– Не язви. Мама привела очередного претендента на руку и сердце, но у него один существенный недостаток