Сны о красном мире

– Как насчет встретить День Звезды в Роккиате?

– А что бы вы предложили взамен? – в тон спросил Камилл.

Невнятное пыхтение и:

– Чего вы хотите?

– Молчания.

Проигрывать Лия не любила. И хотя это все не вписывалось в определение проигрыша, чувствовала себя именно так.

– Хорошо, – согласилась она. – И… когда же?

– Через три часа.

– Почему не сейчас? – осведомилась принцесса.

– Мне нужно отдохнуть.

– Тогда, может, на рассвете? – не унималась она

– В темноте легче отвести глаза, – голос самого спокойного в мире человека, но Лия готова была поклясться, что глаза, глядящие в темноту, смеются.

– Тогда доброй ночи, советник.

– Доброй ночи, ваше высочество, – отозвался Камилл, позволяя себе расслабиться. Удалающися шаги принцессы звучали, как музыка. Внезапно они стихли, и ее голосок спросил:

– Так кто же вы?

– Сон Кай Камилл, – автоматически ответил он, чувствуя, как рот разъезжается в улыбке, – советник и Наставник…

Снова шаги и неразборчивое бормотание. Камилл мог бы разобрать, если бы постарался, но не стал. Того, что он знал о себе, ему было вполне достаточно.

Со стоянки снялись глубокой ночью. Солдаты не ворчали, им внезапные ночные рейды были не вновинку – муштровали в королевской армии Леантара ничуть не меньше, чем в других, составляющих, в случае нужды, объединенную армию Союза Шести Корон; да им и не полагалось ворчать, а иначе какой же ты солдат, если две ночи без сна делают из тебя вареный овощ? Господа же дипломаты, благородные даны Тола, Скавен и Гелл, возмущались вовсю, ведь их, помимо всего прочего, заставили самим собирать свое барахло, укладывать в сумки и навьючивать на кроттов, которых их неловкая возня откровенно раздражала. Дан Тола, управившийся со сборами быстрее остальных, попытался выведать у принцессы причину столь внезапного отъезда, но, наткнувшись на высокомерный взгляд, живо напомнивший ему покойного короля дан Крилла, счел за лучшее не дожидаться ответа. Теребя поводья, он мрачно глянул на осунувшееся лицо советника «несносной девчонки», твердо уверенный в том, что без него здесь не обошлось. Как бы там ни было, стоянку свернули в рекордные сроки и без происшествий, если не считать отдавленной ноги дан Скавена. Сапог из мягкой кожи – плохая защита от копыт кротта.

Перед тем как двинуться в путь, принцесса подъехала к Камиллу и поинтересовалась, не нужно ли ему чего-нибудь.

– Ничего, – ответил тот. – Ничего, кроме того, что вы мне столь великодушно обещали.

– А как же вознаграждение за спасение моей жизни?

– Я не вправе просить награду за то, что считаю своим долгом, ваше высочество.

– Но я хотела бы отблагодарить вас. Какой подарок вы хотите?

– Надеюсь, вы позволите просить об этом, – Камилл говорил медленно, тщательно подбирая слова, – когда мне будет необходимо?

– Да, конечно, в любое время, – согласилась Лия. – Просите что угодно.

Камилл с той самой едва уловимой улыбкой неопределенно вскинул бровь, и принцесса поняла, что влетела в… отхожее место. Ощущение подкреплялось удовлетворенным блеском в глазах советника. Слово особы королевской крови – что скрепленный печатями договор. Возьмешь обратно – позора не оберешься.

«Ловко он меня…» – подумала девушка и рукой подала знак ведущему.

Путь обратно оказался точно таким же. Напрасно Лия глядела во все глаза. Ничего, кроме напряженного лица советника с полуприкрытыми глазами и мелкими бисеринками пота на выпуклом лбу. Да еще показалось… Да, показалось. Разве сквозь облака можно увидеть звезды? Несколько раз, заметив, что лицо Камилла расслабилось, она порывалась заговорить, но что-то удерживало. «Молчание», – слышалось ей в свисте холодного ветра в ушах, от которого кожа на лице казалась натянутой на каркас плохо выделанной, пересушенной шкурой, а зубы начинали ныть, стоило приоткрыть рот. Точно так же, несколько раз, короткими приступами, ныли кости, и все тело передергивало, как от звука скребущих по стеклу тоненьких стальных коготков.

Бледный рассвет настиг путешественников в четырех часах езды от столицы. Охрана и проводник недоуменно переглядывались, совсем как в то утро, когда вдруг оказались на границе с Сойлом. Некоторые вполголоса бормотали молитвы-обереги, теребя на груди извлеченные из-под кожаных и стальных нагрудников амулеты, защищающие от ночных демонов и духов.

Камилл сейчас вполне сошел бы за одного из них, настолько безжизненным и пустым, как высохший колодец, был взгляд его потускневших глаз. Он едва держался в седле, голова болталась из стороны в сторону в такт движению лошади. Старший охраны ободряюще похлопал его по плечу, отчего советник едва не ткнулся носом в жесткую гриву кротта, и протянул плоскую круглую бутыль в кожаной оплетке, в которой было что-то явно покрепче воды. Глядя на Камилла, Лия не чувствовала угрызений совести. Она и сама устала безмерно, так, что думать о ком-то еще было выше ее сил. Откровенно признаться, у нее не было особой нужды так спешить в Рокииату. Праздник ее волновал мало, Появление можно прекрасно понаблюдать и здесь, вдали от города и крупных поселений, в этом даже была своя прелесть, а о заключении соглашения «обожаемый дядюшка», несомненно, уже оповещен силами Сойла. Причина, по которой принцесса настояла на повторении «ночного рейда», была другой: теперь она точно знала, что советник Сон Кай Камилл не тот, за кого себя выдает и ему известно кое-что из тайных знаний Сойла, чему никогда не учили даже в некогда престижной школе для несойлийцев, где платить за обучение могли лишь избранные богатеи. А эта бледность и проникающий слишком глубоко взгляд, так похожий на взгляды тех Мастеров? Вывод напрашивался сам собой. Камилл понял, что разоблачен, и поэтому просил о молчании. Что ж, пусть. Сейчас, после возобновления отношений с Сойлом, поднимать волну не имело смысла, да и особого вреда от тайной деятельности своего Наставника Лия пока не видела, к тому же она слишком привыкла к нему, и то злосчастное происшествие с мыслесферой, едва не стоившее Камиллу жизни, подтвердило это как нельзя лучше.

На горизонте уже замаячили крепостная стена Роккиаты, выглядывающие из-за нее шпили и башенки Белого дворца и высокая игла Храма Звезды, когда из прорванного савана облаков хлынули потоки золотистого сияния, растекаясь окрест, и мир изменился. Ослепшая на мгновение Лия с трудом сдержала восторженный возглас, зато остальные не стеснялись, оглашая простор вскриками, вздохами и словами восхищения. Рядом что-то бормотала Соннэ, слепо верящая в Священную силу, солдаты от избытка чувств и недостатка образования выдавали совершенно невозможные фразы, изредка были слышны голоса дипломатов, кроме дан Толы. Камилл тоже взирал на происходящее молча.

Распахнув глаза и приподнявшись в седле, Лия, полная невыразимой радости и восторга, смотрела на обновленный мир. Никогда еще она не видела ничего более прекрасного, чем Пустынное плато в День Звезды! Сверкающий и переливающийся, подобно россыпи драгоценных камней, розовый, алый, бордово-черный, густо-желтый и белый песок под небом цвета золота – все это было так… Лия не могла найти слов, способных передать ее состояние, впору было завернуть что-либо под стать восторженным охранникам. Но, естественно, она этого не сделала, просто смотрела, боясь моргнуть или перевести дыхание, как будто от этого окружающее ее великолепие могло исчезнуть.

– Спасибо, – проговорила она, поворачиваясь к неожиданно оказавшемуся рядом Камиллу.

– За что? – удивился он. При свете Звезды его кожа стала совсем светлой.

– За то, что показали мне это, – Лия повела рукой вокруг и посмотрела в глаза советника.

Тот лишь улыбнулся и, кивнув в сторону Роккиаты, сказал:

– Пора, ваше высочество.

В город они прибыли к полудню, когда восторги поутихли, и народ стал разбредаться по своим домам и всякого рода увеселительным заведениям, дабы продолжить праздник за столами, уставленными всякой снедью и неизменным сдобным печеньем в форме звезды во главе. Во дворце в этот день обычно давали большой благотворительный бал, и Лия, завидев ворота, приготовилась приклеить на лицо самую доброжелательную улыбку. Это, однако, не понадобилось. Все признаки говорили о том, что дворец пуст: ни сопровождающего балы шума, ни гостей, ни экипажей у парадных ворот.

Не став тратить время на переодевание, принцесса с отобранным у Камилла тубусом, в котором лежало соглашение, устремилась прямиком в тронный зал, где надеялась увидеть дан Глиссу, но там был лишь Кодвилл.

– Да хранит вас Священная сила, ваше высочество, – заговорил он, идя навстречу. На ходу первый советник умудрился отвесить положенный этикетом поклон.

– Священная сила хранит тех, кто в нее верит. Доброго дня, Кодвилл. Что все это значит? – Лия кивнула в сторону высокого окна, выходящего на парадное крыльцо, которое ожидала увидеть несколько более оживленным.

– Прошу прощения, что не встретили вас, как должно. О вашем возвращении доложили, когда вы уже подъезжали к столице…

– Оставьте, – раздраженно перебила девушка. – Где лорд-протектор?

– Его светлости пришлось срочно выехать в Верринту, прямо с церемонии Появления. Вчера вечером пришло сумбурное сообщение с дежурящих в море кораблей о том, что к Леантару движется огромный флот. Корабли идут прямиком в бухту Кента, и несколько часов назад лорд Волден…

– Что еще известно об этих кораблях? – снова перебила Лия. – Это кафы?

– Определенно нет. Флаги на судах не похожи ни на что. Кроме того, они даже не пытались напасть на разведчиков…

– Я сейчас же еду туда!

– Это неразумно, моя принцесса. Вы не можете подвергать риску свою жизнь. Особенно теперь.

– Что же делать?

– Дождаться известий. Но прежде всего вам нужно отдохнуть.

– Да, отдохнуть, – повторила Лия. При мысли о ванне и постели ее глаза стали слипаться. Подавив зевоту, она протянула Кодвиллу тубус. – Вот соглашение. И не забудь сообщить мне, когда прибудет гонец.

Повернувшись и уже откровенно зевая, юная принцесса направилась к себе. Иногда даже самые неотложные государственные дела отступают перед необходимостью выспаться.

Верринта стояла на ушах. При одном звуке о кораблях с неизвестными флагами на мачтах все выходящие к морю улицы и улочки превратились в неприступные крепости из-за выросших, казалось, прямо из мостовой баррикад. У входа в бухту застыли огромные боевые галеры, похожие на ощерившихся псов, натягивающих поводки в руках хозяев: стройные ряды весел приподняты над водой, острые носы, окованные листами железа, чтобы можно было с легкостью таранить вражеские суда, скалятся нарисованными зубами. А люди напряженно вглядываются вдаль, откуда вот-вот покажутся не то враги, не то… Впрочем, неизвестность всегда пугала больше.

Свет золотого солнца делал окружающее кукольно ярким и нереальным. Его лучи играли в волнах, пронизывая и щедро разбавляя густой бордо искрами золота. По какому-то непонятному капризу природы даже вода этого мира имела оттенок красного, бордового, с розовыми пенными барашками, словно в нее плеснули крови. Золотое небо и красное море; и горизонт, перечеркнутый мачтами чужих кораблей. Над городом и побережьем висела пелена тишины, даже поморы не терзали воздух пронзительными скрипучими воплями. Молчали, как перед штормом.

Несмотря на настойчивые уговоры, дан Глисса отправился на одну из галер. Из-за двух телохранителей, которых таки пришлось взять с собой, военного советника дан Палласа и наместника Верринты дан Ганти в лодке стало тесно. К тому же наместник так нервничал, что это действовало на всех, даже на гребцов. Невозмутимый Мастер Слова Кирим, занявший в свите лорд место столь эффектно отбывшего из бального зала неизвестно куда и насколько Сарка, и своим присутствием подтверждающий, что союз с Сойлом заключен, предпочел остаться на берегу, сославшись на морскую болезнь, в чем дан Глисса, откровенно говоря, сомневался и подозревал, что сойлийцу известно о происходящем больше, нежели всем остальным.

Поднявшись на борт, лорд-протектор прошел на нос и остановился рядом с капитаном. Тот коротко кивнул и, не говоря ни слова, протянул дан Глиссе дальнозор – складывающуюся трубку с системой выпуклых стекол внутри. В очертаниях движущихся прямо на него кораблей лорду почудилось что-то знакомое, но догадка никак не хотела воплощаться в четкую мысль.

– Что вы об этом думаете, дан Гиллер? – спросил он у капитана, приходящегося родным братом тому самому дан Гиллеру, который когда-то, казалось, бесконечно давно, привел в тронный зал испуганную девушку с кандалами на тонких запястьях и чудными глазами цвета спелых зерен наска.

– Это слишком невероятно, чтобы быть правдой.

– Это слишком невероятно… – вполголоса повторил дан Глисса, не отрываясь от дальнозора, но вместо крутобоких вражеских («Или все-таки нет?») судов видел на горизонте лишь глаза Милии. Вернув трубку капитану, лорд сложил руки за спиной, нервно сжимая и разжимая кулаки. Вспыхнувшая в обожженной ладони боль прояснила сознание.

Приближающаяся армада была слишком велика для бухты Кента. И для двух десятков галер. Кто же знал? Кафы редко выставляли больше двадцати – двадцати пяти боеспособных судов.

– Демоны ночи! – процедил сквозь зубы дан Гиллер, и собравшийся на палубе народ заволновался.

Дан Глисса буквально вырвал дальнозор из рук капитана и приник к окуляру. Сначала он ничего не заметил, а потом… По лицу лорда-протектора расплылась широкая улыбка. Рядом с неизвестными флагами – золотой круг на рубиновом поле – на мачтах нежданных гостей весело трепетали зеленые с серебром стяги Кеамаккайи, бело-голубые треугольники Фенса и алые с черным кантом языки Венлола.

Они ступили на берег Леантара, гордые чернокожие золотоволосые люди Земли-За-Морем, с просьбой об убежище, с мольбой о новом доме, клочке суши и моря, потому что там, на другом берегу, у них не осталось ничего. А взамен… Плечистый гигант с морщинистым, как ствол старого тисфа, лицом и сединой, густо усыпавшей его длинные, заплетенные в косы волосы, опустил глаза. Он не знал, что предложить взамен – у него и тех, кто стоял за ним, ничего не было, кроме них самих.

Зато лорд-протектор Леантара Альд Карем Волден дан Глисса точно знал, что взять. Он по-прежнему широко улыбался, глядя на прибывших. И на корабли, заполонившие бухту.