Хроники Максима Волгина

Да, жизнь в Отстойнике кишела опасностями. Главной из них были сами внутренности этого мира. Как они растворяют органику, Максим видел собственными глазами. Кроме того, антигравитационные площадки могли внезапно сломаться и расплющить ступившего на них бедолагу, веревки и канаты – пропустить ток в миллионы ампер. И даже излучающие микроволны керамические лепестки с одинаковым успехом поджаривали и кусок мяса, и того, кто это мясо планировал съесть. Очень скоро Максим понял, что любой шаг, любое неверное движение в этом лабиринте могут стоить жизни. Особенно новичку. А он был новичком, ничего не знающим, ничего пока не умеющим. К тому же опасности таил не только сам лабиринт, но и его обитатели – стаи разнообразных паразитов, питающихся либо выделениями полуживых машин, либо друг другом. И разумные существа ничем не отличались от всех прочих, были точно такими же паразитами.

Племя жило по законам каменного века, то есть боролось за существование сто часов в сутки. Каждый его член обязан был вносить свою лепту: охотиться, искать водопои, готовить пищу, защищать гнездо или поддерживать его в чистоте. Максим был достаточно силен, у него имелось оружие, – естественно, что он стал охотником, как Ильма и Зира. Его такая работа вполне устроила. Но не дичь он искал в каждодневных походах по Отстойнику. Он искал дверь. Благо, как та должна выглядеть, он теперь знал.

И на девятый день он нашел… Но к сожалению, нечто совсем иное.

На охоту в тот день они шли втроем: Максим, Зира и Гундарин, – кто-то из коротышек всегда сопровождал новичков-людей, чтобы те не потерялись и не сунулись, куда не следует. Отчасти это было хорошо, отчасти – наоборот. Гундарин сперва болтал без умолку, распугивая добычу. А когда устал, начал скулить.

– Макс, ну давай передохнем? Ну, хоть немножечко! Вот, вот – гляди, какое хорошее место для привала. Замечательное место. Мягкое, теплое, безопасное. Попа сама собой сесть хочет. Вот, смотри, уже села!

Не дожидаясь разрешения, он спрыгнул с мостика на висящую в нескольких метрах под ним громадную розовую «дыню».

– Идите сюда, не пожалеете!

Максим оглянулся на Зиру, та лишь руками развела. Спорить с коротышкой – только время терять. Пришлось подчиниться, спрыгнуть на действительно мягкую и упругую, как резиновый матрац, поверхность дыни.

– С тобой не охота, а суета одна получается.

– Не боись, Макс, я тебя в самые охотничьи места проведу. Там зверья – стрелять не перестрелять!

– И где это?

– А вот сейчас посидим и пойдем. Прямо по мосту, потом вниз…

– Вниз?! Какого же мы сюда карабкались?.. – Максим хотел было высказать все, что думает о проводнике, но только рукой махнул. Спросил: – Гуня, а вверх ты высоко поднимался?

– Еще бы! Да я… – Коротышка осекся. Сердито уставился на Максима. – Как ты меня назвал? Мое имя – Гундарин-Т’адин! Знаешь, сколько мне лет, малец?

– Во-первых, я не малец, а на две головы тебя выше. Во-вторых, я же не требую, чтобы меня называли Максимом Волгиным. Раз я Макс, то ты – Гуня.

– Да ежели ты еще раз посмеешь назвать меня этим прозвищем…

Коротышка вскочил, подбежал к нему. Глаза выпучил, уши встопорщил, ударил себя кулаком в грудь:

– …то я, я…

– Гуня, – улыбаясь, повторил Максим.

Коротышка глубоко вдохнул. Постоял, почесал ухо. Выдохнул и кивнул:

– Так и быть, разрешаю.

И тут где-то неподалеку сухо треснуло. Звук был тихий и не казался опасным. Но он не походил на шорохи и бульканье Отстойника. Только одна вещь могла издавать такой звук. И эта вещь покоилась за поясом у Максима. Он быстро переглянулся с Зирой. Опустился на четвереньки, пополз туда, где бок дыни круто уходил вниз.

Снизу штуковина, на которой они сидели, густо обросла шарами, шлангами разной толщины и формы. И в самой гуще этого хитросплетения шевелилось существо. Рассмотреть его в таком ракурсе Максим не мог. Но цвет существа был ему хорошо знаком. Синий.

– О, еще одна! – радостно воскликнул Гуня. Покосился на Максима, спросил: – Или самец? Как вы по цвету-то различаетесь?

Существо услышало возглас, резко выпрямилось, запрокинуло голову. Толстая усатая харя расплылась в улыбке.

– Кого я вижу – наш друг Маакс! Да не один, а с девушкой. – Он поднял из-под ног только что подстреленного мясного слизня. – Приглашаю отобедать. Рен-Рендук угощает.

Максим скривился, как от кислого.

Появление в племени Рен-Рендука сразу же поломало устоявшийся порядок вещей. Во-первых, у него был станнер. Причем не полупустой, как у Максима, а заряженный под завязку. Как у бывшего консула получилось выжить в одиночку девять дней в Отстойнике, охотиться и не растратить заряд, – непонятно, но это было так. А станнер куда более действенный аргумент в любой драке, чем кулаки, зубы и когти.

Во-вторых, Рен-Рендук оказался метким стрелком и отличным охотником. И он не спешил отдавать добычу гвыхам. Он сам делил ее, причем справедливо, в отличие от вожака и его прихвостней. Через несколько дней все коротышки числились в его приятелях. В-третьих, кинжалом Рен-Рендука ковырять водопои оказалось куда сподручнее, чем когтями. Племя начало забывать, что такое голод и жажда. И в-четвертых, Рен-Рендук объявил сперва Ильму, а затем и Зиру своими женами. К удивлению Максима, девушки согласились изменить семейный статус. К несчастью гвыхов, в племени не оказалось ни одной женщины народа Двона. Голокожие человеческие самки по их меркам считались безобразными уродинами. Но уж лучше взять в жены уродину, чем остаться вовсе без женщины. Теперь и эта надежда уплывала у волосатых из-под носа.

Максим понимал, что долго так продолжаться не может, гвыхам и Рен-Рендуку вместе не ужиться. Но чем это обернется, не знал…

Семнадцатый день жизни в Отстойнике прошел, как обычно: охота, безуспешные поиски двери. И закончился, как обычно, – Максим поужинал и улегся спать. Однако заснуть не успел: к нему подползла Зира. Осторожно потрогала за плечо.

– Макс, слушай. Мы не хотим больше подчиняться Гвыху. Хватит этим волосатым командовать.

– Думаешь, Рен-Рендук лучше? Он только притворяется добреньким. Видела бы ты…

– Какая разница, притворяется он или нет? Рен-Рендук конечно же лучше Гвыха. Он – человек!

– Фашист он, а не человек. А, ты все равно не поймешь…

Но Зира не спешила уползать в свой семейный закуток.

– Макс, если Рен-Рендук станет магистром племени, ты будешь его первым консулом. И тебе будет положена жена. Ты согласишься взять меня в жены?

– Ты ж вроде замужем? – Максим даже повернулся к ней, так его удивил этот вопрос.

– Это не по-настоящему было. Это политика против гвыхов. Так что? Ты не ответил, хотел бы взять меня в жены?

Максим не знал, что и сказать. Зира не походила на девушек, которые ему нравились на Земле. Рослая, почти на полголовы выше его, крепкая, мускулы под кожей так и играют, живот в квадратиках пресса. Но, при всем том, Зира была красивой. Куда привлекательнее, чем Ильма или, тем более, Тальда! Кареглазая, темноволосая, с тонкими, правильными чертами лица, с ямочкой на подбородке. И родинка на щеке ее ничуть не портила, скорее наоборот, добавляла… Как это правильно сказать? Сексуальности, да? Зира была самой красивой девушкой в их команде, да что там! – самой красивой рубболисткой Вирии.

Он вдруг подумал: как это будет, если прижать ее к себе и поцеловать в губы? Никогда не целовался с девчонками по-настоящему. Да, он хотел бы… хочет… уже сейчас хочет! Сообразив, что желание становится слишком очевидным, Максим поспешно перевернулся на другой бок. Проворчал, стараясь, чтобы голос не зазвенел предательски:

– Не мешай, я спать буду.

– Спи и думай. А я рядом с тобой полежу.

Она придвинулась ближе, приобняла. Мягкая и в то же время упругая грудь ее прижалась к спине Максима. Он хотел отодвинуться, но прикосновения были такими приятными. Заснуть, когда к тебе так прижимаются, вряд ли получится. Но он все-таки заснул.

…А проснулся от громкого спора. Недовольно приоткрыл глаза, огляделся – какой козел орет над ухом? Впрочем, и так понятно. Громыхал голос Гвыха:

– Ты кто такой?! Мы взяли тебя под свою защиту, а ты…

Все четыре гвыха стояли рядом с Максимом, чуть ли не в лицо тыкали волосатыми когтистыми ступнями. Но вождь кричал не на него. Немного дальше, в облюбованном Рен-Рендуком закутке сбилось в тесную кучу остальное племя. Впереди – бывший консул, по обе стороны от него, словно телохранители, – Ильма и Зира. За их спинами – лупоглазы и коротышки. Все было ясно с одного взгляда. Давно зреющий нарыв конфликта прорвался.

– Племя не желает, чтобы ты оставался вождем, Гвых. – Голос Рен-Рендука звучал громко и уверенно. Он не боялся стоявшего в пяти метрах от него чудовища, хоть и был тому едва по грудь. – Ты несправедливо делишь добычу и обязанности.

– Чиво?! – Гвых дернулся при этих словах. – Ладно, если ты хочешь справедливости, пусть будет справедливость во всем. Ты присвоил себе двух самок, а у нас на четверых нет ни одной. Поделись!

– Женщины не добыча, чтобы с ней делиться. Они сами решают, с кем жить.

– По законам народа Двона женщина – добыча!

– Мы не из твоего народа! – возразила Зира.

– Заткнись, голокожая! Если б не мы, ты давно была бы слизью! И тебя я пока не хочу, ты слишком мелкая. – Он резко вскинул руку, выставил толстый корявый палец в сторону долговязой, смахивающей на ломовую лошадь Ильмы: – Ее! Или заберу обеих, а тебе, Синие Штаны, вышибу мозги!

– Побереги свои, Гвых.

Рен-Рендук сделал еле уловимый жест, и в руках у троицы появилось оружие. У самого консула и Зиры – станнеры, у Ильмы – кинжал.

Максим моргнул, не понимая, откуда у них второй станнер. А затем понял! Зира неспроста улеглась спать рядом с ним. Не ради удовольствия обнимала. Она стащила его оружие, стерва! А он чуть было не влюбился в нее!

Стволы и лезвие остудили пыл гвыхов. Но ненадолго. Все четверо злобно зарычали, кулаки их сжались, когти на ногах царапали пол. Миг – и начнется драка не на жизнь, а на смерть. А Максим до сих пор не решил, на чьей стороне он должен быть. Может, Зира права? Да, Рен-Рендук – гад, фашист и подлый убийца. Но он же человек, значит, свой. Свои всегда лучше…

Он не успел додумать. Откуда-то сверху рухнула огромная черная тень. Еще одна! Еще! И вдруг рядом громко, отчаянно завизжали. Пониматель не сумел перевести этот скрежет и треск, но и так понятно: ТырТрРа кричала от ужаса и боли. А в следующее мгновение ее крик потонул в целом хоре воплей.

Гвыхов сбили с ног сразу. Они буквально утонули под черной шевелящейся кучей. Что случилось с остальным племенем, Максим не увидел: одна из тварей приземлилась прямо перед ним. Больше всего это существо походило на гиену с десятью щетинистыми длинными лапами. Или на паука с мордой гиены. В выпученных глазах светился красноватый огонь, в оскаленной пасти белели два ряда тонких, острых, как иглы, зубов. Но самым страшным отчего-то показалась большая, тягучая капля слюны, прилипшая к подбородку. Чудовище смотрело на Максима, и ясно было – сейчас прыгнет! И он не успевал ни вскочить, ни откатиться в сторону. Только схватить станнер и выстрелить в морду! Но оружия у него теперь не было.

Прыгнуть чудовище не успело. Что-то мелькнуло между ним и Максимом. Жилистая, покрытая короткой шерстью рука сфинкса ухватила тварь за шиворот, вздернула вверх, оторвав от земли. Тут же другая рука вцепилась в морду, из-под пальцев брызнула темная кровь. Тварь хрюкнула, отлетела назад.

– Бежим! Вверх, за мной! – скомандовал сфинкс.

Его заставили подпрыгнуть, вцепиться в толстый канат, – на счастье, сегодня тот был не под напряжением, – подтянуться, вскарабкаться. Потом они перепрыгнули на узенькую площадку. Наперерез метнулся еще один гиено-паук. Но прежде, чем Максим успел отклониться, сильная нога ударила чудовище в грудь, распорола, оставив четыре глубокие борозды. И вновь они неслись все дальше и выше, карабкались, перепрыгивали с площадки на площадку. Остановились, когда бульканье и клекот Отстойника заглушил звуки побоища. Максима била дрожь, ноги подкашивались. Пришлось сесть, чтобы отдышаться, успокоиться. Сфинкс опустился рядом. Он дышал ровно и размеренно, будто не несся во весь опор, на ходу отбиваясь от врагов.

– Спасибо. – Максим посмотрел на спутника. – Ур… извини, никак не запомню твое имя.

– Урммршшрм. Для твоего голосового аппарата невоспроизводимо, потому можешь называть меня Шур.

– Ага. Я и не знал, что у тебя такие когти.

Шур приподнял ладонь, растопырил пальцы. Они словно стали вдвое длиннее. Острые, чуть загнутые когти выдвинулись из-под покрытой шерстью кожи.

– Иногда они бывают полезны. Холодное оружие наша цивилизация не изобретала. Надобности не было.

– Слушай, – ухватился за его слова Максим, – ты никогда не рассказывал о себе, о своем мире. Тебя тоже криссы похитили?

– Естественно. О своем мире я не рассказывал, потому что никто не поверит. Тебе ведь не верят.

– Ты хочешь сказать…

– Да. Звезды. Тысячи звезд на черном ночном небе. Алые закаты над безбрежной саванной. Восход красного карлика – спутника нашего солнца – над океаном. Разноцветные луны… Таков мой мир. Прекрасный.

Максим облизнул вмиг пересохшие губы. И радостно засмеялся:

– Значит, звезды все-таки существуют! А я уж подумал, что они мне приснились. Слушай, но почему другие о них ничего не знают?

Шур помедлил, пристально глядя ему в глаза. Затем спросил:

– А ты сам как полагаешь?

Максим задумался. И выпалил то, что давно сидело в голове:

– Я думаю, на Вирии живут не только люди, но и другие народы, – все, кого похитили криссы. Для каждого есть свой город, выйти за его пределы нельзя, даже летатели не летают. Планета всегда повернута к солнцу одной стороной, поэтому те, кто на ней родились, никогда ночи и не видели. А те, кого похитили… Может, они были маленькими и забыли? Или врут, что родились не здесь, откуда мне знать! А еще я думаю, что Отстойник – это и есть обратная сторона той планеты! Это фабрика, на которой криссы делают еду и разные вещи.

– Неплохое объяснение, – уважительно согласился Шур. – Есть несколько логических нестыковок, но в первом приближении подойдет. В любом случае мы должны как можно скорее выбраться из Отстойника. Я не хочу стать полуфабрикатом.

– Угу, выбраться. Если отсюда вообще есть выход.

– Обязательно есть. Посмотри – зачем все эти площадки и мостики? Не для нас же. Да и не оставят криссы такой важный объект без присмотра. Если есть входы сюда, обязательно должны быть выходы отсюда.

– Так что, идем искать? – Максим вскочил, готовый немедленно отправиться на поиски… И обратно сел. – Постой, а как же наши? Я не могу их бросить. Может, они ранены, им нужна помощь? Мы должны вернуться, узнать.

Шур подумал, моргнул, соглашаясь.

Возвращение заняло больше часа. Максим и не предполагал, что они так далеко убежали. И когда спустились наконец, сражение с гиено-пауками было закончено. Коротышки деловито отволакивали туши тварей подальше от гнезда, лупоглазы перевязывали раненых разноцветными полосами распоротой одежды. Рен-Рендук сумел защитить своих сторонников. Потери среди них ограничились несколькими укусами и царапинами, пусть глубокими, но не слишком опасными. Зато его противникам досталось куда сильнее. Самого Гвыха твари загрызли на месте, еще одного из его сородичей изодрали так, что тот лежал при смерти. Двое оставшихся тоже были серьезно ранены. Так что спор, кому быть вожаком племени, решился сам собой.

Гвыхов Максим не жалел – сами виноваты, что не сумели за себя постоять с такими-то кулаками. Но вместе с ними погибла и ТырТрРа. Когда он увидел искромсанное тело кррсы…

Шур понял, о чем он подумал, положил руку на плечо.

– Мы не успели бы ей помочь. Она держалась в стороне, потому на нее набросились в первую очередь. Отбиваться от стаи опасно. Принимать сторону сильных полезнее для здоровья.

Максим резко повернулся к нему, хотел возразить… Но тут их заметил Рен-Рендук.

– А, Маакс вернулся! Жаль, что ты упустил возможность стать первым консулом при магистре и получить в жены эту красавицу. – Он обнял за талию подошедшую следом Зиру. Та поморщилась, но высвободиться не пыталась. – Но Рен-Рендук рад, что ты уцелел.

– Станнер отдайте, – хмуро потребовал Максим.

– Он тебе не понадобится, – ухмыльнулся самопровозглашенный магистр. – Рен-Рендук освобождает тебя от охоты. У тебя будет новая обязанность. Оставаться в этой дыре глупо и опасно. Ты найдешь для нас выход отсюда. Ты же сам об этом мечтаешь, правильно?

У Максима челюсть отвисла.

– Почему вы решили, что я смогу?

– Одну дверь ты уже нашел. – Магистр взмахнул рукой, не давая возразить. – И здесь сумел выбраться из внутренностей Отстойника. И в сегодняшней заварушке вывернулся. Ты ловкий парень, Рен-Рендук сразу это понял. Если кто и найдет дверь, то только ты.

Максим не мог понять, Рен-Рендук издевается над ним или говорит серьезно. И в туннеле, и сегодня ему просто везло.

– Оружие все равно отдайте, – повторил он. – Если хотите, чтобы я нашел дверь, а не меня – какой-нибудь паучара.

– Нет. Но кое-что Рен-Рендук тебе подарит. Протяни руку. Да не бойся, не бойся.

Магистр взял его левую руку, приподнял. И неожиданно нацепил на запястье блестящий широкий браслет, прокрутил несколько раз, отчего тот плотно прилип к коже. Максим испуганно отпрянул, но магистр и не собирался его удерживать. Засмеялся и продемонстрировал у себя на руке такой же.

– Это «говоритель», очень полезная вещь. Где бы ты ни находился, всегда сможешь поговорить с Рен-Рендуком. И наоборот, мы всегда будем знать, где ты находишься.

Максим покосился на браслет. Осторожно потрогал «подарок».

– Снять не получится, – продолжал объяснять магистр. – И если ты найдешь выход, но забудешь сообщить об этом своему другу Рен-Рендуку, а попробуешь улизнуть сам, мы все равно узнаем. Так что не рискуй.

Шур, стоявший поодаль, пока они разговаривали, шагнул ближе.

– Я буду искать дверь вместе с Максом. Я буду его оружием.

Он приподнял верхнюю губу, демонстрируя ровные белые зубы. У сфинкса это означало улыбку, но выглядело жутковато. Рен-Рендук поспешно отступил за спину Зиры.

– Вот и замечательно. Можете отправляться немедленно.

Максим тоже улыбнулся невольно. Шур в качестве напарника – это не какой-нибудь Гундарин! Единомышленник и оружие в одном лице – шансы найти выход из Отстойника раньше, чем их тут сожрут, резко увеличивались…

В тот день они добрались до крыши Отстойника. Неизвестно, что скрывалось за ней. Может, и правда звезды? Они много часов искали люк, окно, какую-то отдушину. Хоть маленькое отверстие! Тщетно. В конце концов Рен-Рендук забеспокоился, потребовал немедленно возвращаться. Решив, что смысла в очередной раз ссориться с магистром нет никакого, они подчинились распоряжению. И где-то на половине пути наткнулись на Ильму.

Точнее, это она на них наткнулась. Вылетела из-за угла оранжевой торпедой, чуть не сбила с ног. Волосы дыбом, глаза выпучены. Увидеть белую от ужаса Ильму – да, это было страшно.

– Ильма, что?! – только и успел крикнуть ей Максим.

Девушка уставилась на него, будто не узнавая. Грудь ходила ходуном под рубахой.

– Макс? Там… там… мухи, как в Вирии!

– Мусорные мошки? – не понял Максим. – Ну и что?

– Они… кусают… коротышки…

Она задыхалась, захлебывалась словами. Понять что-то из ее воплей казалось немыслимым. Но раз коротышек рядом с ней не было…

– Дай! – Максим выдернул станнер у нее из руки, бросился назад по вздрагивающему под ногами мостику.

Двух коротышек он увидел, едва обогнул огромную, волдыристую «грушу». Те бежали прямо на него, спотыкались, падали, снова вскакивали. А буквально по пятам за ними неслось невиданное, косматое, серо-стальное чудовище. Максим вскинул станнер… и застыл, ошеломленный не меньше Ильмы. За сородичами бежал еще один коротышка! Мошки облепили его с ног до головы, огромный рой их вился позади длинным шлейфом. Коротышка споткнулся, упал, на секунду освободившись от жуткого одеяния. От него мало что осталось – кроваво-красный огрызок.

Максим опомнился, выстрелил в самую гущу роя. Но разряд станнера мошкам оказался не страшен. Облако колыхнулось недовольно, малая часть его опустилась на добычу, большая – устремилась к Максиму! Нет, с этим противником бесполезно было сражаться. От него нужно драпать!

В пять шагов Максим догнал и обогнал олли. Лишь когда налетел на стоящего неподвижно Шура, сообразил: мелкие бегством не спасутся. Но чем он им поможет?!

Шур подхватил одного коротышку, кинул трясущейся от страха Ильме: «Держи!», второго зажал под мышкой. Взглянул на Максима: «Прикрывай!» Прикрывай… Это означало, что надо бежать последним, то и дело останавливаться, стрелять в серое, мерно звенящее облако. А оно ведь не отступало, только расплескивалось по сторонам, обходило слева и справа, сверху и снизу. И это уже был не один рой. Он делился, множился, он словно стремился вычистить, вылизать весь Отстойник!

Они неслись, перепрыгивая с площадки на площадку, с мостика на мостик, с трубы на трубу. Они не разбирали направления. Только не дать облаку догнать их, не оступиться!

Оступился не Максим, а Ильма. Девушка вскрикнула, не удержалась на слишком круто уходящей вниз трубе, опрокинулась, падая в пустоту… Нет, она не расшиблась, антигравитаторы работали исправно. Она медленно парила, опускаясь на висящую тридцатью метрами ниже платформу. Но рой тут же устремился за ней, в один миг накрыл и девушку, и олли, которого та держала в руках. Максим вскинул станнер… Но какой смысл стрелять? Разве что избавить их от боли?

– Макс, сюда! – закричал Шур. – Быстрее!

Сфинкс уже карабкался по свисающему сверху канату. Спрашивать, что он задумал, было некогда. Максим подпрыгнул, ухватился за канат и полез следом. Остановились они у самого купола Отстойника. Только здесь Шур выпустил спасенного коротышку. Приказал коротко:

– Рассказывай!

Олли – это был Гуня-Гундарин – плаксиво фыркнул, запричитал:

– Они сбесились! Они ж мусор должны…

– Конкретней! – оборвал причитания Шур.

Рассказ получился недолгим. Ильма и трое коротышек выследили небольшую стаю блохо-крыс. Все шло как обычно: стаю обложили, Ильма подстрелила с десяток. Но когда олли побежали, чтобы подобрать добычу…

– Тут эти мухи и налетели, откудава-то! Сперва на блох накинулись, мы отогнать хотели, тогда они – на нас! Почему, Макс? Мы ж разве мусор?

Максим тоже не мог понять, что случилось. Ясно ведь, что мошки эти не настоящие, не живые. Что это роботы. В Вирии никто и подумать не мог, что они на людей нападать станут.

На живых людей – внезапно блеснула догадка. А что в Вирии делают с мертвыми? Он никогда не задумывался об этом…

– Мусор, – не дал ему додумать Шур. – Здесь мы мусор. Криссы чистят Отстойник. Дезинфицируют.

Максим невольно поежился. Звучало зловеще. Но очень сильно походило на правду. Он посмотрел на сфинкса.

– Думаешь, сюда они не доберутся?

– Доберутся. Но не сразу. Нижние ярусы заселены густо. Сначала мошки зачистят там. Потом прилетят сюда.

– И что нам делать?

– Искать дверь.

Максим даже зубами скрипнул. Где ж ее искать, и так все переискали?! И вдруг – осенило!

Он резко повернулся к Гуне, сгреб его в охапку.

– Откуда мошки взялись?

– Не знаю… – испуганно съежился тот. – А, вспомнил, из кишки вылетели.

– А там рядом был водопойный шар?

– Нет… Да.

– Я понял, кажется. – Максим быстро переводил взгляд с Гуни на Шура. – Все двери – во внутренностях Отстойника, а не между ними! Я сюда вывалился внутри здоровенной желтой сферы. И ты, и ты, правильно? А снаружи эти сферы – водопойные шары! Когда из них вода сочится, они в одну сторону работают, когда нет – в другую.

Шур смотрел на него пристально и недоверчиво.

– Макс, я не улавливаю логику твоего рассуждения.

– При чем здесь логика? Бежим, нужно шар найти!

Наверное, уверенность в правоте заразительна. Ни Шур, ни Гуня больше не пытались с ним спорить. Но, едва вскочив, Максим остановился.

– А как же наши? Мошки вот-вот доберутся до гнезда! – Сжал браслет-говоритель, заставляя включиться. Закричал: – Магистр, магистр! Ты меня слышишь?

– Рен-Рендук слышит тебя, Маакс, – мгновенно отозвался тот. – Что у тебя случилось?

– Мусорные мошки в Отстойнике! Криссы решили чистоту навести – мошки всех подряд жрут. Но я нашел, как отсюда выбраться! Веди народ по маяку!

Что-что, но соображал Рен-Рендук молниеносно. Ни уточнять, ни переспрашивать он не стал.

– Понятно. Мы идем.

Сухой шар они нашли минут через двадцать. А еще через пять сюда же добрались Рен-Рендук и Зира.

– Остальные где?! – заорал на них Максим, догадываясь, каким будет ответ.

Рен-Рендук скорчил гримасу, трагично воздел руки: