Принцесса, которая уволилась

— Часто увольняются принцессы?

— Вы первая. Но придворные лишаются должностей регулярно. Обычно они спорят о земле, экипажах и праве носить форменный цвет. Вы отказались от всего сразу и создали новый вид дела.

— Поздравляю нас обеих.

— Я пока не решила, уместны ли поздравления.

Из дворца выбежал лакей, увидел Мирену и остановился так резко, что серебряный поднос в его руках зазвенел. Он явно нёс записку. Потом заметил Элиану, серую карету и папку с красной нитью — и отступил под арку. Двор уже учился разговаривать с бывшей наследницей через ведомства.

Мирена перевернула ещё несколько страниц.

— Платье к Зимнему балу. Я его даже не примерила.

— Материал раскроен по вашим меркам.

— Продайте его.

— Казначейство не торгует незаконченными платьями.

— Зато успешно торгует незаконченными жизнями.

Серебряные цифры на ленте Элианы сбились, исчезли и возникли снова.

— Эту формулировку я не могу внести в расчёт, — сказала она.

— Жаль.

— Но могу внести предложение о реализации материала. За вычетом работы портных.

— Работы, которую они уже выполнили?

— Именно.

Мирена задержала палец на строке. Портнихи провели над платьем пять недель. Она видела их лишь однажды, когда главная закройщица опустилась на колени, чтобы поправить подол. Мирена тогда обсуждала с бароном Волем список женихов и даже не спросила имя женщины.

— Им заплатили?

— Согласно ведомости.

— Покажите ведомость.

— Она во дворце.

— Тогда пойдёмте во дворец.

Элиана впервые улыбнулась — коротко, почти строго.

— Вы только что оттуда уволились.

— Я уволилась из династии, а не из способности входить в архив.

— Способность входить в архив была частью династического доступа.

— Тогда вы принесёте ведомость сюда.

— Могу предоставить заверенную копию завтра.

— Договорились.

Слово прозвучало непривычно. Не приказ и не обещание от имени будущей короны — соглашение двух людей с разными обязанностями. Золото в воздухе не отозвалось. Мирене это понравилось сильнее, чем следовало.

В середине папки красная закладка отмечала самый крупный расход.

«Спасение наследницы от дракона Ревальда, включая чрезвычайный сбор дружины, премию спасителю, восстановление северной башни и компенсацию дракону за досрочное прекращение испытания».

Мирена перечитала строку.

— Компенсацию дракону?

— По договору он должен был удерживать вас трое суток. Принц Арвет прибыл через четырнадцать часов. Представление пришлось завершить раньше срока.

— Представление.

Элиана замолчала.

Мирене было девятнадцать. Она помнила северную башню, запах копоти, цепь на двери и дракона, который извинялся всякий раз, когда чихал пламенем. Помнила Арвета в белом плаще, толпу у ворот и балладу, написанную к вечеру. Ей объяснили, что похищение оказалось настоящим, хотя предусмотрительность двора позволила быстро организовать спасение. Потом мать три месяца запрещала ей выходить без двойной охраны.

— Вы хотите сказать, корона наняла Ревальда?

— Я хочу сказать, что в казне есть договор с исполнителем зрелищных угроз.

— Я была прикована к стене.

— В договоре указаны театральные цепи.

— На них была настоящая печать.

— Магическая?

— Да.

Элиана сняла с пояса карандаш и сделала помету на полях своего экземпляра.

— Тогда услуга оказана с отступлением от условий. Это основание оспорить платёж исполнителю.

— Платёж исполнителю уже сделали семнадцать лет назад.

— Одиннадцать.

— Тем более. Я плохо считаю, когда узнаю, что моё похищение проходило по статье придворных развлечений.

— По статье воспитательных испытаний, — поправила Элиана и тут же добавила: — Это не делает обстоятельства лучше.

Мирена закрыла папку. Площадь была той же: голуби дрались за крошки, экипажи объезжали фонтан, торговцы звали покупателей. Только её прошлое превратилось в книгу расходов, и каждая страшная или торжественная сцена получила цену. Оказывается, башня пахла копотью по смете. Страх оплачивался из казны. Затем казна выставляла его ей как благо.

— Я не просила меня похищать.

— Это существенное возражение.

— Только существенное?

— В рамках расчёта — да. В остальных рамках у меня нет полномочий говорить от имени короны.

Элиана снова показала удостоверение, словно граница полномочий была не щитом, а правилом, которому она подчинялась сама.

— А от собственного имени?

Женщина посмотрела прямо на Мирену.

— От собственного имени: ребёнок не должен оплачивать испытание, устроенное взрослыми без его согласия.

Мирена вдохнула. Простая фраза ударила сильнее разоблачения. Во дворце никто никогда не называл случившееся выбором взрослых. Говорили о традиции, опасности, славном спасении и выдержке наследницы.

— Мне было девятнадцать.

— Возраст не превращает чужой замысел в ваш.

Между ними на миг исчезли папка, карета и дворец. Осталась женщина, которая умела отделить запись в книге от человека, записанного как расход.

Элиана первой вернула расстояние.

— Продолжим?

— Обязательно.

Они перешли к следующему разделу, стоя у парапета фонтана. Мирена ела остывшую булочку и училась собственному бюджету. Золотая корона в её кошельке больше не казалась деньгами — скорее маленькой дверью, для которой у неё пока не было подходящего ключа.

Расчёт включал уроки верховой езды, лечение после падения, корм лошади, жалованье наставника и даже стоимость песка, которым посыпали манеж. Затем — дипломатические поездки, охрану, подарки послам. Потом — «обеспечение исполнения представительских обязанностей».

Таблица занимала четыре страницы. В первом столбце стояли события: открытие моста, приём гильдий, посещение больницы, траурная церемония, праздник урожая. Во втором — часы. В третьем — ставка.

Мирена провела ногтем по строкам.

— Что это?

— Расчёт стоимости вашего присутствия.

— Моего содержания?

— Нет. Присутствия. Здесь применена ставка младшего церемониального представителя с династическим коэффициентом.

— Почему ставка?

— Чтобы распределить расходы между ведомствами. Если вы открывали мост, дорожная палата возмещала Дворцовому управлению стоимость вашего времени.

— Возмещала кому?

— Управлению.

— А управление платило мне?

Элиана взглянула на таблицу, потом на предыдущую страницу. Серебряная лента замерла.

— В ведомости личных выплат таких сумм нет.

— Значит, моё время продавали ведомствам.

— Внутренний учёт не обязательно означает продажу.

— Для долга он означает цену. Казна утверждает, что это благо, полученное мной. Но здесь написано обратное: благо получал тот, кто заказывал моё присутствие.

Она нашла итоговую сумму. За одиннадцать лет официальных обязанностей набегало достаточно, чтобы покрыть почти треть предъявленного долга.

— Если это стоимость моей работы, где моё жалованье?

Элиана взяла папку. Теперь она читала не как человек, знающий каждую строку, а как человек, впервые увидевший между строками другую книгу.

— Дворцовое управление считало содержание формой встречного предоставления.

— Тогда оно не может одновременно быть долгом. Либо комнаты и платья были оплатой за работу, либо займом, который я обязана вернуть. Одно и то же нельзя выдать за жалованье, а потом взыскать как расход.

Цифры на серебряной ленте рванулись так быстро, что слились в светлую полосу. Элиана прижала к ним два пальца. Когда движение остановилось, на металле остались два столбца: «предоставлено» и «начислено». Между ними горел знак неравенства.

— Мне понадобится полная книга внутренних переводов, — сказала она.

— Мне тоже.

— Доступ к ней имеют сотрудники казны.

— Тогда запросите её как сотрудница казны.

— Вы быстро осваиваете распоряжение чужими полномочиями.

Мирена уже собиралась ответить, но остановилась. Прежний голос ушёл, привычка осталась.

— Вы правы. Я могу только попросить включить книгу в проверку. Решение ваше.

Элиана изучала её несколько секунд.

— Решение моё, — повторила она. — И я включу.

Она достала официальный бланк, положила его на крышку кареты и написала запрос. Серебряная лента отпечатала внизу время. Мирена следила, как появляется каждая строка: основание проверки, перечень документов, срок предоставления. Никакой магии титула — только действие человека, отвечающего за свою подпись.

Из-под арки снова показался лакей. На этот раз с ним шёл барон Воль.

— Госпожа Весс! — крикнул он. — Совет требует немедленно доставить бывшую наследницу во дворец.

Элиана закончила последнюю букву, промокнула чернила и лишь затем повернулась.

— Моё удостоверение не даёт права доставлять людей.

— Это распоряжение Совета.

— Тогда у вас должен быть исполнитель с соответствующими полномочиями.

Барон перевёл взгляд на Мирену.

— Ваша мать ждёт.

— Моя мать умеет посылать приглашения.

— Вы обязаны объяснить последствия.

— Последствия уже объясняет казначейство. Очень подробно. Особенно дракона.

Барон увидел открытую страницу и побледнел.

— Это внутренние сведения.

— Они включены в мой долг, — сказала Мирена. — Значит, они уже достаточно внешние, чтобы я их оплатила.

— Госпожа Весс, закройте расчёт.

Элиана положила ладонь на папку.

— На каком основании?

— В интересах короны.

— Это не основание из моего удостоверения.

Серебряная лента спокойно показывала время. Барон привык, что чиновник боится его близости к трону. Но Элиана, похоже, боялась только неточной записи.

— Вы понимаете, с кем говорите?

— С начальником Династического стола, который не руководит Палатой казны.

Мирена опустила взгляд, скрывая улыбку. Её влекло не дружелюбие Элианы — его пока не было. Влекла ясность границы: здесь заканчивается ваше право требовать, здесь начинается моё решение. Никто во дворце не преподавал такой географии.

Барон понизил голос:

— Королева не забудет услугу.

— Тогда оформите её заказом и укажите источник оплаты.

— Невыносимая женщина.

— Это не служебное взыскание, поэтому я не обязана его учитывать.

Барон ушёл под арку, уводя лакея. Элиана посмотрела ему вслед без торжества.

— Теперь получение внутренней книги займёт дольше.

— Из-за меня?

— Из-за его желания доказать, что архивная дверь тяжелее арифметики.

Она отделила от папки копию расчёта и вручила Мирене.

— Семь дней. До истечения срока взыскание не начинается. Ничего не подписывайте без сверки приложений. Если вам предложат признать сумму в обмен на отсрочку, это всё равно признание суммы.

— Вы консультируете должницу против казны?

— Я сообщаю процедуру, которую обязана сообщить. Не приписывайте мне мятеж раньше времени.

— Постараюсь.

— И ещё. Сегодня двор может прекратить ваше содержание. Где вы будете ночевать?

Вопрос был деловым. Мирена всё равно ощутила его слишком близко.

— У подруги.

Тавия пока об этом не знала. Но у Тавии была булочная, две комнаты над ней и давняя привычка называть дворцовую чепуху чепухой. Если кто-то и мог принять бывшую принцессу вместе с неожиданным долгом, то она.

Элиана кивнула.

— Адрес для доставки копий?

— Булочная «Тёплая корка», улица Медников, четырнадцать.

— Я знаю её.

— Покупаете там хлеб?

— Веду их налоговую сверку. У госпожи Орн образцовые книги и ужасный почерк.

— Она утверждает обратное.

— Насчёт книг или почерка?

— Насчёт вас.

Элиана рассмеялась. Один раз, негромко, как будто смех тоже следовало внести в расходную ведомость и заранее проверить основание. Потом снова стала серьёзной.

— Завтра я доставлю копии. Послезавтра начну опись имущества, если Совет утвердит расчётный порядок.

— У меня нет имущества.

— У вас золотая корона в кошельке, одежда на вас и, возможно, личные вещи во дворце. Не заставляйте меня считать булочки.

Мирена подняла пакет.

— Одна осталась. И за неё я должна два медяка.

— Тогда она обременена встречным требованием и малоинтересна казне.

— Это самое доброе, что вы сказали за весь разговор.

— Я не стремилась быть доброй.

— Я заметила.

Элиана села в карету. Перед тем как закрыть дверь, она задержала взгляд на папке в руках Мирены.

— Вы действительно собираетесь оспаривать весь расчёт?

— Нет. Только ту его часть, которая неправдива.

— Это может оказаться весь расчёт.

— Тогда у нас много работы.

Карета тронулась. Серебряные цифры на запястье Элианы вспыхнули в окне и исчезли за поворотом.

Мирена осталась посреди площади с долгом размером в две с половиной улицы и доказательством, что одиннадцать лет её жизни имели ставку. Страх никуда не делся. Но теперь у него были столбцы, приложения и срок для возражений.

Из дворца ударил полуденный колокол. В прежней жизни Мирена в эту минуту должна была примерять серебряное платье. В новой ей предстояло попросить у подруги комнату, разменять золотую монету и найти Яру Сен.

Она раскрыла расчёт на чистой оборотной стороне и написала три строки:

«Помещение.

Клиентка.

Учёт труда».

Потом добавила четвёртую:

«Дракон — свидетель».

Список выглядел не как последствия увольнения. Он выглядел как первый рабочий день.