Чингисхан. Просто о сложном

Княгиня Анна

Самая первая необычная женщина – это, конечно, Бабушка Нюра. В прошлой жизни, до Революции и эмиграции, была Княжна Анна. На единственной картине, которая сохранилась после пожара в бабушкином доме, Княгиня Анна была обворожительна. На вороном жеребце, с натянутым луком в руках, в одежде охотницы, Колчан со стрелами, очень необычный Колчан, вернее, Колчан обычный, а очень необычная серебряная с золотыми вензелями роспись…, но о нем, Колчане, позже. Бабушка Нюра запомнилась мне, своему единственному внуку, добротой и жесткостью руководителя генерального штаба во время боевых действий, переходившей в жестокость, если её команды мгновенно не выполнялись. И жестокость эта выражалась в боевом дружеском подзатыльнике. Это было так чудно переплетено в её характере. Сочетание великолепного образования, голубой крови, замешанной на железной воле и несгибаемости русских предков, давало то, что в итоге получалась наша бабушка Нюра, которая твердокаменной волей своей воспитывала своего единственного внука, приговаривая, что если ребенок нервный, надо, прежде всего, лечить его родителей. Цитата эта, вообще-то, принадлежит перу Агнии Барто, но, как поговаривала бабуля Нюра, не у всех людей на планете есть подружки, каких можно цитировать. И та же моя бабуля, которая долгими вечерами, почему-то, плакала, глядя на меня, приговаривая, что нам, подразумевая меня и мое поколение, предстоит пережить «конец света»…, кормила вкусными пирожками с разнообразными начинками, шанежками и расчудесными пельменями. Или, глядя на маму, позирующую перед фотографом, часто говорила, что ты пытаешься встать так, чтобы выглядеть худее, но на самом деле, чтобы выглядеть худее, нужно похудеть. По-моему, это и сейчас актуально. Или после того, как меня наказывали родители за какую-нибудь шалость, приходила ко мне и, успокаивая, обязательно вставляла свою любимую фразу, что, если напроказничал, а чувство вины не пришло даже после подзатыльника, значит всё, внучок, ты сделал правильно!

Рассказывала разные интересные истории о своих соседях Головиных и их чудесных похождениях. От неё я узнал, что прабабушка Александра Пушкина, Евдокия Ивановна Головина, была родной сестрой прабабушки Льва Толстого Ольги Ивановны Головиной. И многое-многое другое. Пути Господни, прям, ну точно, неисповедимы. До недавнего времени я еще не понимал, что именно она имела ввиду, рассказывая мне о «конце света» и о том, что проблема придет от безмозглых наших соседей с Запада.

Голос Элен, что-то быстро и торопливо говорящий в трубке телефона на таком родном и давно не слышимом мной французском языке вернул меня в тревожную ночь:

– Владими… Владими… милый, я не могу долго говорить, не перебивай и слушай меня внимательно! Только что я случайно подслушала разговор своего отца, вам всем в Москве грозит смертельная опасность…

– Элен, я не понимаю, – сказал я резко охрипшим голосом. Внутри меня всё противно съёжилось и опустилось куда-то в район мгновенно одеревеневших ног.

– Владими… милый, спасибо за букеты цветов, которые стали частью меня, но ты должен немедленно покинуть Москву, ты слышишь меня!? – последнюю фразу Элен уже почти выкрикивала…

Начало истории Колчана

Колчан со стрелами оказался ой, каким непростым. Не зря его хранили, как зеницу ока. Парижская Академия Наук однозначно заявила, что этот Колчан принадлежал Чингисхану, и что последнее упоминание о нем было до Революции 1917 года. И с тех пор для мира науки он исчез. По одной из версий, на этом Колчане была зашифрована карта с местом захоронения самого «Повелителя Мира». Мне тут же предложили продать Колчан в музей, но я вежливо отказался.

Спустя два дня позвонил неизвестный и, представившись коллекционером по имени Анатолий Верет, предложил за этот артефакт десять миллионов евро. Я сказал, что подумаю, для того, чтобы сгладить отказ на это предложение. Но телефон, на всякий случай, записал, так как Анатолий Верет оказался довольно-таки известной личностью не только во Франции, но и в Европе. В интернете было много чего о нем написано. Анатолий, время от времени, попадал в различные истории. Не часто, но попадал. И, конечно, не он был главным махинатором очень громких событий в мире редких и дорогих исторических артефактов, но писали, очень было похоже, что дело было в его интересах или с его молчаливого согласия. Высказывались самые различные версии. Информация была разноплановая, но из всего изученного можно было сделать следующий вывод:

Он был русского происхождения, когда-то служил в специальных войсках. Имел множество врагов. Но с ним можно было иметь дело. Он же предложил хранить Колчан в более надёжном месте, чем дом. Например, в банке. И я воспользовался его советом. Почти так, как он и предлагал.

Несколько лет назад моему отцу предложили переехать в Москву на новую высокооплачиваемую работу. На сборы отцу и соответственно его семье, дали одну неделю. Я не знал, как я буду жить в такой дали от Элен. Да и не знал, как она отреагирует на мой отъезд. Я пытался спорить с родителями, что могу остаться в Париже и жить без них, но по контракту с каким-то серьезным ведомством, отец мог переехать только со всей семьей. Поэтому вариантов не было. Через неделю мы уезжаем. Я решил не звонить Элен, а просто купил её любимый печеночный тортик и пришел к ней в гости. У них дома всегда, казалось даже, что круглосуточно, была целая толпа людей разного пола, возраста и напоминала муравейник. Её папа был прирождённым политиком, одним из лидеров национального радикального движения, поэтому посиделки, планерки, и, как следствие – митинги и демонстрации, чаще всего начинались у Элен дома. Этот вечер был не исключение. Консьерж7, увидев меня, улыбнулся и приподнял свою шляпу. Я же, в свою очередь, угостил его кусочком тортика, который заранее нарезал, когда покупал в кондитерской. Перебросившись с ним парой фраз, он мне пожаловался на то, что националисты – это, конечно, правильно и здорово, но жалование8 они ему уже задерживают третью неделю. А у него кредит на автомобиль и уже приходили из банка… в общем он попросил меня напомнить этим спасителям Франции, что консьерж еще не умер от голода и у них есть шанс не брать грех на душу! Я пообещал и начал подниматься пешком. Лифт не вызывал. Решил, что пока иду по ступенькам, выстрою в голове свой разговор с Элен. Но в голову ничего не лезло.

Дверь была приоткрыта. Обычная дымовая завеса и гул голосов. Я прошел в большую столовую, увидел, что папа Элен обратил на меня внимание и двумя жестами определил мое ближайшее будущее. Первый жест относился к тортику и место, куда надо его поставить, второй жест раскрыл мне тайну, где находится Элен. Это был балкон. На балконе, удобно расположившись в кресле-качалке, Элен качалась в наушниках и держала на руках здоровенного кота – мейкуна по имени «Симба». У Элен были закрыты глаза, и мне показалось, что по её щеке сбегает слеза. Во мне сразу проснулся дикий варвар, который должен придушить любого, кто посмел обидеть любимую. Я сел рядом, но она, не открывая глаз, взяла меня за руку и произнесла немного певучим голосом, видимо подражая мотиву той песни, которая в данный момент играла у неё в плейере:

– Ты уплывешь за океан и сгинешь там… и сгинешь там…

– Элен, ты чего такое говоришь, что случилось? Почему ты плачешь? – спросил я.

Она, погладив кота, аккуратно поставила его на пол. Встала. Взяла меня под руку и шепотом попросила меня увести её. Я не сопротивлялся. Махнув папе рукой, который, казалось, ведя переговоры одновременно с тремя оппонентами, держал всё, что вокруг него происходило, под контролем. Мы вышли на улицу. Был вечер. Теплый. Наполненный шумом машин, который становился всё тише, потому как мы направлялись в парк, который располагался вдоль набережной. Мы молчали. Вдруг Элен остановилась и резко развернула меня к себе. Я увидел глаза полные слез, потекшую тушь с ресниц. Покусанные губы. Элен спросила:

– Это правда?

Я понял, что видимо мои родители сообщили немного раньше моего прихода новость, из которой становилось ясно, что мы переезжаем в Москву. Я не мог вымолвить ни слова, поэтому просто кивнул головой в ответ. Элен опять резко отвернулась от меня, отбросила от себя мои руки, державшие её, и побрела в сторону Сены9

Я постоял несколько мгновений, не зная, как себя вести в этом случае, и потихоньку, шаг за шагом, побрел позади Элен, как побитая собака. Заходящее солнце искрилось в зеркале реки, отражаясь в ней через немногочисленные тучки. Тени были максимально длинные, и я старался не наступать на тень своей любимой девочки и выкидывал почти акробатические номера, перепрыгивая, то через тень руки Элен, то через тень от её головы, поэтому со стороны должно было казаться, что за красивой и одинокой девушкой, гуляющей по парку, крадется маньяк-попрыгунчик у которого проблемы со зрением, и он никак не может отличить тень жертвы от её самой. На моё счастье поблизости не было полицейских и наблюдали за нами разве что несколько парочек, сидевших на скамейках в глубине парка, который уже начинал освещаться в одно мгновение везде вспыхнувшим искусственным освещением. Яркий свет диодных ламп, который был внутри тяжелых кованых столбов-фонарей, которые стояли в этом парке со времен Людовика Святого, был двояким, как сама история Европы.

Зажужжал телефон в моем кармане. Я посмотрел на экран. Это был мой друг Анри. Почти точная копия Д’Артаньяна, памятник которому я увидел впервые, когда мне было 10 лет. Он так же увлекался фехтованием и был родом из Беарна, поэтому никаких сомнений у моей семьи не было в том, что Анри прямой потомок бесстрашного дуэлянта, и по совокупности, маршала Франции, воспетого Александром Дюма. «Три мушкетера» я перечитывал неоднократно, и могу сказать, что по моим подсчетам, этот вспыльчивый предок Анри, убил и покалечил около девяноста пяти человек. Список впечатляющий. Я ответил на звонок и сообщил, что мы гуляем с Элен в парке возле её дома, Анри пообещал скоро примчаться и отключился. Тут до меня дошло, что вдвоём с Элен нам осталось побыть минут тридцать-сорок, а я еще ничего ей толком не рассказал.

Элен остановилась возле мальчика-скрипача, который заканчивал располагаться и готовился к своей вечерней игре. Положила какую-то купюру в его открытый футляр от инструмента и присела на скамейку в трех шагах от него. Я последовал её примеру. Присел с ней рядом и сказал, что Анри через полчаса приедет к нам. Она никак не отреагировала. Только когда скрипач оживил свой инструмент, и пронзительные звуки начали разрывать наше зыбкое спокойствие, Элен опять заплакала. Я взял её руку в свою ладонь, и, поцеловав её пальчик, накрыл её ладошку другой рукой.

Так мы и сидели в абсолютном молчании, слушая одну композицию за другой, этого талантливого, но пока безвестного скрипача. В моей памяти вплывали все моменты моей жизни, когда я держал за руку свою Элен. Все до одного…

Первый раз в первом классе, когда мы знакомились… и нас расставили по парам. Правда мне досталась долговязая девочка с двумя желтыми громадными бантами над головой, которые делали её еще выше. И я с ужасом наблюдал за ней, глядя на неё снизу вверх, молясь, чтобы она меня не сожрала, если я буду плохо себя вести… Элен стояла в первой паре в голубом платьице и держала в руках букет красных роз. Но почему-то всё время оглядывалась назад, как будто искала что-то. И тут её взгляд остановился на мне. Она, воспользовавшись общей суматохой, взяла мальчика, с кем была в паре и пошла вместе с ним прямо ко мне. Подойдя, Элен оставила своего партнёра возле желтых бантов, а меня взяла за руку и вернулась на место, где должна была стоять первая пара идущих в первый класс впервые. Я шел с ней рядом, как завороженный. Чувствовал тепло её ладони, аромат её духов, запах роз, которые источали его с невероятной силой. И всё это сплелось в моей голове раз и навсегда под божественным именем Элен! Самая красивая девочка школы выбрала меня! Я улетел от счастья на седьмое небо, но внезапно всё вернулось на землю. Элен произнесла следующее:

– Из всего нашего класса ты один в белом костюме и белых туфлях, поэтому ты лучше всех подходишь к моему платью и розам! Как раз с тобой мы похожи на флаг Франции, сине-бело-красный!

Второй раз тогда, когда она упала и разбила себе коленку у меня на дне рождении. Мы тогда считали себя очень взрослыми, ведь нам было уже по десять лет. Я заботливо промывал её ссадину перекисью водорода, а Элен, задумчиво глядя на меня и держа меня за руку сквозь слезы боли, стоящие у неё в глазах, сказала своей подруге, что если она и выйдет когда-нибудь замуж, то только за меня…

Третий раз произошел следующим образом. Мы учились в восьмом классе, и ранней весной по программе скаутов поехали на две недели в лес. Лагерь расположился на берегу лесного озера, в горах. Наставником у нас был Великий Жюль, главный скаут Парижа! Он настолько любил свое дело, что мы учились всем премудростям скаутской жизни наперегонки!

Сначала я заработал благодарный взгляд Элен тем, что подменил её промокший коробок спичек (она забыла упаковать его в непромокаемый пакет при преодолении горной реки), на свой сухой. И когда месье Жюль проверял содержимое рюкзаков, то поставил Элен в пример всем нам, а меня наказал, отправив чистить картошку вне очереди! Потом у Элен заел карабин при спуске с дерева и я, как лучший лазальщик по деревьям, пришел ей на помощь, доставив запасной карабин на вершину дерева. Потом, правда, проверяя неисправный карабин, почему-то он оказался исправным… Но за тот взгляд, которым на меня смотрела Элен на вершине дерева, я бы полжизни отдал, а не то что запасной карабин… И вот настал последний вечер, когда мы разожгли прощальный костёр и наша отрядная гитаристка Анна, после серии веселых и смешных песен начала играть что-то медленное и романтическое, и я решился и пригласил Элен на танец… Она согласилась. Я левой рукой взял её правую руку, а свою правую положил ей на талию. Она танцевала, держа в левой руке полевой цветок, и после минутного молчания Элен сказала мне, что должна признаться в обмане:

– Помнишь поломанный карабин? Так это мне подруга посоветовала проверить тебя, полезешь ли ты без страховки и, рискуя жизнью, выручать меня… мне так стыдно… но так здорово, что ты всё-таки полез и спас меня…

Я во все глаза смотрел на Элен и понимал, что никакой злости и обиды у меня внутри нет. Есть только одно. Желание. Чтобы Анна играла и не останавливалась, играла и танец наш длился вечно…

Четвёртый раз случился, когда сломался рейсовый автобус, а мы возвращались из музыкальной школы. Был поздний вечер и из переулка неожиданно вышла возбуждённая толпа хулиганов, и они начали к нам приставать. Это были арабы, много арабов, и я взял Элен за руку и отвел её себе за спину и приготовился погибнуть в неравной схватке. Но мимо шли какие-то ребята, вдруг заговорившие между собой на моём втором родном, русском языке, и я попросил их помощи. И они, не раздумывая, вчетвером бросились на толпу, в которой было не менее пятнадцати, а то и двадцати хулиганов. Я, также не раздумывая, помчался к ним на помощь. Арабы сначала попытались разбежаться, но увидев, что численное превосходство за ними, остановились, но не кучей, а в разброс. Как убегали, так и встали. Русские ребята, ни секунды не сомневаясь в том, что они делают, на полной скорости врезались в этот сброд, да так красиво, что получилось, почти как в кино. Первые четверо хулиганов легли почти синхронно. Первый от удара головой в грудь, второй от удара локтем, третий от простого удара правой в челюсть, четвертому не повезло больше всех, хотя он держал в руке перед собой нож. Светловолосый, худощавый, с длинными руками русский парень, не обращая внимания на опасность, как фокусник достал из кармана куртки на бегу маленькую стеклянную бутылку Кока-Колы и со всего разбега кинул в голову хозяина ножа. Он не промазал. Звук разбившейся бутылки о голову хулигана был таким сильным и громким, что вспорхнули даже голуби, которые были рядом в сквере. Выпавший из руки нож и его хозяин упали на дорогу почти одновременно. Моё прибытие, а я уже встал со своими спасителями в ряд, и резкое уменьшение численности хулиганского отряда, пошатнуло уверенность в легкой победе над нами. «Русские не сдаются!» – крикнул кто-то из них и мы уже впятером бросились на оставшуюся толпу. Мне достался полненький с кучерявыми волосами парень, который сначала мне попал ногой в колено, но мне удалось перехватить его второй удар своей левой ногой, и я её подкинул вверх со всей силы. Араб упал. Пока я целился и думал, куда бы его пнуть побольнее, мимо пробегавший тот же светловолосый парнишка, не раздумывая, подпрыгнул и приземлился на его грудь двумя коленями. Хулиган хрюкнул и затих. «Потерял сознание», – подумал я. Оглядев поле боя, я увидел, что остатки банды разбегаются кто куда. Я начал искать Элен и увидел, что она звонит кому-то по телефону. Мои спасители, сгруппировавшись, огляделись и первыми заметили патрульную машину, которая направлялась в нашу сторону и была уже в ста шагах от нас. Они что-то быстро сказали друг другу, и, крикнув мне, что я молодец и девушка у меня красивая, растворились в переулке. Я подбежал к Элен. Одновременно возле неё остановился патрульный автомобиль и из него выскочили двое жандармов, которые удивленно смотрели на нас и начинавших приходить в себя арабов. Спросили у Элен, что тут было, на что я им ответил, что арабы подрались между собой. Жандарм10 запросил подмогу и приказал кряхтящим, охающим и ползающим по дороге хулиганам не двигаться и положить руки за голову!

Мы не стали любопытствовать, чем тут всё закончиться и поспешили уйти. Вот тогда и держал я свою любовь по имени Элен, последний раз за руку. Вернее, держала меня она. Держала крепко до самого её дома. Потом было вечернее чаепитие с её отцом. Матери у Элен не было. То есть она была, только она всегда была где-то, но не дома. Она работала стюардессой, порхала по разным странам.

В тот вечер впервые Элен и её папа заинтересовались феноменом нации под названием – «русские». Я сначала пытался как мог объяснить им, европейцам, почему вместо того, чтобы снимать драку на телефон и, в лучшем случае звонить в жандармерию, русские, без промедления вступились и рисковали жизнью за совершенно незнакомых людей! Четверо против двадцати! Ведь это вообще без шансов на победу! Вот вообще никаких шансов у них не было. Но они победили вопреки всякой логике, здравому смыслу и здравому расчёту! Когда я понял, что без экскурсии в историю не обойтись, я начал свой рассказ о том, где живут русские. В каких условиях. Чему учат их в семье, в школе и во дворе. О Первой Мировой Войне. Напомнил о Второй мировой, Великой Отечественной Войне. В которой против России выступила объединенная Европа в полном составе. Ведь на стороне гитлеровской Германии воевали и убивали наших граждан итальянские фашисты, их дивизии захватили Донбасс, румынские дивизии оккупировали Одессу и Сталинград, Венгрия выставила своих добровольцев в количестве 200 000 бойцов, среди них была, и своя, венгерская, кавалерийская дивизия СС11, датчане морили голодом Ленинград…

Испания создала для борьбы с нами некую «Голубую Дивизию», они воевали под Ленинградом и охраняли Рейхстаг12 в Берлине, убивали наших солдат-освободителей в мае 1945 года… Словакия направила на Украину и Белоруссию две пехотные дивизии, в каждой дивизии по 10 000 человек, три артполка, танковый батальон и один авиаполк…

Финляндия, причем до революции 1917 года это была еще часть Российской империи, отправила на войну с нами 600 000 человек, которые оккупировали Карелию и блокировали Ленинград… Хорватские добровольцы отличалась особой жестокостью в Геническе и Мариуполе, даже французы, правда крайне неудачно, под Москвой в 1941 году, пробовали опять воевать с нами и от их войска в количестве 20 000 человек за сутки осталось что-то около 7000, больше они не воевали, дух был подорван и они выполняли карательные задания по борьбе с партизанами… Голландия – танково-гренадерская дивизия СС, таковая дивизия СС «Викинг», танковая дивизия СС «Нордланд», все дивизии добровольческие и все блокировали Ленинград13, и вся экономическая мощь, а это заводы и фабрики, шахты и судоверфи всей объединенной Европы работало против России… Рассказал им о подвигах таких русских героев, как Гастелло14, о Брестской Крепости, Сталинграде…, когда фашисты не могли взять этот город своей миллионной армией, и один дом, который защищал русский офицер Павлов, держался по времени дольше, чем сопротивлялась фашистам вся Франция! При упоминании Сталинграда папа Элен оживился и сказал: