Одна зима на двоих 2
- -
- 100%
- +
В Андракисе все реже рожались дети с янтарными глазами, и некогда полноводные реки кланов, превращались в пересохшие ручьи. Так исчезли Рыси, так растворились во времени Ягуары. И так могло случиться со всеми остальными.
Магия связи ослабевала. То, что когда-то давно, много веков назад, удалось самым смелым и отчаянным, теперь ускользало. Они получили силу зверя, смогли укротить ее, впитать в себя, но время шло и сил сохранять слияние становилось все меньше. И все из-за ошибки древних магов, которые просчитались, замыкая силу кхассеров на аракит. Камень, который не был редкостью в Милрадии, но полностью отсутствовал в Андракисе.
В ночь перед обрядом Хасс не спал. Он стоял у раскрытого окна, подставив лицо колючим порывам морского ветра, слушал недовольный рокот седых волн и неотрывно смотрел туда, где за горизонтом скрывались заснеженные вершины Драконьей гряды. Их было не видно, но они манили, наполняя сердце тревогой и лишая покоя.
Утром он облачился в ритуальную одежду: простые льняные брюки и рубаху с широким воротом. По манжетам темной вязью стелились символы, восхваляющие богиню плодородия Иль Шид, на спине – крылатый лев, как символ клана.
На подходе к храму его встретили жрецы. Один маленький, прыткий, как воробей, второй – высокий и сутулый, словно скрюченная палка. Они провели его в келью для подготовки. Там было тихо и сумрачно. Хасса усадили на низкую, жесткую лавку и старый оракул, шепча нескончаемые заклинания и подвывая на самых ответственных местах, пальцами зачерпывал из медной чаши золу, смешанную с благовониями, и наносил ритуальные знаки на его лицо. Размашистые мазки по щекам, овал на подбородке, стрела по шее вниз к впадине между ключицами.
Хасс не мешал ему. Он просто сидел, как каменное изваяние, позволяя изрисовывать себя, и отсутствующим взглядом смотрел на стену прямо перед собой. Волнения он не испытывал, радости – и подавно. Все было, как в тумане. И единственное желание, которое он испытывал – поскорее с этим покончить.
– Ты готов, мой кхассер, – оракул почтительно склонил голову, потом отошел в сторону, и юный послушник тут же подал ему белое полотенце, – время пришло.
Огромный зал был полон людьми. Здесь присутствовали и старейшины Мол Хейма, и приглашенные гости из соседних городов, и даже несколько кхассеров из других кланов.
Кхассер не обращал внимания на гостей. Его янтарный взгляд был прикован к каменной плите алтаря, расположенного у ног статуи богини Иль Шид, и к самой статуе. В ее руках накрытый черным бархатным полотнищем покоился его лунный камень. И хотя он пока еще был скрыт от посторонних глаз, Хасс знал, что время действительно пришло. Черный символ, до этого мирно спавший на его груди, ожил и пульсировал в такт биению сердца.
Сабина шла рядом, гордо вскинув подбородок и глядя прямо перед собой. В ее темные волосы были вплетены белоснежные цветы, а платье настолько нежное, насколько и откровенное мягким шлейфом стелилось по полу.
Она была прелестна. Идеальная невеста. Красивая. Достойная. Присутствующие в храме мужчины смотрели на нее с тщательно скрываемым интересом. Он видел отблески восхищения в чужих глазах…и не испытывал ничего кроме жгучего раздражения.
Ни ревности, ни ярости оттого, что кто-то смотрит на принадлежавшее ему. Ему было все равно. Дань традициям, повинность. Вынужденная мера.
Сердце в груди споткнулось, когда мысли вернулись к другой девушке. Той самой, которая теперь далеко, в замке императора.
Хасс скрипнул зубами, чувствуя, как закипает. Все в прошлом. Он сделал так, как был должен. Отдал ее. Все правильно. Ее судьба больше его не касается. Ким – там, он – здесь, в этом храме, с Сабиной. Верховный жрец Дорхан уже ждет возле алтаря. Сейчас он произнесет заветные слова, отметит их лица красной дланью и снимет черную накидку с камня плодородия. И если богиня согласна с их союзом, то камень будет наполнен мягким лунным светом.
– Мы собрались перед ликом богини Иль Шид, чтобы совершить обряд единения. Хасс и Сабина, пришло ваше время.
Они покорно опустились на колени, готовые принять свою судьбу, и Дорхан приступил к обряду. Его зычный голос разносился по залу, достигая каждого уголка, отражаясь от стен и теряясь где-то под высокими сводами. Двое служителей поднесли плоскую чашу, доверху наполненную кровью. Не переставая говорить, верховный жрец взял шелковый помазок, окунул его в багряную жидкость и вывел на лбу кхассера семиконечную звезду. Затем развернулся к Сабине и сделал тоже самое.
– Пора. Да прибудет с вами милость богини Иль Шид, – с этими словами он снял черный полог, скрывающий камень от посторонних глаз.
И в тот же миг в храме повисла настороженная тишина.
Вместо призрачного лунного света, пробивающегося сквозь неровные грани, все увидели абсолютно белый, словно нетронутый снег, камень плодородия.
Дорхан аккуратного взял его в руки и, не отводя изумленного взгляда, произнёс то, что и так было всем очевидно:
– Белый.
***
Хасс стоял на коленях, словно высеченная из гранита статуя, и не мог шевельнутся. Сердце, еще недавно равнодушно сокращающееся в груди, теперь нещадно лупило по ребрам, пытаясь пробиться наружу. Сабина, наоборот, судорожно выдохнула и прижала ладони к побледневшим щекам:
– Неужели…
О том, чтобы стать истинной для кхассера она и не мечтала.
– Положите на него свои руки, – сипло произнёс Дорхан. Впервые за много лет службы в храме голос его подводил.
Хасс приложил свою ладонь первым, тут же почувствовал, как сдержанное тепло струиться под кожу. Следом за ним к камню потянулась и Сабина. Вот только где ее ладонь прикасалась к камню, его поверхность становилась темной, словно обгоревшая древесина.
– Ты не имеешь отношения к этому камню, – удивленно обронил Дорхан, отдергивая камень в сторону, – единение Хасса уже состоялось.
Изумленные взгляды всех присутствующих обратились к кхассеру.
Он поднялся с колен и, не обращая внимания на притихшую толпу, направился к выходу, на ходу стирая с лица ритуальные символы.
Ему не было дела ни до гостей, приглашенных на торжество, ни на бывшую невесту, бежавшую следом за ним и кричащую, что он не может ее вот так оставить. Он мог. Уже оставил. Сейчас имело значение только одно – вернуть Ким, пока не стало слишком поздно.
А может уже?
Прошло двенадцать дней с того момента, как на развилке у Сизых скал он отправился в одну сторону, а его пленница в другую. Он считал эти дни, хоть сам себе в этом и не признавался, помечал кроваво-красным в памяти.
Двенадцать дней он запрещал себе узнавать, что произошло с ценным трофеем, пойманным в Долине Изгнанников. Как добралась? Куда ее поместили? В темницу на окраине или в камеры под главным замком? Видел ли ее император? Сломал ли он ее…
Не успел.
Хасс был в этом уверен. Он знал, что Ким жива и здорова. И уверенность эта крепла в нем с каждой секундой.
В гордом одиночестве он спустился по каменной лестнице и вышел на широкую площадку, обнесенную массивным парапетом. Жадно вдохнул, будто надеялся, что сможет уловить ее запах. Взгляд снова устремился туда, где далеко на горизонте едва уловимо поблёскивали снежными шапками Драконьи горы.
Там, далеко, в лазурной мгле скрыта Долина Изгнанников, ставшая границей между Анракисом и Милрадией. Место, которое подарило ему Ким… А он не понял, не думал, что такое возможно и сам своими собственными руками отдал ее.
Жалеть о прошлом Хасс не любил. Его больше волновало, что можно сделать здесь и сейчас чтобы спасти ситуацию.
Он обернулся. Расправил тяжелые крылья и в два сильных взмаха поднялся высоко над землей. Утреннее солнце медленно катилось по небосводу, раскрашивая небо яркими красками. Внизу раскинулся серый Мол Хейм, подозрительно притихший в ожидании его действий, чуть левее – свинцовые воды Тихого моря. Хасс сделал над городом неполный круг, замечая каждую деталь, каждое движение. Задел взглядом за жреца, который выскочил на порог храма, по-прежнему сжимая в руках белоснежный камень плодородия. А потом устремился в сторону столицы.
Верховым ходом до нее была неделя пути – через угрюмую чащу до переправы на верхней реке, по долине у подножья Сизых скал до роковой развилки, где они расстались с Ким. Дальше через горы, не такие величественные, как Драконья гряда, но не менее коварные. Через перевал, мимо каменных утесов вплоть до темных врат…
По воздуху быстрее. Кхассер продвигался напрямую, не зная устали и сомнений. Гнал вперед так, словно от этого зависела его собственная жизнь. Только раз ему пришлось останавливаться, когда на третий день пути, тяжелые грозовые облака обложили небосвод и полыхало так, что шерсть становились дыбом на загривке. И с каждым всполохом молнии в памяти снова всплывала Ким. Та белая вспышка, что полыхнула при их первой встрече. Он не понял тогда что это такое, не знал. Да какое там не знал! Предположить не мог, что такое возможно. Что связь, о которой написано в древних книгах, достанется именно ему. И что бледная девчонка с глазами цвета кошачьих изумрудов окажется той самой.
Он переждал штормовую ночь, среди черных утесов, забившись в одну из узких расщелин. Сверху размеренно капала вода, просачиваясь сквозь каменную толщу, на улице бушевал ураган, а кхассер сидел, привалившись спиной к холодным камеям и равнодушно смотрел на непогоду. Его мысли были заняты совсем другим.
На утро, едва первые лучи солнца окрасили полосу неба над темным лесом, Хасс продолжил свой путь. Выбрался из Сизых скал, миновал широкую зеленую долину, по которой то тут, то там были разбросаны крохотные деревушки. Безмолвной тенью проскользил над вечными лесами, потом забрал немного южнее чтобы обогнуть зловонные болота, ядовитый пар от которых поднимался высоко над землей.
К вечеру четвертого дня на горизонте замаячили массивные белые башни Андера. Охранные коршуны неспешно кружили над городом, высматривая затаившуюся угрозу, черные флаги с золотыми глазами зверя, гордо реяли над крепостной стеной.
Хасс миновал ее, опустившись ниже, промчавшись над самыми головами стражников, охраняющих город. Завидев одного из кхассеров, они почтительно склоняли головы и били клинками по металлическим пряжкам на груди.
Он пролетел по центральной улице вплоть до внутренних стен замка, и там взметнулся вверх до самых облаков, по привычке осматривая укрепления, ища слабые места, возможные угрозы.
Тем временем на верхнюю террасу вышел мужчина. В простой одежде из мягкой кожи, с узкой серебряной перевязью на поясе, и двумя клинками в потёртых ножнах. Его двухцветные черно-рыжие волосы были перетянуты в хвост плотной серой лентой, и доходили до лопаток, а янтарный взгляд не отрываясь следил за гостем.
Запрокинув голову кверху, он спокойно стоял и ждал, пока кхассер сделает над ним круг, а потом камнем упадет вниз, и приземлится на террасу уже не зверем, а человеком.
– Мой Император, – Хасс склонил голову в знак почтения.
– Так-так-так, – протянул тот, складывая руки на могучей груди, – неужели сам кхассер северных земель соблаговолил почтить меня своим появлением? Я думал, после того, что ты натворил в ущелье, ты еще долго не посмеешь сюда сунутся.
Глава 3
Хасс недовольно поморщился. Глупо было ожидать, что такие новости не дойдут до императора. Убийство норкинта – это не то событие, которое могло остаться незамеченным, и за этот проступок он был готов понести наказание. Потом. Сейчас его волновало совсем другое:
– Я хочу забрать ее.
– Кого? – Тхе’маэс вопросительно изогнул одну бровь.
– Девчонку из долины.
– Первый раз слышу, – вторая бровь тоже поднялась.
Для императора пленница не имела значения, достал из ее головы все что было нужно и забыл. Хасс скрипнул зубами. Он знал, что так будет, но даже не догадывался как тяжело дышать, когда представляешь допрос императора во всей красе. У него ведь не только взгляд зверя в запасе, но и кое-что пострашнее. Свой титул Тхе’маэс получил за неоспоримую силу, а не за красивую полосатую шкуру своего зверя.
– Ким. Из долины Изгнанников. Маленькая такая, бледная с пшеничной косой и глазами, как у дикой кошки, – кхассер рукой указал примерный рост своей бывшей пленницы.
– Не было такой.
– Я велел привезти ее к тебе, пару недель назад…
– Хасс, по-твоему, я настолько стар, что у меня начались проблемы с памятью? Я бы запомнил если бы мне доставили человека из долины.
– Я не понимаю…
Он рвался в город и был готов выдрать хребет любому, кто попробует помешать ему забрать Ким, но к такому повороту оказался не готов.
– Кому ты ее отдал? – император тоже хотел разобраться.
Пленница из долины – ценный трофей, а взвинченный Хасс, который обычно словно невозмутимая гранитная скала – это вообще что-то из ряда вон.
– Левису и его отряду. Мы разминулись на северной развилке. Они отправились в столицу, а я свернул к себе в Мол Хейм. Это произошло почти две недели назад. Они давно уже должны были добраться до Андера.
– Левис здесь, – подтвердил Тхе’Маэс, – Давно.
Хасс рванул к дверям, но его остановил властный голос императора:
– Стоять!
Ослушаться прямого приказа кхассер не посмел, но все внутри него клокотало от желания найти Ким. Пока он прятался от правды в Мол Хейме что-то произошло. Что-то нехорошее.
Тем временем император подозвал слугу и отправил его за воином.
– Будем разбираться. Мне, знаешь ли, тоже очень интересно, куда делся трофей из долины, если до меня он так и не дошел.
– Я сам…
– Стой. Здесь, – приказал Тхе’Маэс, – мне не нужен бешенных кхассер мечущийся по дворцу.
– Я спокоен.
– Ты будешь стоять здесь и ждать.
Едва сдерживаясь, Хасс нервно повел плечами и отошел к каменному парапету.
Внизу кипел Андер. Как всегда пестрый, шумный, живой. По улицам сновали экипажи, магазины зазывали яркими вывесками, а прохожие вечно спешили по своим делам. Здесь можно было встретить кого угодно: и воинов, охраняющих порядок, и купцов со всех сторон Андракиса, и дородных матрон, сопровождающих хрупких дев.
Иногда на глаза попадались серые рабские одеяния, и каждый раз сердце пропускало удар. Не она.
– Как прошел твой обряд? Можно поздравить?
– Можно.
– Камень стал лунным?
– Камень стал белым, – усмехнулся Хасс.
– Белый в смысле сильно…лунный
– Белый в смысле, как первый нетронутый снег.
– Ты разыгрываешь меня? – император недоверчиво нахмурился.
Хасс покачал головой:
– Нет.
– Это значит… сработала настоящая связь?
– Получается, что так.
Он сам до конца не верил, что такое произошло, что видел это своими собственными глазами.
Тхе’Маэс долго молчал. Эта новость значила слишком много не только для Хасса, но и для остальных кинтов, в том числе и для него самого.
Когда перестали рождаться те самые? Истинные, союз с которыми приносил процветание клану, усиливая его с каждым поколением? Давно. Последняя избранная досталась клану барсов несколько веков назад, с тех пор больше не было ни одного случая единения. Сколько бы ни искали, сколько бы ни проводили отборов и смотрин, все в пустую, связь не образовывалась. Без нее кланы начали терять свои силы, потому что от обычных женщин рождались обычные дети.
Со временем жрецам и оракулам удалось немного смягчить этот удар. Много лет они трудились, изучая природу связи и наконец создали ритуал, дающий жалкое подобие единения.
– Тебе повезло. И со жрецами, которые сделали правильный выбор, и с Сабиной.
– Она здесь не при чем. Камень стал белым не из-за нее.
Недоумение во взгляде императора быстро сменилось пониманием:
– Девчонка из долины?
– Да.
– Как у вас с ней? Ты сразу понял, что она та самая?
Хасс невесело усмехнулся, поднял взгляд к вечернему небу, подернутому розовой дымкой, и потер шею:
– Почти. Я ее нашел в долине во время последнего обхода. Пару раз накрыл взглядом Зверя, протащил через горы, в лагере скинул надзирательнице и надел медный ошейник, потом золотой. Потом пару раз чуть не прибил и в итоге сбросил на руки другим воинам, развернулся и уехал, не оглядываясь. Да. У нас все просто прекрасно.
– Ты не знал, – сказал император, сморщившись, будто откусил незрелой сливы.
– Слабое оправдание, но да. Не знал. Мысли даже не допускал, хотя после того, как она меня шарахнула белой молнией в ответ на взгляд Зверя надо было уже заподозрить. Понять, что что-то здесь не так. Увы, не понял.
В этот момент он сам себе казался набитым дураком, не замечающим очевидных вещей. Ведь все как на ладони было, но он так привык считать, что истинные больше не появлялись, что даже мысли об этом не допускал. И вот итог. Она не рядом.
– Ты понимаешь, что если ее вернешь, то ваши дети все без исключения будут кхассерами. И мальчики, и девочки?
– Понимаю, не дурак.
Кто бы еще захотел ему рожать этих самых детей…
– Расскажи мне про нее.
Пока они ждали Левиса Хасс коротко поведал и про то, как впервые повстречал Ким, и про белую молнию, и про все остальное. Маэс тоже кое-что рассказал. Оказывается, в древних фолиантах, пылящихся на полках темной библиотеки Андера, упоминалось о том, что истинная пара не восприимчива ко взгляду своего кхассера. И молния белая упоминалась, только не как молния, а как белый свет, теплый и обволакивающий.
К сожалению, Хасс не читал древних фолиантов, считая это дело скучным и бесполезным.
– Что ощущаешь, когда находишь свою пару? – жадно поинтересовался Тхе’Маэс, – На что это похоже?
– На безумие, – кхассер пожал плечами, – затяжное, непреодолимое, которое с каждым днем все больше тебя захватывает. Ты готов убить любого, кто косо на нее посмотрит. И ее тоже готов придушить. Потому что бесит.
…Потому что хочется большего. Хочется не просто большего, а чтобы в изумрудных глазах появилось что-то кроме ненависти и разочарования. Хочется сделать иначе.
Да, теперь бы он сделал все иначе.
***
Левис появился через десять минут. Постучав, он вышел на террасу и остановился перед правителем:
– Император, – склонил голову перед Маэсом, потом развернулся к Хассу и тоже поклонился, но не так глубоко, – кхассер. Вызывали?
Император глянул на Хасса, мол давай, спрашивай.
– Где Ким? Я велел привести ее сюда.
Выпирающий кадык на шее воина неровно дернулся, выдавая его волнение. Это не укрылось ни от кхассера, ни от императора.
– Мы везли…
– Где она? – тьма тут же заклубилась в янтарных глазах, лишь вскользь прошла по вояке, поднимая дыбом волосы на руках.
Левис пошатнулся, ухватил ртом воздуха, будто задыхался и выдавил из себя:
– На перевале…произошел обвал. Река после дождей разошлась и размыла склон…
В животе свивала ледяные кольца тревога.
– Продолжай! – Хасс едва держался, чтобы не рычать.
– Мы прошли почти на половину, когда начался оползень. Вклинился прямо посередине, снося все на своем пути.
– И?
Воин снова судорожно вздохнул. Он чувствовал, как взгляд Зверя скользил по нему. Еще не причинял боли, но уже на грани.
– Она была как раз посередине. Ее и нескольких воинов утащило потоком в ущелье. Мы пытались их найти, достать, но …увы.
В ушах зазвенело, и звериная ярость вспыхнула с такой силой, что самому стало больно. Они не уследили за Ким, не смогли довести ее в целости и сохранности! Не усмотрели.
– Хасс! – император осадил его, не позволив сорваться в бездну жестокости. Встал между ним и бледным, как снег Левисом, – Почему не сообщил? Почему я только сейчас узнаю о том, что вы не довезли важного пленника? Если бы Хасс сам не заявился сюда, это бы так осталось секретом?
Левис с трудом вздохнул. Быть рядом с разъяренным кхассером, и взбешенным императором – испытание не для слабых. Их энергия сплеталась, клубилась, оплетая черными кольцами, пробивалась внутрь заставляя сердце сбиваться с ритма, а кровь сворачиваться в жилах.
– Я…я… – он пытался выглядеть достойно, как воин, готовый ко всему, но голос подводил, – я подумал, что раз она провалилась в ущелье, то нет смысла говорить. Вернуть не получится.
Хасс все-таки зарычал.
– Мы сделали все, что могли, – Левис пытался оправдаться, – искали их весь день. Спускались вниз, но там сплошное месиво из камней и грязи. Никого не нашли. Ни ее, ни остальных ребят.
– Где именно это произошло? – сквозь зубы процедил Хасс.
– У Роуновского водопада, сразу за перевалом. Там не было шансов выбраться, – еще раз произнес воин, опуская взгляд на каменный пол. – Никаких.
– Уходи, – распорядился император, – сдай оружие, отличительные знаки и жди. Тобой займусь позже.
– Да, мой император, – Левис понуро опустил голову и поплелся прочь. Он знал, что наказание за его поступок будет серьезным.
– И что теперь? – спросил император, когда они с кхассером остались наедине.
Хасс был на взводе, взгляд бешеный, зверь едва удерживался на привязи.
– Туда полечу. Хочу убедиться в том, что…
Конец фразы он не договорил, не смог. Слова застряли поперек горла обжигающе горьким комом. Не вдохнуть.
– Пожалуй, составлю тебе компанию.
С террасы в небо поднялись два зверя. Один песочный, с густой гривой, второй – огненно-рыжий с черными полосами по бокам. Они взмыли над городом так стремительно, что стража на стенах не успевала следить за ними даже взглядом. Сделали круг над Андером и развернулись в сторону перевала.
Хасс гнал, со свистом рассекая воздух могучими крыльями, не зная устали и сомнений. Ярость, кипевшая в крови, давала ему сил, подгоняла, заставляла лететь так быстро, как никогда до этого. Ему нужно было успеть. Куда? Не понятно. Ведь по словам Левиса спасать там уже некого.
До водопада они добрались только на следующее утро. Над коварной горной рекой все еще клубился туман, скрывая ее истинные очертания. Но даже так, в молочной мгле было видно, что она шире, чем раньше. Выше по течению пролились густые дожди. Они усилили поток, размыли русло и подточили каменисты край, с которого вниз срывался водопад.
Оползень спускался по правой стороне, оставляя за собой распаханную землю, завалы, вывернутые с корнем редкие деревья, и тонул в ущелье. Таком узком и глубоком, что добраться до дна было просто невозможно… Как и выбраться обратно.
Сложив крылья, Хасс камнем рухнул вниз, обернувшись человеком возле самой земли. Рядом приземлился император. Пока Хасс исследовал край расселины, он осматривался по сторонам в поисках опасности – привычка, проведенная в многолетних воинах с роем.
Спускаться в ущелье Хасс не спешил. Прошел вдоль разлома с одной стороны, перескочил на другую, присел на корточки пытаясь что-то увидеть, расслышать, а скорее- почувствовать в той смертельной ловушке, в которой оказалась Ким.
Если оказалась…
На краю этой каменной могилы внутренний трепет сошел на нет. Кхассер внезапно успокоился и теперь анализировал с абсолютно холодной головой… А взгляд сам снова тянулся на запад, где за линией горизонта притаилась Драконья гряда.
Маэсс не вмешивался, просто стоял в стороне и наблюдал, как его кхассер прохаживается вдоль разлома, пинает подсохшие комки гряди, задумчиво трет шею, присев на самом краю пропасти.
– Что скажешь? – спросил он, когда Хасс с досадой цыкнул и поднялся.
– Ее здесь нет.
– Хищники?
– Нет. Жива она, – он был в этом абсолютно уверен. И эта уверенность крепла с каждым мигом, вытесняя все остальное, – цела, невредима.
– Знаешь?
– Чувствую, – он действительно чувствовал.
Какое-то странное ощущение пробивалось поверх собственного сознания. Он будто прямо сейчас, как наяву слышал биение ее сердца. А еще решимость и безудержное стремление. Настолько яркое, что палило белым пламенем.
Император смотрел на него с нескрываемым любопытством. Как работает парность он знал только из древних книг, и тем интереснее было наблюдать, как прямо сейчас на его глазах разворачивались ее первые лепестки.