cнарк снарк: Снег Энцелада. Книга 2

В корпусе спали все, в коридоре тихо, я подошел к двери, но открыть ее не смог. Я стоял перед дверью, смотрел на круглую ручку и никак не мог ее повернуть.

Я бросил рюкзак, вернулся на диван, включил ноутбук, так. Так, хорошо, хорошо, посмотрим, пусть…

«Астральный патруль».

«Пчак-хвон-до».

«Виджиляции Мишлена Квакина».

Пожалуй, с Квакина, точно, с Квакина, этот клован веселит меня по утрам.

«Мишлен Квакин vs «Тунгус», ролик 109. Порой Мишлен был склонен к туповатому юмору, но на этот раз он не шутил – ресторан на самом деле так назывался. Заранее забронировав столик, Квакин прибыл в заведение в первой половине дня – в плохих ресторанах кухня в это время старалась вполсилы, и Мишлен всегда наносил удар в слабое место.

Все виджиляции Квакина базировались на четко выверенной схеме: коварный критик прибывал в ресторан, намеченный к порке, заказывал самое дешевое блюдо, а потом самое дорогое. Разумеется, первое блюдо готовили и подавали тяп-ляп, а вот над вторым, дорогим, насторожившийся персонал старался. Отобедав, Квакин вызывал шефа и интересовался принципами сегрегации клиентов на платежеспособных и прочих. После этого первое блюдо исключали из счета, а в качестве извинения подавали еще одно, разумеется, дорогое. Выводы, представляемые в финальном ролике, зависели от глубины поварского раскаяния и стоимости продуктов, на это раскаяние потраченных.

Посещение «Тунгуса» разворачивалось по привычной линейке: Мишлен Квакин снисходительно дождался, пока официант уберет со стола стеклянные припасы, и стал, чуть кривя губой, изучать меню. Каждую позицию Квакин комментировал в свойственной ему саркастической манере, обращая внимание зрителя на провинциальную убогость кулинарного креатива, теоретическую несочетаемость компонентов, завышенную цену и явное заигрывание ресторана с пошлыми вкусами обывателей.

Ознакомившись с меню, Квакин попросил принести апельсиновый морс и салат «Цезарь с омулем и кедровыми орехами». Салат принесли быстро, и он, как случалось почти всегда, подкачал. Во-первых, копченый омуль был однозначно не байкальским, да и омулем он, собственно, не был, в лучшем случае сиг. Из этого самого жалкого сига в блюдо пошел не балык, а хвост и брюшки, жесткое вяленое мясо и желтый жир, воняющий не ольховой стружкой, но жидким дымом. Во-вторых, кедрового ореха в блюдо положили непростительно мало, а тот, что имелся, не соответствовал ресторанному уровню, и, скорее всего, это был кедр, приобретенный на развес за углом. В-третьих, листья салата подвяли и потемнели по краям, что свидетельствовало о нарушении правил хранения. В-четвертых, гренки были порезаны из батона и по вкусу соответствовали пенопласту. В-пятых, пластиковые помидоры. В-шестых, брынза вместо пармезана. В-седьмых, дешевое оливковое масло и дилетантский яблочный уксус. Одним словом, «Цезарь» не являлся «Цезарем», а представлял из себя возмутительное хрючево имени Гекльберри Финна, такое могли подавать в девяностые недострелянным челночникам в вокзальном гадюшнике.

Разгромив «Цезаря с омулем», Квакин подозвал официанта и поинтересовался, потомственный ли он тунгус.

Официант по виду был человеком ориентальным, но, скорее, азиат, чем сибирский житель, возможно, вьетнамец; он бесхитростно ответил, что тунгус, и тогда Квакин спросил, как его зовут. Официант растерялся, поскольку явно не знал тунгусских имен, Квакин же заявил, что поскольку ресторан называется «Тунгус», то повар и официанты должны быть соответствующей принадлежности, а если это не так – то имеется сущее свинство и обман потребителя. В этот момент на помощь официанту подоспела девушка-менеджер, которая тоже оказалась не тунгуской, а вовсе Айгуль, на что Квакин заметил, что его мама пекла одноименное печенье, и сказал, что в этом заведении царит и процветает бардак и он это так не оставит. Салат – худший «Цезарь» в мире, он не смог его съесть, поскольку это не ресторанное блюдо, а форменный скотомогильник. После чего Квакин вернулся к меню и после недолгого изучения потребовал «Оленью вырезку, томленную в брусничном соусе». Айгуль к этому моменту уже поняла, что Квакин не просто так, и пообещала, что лично проследит за приготовлением.

Оленина в брусничном соусе была подана вовремя, однако Квакин покритиковал и ее, отметив, что в блюде не чувствуется заявленный по раскладке можжевельник, а брусничный соус выпаривается натурально, а не сгущается посредством крахмала. В целом Квакин отказался платить за салат, с олениной был согласен на 3/5, общая оценка 3, за отсутствие в штате хотя бы одного природного тунгуса минус балл. Айгуль в качестве компенсации предложила фирменный десерт «Метеорит», Квакин не стал отказываться, мне нравилось в Квакине то, что в каждой своей виджиляции выступал беззастенчивым скотом и никогда этого не стеснялся.

«Пчак-хвон-до».

«Пчак-хвон-до, урок 24».

Камера была установлена в казематном подвальном помещении, заполненном самодельными атлетическими снарядами. По центру с потолка на цепях свисала покрышка от грузовика. В правом углу стоял черный бойлер, в левом углу располагался «юнион Джек» – прави2ло – особый прибор для развития нутряной сухожильности. Свет моргнул, послышался интригующий жестяной звук, и в кадр вступил Остап Висла, человек лет пятидесяти в трикотажных штанах. Висла придирчиво поправил камеру и объявил, что мы должны помнить, что в пчак-хвон-до первое дело – развитие сухожильности и любую тренировку надлежит начинать именно с этого, никак иначе, после чего Висла щедро осыпал себя магнезией и погрузился в прави2ло.

Как по мне, так больше всего «джек» напоминал любительскую дыбу. Ноги физкультурника зажимались в особых распорках, руками правимый хватался за веревки, и начинался процесс растяжки. Висла занял надлежащее положение, сдвинул чугунные противовесы, и его тут же раскорячило на тот самый британский флаг. Глаза мастера выпучились от напруги, по покрасневшему лицу побежал крупный лошадиный пот, щеки затряслись, а шея натянулась узловатыми венами. Совершать прави2ло следовало вкупе с дыхательными практиками, поэтому, едва растопырившись в снаряде, Висла начал дышать. То ли от того, что все воздушные пути его оказались растянуты и пережаты, то ли так полагалось по стилю, но дыхание Висла производил сиплое и кудахтающее.

Я, как всегда, не смог удержаться от смеха. Собственно, за это я любил пчак-хвон-до – это было смешно. Вид Остапа Вислы, распяленного в «юнион Джеке», хаотически дрыгающего руками, ногами и корпусом, отчаянно при этом кудахтающего, мог насмешить швейную машинку. Кроме того, я, каждый раз запуская канал Вислы, надеялся, что мастер завязнет-таки в прави2ле и станет просить вызволения от зрителей, и пару раз Висла был к этому близок, жаль, но в сегодняшний раз обошлось – подергавшись в станке несколько минут, Висла освободился и сказал, что разминка закончена и он приступает к демонстрации приемов. И сегодня он покажет своим ученикам технику работы в партере.

Я насторожил внимание – работа в партере предполагала наличие партнера, а обычно Висла свое искусство представлял в одиночку, указывая на то, что техника пчак-хвон-до чересчур сокрушительна для спарринга, а он гуманист.

Висла удалился из кадра, снова что-то грохнуло, и мастер втащил в кадр человека, обряженного в камуфляжную форму. Я немного испугался, что окончательно спятивший сенсей Висла прикончил бедолагу, решившего вживую ознакомиться со смертоносными приемами пчак-хвон-до. К счастью, мои опасенья оказались напрасными – Висла объявил, что это всего лишь борцовский манекен, его отныне верный помощник, зовут же его Струмент.

За это я люблю пчак-хвон-до еще больше, особенно с утра.

Висла повторил, что это его помощник Струмент, после чего применил к Струменту подножку, уронил его на пол, победно вскрикнул и нанес несколько торжествующих ударов локтем в голову противника. Струмент был однозначно повержен.

Остап поднялся и сказал, что против этой техники бессилен любой супостат и он, Остап, мог бы продемонстрировать навыки на всяком, кто осмелился бы принять его вызов, но, к сожалению, кодекс пчак-хвон-до это решительно возбраняет, поскольку приемы слишком смертоносны. Поэтому приемы он показывает исключительно на неживом противнике.

Остап привалил манекен к стене и объявил, что сейчас он явит технику работы с яварой. Висла взял явару, принялся напрыгивать на манекен и наносить короткие удары в корпус и голову. От тычков на корпусе Струмента оставались заметные впадины, Остап пырял манекен с нарастающей яростью, истязаемый Струмент вздрагивал у стены, стойко не падал, хотя доставалось ему немало.

Запиликал телефон, Остап остановился, ответил и немедленно выбежал, забыв выключить камеру. Струмент стоял, привалившись к кирпичу.

Я ждал возвращения Вислы, но он не торопился, камера продолжала снимать подвал. Странно, но напряжение в кадре необыкновенным образом увеличивалось, казалось, что сейчас произойдет… не знаю. Несмотря на статичность кадра, сцена выглядела необъяснимо динамично, я стал думать – случайно ли это, так ли прост Остап и не являются ли его сюжеты тонким троллингом зрителя.

Струмент упал.

Я вздрогнул.

Манекен…

Манекен лежал лицом вниз, неудобно вывернув руку. Урок 24 продолжался.

Может, это на самом деле урок? Может, таким образом Висла транслирует некий понятный не каждому месседж?

Со стороны моря послышался долгий гудок, я оторвался от подвала Вислы и выглянул на балкон.

Танкеры на горизонте, «Марии‑2» нет, «Тубагача» нет, где ты мой «Тубагач»…

Яхта. Примерно в километре от берега качала мачтами. На якоре. Небольшая, парусная, похожая на длинный ивовый лист, в Черногории у меня будет такая же, чтобы не ночевать на берегу. Я устал от берега, здесь всегда чувствуешь себя прикованным, свобода там, вдали.

Урок 24 продолжался, мне почудилось – манекен слегка приблизился, на полметра…

Висла надоел.

«РСП против».

«Берцы Империи».

«Выбираем дом сами».

Выбираем дом. Я не мог понять, нужен ли мне дом. Дом привяжет, дом – это поводок, никогда не живи на поводке, на хрена мне вообще дом? Я хотел с подвалом. Иметь свой подвал, что может быть лучше? Аквариум, хай-энд, диван с пледом, холодильник, телевизор. На фиг дом, яхта. Надо решиться. Достать и сжечь. Ничего сложного. До пепла, до праха, в сажу. Утенок и сколопендра. Пепелко и бульдог, каждый год примерно три человека попадают в окрестностях Геленджика под осыпь или под отдельные камни… Все же хорошо вроде было – и заведующие, и Милица Сергеевна, и поэст Уланов с Дросей Ку, и скоро конвенция-ЗОЖ. Луценко хочет впрыгнуть в мои остывшие берцы, вечером бы в «Вердану», сегодня бы уехал, а потом Черногория, и дальше, зачем открыл дверь?

«Секреты пастилы».

«Гандрочер Кох».

«Старые мастера».

«Жизнь на полтос».

Пожалуй, Кох.

«Гандрочер Кох» начинался с дисклеймера, извещающего, что все материалы канала носят иллюстративный характер и целью авторов не является разжигание национальной, религиозной или политической розни. После предуведомления появлялся сам Кох, мужчина неразличимой внешности в оливковой военной форме и солнцезащитных очках. Кох объявлял тему выпуска и рекомендовал убрать от экранов женщин, людей с неустойчивой психикой и либералов, сегодняшняя тема звучала как «ППС» против «ЗИЛа».

Я сразу подумал, что против «ЗИЛа» не потянет даже пистолет-пулемет Судаева, однако выяснилось, что «ЗИЛ» – это не грузовик, а всего лишь холодильник.

Съемки проходили на стрельбище и особым разнообразием не отличались – обычно Кох рассказывал о характеристиках выбранного оружия, а потом из этого оружия расстреливал провинившийся предмет. Мне больше всего нравился выпуск «Моя Икра», в котором Кох безыдейно скрошил из автомата «стэн» два центнера кабачков, и выпуск «Месть Тотошки», где Кох простреливал из разных видов оружия выставленные в затылок друг другу книги по личностному росту.

Но сегодня пробил час холодильника.

Кох отметил, что «ППС» сохранилось меньше, чем «ППШ», найти его в рабочем состоянии весьма непросто, но ему повезло. И с холодильником повезло – на даче у Коха имелся «ЗИЛ», который сам Кох сызмальства ненавидел. Этот «ЗИЛ» привезли на стрельбище и слегка вкопали в песок, затем Кох снарядил патронами три магазина и приступил к упражнениям. Первый же патрон заклинило. Кох сказал, что это периодически случается, машинка рабочая, поучаствовала и поэтому такие казусы простительны. Кох сменил магазин, но патрон застрял и во второй раз. Кох занервничал и снова сменил магазин. С третьим приключилось та же досада.

Кох расстроился и заявил, что «ППС» ломучее дерьмо. На этом ролик неожиданно оборвался, хотя, как правило, Кох любил заканчивать свои видео определенной моралью, но в этот раз обошлось без нее.

В «Старых мастерах» морали не предусматривалось вовсе. Канал вела Ирина Сабурова-Фатяж, ветеран здравоохранения. В свежем выпуске Ирина встречалась с пожилым балалаечником, всю жизнь прослужившим в областной филармонии. Балалаечник выглядел на свой возраст, близорукий, но в целом ничего. Ирина изложила маэстро условия, он после некоторых колебаний согласился и подписал отказ от претензий. Уладив формальности, Ирина со счастливчиком отправилась в сторону ближайшего мегамолла…

Не то.

Не то, сегодня и Кох, и Ирина явно фальшивили, ролики были чересчур постановочными, китчево, они слишком старались превзойти свои прежние классические выпуски, отчего теряли присущую им ранее искренность.

Яхта.

Какой дурак в такую погоду выйдет в море? Ночью гроза, ветер, прохладно, зачем тащиться в море, пережидать там ночь под грозой, зачем там эта яхта?

«Жизнь на полтос».

Я предсказуем.

Я вдруг ослепительно ясно это понял. Они на это и рассчитывали. Те, кто прислал коробку. Что я запаникую, перепугаюсь и попытаюсь от нее избавиться. Побегу к морю, набью коробку камнями и попробую ее утопить…

И там меня дождутся.

Зачем там эта яхта? Тут никогда не было яхт…

Кому это надо? Федор? Ничего про него не знаю, ничего не слышал. Хазин? Лет пятнадцать назад что-то слышал вроде: Хазин переехал в Израиль, разумно, с Эйлату выдачи нет, Хазин не дурак, Хазин свой маневр знает, хитрым угрем в песок.

Я не сомневался, что они ждут меня на берегу.

Светлов? Вряд ли…

Роман. Почему бы и нет? За ним я, помню, пытался проследить. Впрочем, без особого успеха. «Курень Большака» распался, отец его, кажется, умер, а про самого Романа ничего не известно. В соцсетях отсутствует, в новостях не отмечался, ИП не открывал, Романов Большаковых в Сети полно, но ни один из них не Шмуля.

Отправитель посылки должен обладать известным ресурсом, не думаю, что материалы того дела доступны, хотя в наши дни…

Механошин? Слишком глуп, слишком стар. Он и тогда был стар, а сегодня уж лет семьдесят с прицепом, не до скачек.

Крыков? Ерунда. Слабоват. Да и тоже исчез.

Елбасы-беобахтер.

Разрыто.

Токсичная мать.

Луценко? Теоретически не невозможно. Миша – мальчик смышленый и просчитанный. Наверняка имеет досье. Но… вряд ли про тот случай что-то можно нарыть. Да и случай, мягко говоря, для стороннего человека никакой, и если Мишенька по своему чутью за него зацепился, никаких вменяемых выводов по нему сделать нельзя. Да и зачем? Отжать мою жалкую фирму? Слишком сложно, для этого есть пути короче и надежней. Но на сто процентов исключать бы не стал, кто его, Мишу, знает.

И почему именно сейчас?

Конечно, в коробке улика. Только улика чего? И если улика, то почему именно мне? Я абсолютно частный человек, с мелкими частными интересами, у меня нет нужных связей, у меня в голове Милица Сергеевна, Будва и почти случилась безмозглая блондинка, мое место не здесь. Зачем мне эта коробка, куда я с ней пойду? Я не смогу пристроить это даже в Интернет, а если бы и смог, то все равно всем плевать, всем плевать на вчера, позавчера забыто, а то, что случилось семнадцать лет назад, того не было вовсе. Если теоретически…

«Режу мыло». Режу-режу мыло.

«Сокровища старого шкафа».

«Шлем-болтунья».

«Квадзилла и Револьверц».

Теоретически это мог быть… Я забыл его фамилию. Чучельник. Тот самый. Чучельника Рома тогда вроде бы подозревал… кого подозревать, как не чучельника? Зачем чучельнику отправлять мне посылку? Вряд ли он вообще жив. Он и тогда не очень выглядел, опасная работа… сделал чудесное чучело волка…

В январе был съезд любимых мною миниатюристов, я видел там похожее. Произведение искусства. Взяли нутрию средних размеров, сделали макет, чтоб рыло подольше, а глаза поярче, залили прозрачным эпоксидным аквамарином, получилась нутрия в океане. А напротив подводная лодка масштаба нутрии. Нутрия прет на лодку, а лодка выпускает в нутрию две торпеды. Называется «Гангут», какой-то мастер из Волгограда. Ничего, кстати, не получил, миниатюристы – поразительные ретрограды и такие сюжеты не ценят. Чучельник мог отправить посылку. Они травят шкуры своих нутрий едучей китайской химией, со временем от этой дряни мозг прокисает и превращается в поролон, старые чучельники как старые моряки – не дружат с крышей… вернуться бы в январь.

Море.

Яхту качало на мелкой утренней волне, парус они до сих пор не подняли, видимо, спали, а может, завтракали, пили кофе с тостами, думали, куда пойдут сегодня, Господи, как же я так хочу…

«Molot Beriyi».

«Мир Дырчиков».

«Зловещие Кукрыниксы».

«Эпоксидные зори».

Случалось, «Molot Beriyi» крыл «Пчак-хвон-до» как Хохо Тунчика. Канал вел студент первого курса филиала Академии имени Тимирязева Ильяс Бухтияров. Ильяс носил кожаный плащ и передвигался на черном мотоцикле К‑75 с коляской. Мотоцикл назывался «Сталинец», на нем Ильяс объезжал город и область, отыскивал коммунальные язвы и бичевал их посредством сатирических репортажей. В конце каждого ролика Ильяс весомо вопрошал зрителя – что нужно сделать с этими нерадивыми товарищами, сбившимися с торной дороги построения социалистического общества. После чего извлекал из кармана плаща трубку, раскуривал ее и уже вполне не риторически отвечал с характерным акцентом: «Расстрэлять!»

На сегодняшнем видео Ильяс проверял состояние пекарни в поселке Заречье. Деньги на реконструкцию были выделены из бюджета еще в прошлом году, и народный наблюдатель от лица своих подписчиков хотел проверить их освоение. Ильяс долго пробирался в Заречье на «Сталинце» по лесным и проселочным дорогам, но неожиданно приехал в какое-то постороннее Юбилейное. В Юбилейном не было пекарни, ФАПа, школы, там ничего не было, кроме восьми старух и сломанного колодца. Ильяс засучил пролетарские руки и от имени Третьего Интернационала почистил колодец, поправил сруб, подтянул цепи и барабан. Старушки дружно благодарили своего помощника, а Ильяс закурил и спросил у них, как надо поступить с теми, кто довел Юбилейное до такого плачевного состояния. Бабушки задорно крикнули: «Расстрелять!» Неплохо, а «Мир Дырчиков» сегодня не порадовал.

Ведущий МД рассказывал о восстановлении восточногерманского «Симпсона», купленного на барахолке. «Симпсонов» на ходу осталось много, и ничего оригинального в ролике не присутствовало, ведущий и его подмастерье чинили мопед без огонька; матерок, обычно органично вплетаемый в инженерный рисунок реставрации, сегодня был холоден и неуместен. В прошлый раз они починяли китайский клон «Суперкаба», и подмастерью вырвало ноготь на мизинце, это было и познавательней, и веселее. Я надеялся, что случится хотя бы мелкая драма, но восстановление мопеда прошло беспроблемно, в конце он завелся и поехал.

Вот и выходной. Конференция закончилась, сегодня я должен был отправиться в горы к целебным источникам, там свежий хлеб и майский мед, форель в пряных травах, раки с фенхелем, полезный для здоровья айран, минералка еще более полезная, сухой воздух, который потрескивает в легких, я давно собирался туда и сегодня после обеда обязательно бы поехал.

Коробка.

Хорошо бы проверить Хазина и всю эту компанию.

Коробка.

Понятно, что просто так от нее не избавиться. Тушканчика поймали и вот уже ведут…

Выглянул в окно. Возле бассейна лежали. Раскладывали подстилки и полотенца, укрепляли зонтики, я подумал – зачем им зонтики, если облачность, но вдруг понял, что никакой облачности нет, растрепалась, теперь солнце и ветерок, и мерзкие отвислые бабы, каким-то образом они умудрились заполнить весь двор.

«Бесполезные машины».

«Фан-клуб Марыли Родович».

«Русский Дарвин».

«Пью мате возле воды».

Холодно. Кондиционер выстудил номер до звона. Восемь часов. На всякий случай посмотрел на часы дважды. Действительно, восемь. Потер голову, бессонницы мне еще не хватало.

Булькнул телефон. Луценко прислал вчерашнее выступление Уланова. Ролик успели перемонтировать, добавить слоу-мо, Сен-Санса и Вагнера, игривые субтитры и звуковые эффекты. Особенно удалась финальная сцена – долгорукая пуристка из Копейска страстно топтала электрических зверей под «Танец Смерти». Автор ролика сумел выхватить лицо пуристки крупным планом, и на этом лице кипела настоящая незамутненная ярость, а звуком шло густое тигриное рычание. Видео успело набрать пятнадцать тысяч просмотров и, я должен был признать, получилось смешным. То есть очень. Вчера бы я посмеялся.

Луценко писал, что до него с утра дозвонились из Рязани, Краснодара и Алупки, просят провести конференции для них и обязательно с Улановым: похоже, что Уланов общественность содрогнул. Луценко предлагал заключить с ним агентский договор из пятнадцати процентов и катать по выставкам и весям. Я ответил, что надо подумать.

Через пять минут Луценко ответил, что нечего думать, до него только что дозвонился столичный издатель и предложил опубликовать книгу про похождения Дроси Ку и Хохо Тунчика. Луценко издателя послал, сказал, что Уланов и Хохо Тунчик давно заняты. И теперь у Миши гениальная идея – начать издавать Уланова, у него стихов два пододеяльника, хватит лет на пять, рифмоплету платить три копейки, а самим всем володети. Идея на сто миллионов.

Нет, на самом деле хорошая, как я раньше не додумался. Я ответил, что стоит, пожалуй, озаботиться и, пока Уланов не ступил на скользкий путь своего предшественника в деле покорения Москвы, реально заключить с ним контракт. Сунуть три тысячи в жабры и взять все его вопли на пять лет безо всяких роялти, пусть мужчина порадуется. Велел Луценко заняться Дросей, пока я буду на выходных в горах.

Через десять минут Луценко сообщил, что дал Уланову две, ему за глаза, а Дрося теперь наша, хорошо.

Надо что-то делать, не сидеть; делать, достал банку с медом, съел две ложки. От меда тянет в сон, я быстро съел еще две. И на самом деле захотелось спать, но не настолько, чтобы уснуть, я полежал немного, массируя веки.

Ладно, попробуем прояснить.

Федор.

Федор Сватов, город Чагинск.

Подполковник полиции. Начальник отдела внутренних дел Чагинского района. Правительственные награды. Участник ликвидации стихийных бедствий. Член-корреспондент областной общественной палаты. Фото.

Федор на лыжах. Федор на охоте. Федор в мундире. Федор с алабаем. Федор где-то в горах, наверное, на ликвидации. Федор – член жюри спартакиады работников сельского хозяйства. У Федора изменилась голова, раньше она была более-менее равномерной округлости, а сейчас верхняя часть стала несколько нависать над нижней, а рот сузился и усох. Федор стал похож на пришельца. Подполковник. И это понятно почему – в полковники не назначают с внешностью мистера Грэя, только в общественную палату.

Федор. Зачем ему отправлять мне посылку? Он мог иметь доступ к вещественным доказательствам, наверное, мог изъять или подменить. Возможность у него есть. Но вот мотивация?

Федор подполковник. А на пенсию, наверное, хочет выйти полковником. Раскрытие старого дела…

Ерунда. То, что случилось в Чагинске, неинтересно никому, звезду за это не прибавят. Двадцать лет это никому не было нужно, Федор не звонил, не писал и не пытался меня найти. Такие игры для него слишком. Хотя… Федор мог и измениться, теперь он в общественной палате, член-корреспондент и разбирается в сельском хозяйстве. Наверное, столярит. Вырезает чаши из капа, а может, строит модели экскаваторов из бересты и спичек – всякий скот становится сентиментальнее в предвкушении пенсии.

Телефон.

Опять Луценко. Приезжала Милица Сергеевна, завезла коньяк. Извинялась. Ей очень стыдно. Подарила кружку из Барселоны, коньяк возьмет Луценко, кружка моя, по-честному? По-честному. Просила звонить, кажется, она на тебя, Витенька, запала. К этому предположению Луценко прицепил паровозик из смайликов. Ну да, Милица Сергеевна действительно ничего, да, есть возраст, лет на пять меня старше, но сохранилась превосходно.

Хазин.

Хазиных оказалось шестнадцать штук полных тезок. Из них четверо жили в Израиле, а двое в Канаде. Ни израильские, ни канадские Хазины не подходили ни по возрасту, ни по виду. Пришлось просмотреть наших. Среди российских Хазиных нужного не нашлось. Один из Липецка во многом соответствовал – совпадал возрастом, держал фотостудию и магазин самогонных принадлежностей, и я решил, что это действительно Хазин. Но посмотрел видео дегустации первача двойной возгонки и понял, что не Хазин – голос абсолютно другой.