Вокруг света в восемьдесят дней. Англо-русская билингва

As for Jean, nicknamed Passepartout, a true Parisian, a Parisian to the core, he had already lived in England for five years as a servant and had been looking in vain for a master in London to whom he could become attached. Что касается Жана, по прозвищу Паспарту, истого парижанина, парижанина до мозга костей, то он уже пять лет жил в Англии в должности слуги и тщетно искал себе в Лондоне хозяина, к которому мог бы привязаться.

Passepartout did not resemble any of those Frontins or Mascarils with a self-confident and cold gaze, who walk with their noses in the air and their shoulders raised, and behave like shameless insolent people. Паспарту не походил ни на одного из тех Фронтенов или Маскарилей с самоуверенным и холодным взором, которые ходят, задрав нос и подняв плечи, и ведут себя, как бесстыжие наглецы. No! Нет! Passepartout was an honest fellow, with a friendly face and full lips, always ready to taste something or kiss someone, meek, obliging, with a nice round head that one would like to see on the shoulders of a friend. Паспарту был честный малый, с приветливым лицом и пухлыми губами, всегда готовыми что-нибудь отведать или кого-нибудь поцеловать, кроткий, услужливый, со славной круглой головой, которую хотелось бы видеть на плечах друга. He had blue eyes, ruddy cheeks, so thick that he could admire his own cheekbones; У него были голубые глаза, румяные щеки, такие толстые, что он мог любоваться собственными скулами; possessing a tall stature, a broad chest and powerful muscles, he was distinguished by Herculean strength, which he had developed in his youth through constant exercise. обладая высоким ростом, широкой грудью и мощной мускулатурой, он отличался геркулесовой силой, которую развил еще в молодости постоянными упражнениями. His dark hair was always tousled. Его темные волосы всегда были всклокочены. If the sculptors of ancient times knew There were eighteen ways to style Minerva's hair, but Passepartout knew only one way to manage his own hair: Если скульпторы античной древности знали восемнадцать способов укладывать волосы Минервы, то Паспарту знал лишь один способ управляться со своей шевелюрой: two or three strokes of the comb - and the hairstyle is ready. два-три взмаха гребешком — и прическа готова.

It was not at all prudential to say in advance whether this impetuous fellow would get on with Phileas Fogg. Сказать заранее, уживется ли этот порывистый малый с Филеасом Фоггом, не позволяло простое благоразумие. Would Passepartout become the impeccably neat servant his master required? Станет ли Паспарту тем безупречно аккуратным слугой, какой требовался его хозяину? This could only be verified by experience. Это можно было бы проверить только на опыте. Having, as is well known, spent a rather stormy youth, Passepartout now longed for peace. Проведя, как известно, довольно бурную молодость, Паспарту жаждал теперь покоя. Having heard of English method and the proverbial dispassion of English gentlemen, he set out to seek his fortune in England. Наслышавшись об английской методичности и о вошедшем в поговорку бесстрастии английских джентльменов, он отправился искать счастья в Англию. But so far fate had not been kind to him. Но до сих пор судьба ему не благоприятствовала. He could not settle down anywhere firmly, although he had already changed a dozen places. Он нигде не мог прочно обосноваться, хотя сменил уже десяток мест. Everywhere the masters were willful, uneven in their treatment, looking for adventure or frequently moving from place to place. Всюду хозяева были своенравны, неровны в обращении, искали приключений или часто переезжали с места на место. This could not satisfy Passepartout. Это не могло удовлетворить Паспарту. His last master, the young Lord Longsferry, a Member of Parliament, after nights spent in the oyster-rooms of High Market, often returned home on the shoulders of policemen. Его последний хозяин, член парламента, молодой лорд Лонгсферри, после ночей, проведенных в «устричных залах» Гай-Маркета, весьма часто возвращался домой на плечах полисменов. Passepartout, wishing above all to preserve the respect of his master, ventured to make him a few respectful remarks, which were not received favorably, and Passepartout left him. Паспарту, желая прежде всего сохранить уважение к своему хозяину, рискнул сделать ему несколько почтительных замечаний, которые были приняты неодобрительно, и Паспарту покинул его. Meanwhile, he learned that Phileas Fogg, Esquire, was looking for a servant. Тем временем он узнал, что Филеас Фогг, эсквайр, ищет слугу. He made inquiries about this gentleman. Он навел справки об этом джентльмене. A man who led such a regular life, always spent the night at home, did not travel, and never left home even for a day, suited Passepartout very well. Человек, который ведет столь размеренный образ жизни, всегда ночует у себя, не путешествует, никогда не отлучается из дому даже на сутки, весьма устраивал Паспарту. He went to Phileas Fogg and entered his service under the circumstances already known to the reader. Он отправился к Филеасу Фоггу и поступил на службу при уже известных читателю обстоятельствах.

So the clock struck half past eleven. Итак, часы пробили половину двенадцатого. Passepartout was alone in the house on Saville Row. Паспарту находился один в доме на Сэвиль-роу. He immediately began to inspect his new home and surveyed it completely - from the attic to the cellar. Он тотчас же начал осмотр своего нового жилища и обозрел его полностью — от чердака до подвала. He liked this clean, well-appointed, respectable, strict, puritanical house. Ему понравился этот чистый, хорошо устроенный, добропорядочный, строгий, пуританский дом. It looked like a snail shell, but a shell illuminated and heated by gas: Он походил на раковину улитки, но на раковину, освещаемую и отапливаемую газом: hydrocarbon served here for all the needs of heating and lighting. углеводород служил здесь для всех нужд отопления и освещения. Passepartout without difficulty found the room assigned to him on the third floor. Паспарту без труда нашел на третьем этаже предназначенную ему комнату. He liked it. Она ему понравилась. It communicated with the rooms on the second and first floors by means of electric bells and speaking tubes. С помощью электрических звонков и переговорных трубок она сообщалась с комнатами второго и первого этажей. On the mantelpiece stood an electric clock, connected with the clock in Phileas Fogg's bedroom, and both pendulums struck simultaneously - at the same second. На камине стояли электрические часы, соединенные с часами в спальне Филеаса Фогга, и оба маятника ударяли одновременно — в одну и ту же секунду. “This “It’s just right for me, it’s just right for me,” Passepartout repeated to himself. «Это как раз по мне, это как раз по мне», — повторял про себя Паспарту.

In his room, above the clock, he noticed a piece of paper pinned to the wall. В своей комнате, над часами, он заметил приколотый к стене листок бумаги. It was a schedule of his daily duties. Это было расписание его ежедневных обязанностей. Passepartout read it. Паспарту прочел его. It detailed everything that was required of a servant from eight o'clock in the morning, when Phileas Fogg got up, until half past eleven, when he left the house and went to breakfast at the Reform Club: Здесь было подробно указано все, что требовалось от слуги с восьми часов утра, когда Филеас Фогг вставал, и до половины двенадцатого, когда он выходил из дому и отправлялся завтракать в Реформ-клуб: tea and toast at twenty-three minutes past eight, shaving water at thirty-seven minutes past nine, haircut at twenty to ten, etc. чай с поджаренным хлебом — в восемь часов двадцать три минуты, вода для бритья — в девять часов тридцать семь минут, без двадцати десять — прическа и т п. And then, from half past eleven in the morning until midnight, the time when a punctual gentleman went to bed, everything was scheduled, provided for, ordered. И далее, с половины двенадцатого утра до полуночи — времени, когда пунктуальный джентльмен ложился, — все было расписано, предусмотрено, упорядочено. Passepartout reread this schedule with pleasure and began to learn it by heart. Паспарту с удовольствием перечитал это расписание и стал заучивать его наизусть.

A