Вокруг света за 80 дней
- -
- 100%
- +
Паспарту не ответил. Зов этот не мог относиться к нему, так как было не его время.
– Паспарту! – повторил мистер Фогг, не повышая голоса.
Появился Паспарту.
– Я зову вас уже второй раз, – заметил мистер Фогг.
– Но ведь ещё не полночь, – возразил Паспарту, держа часы в руках.
– Я это знаю, – продолжал Филеас Фогг, – и не делаю вам замечания. Через десять минут мы отправимся в Дувр и Кале.
На круглой физиономии француза появилось подобие гримасы. Он подумал, что ослышался.
– Вы меняете место жительства? – спросил он.
– Да, – ответил Филеас Фогг, – мы отправляемся в кругосветное путешествие.
Паспарту весь обмяк, вытаращил глаза, поднял брови и развёл руками, приняв вид человека, остолбеневшего от изумления.
– Кругосветное путешествие, – пробормотал он.
– За восемьдесят дней, – пояснил мистер Фогг. – А теперь нам нельзя терять ни минуты.
– А чемоданы? – спросил Паспарту, растерянно качая головой.
– Никаких чемоданов. Только саквояж, в него положите пару шерстяных рубашек и три пары носков. То же самое для себя. Остальное мы купим по дороге. Не забудьте мой макинтош и плед. Наденьте прочную обувь. Впрочем, ходить пешком нам придётся мало или совсем не придётся. Ступайте.
Паспарту хотел ответить, но не мог. Он покинул комнату мистера Фогга, поднялся к себе, упал на стул и произнёс довольно вульгарную фразу на родном языке.
– Здорово!.. Вот тебе и спокойствие, которого я так хотел!..
Затем он машинально занялся приготовлениями к отъезду. Кругосветное путешествие за восемьдесят дней! Может быть, он имеет дело с сумасшедшим? Нет… Или это шутка? Отправляются в Дувр – хорошо. В Кале – пускай. В конце концов, это не могло особенно огорчить доброго малого, который вот уже пять лет не ступал на родную землю. Может быть, они доберутся и до Парижа, и он с удовольствием снова взглянет на старую столицу. Столь экономный в своих действиях джентльмен, вероятно, там остановится… Несомненно, остановится, но всё же факт оставался фактом: джентльмен, бывший до сих пор таким домоседом, теперь менял место жительства!
К восьми часам Паспарту приготовил скромный саквояж с дорожными вещами и его, и его господина. Всё ещё расстроенный, он покинул свою комнату, тщательно запер дверь и присоединился к мистеру Фоггу.
Мистер Фогг был готов. В руках он держал универсальный справочник, который должен был давать ему в пути все необходимые сведения. Он взял саквояж из рук Паспарту, открыл его и положил туда толстую пачку новеньких банковых билетов, принятых к обращению во всех странах.
– Вы ничего не забыли? – спросил он.
– Ничего.
– Мой макинтош и плед?
– Здесь.
– Отлично. Возьмите саквояж.
Мистер Фогг передал саквояж Паспарту.
– Берегите его, – прибавил он. – Там двадцать тысяч фунтов стерлингов наличными.
Саквояж чуть было не выскользнул из рук Паспарту, словно в нём лежали двадцать тысяч фунтов золотом, имевшим большой вес.
Господин и слуга вышли на улицу, и входная дверь была заперта на два поворота ключа.
Станция железной дороги находилась вблизи Севил-роу. Филеас Фогг и его лакей сели в кеб, который быстро повёз их на станцию Черинг-Кросс, к которой подходит одна из веток Юго-Восточной железной дороги.
В двадцать минут девятого кеб остановился у входа в вокзал. Паспарту соскочил на землю. Его господин последовал за ним и расплатился с кучером.
В этот момент к нему приблизилась нищенка с ребёнком, босая, в потрёпанной шляпке, с которой свешивалось жалкое перо, в рваной шали, и попросила милостыню.
Мистер Фогг вынул из кошелька двадцать гиней, которые недавно выиграл в вист, и, отдавая их нищей, сказал:
– Возьмите, милая женщина. Я доволен, что встретил вас.
И пошёл дальше.
Паспарту почувствовал, что глаза его увлажнились. Хозяин завладел его сердцем.
Мистер Фогг и его слуга быстро вошли в большой зал вокзала. Тут Филеас Фогг поручил Паспарту взять два билета первого класса до Парижа. Затем, оглядевшись, он заметил своих пятерых партнёров по Реформ-клубу.
– Господа, – сказал он. – Я еду, и визы в паспорте, который я с этой целью имею при себе, дадут вам возможность по возвращении проверить мой маршрут.
– О! Мистер Фогг, – запротестовал Готье Ральф, – это излишне. Мы вполне доверяем вашему слову джентльмена.
– Так будет лучше, – ответил мистер Фогг.
– Не забудьте, что вы должны вернуться… – напомнил ему Эндрю Стюарт.
– Через восемьдесят дней, – перебил его мистер Фогг, – в субботу, 21 декабря 1872 года, в восемь часов сорок пять минут вечера. До свидания, господа!
В восемь часов сорок минут Филеас Фогг и его лакей заняли места в одном и том же купе. В восемь сорок пять раздался свисток, и поезд тронулся.
Ночь была тёмная, моросил мелкий дождь. Филеас Фогг, откинувшись на спинку дивана, молчал. Всё ещё не пришедший в себя Паспарту машинально прижимал к себе саквояж с банковыми билетами.
Но не успел поезд миновать Сайденхем, как Паспарту испустил страшный крик.
– Что с вами? – спросил мистер Фогг.
– Со мной то… что… второпях… в волнении… я забыл…
– Что?
– Потушить газ в своей комнате!
– Недурно, – невозмутимо ответил мистер Фогг, – в таком случае он будет гореть за ваш счёт!
ГЛАВА ПЯТАЯ, в которой на Лондонской бирже появляется новая ценность
Уезжая из Лондона, Филеас Фогг и не подозревал, какой шум вызовет его отъезд. Весть о пари тотчас распространилась в Реформ-клубе и вызвала настоящую сенсацию. Из клуба сенсация эта перешла, благодаря репортёрам, в газеты и журналы, а оттуда к лондонской и вообще ко всей английской публике.
Вопрос о кругосветном путешествии комментировался, обсуждался и разбирался с горячностью и страстью. Одни принимали сторону Филеаса Фогга, другие, и таких было подавляющее большинство, высказывались против него. Совершить кругосветное путешествие не в теории и не на бумаге, а в действительности, в установленный минимальный срок, пользуясь обычными средствами передвижения, – это было не только невозможно, но и просто немыслимо!
«Таймс», «Стандарт», «Ивнинг Стар», «Морнинг Хроникл» и ещё десятка два других органов печати высказались против мистера Фогга. Один только «Дейли Телеграф» поддерживал его до известной степени. Вообще Филеаса Фогга называли маньяком, сумасшедшим, а его товарищей по клубу обвиняли в том, что они поддержали пари, свидетельствовавшее об ослаблении умственных способностей его инициатора.
7 октября в «Известиях Королевского географического общества» появилась длинная статья, рассматривавшая вопрос со всех точек зрения и ясно показывавшая всё безумие этого предприятия. Согласно этой статье, всё было против путешественника – и люди, и природа. Для достижения успеха следовало допустить сверхъестественное совпадение часов отъезда и прибытия, соответствие, которого не существовало, да и не могло существовать. В Европе, где имеешь дело с расстояниями не очень большими, ещё можно рассчитывать на своевременное прибытие и отправление поездов, но когда нужно пересечь Индию за три дня, а Соединённые Штаты – за семь, то можно ли строить успех дела на точности расписания? А поломки машин, крушения, столкновения, плохая погода, снежные заносы – разве всё это не окажется против Филеаса Фогга? Разве не случается пакетботам оказаться зимой во власти штормов и туманов? Разве так уж редки случаи, когда самые быстроходные трансокеанские суда опаздывали на два-три дня? А ведь достаточно только одного опоздания, чтобы последовательный порядок передвижения был непоправимо нарушен. Если Филеас Фогг опоздает хотя бы всего на час к отходу пакетбота, ему придётся ждать следующего, и его дальнейшее путешествие будет бесповоротно испорчено.
В течение первых дней, последовавших за отъездом джентльмена, на почве его рискованного предприятия заключались крупные пари. Пари в крови у англичан.
Поэтому не только члены Реформ-клуба начали держать пари «за» и «против» Филеаса Фогга, но и широкая масса публики была захвачена этим движением. Филеас Фогг, словно скаковая лошадь, был занесён в некий список чистокровных рысаков. Он стал ценностью, котирующейся на Лондонской бирже. «Филеаса Фогга» покупали и продавали, и сделки с ним принимали крупные размеры. Но спустя пять дней после его отъезда, когда появилась статья в «Известиях Королевского географического общества», «Филеас Фогг» стал падать.
У него остался только один сторонник. Это был старый лорд Олбермейл. Почтенный джентльмен, прикованный параличом к креслу, отдал бы всё своё состояние за возможность совершить кругосветное путешествие хотя бы за десять лет! Он поставил на «Филеаса Фогга» четыре тысячи фунтов стерлингов. И когда ему указывали на всё безумие предприятия и его бесполезность, он обычно отвечал: «Если путешествие выполнимо, то будет хорошо, если впервые его совершит именно англичанин!»
Ряды сторонников Филеаса Фогга редели всё больше и больше. Решительно всё, и не без основания, складывалось против него. Теперь ставки против Фогга принимали не иначе как по сто пятьдесят или двести против одного, но на седьмой день после его отъезда произошло совершенно неожиданное событие, благодаря которому ставить за него совсем перестали.
Действительно, в девять часов вечера в этот день директор лондонской полиции получил по телеграфу депешу следующего содержания:
«ИЗ СУЭЦА В ЛОНДОН.
РОУЭНУ, ДИРЕКТОРУ ПОЛИЦИИ, ЦЕНТРАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ, СКОТЛЕНД-ЯРД.
ПРЕСЛЕДУЮ БАНКОВСКОГО ВОРА ФИЛЕАСА ФОГГА. НЕМЕДЛЕННО ВЫШЛИТЕ ОРДЕР НА ЕГО АРЕСТ В БОМБЕЙ (БРИТАНСКАЯ ИНДИЯ). АГЕНТ ФИКС»
Эта телеграмма произвела необычайный эффект. Почтенный джентльмен уступил место вору, укравшему банковые билеты. Была изучена его фотография, выставленная в Реформ-клубе вместе с фотографиями всех его коллег. Она точь-в-точь воспроизводила внешность человека, приметы которого удалось установить путём расследования. Припомнили таинственную, уединённую жизнь Филеаса Фогга, его внезапный отъезд, и всем стало очевидно, что этот человек своим кругосветным путешествием, основанным на сумасбродном пари, хотел лишь сбить со своего следа агентов английской полиции.
ГЛАВА ШЕСТАЯ, в которой агент Фикс проявляет вполне законное нетерпение
Вот при каких обстоятельствах была отправлена депеша, касающаяся Филеаса Фогга.
В среду, 9 октября, в одиннадцать часов утра в Суэце ожидался пакетбот «Монголия» Восточной и Полуостровной компании – железный винтовой пароход со спардеком[5], водоизмещением в две тысячи восемьсот тонн, мощностью пятьсот номинальных лошадиных сил. «Монголия» совершала регулярные рейсы между Бриндизи и Бомбеем через Суэцкий канал. Это был самый быстроходный пароход компании, и скорость его всегда превосходила нормальную, равную десяти милям в час между Бриндизи и Суэцем и девяти милям пятидесяти трём сотым между Суэцем и Бомбеем.
В ожидании прибытия «Монголии» по набережной прогуливались два человека. Они расхаживали в толпе местных жителей и иностранцев, наводнивших этот, бывший ещё недавно деревушкой, город, которому грандиозное сооружение Лессепса[6] обеспечило большое будущее.
Один из этих людей был консулом Соединённого Королевства в Суэце, который, вопреки мрачным предсказаниям британского правительства и инженера Стефенсона, каждый день видел британские корабли, проходящие через канал, почти вдвое сокративший прежний путь из Англии в Индию вокруг мыса Доброй Надежды.
Другой был худощавый человек небольшого роста, с довольно интеллигентным лицом. Нервничая, он сурово хмурил брови. Сквозь его длинные ресницы блестели живые глаза, которым он, однако, умел придавать безразличное выражение. В этот момент он проявлял явное нетерпение и, не в состоянии стоять на месте, прохаживался взад и вперёд по набережной.
Человека этого звали Фикс, это был один из сыщиков или агентов английской полиции, которых после совершённой в Английском банке кражи разослали в различные портовые города. Этот Фикс должен был тщательно наблюдать за всеми путешественниками, путь которых лежал через Суэц, и если бы кто-то из них вызвал его подозрение, то следить за ним в ожидании ордера на арест.
Как раз за два дня до этого Фикс получил от директора полиции приметы предполагаемого вора. Это были приметы именно того приличного господина, которого видели в залах банка в день кражи.
Соблазнённый крупной наградой, обещанной в случае успеха, сыщик с понятным нетерпением ожидал прибытия «Монголии».
– И вы говорите, господин консул, – задал он в десятый раз один и тот же вопрос, – что этот пароход никогда не опаздывает?
– Нет, господин Фикс, – отвечал консул. – Вчера он был в Порт-Саиде, а сто шестьдесят километров канала – ничто для такого пакетбота. Повторяю вам, что «Монголия» всегда получала премию в двадцать пять фунтов стерлингов, которая выдаётся правительством каждому судну, которое приходит на двадцать четыре часа раньше назначенного времени.
– Этот пакетбот идёт прямо из Бриндизи? – спросил Фикс.
– Да, из Бриндизи, где он взял почту для Индии и откуда вышел в субботу в пять часов вечера. Так что имейте терпение, он не может опоздать. Но я, право, не могу понять, как вы сможете на основании полученных примет узнать человека, которого ищете, если он находится на борту «Монголии».
– Этих людей, господин консул, скорее чувствуешь, чем узнаёшь, – отвечал Фикс. – Надо лишь обладать чутьём, которое является как бы специальным чувством, а слух, зрение и обоняние помогают ему. Я в своей жизни арестовал уже не одного такого джентльмена, и если только наш вор на борту судна, то обещаю вам, что он не уйдёт из моих рук.
– Желаю вам успеха, господин Фикс, так как дело идёт о крупной краже.
– Великолепная кража! – воскликнул агент с энтузиазмом. – Пятьдесят пять тысяч фунтов стерлингов! Такие дела нечасто встречаются! Мельчать стали воры! Теперь люди доводят себя до петли ради нескольких шиллингов.
– Вы так увлекательно говорите, господин Фикс, – сказал консул, – что я от души желаю вам успеха, но, повторяю, в создавшихся условиях это будет, пожалуй, слишком затруднительно. Вам ведь известно, что, согласно полученным вами приметам, вор имеет вид порядочного человека.
– Господин консул, – наставительно возразил Фикс, – крупные воры всегда имеют вид порядочных людей. Поймите, что людям с наружностью жуликов не остаётся ничего другого, как быть честными, иначе они тотчас же рискуют попасться. Честные физиономии – вот за кем в первую очередь надо следить. Трудное это дело, надо признаться, и его можно назвать скорее искусством, чем ремеслом.
Как видно, Фикс не был лишён известной доли самомнения.
Между тем набережная мало-помалу оживала. Отовсюду стали собираться моряки разных национальностей, коммерсанты, маклеры, носильщики, феллахи[7]. Очевидно, время прибытия пакетбота приближалось.
Погода была довольно хорошая, но холодная из-за восточного ветра. Несколько минаретов вырисовывались над городом на фоне неба под бледными лучами солнца. На рейде Суэца, подобно руке, простиралась к югу дамба длиной две тысячи метров. По поверхности Красного моря скользило множество рыбачьих и каботажных судов, некоторые из них до сих пор сохраняли изящные очертания античных галер.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Notes
1
Порфи́р – твёрдая горная порода, близкая к граниту.
2
28,89 градусов по Цельсию.
3
Игра слов. В буквальном переводе с французского «паспарту» означает «ходит везде».
4
«Субъекты» мадам Тюссо – восковые фигуры из знаменитого музея, имеющие необыкновенное сходство с оригиналами.
5
Спарде́к – верхняя лёгкая палуба парохода, предназначенная для грузов.
6
…грандиозное сооружение Лессепса – имеется в виду Суэцкий канал, руководителем строительства которого был Фердинанд де Лессе́пс (1805–1894).
7
Фелла́х – крестьянин.