Двадцать тысяч лье под водой

Глава двенадцатая

Киты и кашалоты

В ночь с 13 на 14 марта «Наутилус» снова взял курс на юг. Я предполагал, что он, оставив на западе мыс Горн, войдет в Тихий океан и этим закончит свое кругосветное путешествие. Этого, однако, не случилось.

Куда же держит путь капитан Немо?

К Южному полюсу?

Это было бы безумием! Я начинал думать, что Нед Ленд имеет некоторые основания смотреть на капитана как на тронутого.

С некоторого времени канадец ни слова не говорил мне о побеге. Он стал сдержаннее, мрачнее и молчаливее. Я ясно видел, как тяжело дается ему наше долгое заключение на «Наутилусе». Я чувствовал, как с каждым днем растет его раздражение. При встрече с капитаном глаза Неда вспыхивали мрачным огнем, губы сжимались, и я всегда боялся, что он вдруг вспыхнет и позволит себе какую-нибудь очень неприятную для всех выходку.

В тот день, 14 марта, Консейль и Нед Ленд неожиданно пришли в мою каюту.

– Хочу задать вам вопрос, профессор, – сказал Нед Ленд.

– Спрашивайте, Нед.

– Как вы полагаете, профессор, сколько человек на борту «Наутилуса»?

– Не знаю, Нед.

– Мне кажется, что такому судну не требуется большой экипаж.

– Мне тоже, Нед. По-моему, десяти человек совершенно достаточно.

– Так почему же их тут гораздо больше? – спросил Ленд.

– Почему? – переспросил я.

– Да, почему?

– Видите ли, Нед, сказать точно я ничего не могу, но мне кажется, что «Наутилус» не только корабль, но и убежище для тех, кто, подобно капитану Немо, прервал все отношения с обществом.

– Может быть, но, с позволения их чести, ведь «Наутилус» не может вместить всех, – сказал Консейль. – Пусть их честь нам скажут, сколько именно человек здесь может быть.

– Как же я могу это сказать, Консейль?

– Их честь могут рассчитать. Их честь знают, какое это судно, объем полезного воздуха. Их честь также знают, сколько каждый человек потребляет кислорода. Надо еще заметить, что «Наутилус» всплывает каждые двадцать четыре часа…

Речи Консейля не отличались особой ясностью, но я понял, что он хотел сказать.

– Я понимаю, Консейль, – сказал я. – Рассчитать это нетрудно, но вряд ли расчет будет верным.

– Ничего! – сказал Нед Ленд. – Вы все-таки рассчитайте!

– Извольте. Каждый человек употребляет в час весь кислород, содержащийся в ста литрах воздуха, или, говоря другими словами, за двадцать четыре часа поглощает кислород, содержащийся в двух тысячах четырехстах литрах. Надо, значит, разделить водоизмещение «Наутилуса» на две тысячи четыреста.

– Именно так, – сказал Консейль.

– Так как «Наутилус» вмещает полторы тысячи тонн, а в каждой тонне тысяча литров, значит, разделив на две тысячи четыреста, – я взял карандаш, – получим шестьсот двадцать пять. Таким образом, на «Наутилусе» воздуха достаточно примерно для шестисот двадцати пяти человек в течение суток.

– Шестисот двадцати пяти! – повторил Нед Ленд. – Это, пожалуй, много на троих!

– Да, много, Нед! Хотя нас здесь, вместе взятых, гораздо меньше, я могу вам только дать один совет: запаситесь терпением.

– И даже, с позволения их чести, не только терпением, но и смирением, – сказал Консейль. – Покоритесь судьбе, Нед!

– Впрочем, – сказал я, – капитан Немо не может же все время плыть на юг. Когда-нибудь он остановится! Его могут задержать льды, и он должен будет возвратиться… Тогда можно будет попытать счастья, Нед…

Канадец покачал головой, потер лоб рукой и удалился, не сказав ни слова.

– Этот бедный Нед, с позволения их чести, все думает о том, чего не может иметь, – сказал Консейль. – Он все вспоминает, что было в прошлой жизни, и обо всем жалеет. Каждую минуту он думает о разных таких вещах, и сердце у него надрывается каждый раз. Надо войти в его положение. Ему невесело здесь. Что ему тут делать? Нечего! Он не ученый, как их честь, и никогда не сможет увлечься, как мы, морскими чудесами. Он теперь только и думает, как бы убежать на родину и посидеть вечерком в какой-нибудь своей любимой таверне.

– Твоя правда, Консейль, твоя правда, – отвечал я.

В самом деле, однообразная жизнь на «Наутилусе», должно быть, была невыносима для канадца, который привык к жизни деятельной и свободной. Развлечения, доступные ему, были редки.

Впрочем, в этот день случилось происшествие, которое напомнило ему счастливые дни.

Около одиннадцати часов утра «Наутилус» выплыл на поверхность океана и очутился среди целого стада китов.

Киты играли очень значительную роль и оказали немалые услуги мореплавателям в эпоху географических открытий. Увлекая за собой сначала басков, потом астурийцев, англичан и голландцев, киты научили их пренебрегать опасностями и провели с одного конца земли до другого.

Старинные легенды уверяют, что они заводили китоловов почти до самого Северного полюса.

Мы сидели на палубе. Море было спокойно. Под этими широтами октябрь не похож на нашу осень – погода была великолепная.

Вдруг Нед преобразился.

– Что такое, Нед? – спросил я.

– Вон там, на востоке, вон там! Кит!

Присмотревшись внимательно, можно было различить вдали черноватый предмет, который то приподнимался, то опускался на волнах.

– Он далеко? – спросил Консейль.

– Милях в пяти, – отвечал я.

– Эх, если бы я был на китоловном судне, – вскрикнул Нед Ленд, – отвел бы я свою душу! Кит здоровенный. Смотрите, какие столбы воды он выбрасывает! Тысяча чертей с чертенятами! За что я тут, как какая-нибудь каналья, прикован!

– Неужто вы все еще не выбросили из головы китоловство, Нед? – спросил я.

– Что? Да какой же китолов может забыть свое ремесло?

После этого он не китолов, а скот…

– Вы никогда не охотились в этих морях, Нед?

– Никогда, профессор. Я охотился только в северных морях, от Берингова пролива до Девисова.

– Значит, с китами Южного полушария вы еще не знакомы. Вы до сих пор ловили ненастоящих китов – настоящие киты не переходят теплых вод экватора.

– Вы не шутите? – спросил Ленд, глядя недоверчиво мне в лицо.

– Нисколько не шучу, Нед.

– Чудно! А я вам доложу, профессор, что в шестьдесят пятом году, два с половиною года назад, я подцепил около Гренландии кита, и у этого кита в боку был гарпун с клеймом судна из Берингова пролива! Значит, это животное ранили на западе Америки, так или нет? А убито было на востоке. Как же оно там очутилось? Значит, обогнуло мыс Горн или мыс Доброй Надежды и перешло экватор.

– Я, с позволения их чести, придерживаюсь того же мнения, – сказал Консейль. – Что же их честь ответят на это?

– Их честь ответят, что разные виды китов живут в различных морях и никогда свои моря не покидают. И если какой-нибудь кит пожаловал из Берингова пролива в Девисов, так это потому, что, вероятно, существует проход из одних вод в другие.

– Где же этот проход?

– Или где-нибудь у берегов Америки, или у берегов Азии.

– Уж, право, не знаю, верить ли, – сказал Ленд, прищурившись.

– Надо верить их чести, – сказал Консейль.

– Так, значит, если я никогда в здешних морях не охотился, так здешних китов и не знаю?

– Как я уже вам говорил, Нед.

– Тем резоннее завести знакомство! – сказал Консейль.

– Смотрите! Смотрите! – вскричал канадец. – Он приближается! Прямо на нас идет, точно насмехается, бестия! Точно зна́ет, что я ничего не могу сделать!

Нед Ленд гневно топнул ногой. Рука его поднялась, словно он хотел запустить гарпун.

– Эти киты такие же большие, как в северных морях, профессор? – спросил он меня.

– Почти одной величины, Нед.

– Я, надо вам сказать, видел здоровенных китов, профессор, в сто футов длиной. И я слышал даже, что у Алеутских островов попадаются киты в полтораста футов!

– Ну это, я полагаю, явное преувеличение, – отвечал я. – Ведь эти животные, снабженные спинными плавниками, как и кашалоты, меньше настоящих китов.

– А! – вскрикнул канадец. – Приближается! Совсем близко! – Затем он снова продолжил: – Вы говорите, что кашалоты маленькие? Да ведь есть кашалоты громадные! Послушали бы, что про них рассказывают! Эти животные умные. Говорят, они укрываются водорослями, и все принимают их за острова!

– За острова, Нед?

– Да, да, за небольшие острова! И пристают к ним, и располагаются на них, разводят огонь…

– Строят дома, – подхватил Консейль.

– А ты шутник! – ответил Нед Ленд. – Ну да, строят дома! А потом кашалот переворачивается – и фьють! Дома и жители – все в воде!

– Это как в «Путешествиях Синбада-морехода»! – засмеялся я. – Вы, Нед, очень любите необыкновенные истории, признаюсь, ваши кашалоты – молодцы хоть куда! Неужели вы верите, что…

– Профессор, – серьезно ответил Ленд, – когда дело касается китов, так всему надо верить… Нет, вы только поглядите! Совсем уже близко!.. Говорят, киты могут совершить кругосветное путешествие за пятнадцать дней!

– Не буду спорить, Нед.

– А вы знаете, профессор, что в старые времена, после сотворения мира, киты плавали еще проворнее?

– В самом деле? Почему же, Нед?

– А потому, что тогда хвосты у них были поперечными, как у рыб, и они виляли ими справа налево и слева направо. Ну, Бог увидел, что они очень быстро плавают, взял да и открутил им хвост. И с тех пор они хлопают хвостом по воде сверху вниз и плавают потише.

– Чудно́! – улыбнулся я. – Надо ли этому верить?

– Я вам отвечу: не очень надо верить! Вот я еще слышал, что есть киты длиной триста футов, а весом сто тысяч фунтов, – и вы тоже поверите этому?

– Триста футов! – отвечал я. – Это уже чересчур! Правда, некоторые китообразные достигают значительной величины: есть такие, которые, говорят, дают около ста двадцати тонн жира.

– Это правда, я таких сам видал, – сказал Ленд.

– Верю, Нед, – ответил я. – Я также верю, что некоторые киты равны по величине сотне слонов. Представьте себе, что это такое, когда подобная махина пускается во всю прыть!

– Правда, что кит может потопить корабль? – спросил Консейль.

– Не думаю, – ответил я. – Впрочем, рассказывают, что в 1820 году именно в этих южных морях кит атаковал судно «Эссекс» и оно потонуло.

Нед лукаво на меня поглядел.

– Меня вот тоже однажды хватил кит хвостом в самую… в самую шлюпку. И меня, и товарищей подкинуло метров на шесть. Что ж, бывает! Если у профессора кит опрокидывает корабли, так шлюпку они могут хоть под облака подкинуть!

– А долго живут киты, с позволения их чести? – спросил Консейль.

– Тысячу лет! – ответил канадец без малейшего колебания.

– Откуда вы это знаете, Нед? – спросил я. – Почему?

– Говорят, – отвечал Нед Ленд.

– А почему говорят?

– Потому что знают.

– Нет, Нед, не знают, а только предполагают и вот на что в этом случае опираются. Примерно четыреста лет назад, когда китобои начали ловить китов, киты были гораздо больше теперешних. Из этого сделали вывод, что современные киты еще не достигли полного развития, что это только подростки. Поэтому Бюффон и сказал, что китообразные могут и даже должны жить тысячу лет. Поняли?

Нед Ленд меня уже не слушал. Кит все приближался, и канадец пожирал его глазами.

– А, – вскрикнул он, – да он не один! Два, три, десять!.. Двадцать! Это целое стадо! Господи! А я ничего не могу сделать! Я связан по рукам и ногам!

– Послушайте, Нед, – сказал Консейль, – отчего вы не попросите у капитана разрешения поохотиться?

Консейль еще не окончил фразы, а канадец уже побежал к трапу и исчез из виду. Через несколько минут он вернулся вместе с капитаном.

Капитан Немо стал рассматривать китов, которые резвились в миле от «Наутилуса».

– Это южные киты, – сказал он после наблюдения. – Целое стадо, и такое стадо, что могло бы обогатить флотилию китобоев.

– Ну вот я с этим стадом и справлюсь, капитан, – сказал Нед Ленд. – Я еще не совсем забыл, как метать гарпун!

– Странная охота! – ответил капитан Немо. – Нам китовый жир не нужен, значит, придется истреблять животных напрасно.

– Да ведь вы же разрешили в Красном море охотиться за тюленем, капитан! – возразил канадец.

– Тогда надо было достать свежего мяса для экипажа. Я не понимаю, что приятного убивать только для того, чтобы убивать. Человек очень часто присваивает себе это право, но… но я не желал бы допускать подобного варварского времяпровождения. Истребляя китов, безвредных и добрых животных, китобои поступают отвратительно, мистер Ленд. Они уже опустошили весь Баффинов залив и скоро истребят эту породу полезных животных. Оставьте лучше в покое несчастных китов. У них и без вас много врагов: пусть сражаются с кашалотами, с меч-рыбой, с рыбой-пилой.

Можно себе представить, как слушал канадец эту речь! Он во все глаза смотрел на капитана и, казалось, не понимал, о чем идет речь. А между тем капитан был прав: алчные китобои истребят со временем всех китов в океане.

Нед Ленд начал насвистывать какую-то песенку, засунул руки в карманы и повернулся к нам спиной.

Капитан Немо все еще смотрел на стадо китов.

– Я говорил, – сказал он, обращаясь ко мне, – что у этих животных кроме человека достаточно врагов в своей среде. Сейчас произойдет баталия. Посмотрите, Аронакс, видите вы вон там, в восьми милях от нас, как движутся черные точки?

– Вижу, капитан, – ответил я.

– Это кашалоты. С этими животными шутить нельзя. Мне случалось иногда встречать их стадами по двести-триста особей. Вот кашалотов следует истреблять, кашалоты – животные хищные, вредные…

Канадец быстро повернулся к нам.

– Что ж, время еще есть, капитан, – сказал я, – и в интересах китов…

– Зачем бесполезно подвергать себя опасности, профессор? «Наутилус» сам рассеет этих кашалотов. «Наутилус» вооружен стальным тараном, который, я полагаю, не уступит гарпуну мистера Ленда.

Ленд довольно презрительно пожал плечами, как бы не доверяя корабельному тарану.

– Погодите, – продолжал капитан Немо, – мы вам покажем такую охоту, какой вы еще не видели. К этим тварям я не имею ни малейшей жалости. Они представляются мне одной зубастой пастью: зубы и пасть – больше ничего!

Зубастая пасть! Лучше нельзя было обрисовать большеголового кашалота, который иногда достигает в длину более двадцати пяти метров. Громадная голова занимает около третьей части его тела. Кашалот – представитель подотряда зубастых китов. У беззубых китов верхние челюсти усажены только роговыми пластинками, которые называют китовым усом, а у кашалота двадцать пять цилиндрических, вверху заостренных зубов; каждый зуб весит два фунта и имеет высоту до двадцати сантиметров. В верхней части его огромной головы, в больших впадинах, разделенных хрящами, и находится от трехсот до четырехсот килограммов драгоценной маслянистой массы, называемой «спермацет». Кашалот очень неуклюж и безобразен. Он, как справедливо заметил Фредол, больше похож на головастика, чем на рыбу. Он какой-то уродливый, непропорционально сложен и видит только одним правым глазом.

Тем временем чудовищное стадо все приближалось. Кашалоты уже заметили китов и приготовились к нападению. Можно было заранее сказать, что победа останется на стороне кашалотов, потому что кашалоты не только вооружены лучше китов, но они, кроме того, могут дольше оставаться под водой.

Пора было поспешить на помощь китам.

«Наутилус» ушел под воду; Консейль, Нед Ленд и я расположились у иллюминаторов в салоне, а капитан Немо сам встал у руля. Вскоре вращение винта ускорилось, и «Наутилус» пошел быстрее.

Между китами и кашалотами уже произошла стычка, когда «Наутилус» врезался в стадо кашалотов.

Кашалоты сначала не очень встревожились при виде нового врага, но скоро им пришлось почувствовать силу его ударов. Что это была за битва!

Даже Нед Ленд, как бы сердит и огорчен он ни был, не утерпел и хлопал в ладоши.

В руках капитана Немо «Наутилус» превратился в грозный гарпун. Корабль рассекал кашалотов пополам, оставлял за собой трепещущие и окровавленные куски мяса. Страшные удары хвостом сыпались на его борта, но эти удары были ему нипочем. Уничтожив одного кашалота, он летел на другого, поворачивался направо, налево, отступал, погружался, когда кашалот нырял, всплывал за ним снова на поверхность, наносил удары сверху, поражал снизу, резал на части, уничтожал.

– Ну и резня! – говорил Нед Ленд. – Какой шум подняли!

Действительно, обезумевшие животные страшно взбаламутили океанские воды. Из их глоток вырывался пронзительный свист, сменявшийся предсмертным хрипением.

Целый час продолжалось это побоище. Несколько раз сразу десять или двенадцать кашалотов атаковали «Наутилус». Сквозь стекла мы видели их зубастые пасти, их страшные глаза. Они цеплялись за «Наутилус», как собаки за загнанного кабана. Но «Наутилус» то увлекал их вглубь, то поднимал на поверхность, нисколько не обращая внимания ни на тяжесть, ни на мощные удары животных.

Наконец кашалоты были рассеяны. Волны успокоились, и «Наутилус» выплыл на поверхность.

Мы тотчас же выбежали на палубу.

Море было покрыто обезображенными, изуродованными трупами. Самый ужасный взрыв не мог бы так исковеркать, искромсать, выпотрошить мясистые туши. Мы плыли среди огромных трупов.

– Спины у них голубоватые, – говорил Консейль, – брюхо беловатое, и все они покрыты выпуклостями.

Несколько перепуганных кашалотов обратилось в бегство. Вода на несколько миль вокруг окрасилась кровью; казалось, что «Наутилус» плыл по морю крови.

Капитан Немо тоже вышел на палубу.

– Ну как, мистер Ленд? – спросил он.

– Что же это за охота? – ответил канадец, который уже успел успокоиться. – Это и охотой нельзя назвать. Зрелище, конечно, страшное, да ведь я не мясник, я охотник, я китолов!

Это же просто резня, бойня!

– Это истребление вредных животных, мистер Ленд. «Наутилус» не похож на мясницкий нож, вы напрасно его порочите!

– По-моему, гарпун лучше, – сказал Нед Ленд.

– Каждому свое, – ответил капитан, пристально глядя на Ленда.

– Разумеется! – сказал Нед Ленд.

Я уже начинал тревожиться, как бы канадец не сказал какой-нибудь дерзости, но, к счастью, внимание его было отвлечено видом кита, к которому подошел «Наутилус».

Животное не увернулось от зубастых кашалотов. Я тотчас же узнал южного кита, с совершенно черной, плоской, как бы вдавленной головой. Анатомически он отличается от белого и от нордкапского кита сращением семи шейных позвонков и тем, что у него на два ребра больше.

У несчастного кита, лежащего на боку, все брюхо было порвано, и он был мертв. На конце его изуродованного плавника висел маленький китенок, которого он не смог спасти. Из открытой пасти лилась вода, которая шумела в его усах, как в тростнике.

Капитан Немо направил «Наутилус» как раз к трупу животного. Двое матросов взобрались на него и, к великому моему удивлению, принялись доить кита. Они надоили около двух бочек молока.

– Не угодно ли вам попробовать, профессор? – спросил капитан Немо, предлагая мне чашку. Молоко было еще теплое.

– Ох, капитан! – сказал я. – Несмотря на всю мою любознательность…

– Молоко это отличное, Аронакс. Оно ничем не отличается от коровьего.

Я скрепя сердце отведал. Молоко в самом деле было отличное и совершенно могло заменить коровье.

– Можно сбить из него масло, капитан, сделать сыр, что будет приятным прибавлением к вашему столу. Я очень рад, что попробовал китовьего молока!

– А я рад, что дал вам возможность его попробовать, профессор, – ответил капитан.

С этого дня я заметил, что Нед Ленд стал очень косо поглядывать на капитана Немо, и решил наблюдать за канадцем, чтобы не допустить какого-нибудь скандала.

Глава тринадцатая

Сплошные льды

«Наутилус» снова быстро пошел на юг.

Неужели он хочет достигнуть полюса?

Невероятно, чтобы капитан Немо стремился к полюсу, потому что до сих пор все попытки достичь этой точки земного шара оказались безуспешны. К тому же приближалось осеннее время; у нас было 13 марта, что соответствует 13 сентября в Северном полушарии.

14 марта я заметил на широте 55° ледяные глыбы высотой от двадцати до двадцати пяти футов; эти льды образовали небольшие заторы, о которые с шумом разбивались волны.

«Наутилус» шел по поверхности океана.

Нед Ленд плавал в арктических морях, и льды не были для него редкостью, но мы с Консейлем видели их в первый раз и ахали по очереди.

– Что это такое, с позволения их чести? – спросил Консейль, указывая на горизонт.

По небосводу тянулась ослепительно белая блестящая полоса. Английские китоловы называют это «ice blink», то есть ледяной отблеск. Какими бы густыми ни были тучи, они никогда не затмевают этого сияния.