Двадцать тысяч лье под водой

Глава двадцать первая

Гекатомба

Неожиданность этой сцены, история корабля-патриота, начатая холодным тоном, а потом рассказываемая с таким волнением, которого не мог превозмочь этот своеобразный человек, название «Мститель», имеющее значение, – все это меня глубоко поразило. Я не сводил глаз с капитана. Немо, протянув руки, горящим взглядом смотрел на останки славного корабля. Неужели мне никогда не узнать, кто он, откуда, какие у него цели? А между тем я с каждым днем все яснее видел, как человек в нем выступает из-за ученого. Не просто мизантропия закрыла на «Наутилусе» капитана Немо и его спутников, а ненависть, которую не могло ослабить даже время. Но, может быть, эта ненависть еще искала возможность отомстить? Это должно было раскрыть будущее.

Между тем «Наутилус» начал подниматься на поверхность, и мало-помалу останки «Мстителя» скрылись из вида.

Вдруг раздался грохот.

Я взглянул на капитана Немо, но он даже и бровью не повел.

– Капитан? – спросил я.

Он не ответил.

Я оставил его и вышел на палубу. Там уже были Нед Ленд и Консейль.

– Что это за грохот? – спросил я.

– Выстрелили из пушки, – ответил Ленд.

Я осмотрелся. Ранее замеченное мной судно, очевидно, усилило пары и приближалось к «Наутилусу». Нас разделяло всего шесть миль.

– Что это за судно, Нед? – спросил я.

– Судя по оснастке, это военное судно. Вот если бы оно пустило ко дну этот окаянный «Наутилус»!

– Друг Нед, – возразил Консейль, – что это судно может сделать «Наутилусу»? Разве оно может за ним нырнуть под воду? Разве может с ним бороться на дне морском?

– Послушайте, Нед, – сказал я, – вы не можете разглядеть, чье это судно, какой национальности?

Канадец слегка прищурился и впился глазами в приближающийся корабль.

– Нет, профессор, не могу! – сказал он. – Флаг не поднят. А что судно военное, так это точно, потому как длинный вымпел развевается на главной мачте.

Мы уже четверть часа смотрели на корабль, который подходил к нам все ближе. Я, впрочем, не думал, что он заметит «Наутилус» на таком расстоянии, а еще менее догадается, что это подводный снаряд.

– Это большой военный корабль, – сказал Нед Ленд, – бронированный, с тараном. Смотрите, Аронакс.

Густые клубы дыма валили из труб. Свернутые паруса сливались с реями, на гафеле не было никакого флага. Расстояние еще не позволяло различить цвета вымпела, который вился, как тоненькая ленточка. Корабль быстро приближался к нам. Если бы капитан Немо подпустил его поближе, мы бы могли надеяться на благополучное бегство.

– Знаете что, профессор? – сказал Нед Ленд. – Если этот корабль подойдет к нам на милю, я брошусь в море! И вам советую!

Я ничего не ответил на совет канадца и продолжал разглядывать корабль, который увеличивался прямо на глазах. Будь он французский, английский, американский или русский, нас, конечно, подберут, если только мы доплывем до него.

– Их чести известно уже, что мы плавать умеем, – сказал Консейль. – Если их честь послушаются совета Неда, так я поплыву рядом и их честь смогут на меня положиться!

Я хотел ответить, но вдруг на носу военного корабля поднялся белый дымок и около «Наутилуса» в воду упало что-то тяжелое, чуть позже раздался раскат пушечного выстрела.

– Да они в нас стреляют! – вскрикнул я.

– Молодцы! – сказал Нед Ленд.

– Они, значит, не считают нас за потерпевших кораблекрушение! – сказал я.

– С позволения их чести… Вот тебе на! – вскрикнул Консейль, стряхивая с себя воду, которой нас опять захлестнуло. – Опять ядро. Они, наверное, приняли нас за нарвала и нарвала бомбардируют!

– Да ведь они могут видеть, что мы люди, а не нарвалы! – вскрикнул я.

– А может, поэтому они так и палят, – сказал Нед Ленд со значением.

Меня осенила та же мысль. Без сомнения, теперь они, конечно, знали, с каким «чудовищем» имели дело. Без сомнения, когда канадец с «Авраама Линкольна» метнул в него гарпун, капитан Фаррагут догадался, какой нарвал обшит листовой сталью! Теперь, вероятно, везде искали страшный подводный снаряд.

Ядра так и сыпались вокруг нас, но в «Наутилус» они не попадали.

Военный корабль находился уже в трех милях от нас. Несмотря на пушечную пальбу, капитан Немо не показывался на палубе. А между тем удар даже одного конического ядра мог погубить «Наутилус».

Нед Ленд мне сказал:

– Господин Аронакс! Надо во что бы то ни стало подать им сигнал! Тысячу чертей! Может, они поймут, что мы-то здесь ни при чем!

Нед Ленд достал свой носовой платок, но только хотел им взмахнуть, как его схватила железная рука. Он хотел вырваться, но был сбит с ног и упал на палубу.

– Негодяй! – крикнул капитан Немо. – Ты хочешь, чтобы я убил тебя раньше, чем потоплю этот корабль?

Голос у него был страшный, но лицо еще страшнее: оно совершенно побелело и исказилось от ярости. Наклонившись над Лендом, он тряс его за плечи. Потом, бросив канадца, стал смотреть на приближающийся корабль.

– А, ты меня узнал! – крикнул он. – Я тоже тебя узнал!

Ты не показываешь своего флага – я покажу тебе свой!

С этими словами капитан Немо развернул черный флаг, такой же он водрузил на Южном полюсе.

В эту минуту одно ядро ударило по касательной в корпус «Наутилуса», не повредив его, рикошетом пролетело мимо капитана и упало в океан.

Капитан только пожал плечами и обратился ко мне.

– Уйдите с палубы! – сказал он резко. – Уходите и уведите ваших товарищей!

– Капитан! – вскрикнул я. – Вы хотите напасть на этот корабль?

– Я хочу его потопить!

– Вы этого не сделаете!

– Я это сделаю! – холодно ответил капитан Немо. – Не судите меня. На меня нападают. Я защищаюсь. Уйдите с палубы!

– Какой это корабль?

– Вы не знаете? Тем лучше. Уходите!

Мы должны были повиноваться.

Пятнадцать матросов уже окружили капитана и с выражением непримиримой ненависти смотрели на приближающийся корабль.

Я спускался по трапу в тот момент, когда еще одно ядро скользнуло по «Наутилусу», и я слышал, как капитан крикнул:

– Бей, сумасшедший корабль! Ты не уйдешь от «Наутилуса». Но ты погибнешь не в этом месте!

Я ушел в свою каюту. «Наутилус» быстро ушел за пределы действия снарядов, но корабль продолжал его преследовать.

Около четырех часов вечера я подошел к трапу. Крышка люка была открыта. Я решился выйти на палубу и увидел здесь капитана. Он быстрыми шагами ходил взад и вперед, поглядывая на корабль, который находился теперь в пяти или шести милях под ветром. «Наутилус» кружился вокруг корабля, как разъяренный зверь, увлекая его за собой к востоку.

Но сам не нападал.

Может быть, капитан колебался?

Я хотел еще раз стать посредником, но только произнес первые слова, как капитан Немо резко меня перебил.

– Я угнетенный, а он угнетатель! – сказал он. – Он отнял у меня все, что я любил и чтил: родину, жену, детей, отца, мать, братьев, сестер! Замолчите!

Я посмотрел на корабль, который все прибавлял ход, а затем спустился в салон и позвал Неда Ленда и Консейля.

– Мы убежим, – сказал я им.

– Хорошо! – ответил Нед. – А что это за корабль?

– Не знаю. Да это все равно. Капитан Немо к вечеру обещает пустить его ко дну. Что ж! Лучше погибнуть, чем оставаться на «Наутилусе» и быть сообщниками в возмездии, если не знаешь, справедливо оно или нет.

– Это верно! – ответил Нед Ленд. – Вот дождемся ночи!

Наступила ночь. Глубокая тишина царила на «Наутилусе». Я слышал только шум винта и плеск волн.

Месяц ярко сиял, значит, нас могли увидеть с корабля на довольно большом расстоянии. Мы решили бежать, когда он подойдет поближе. Оказавшись на борту этого корабля, мы хотели предупредить грозящий ему удар.

Часть ночи прошла без всяких приключений. Мы выжидали удобной минуты, из-за сильного волнения говорили мало. Нед Ленд не раз порывался броситься в море, но я его удерживал.

В три часа утра я вышел на палубу. Капитан был еще здесь. Он стоял около своего флага и не сводил глаз с корабля.

Луна переходила меридиан. Юпитер показался на востоке. Небо и океан были спокойны и безмятежны. Ночное светило ярко отражалось в водной глади.

Военный корабль находился от нас в двух милях. Он, очевидно, держал курс на свет «Наутилуса». Я видел его сигнальные огни, красный и зеленый, а также белый фонарь на бизань-мачте. Можно было разглядеть оснастку и определить, что огонь в топках разведен до предела. Из труб вылетали снопы искр, рассыпаясь звездочками на темном фоне неба.

Я оставался на палубе до шести часов утра. Капитан Немо, казалось, делал вид, что меня не замечает.

Военный корабль шел в полутора милях от нас и на рассвете опять стал палить из пушек.

«Пойду скажу Неду и Консейлю, чтобы были наготове», – подумал я.

Но в эту самую минуту на палубе появился помощник капитана с матросами. Они тотчас же принялись за дело. Железную решетку, которая окружала палубу, опустили. Кабина прожектора и рубка рулевого тоже вошли в корпус «Наутилуса», и он принял вид длинной стальной сигары, готовой к маневру.

Я пришел в салон, когда утренние лучи восходящего солнца сквозь верхние слои воды мягко проникали в иллюминаторы.

В пять часов лаг показал мне, что «Наутилус» сбавил скорость. Я понял, что капитан Немо хотел подпустить врага поближе. Пушечная пальба не прекращалась. Ядра с шипеньем и свистом сыпались дождем в воду.

– Друзья! – сказал я Неду и Консейлю. – Пора!

Нед Ленд имел очень решительный вид, Консейль был совершенно спокоен, а я нервничал и страшно волновался.

Мы прошли в библиотеку. В ту минуту, когда я открывал дверь к центральному трапу, крышка люка с шумом захлопнулась. Ленд бросился к трапу, но я его удержал. Хорошо знакомое шипение свидетельствовало о том, что в резервуары закачивали воду.

Действительно, через несколько минут «Наутилус» опустился всего на несколько метров ниже поверхности воды. Я догадался, что капитан Немо хочет ударить по кораблю ниже ватерлинии, где его обшивка уже не защищена броней.

– Что ж, мы опять в западне! – вскрикнул Нед Ленд.

Собравшись в моей каюте, мы смотрели друг на друга как потерянные, не произнося ни слова. Я находился в таком тягостном состоянии, когда ждешь, что вот-вот произойдет что-то страшное.

«Наутилус» пошел гораздо быстрее. Он весь содрогался, как будто делая разбег.

Вдруг мы вскрикнули.

Мы почувствовали толчок. Я услышал лязг, треск и скрежет железа.

«Наутилус» нанес удар. Он пронзил корпус корабля так же легко, как иголка протыкает полотно.

Я более не мог это выдержать. Как безумный, вне себя я вылетел из каюты и вбежал в салон. Мрачный капитан Немо был здесь и смотрел в иллюминатор правого борта.

Огромная темная масса шла ко дну, и «Наутилус» погружался вровень с ней, как бы желая насладиться агонией врага. Я видел всего в десяти метрах пробитую корму, куда с шумом вливалась вода; по верхней палубе метались черные призраки. Несчастные карабкались на ванты, цеплялись за мачты, падали, барахтались в воде…

Огромный корабль медленно погружался. Вдруг произошел взрыв. Палуба полетела вверх. Толчок воды был такой силы, что «Наутилус» покачнулся.

Несчастный корабль очень быстро пошел ко дну. Промелькнули марсы, на которых повисли жертвы, реи, затем верхушки мачты… Темная масса исчезла вместе со всем экипажем.

Когда все было кончено, капитан Немо вышел из салона.

Я проводил его глазами.

Он открыл дверь в свою каюту. Прямо против двери под портретами великих героев висел портрет молодой женщины с двумя детьми. Капитан Немо смотрел несколько минут на этот портрет, потом простер к нему руки, упал на колени и горько зарыдал.

Глава двадцать вторая

Последние слова капитана Немо

Жуткое зрелище закончилось, иллюминаторы закрылись, но свет в салоне не зажегся. На «Наутилусе» царили безмолвие и темнота. Он мчался с очень большой скоростью на глубине сто метров. Куда он направлялся: на север или на юг?

Я вернулся в свою каюту. Нед и Консейль молча сидели там.

Я не мог без ужаса вспомнить о капитане Немо. Как бы он ни пострадал от людей, он все-таки не имел права так жестоко их карать!

В одиннадцать часов зажгли свет. Я опять пошел в салон. Там было пусто. Судя по приборам, «Наутилус» мчался на север со скоростью двадцать пять миль в час то по поверхности океана, то на тридцать футов ниже.

Отметки на карте показывали, что мы прошли мимо Ла-Манша и идем к северным морям.

Мы неслись так быстро, что я едва успевал заметить мелькавших в иллюминаторе длинноносых акул, рыб-молотов, морских волков, угрей, морских орлов, морских коньков, полчища крабов и, наконец, касаток.

К вечеру мы прошли по Атлантическому океану двести лье. Наступили сумерки, вечерние тени опутали океанские воды.

Я опять вернулся в свою каюту, но долго не мог заснуть.

С этого дня я не могу сказать, куда увлекал нас «Наутилус», все время шедший с умопомрачительной скоростью. Наши координаты больше не отмечались на карте. Может быть, «Наутилус» приставал к Шпицбергену или к берегам Новой Земли. Может быть, он носился по Норвежскому морю или по Баренцеву. Может, заходил в Карское море или Обскую губу. Трудно сказать. Судовые часы остановились. Я не считал часов, не замечал дней. Дни и ночи, проводимые на судне, где царила полутьма, слились в одну полярную ночь.

Я полагаю, что это невероятное путешествие продолжалось пятнадцать или двадцать дней. Мы не видали все это время ни капитана Немо, ни его помощника. Из экипажа тоже никто не показывался. «Наутилус» большей частью шел под водой. Когда он поднимался на поверхность, чтобы обновить запас воздуха, иллюминаторы открывались и закрывались автоматически.

Нед Ленд тоже почти не показывался. Он страшно тосковал. Консейль никак не мог вызвать его на разговор и боялся, что он наложит на себя руки.

Однажды, не знаю какого числа, я на рассвете забылся. Вдруг слышу – меня тихонько будят. Открыв глаза, я увидел Неда Ленда. Наклонившись ко мне, он прошептал:

– Бежим!

– Когда? – спросил я, вскочив с постели.

– Этой ночью. Кажется, «Наутилус» остался без присмотра. Вы будете готовы?

– Буду. Где мы?

– Около какой-то земли. Я ее разглядел сегодня утром сквозь туман, она лежит в двадцати милях к востоку.

– Да какая же это земля?

– Не знаю. Да какая бы ни была, мы найдем там пристанище.

– Да, Нед! Мы убежим этой ночью!

– Море неспокойно, ветер сильный, но ведь всего двадцать миль, а шлюпка у капитана Немо надежная. Я уже перенес в нее немного еды.

– Хорошо, Нед!

– А если поймают, так я буду защищаться, и пусть лучше убьют, чем тут пропадать.

– Умрем вместе, Нед!

Я решился на все. Когда канадец ушел, я поднялся на палубу.

Волны были такими большими, что я с трудом мог удержаться на ногах. Небо не предвещало ничего хорошего. Но нам нельзя было терять ни дня, ни даже минуты.

Я зашел в салон, желая и опасаясь встречи с капитаном Немо. Что я ему скажу? Сумею ли я скрыть невольный ужас, который он мне теперь внушает? Нет! Лучше не встречаться?

А между тем…

Какой долгий это был день! Мой последний день на «Наутилусе».

Я почти все время провел в одиночестве. Нед Ленд и Консейль избегали разговоров со мной, боясь выдать как-нибудь нашу тайну.

В шесть часов я пообедал, хотя есть мне не хотелось.

В половине седьмого Нед Ленд вошел в мою каюту и сказал:

– Ну мы теперь до отплытия не увидимся. В десять часов луны еще не будет, тогда и надо бежать. Приходите к шлюпке.

Мы будем вас ждать.

С этими словами канадец ушел, даже не дав мне ответить.

Я хотел узнать направление «Наутилуса» и пошел в салон взглянуть на показания приборов. Мы шли на северо-северо-восток, держась на глубине пятидесяти метров.

В последний раз я осмотрел бесценные сокровища капитана Немо. Мне хотелось запомнить их навсегда. Так я провел целый час, любуясь чудесами природы, собранными в витринах. Затем я вернулся в каюту.

Тут я надел непромокаемый костюм, собрал свои записки и спрятал их на себе. Если бы капитан Немо сейчас меня увидел, то по моему волнению тотчас бы догадался, в чем дело.

Что в эту минуту он делает?

Я подошел к его двери и прислушался. Он был там, я слышал его шаги. Я чуть было не ворвался в его каюту: меня тянуло к нему непреодолимо.

К счастью, я себя сдержал. Вернувшись к себе, я лег в постель и мало-помалу успокоился. Я вспомнил все наше подводное путешествие, все хорошие и плохие приключения. Я вспомнил подводную охоту на острове Креспо, пролив Торреса, папуасских дикарей, коралловое кладбище, Суэцкий канал, остров Санторин, критского водолаза, бухту Виго, Атлантиду, ледяную тюрьму, Южный полюс, битву с осьминогами, шторм на Гольфстриме, «Мстителя» и, наконец, потопленный корабль. На фоне всех этих событий капитан Немо представлялся мне не простым человеком, а властелином вод, гением морей.